Я полюбил тебя в Нью-Йорке

«Да, Большой Брат. Классное прозвище!» — подумала она.

Никто не знал точного состояния Майкла Форбса.

Капитал строительной компании давно перевалил за девятизначную сумму. Он сумел сохранить большую часть доли, не раздробив её на продажах акционерам, и владел 50% акций, что давало ему полный контроль над деятельностью компании. В журналах Forbes, Bloomberg были сильно заинтересованы молодым предпринимателем. Они хотели написать о нём статью и посчитать его состояние, чтобы включить в рейтинг. Когда они пришли к нему за интервью и попросили разрешения на подсчёт доходов, Майкл послал их ко всем чертям, сказав, что его финансовая информация конфиденциальна, и он отчитывается только перед налоговой.

Глава 11

В субботу Камила вернулась из Милана. Вместо обещанных трёх дней они задержались там на целую неделю. Майкл тем временем уехал в Гонконг по работе, а затем в Дубай. Амелия во вторник не пошла на работу, она провела этот день в парке за чтением. Ей хотелось насладиться теплотой осени, потому что грядёт холодная зима. Сегодня из полки своей библиотеки она достала книгу Элизабет Колберт «Шестое вымирание» - эта научно-популярная литература второй месяц ждала своей очереди в полке для книг «к обязательному прочтению в ближайшее время».

Амелия постыдилась, что её руки только сейчас дошли до этого бестселлера. Ибо, по её мнению, каждый человек на Земле обязан прочитать эту книгу, а она, как представитель программы защиты окружающей среды, обязана вдвойне.

Стоял четвёртый день октября. Была тёплая, безветренная погода. Желающих насладиться причудами нью-йоркской осени было много. В Центральном парке каждый уголок лужайки был заполнен подстилками или просто людьми без них, на голой земле. А некоторые, самые предприимчивые, удобно устроились на раскладных лежаках. Амелия, которая относилась к ленивому слою общества, оказалась среди тех, кто сидел на голой земле и с завистью поглядывала на отдыхающих в уютных шезлонгах. Но не сырая земля и затёкшая спина стали причиной её грустного настроения, а вникание в содержание книги.

Она подняла глаза из-под густых ресниц и осмотрелась вокруг. Её окружали все величия человеческих творений: высокие небоскрёбы, скоростные транспортные средства, летающие самолёты над головой. Амелия видела сотни лиц вокруг себя: студентов с толстыми книгами, готовящихся к экзаменам, деловитых работников офисов с ноутбуками, мам с детьми, надувающих мыльные пузыри, влюблённые парочки и одиночек, уединённых музыкой, звучащей через тонкий наушник.

Они все выглядели так беззаботно, их волновал только текущий момент и события, касающиеся непосредственно их самих и их века. Осознают ли они, что, возможно, проживают последнее поколение человеческой цивилизации? Что завтра этот спокойный мир может превратиться в самый настоящий фильм про апокалипсис, катастрофу или смертельную эпидемию?

Мы радуемся продвижению технологий вперёд, не зная, что каждый наш шаг к развитию - это пила, которой человечество рубит сук, на котором сидит. Она увидела в небе конденсационный след от самолёта. «А это самая острая из пил». Она так глубоко погрузилась в свои мысли, что не заметила, как к ней подошла Тиффани и наблюдала в стороне.

— Не хотела бы я оказаться в твоём мозге, — шутливым тоном произнесла она, присаживаясь на ровно подстриженный газон, — боюсь взорваться через десять минут.

— Тиффани! — Амелию напугало внезапное появление подруги. — И ты здесь?

— Да, у нас здесь пробежка.

Амелия посмотрела на обтягивающие спортивные легинсы и короткий топ подруги.

— Мы?

— Я и Алекс. Я заметила тебя ещё полчаса назад, но не могла остановиться. У меня марафон – 45 минут беспрерывного бега.

— Выглядишь восхитительно, — Амелия увидела кубики миниатюрного и женственного пресса на её животе.

— Спасибо. А ты сколько ещё здесь пробудешь?

— Пока не проголодаюсь. — Она почувствовала, что этот момент не за горами.

— А ты?

— Я уже ухожу. Вечером мы с подругами идём в клуб. Мне надо приготовиться. Ты хочешь пойти со мной?

— Нет, я не хожу в клубы.

— Это очень спокойное, респектабельное место. Сегодня будет выступать DJ Toot. Тебе понравится.

— Нет, спасибо. Я сегодня планирую хорошенько выспаться. — Амелия улыбнулась усталыми глазами.

— Тебе надо расслабиться. Посмотри на себя: ты такая красивая, а прячешь эту красоту за этими книгами. — Тиффани постучала костяшками пальцев по картонной обложке её учебника.

Амелия, даже не подумав, опровергла эту идею:

— Давай увидимся в другой день. Посидим в кафе.

— Завтра ты должна прийти ко мне домой. У меня для тебя подарок, — с воодушевлением сказала Тиффани.

— Правда?

— Да, из Милана.

— Ты привезла мне подарок? — Амелия отреагировала ровно настолько, насколько того требовали правила вежливости.

— Конечно.

— Спасибо большое.

— Завтра в 20:00 поблагодаришь.

— Договорились.

После ухода Тиффани не прошло и десяти минут, как Амелия почувствовала ворчание в животе. Она вспомнила, что вчера и сегодня не ела сладкого, и её организм выражал протест, требуя компенсацию за двухдневное воздержание.

Амелия поднялась со своего места и покинула территорию лужайки, подбирая в голове маршрут до ближайшей лавки со сладостями. Она интуитивно нахмурила брови, когда погрузилась в свои мысли, анализируя прочитанное:

«Деятельность человека ставит под удар существование Земли… с 17 сентября 1943 и 1945 года планета стоит на пороге ядерной катастрофы… с каждым годом увеличиваются природные катаклизмы… парниковые газы всё больше накапливаются в атмосфере… уровень океана поднимается и грозит потопом прибрежным странам, войны в мире губят природу…»

В какой-то момент Амелии удалось себя успокоить. «Так, предоставь судьбу планеты Богу, а сама стань функцией, инструментом разрешения ситуаций...»

Среди тысячи изображений, всплывающих в голове, перед ней возникла новая, живая картина: Алекс Эмерсон в спортивном костюме для пробежки - мокрая от пота футболка, прилипшая к телу, шорты и кепка. Он стоял в расслабленной позе и смотрел на неё, как на июньский закат в Сиемреапе.

— Не буду ли я выглядеть размечтавшейся, если предположу, что ты ждёшь меня? — спросила Амелия в нескольких метрах от него.

— Никак нет. — Алекс не стал говорить, что не смог приказать себе уйти, когда увидел её. Она была особенно прекрасна, когда задумчива. — Все в парке счастливые, расслабленные. Ты одна с хмурым лицом…

Амелия рассмеялась, признавая, что иногда погружается в свои мысли настолько, что не замечает, как это выглядит со стороны.

— Добрый день! — через улыбку произнесла она, прогоняя смущение.

— Добрый день! Как поживаешь? — Алекс сказал это таким тоном, как будто ответ на его вопрос был самым важным в его жизни.

— Хорошо. А ты как?

— Отлично!

— Какую дистанцию пробежал?

— Шесть миль.

— Ого!

Алекс смутился, как маленький мальчик от комментария из трёх букв.

— А ты сколько страниц прочитала?

— Двести десять.

— Ого! — Он даже приподнял брови.

В этот момент Амелия поняла, что впервые за всё их знакомство не испытывает к нему раздражения. Она хотела спросить, долго ли он смотрел на неё, но подавила искушение. Видя, что сегодня Алекс немногословен, Амелия нарушила возникшую тишину:

— Пока тогда. — Она обошла его и продолжила идти, пока не услышала за спиной:

— Амелия, я знаю пекарню, где делают самые потрясающие булочки с творожной начинкой. — Его голос был не таким, как она привыкла слышать. Что-то в нём изменилось.

— Хочешь, покажу, где она?

Целую секунду Амелия принимала решение, а потом ответила.

— Это запрещённый приём, — произнесла она так игриво, что сама смутилась. Откуда он знает, что она испытывает огромную слабость к сладостям?

****

— Мммм! Это невероятно вкусно! Почему я раньше не знала об этом месте? — Амелия закусила нижнюю губу.

— Я счастлив, что тебе понравилось. — Алекс увлечённо смотрел, как она аппетитно ест булочку. Никогда раньше он не думал, что будет с таким любопытством смотреть, как кто-то жадно поедает сладкое.

— Можно ещё три булочки завернуть на вынос, — спросила Амелия у официанта.

— Ревнивый у тебя, однако, братец. — Алекс сам затронул тему, которая щекотала Амелию, но она не хотела её поднимать.

— Скорее, предусмотрительный, — спокойно ответила она.

Алекс собрался с мыслями, прежде чем сказать следующее:

— Амелия, он прав, что пытается отстранить меня от тебя. Думает, что с тобой буду, как с остальными.

— Со мной ты не будешь, как с остальными, — не дослушав, перебила она. — Со мной ты никак не будешь. Это наша последняя встреча. — Она резко поставила стакан на стол.

Он долго вгляделся в неё. Исследовал. Оценивал. Делал это в открытую. А затем просто без пафоса и сарказма ответил:

— Ну, это сложно. Мы живём в одном городе.

— Мы живём в одном городе уже десять лет и никак не пересекались до этого.

— Я тогда не знал о твоём существований. — Он аккуратно коснулся её стакана краем пальца. — А теперь знаю.

— Хочешь сказать, что будешь сталкером?

— Если понадобиться, да. Я знаю, где ты живёшь. — Обворожительно улыбнулся он. Амелия сузила глаза. Она боролась с собой, чтобы не улыбнуться. Уж больно привлекательно блестели его глаза. Но Амелия не позволила себе слабости. Она сдержала себя от любых проявлений лояльности и сохранила серьезное лицо. Тогда Алекс сам заговорил:

— Послушай, всё, что я тебе говорил с первой минуты нашего знакомства, каждое слово было от сердца и от самых искренних побуждений. Пожалуйста, постарайся посмотреть на меня под другим углом.

Его слова казались серьезными, искренними. Но от куда ей быть уверенной, что не ошибается. У неё нет опыта общения с парнями, тем более с такими, как он - зеленоглазым красавцем, у которого отношения с женщинами было больше, чем у неё пар носков.

— Я тебя не понимаю, — спокойно вставила она.

— Всё ты понимаешь, — утверждал он. — Тебе просто надо принять это.

Она промолчала, позволяя принять это за согласие.

— Амелия, забудь всё, что ты знала обо мне до этого дня.

— Допустим, я забыла. Это должно что-то изменить? — произнесла она задумчиво.

— Я сделаю всё, чтобы изменило.

— Но мне это совсем не надо. — Она легонько покачала головой.

— Зато мне надо.

****

На следующий день Амелия пошла домой к Тиффани за своим подарком. Это было эксклюзивное платье от Prada. Но чего ещё можно было ожидать от Тиффани, тем более после поездки в Милан? Оно действительно было очень красивое. Когда они предложили ей остаться на ужин, она согласилась без долгих уговоров.

— На следующей неделе мой день рождения, — оповестила Барбара Амелию. — Я буду очень рада отметить его в вашей компании.

— Конечно, с радостью. — Амелия сделала вид, будто слышит впервые о приближении её дня рождения, не выдавая, что только сегодня утром узнала об этом от мамы.

— А Майкл когда вернётся из командировки? — продолжила Барбара.

— Я не знаю. Но точно не раньше, чем через неделю.

— Как жаль. Я была бы счастлива видеть его у себя в гостях.

— Он вынужден часто уезжать по работе и, к сожалению, пропускает много событий.

— Ни Роберт, ни Камила не были такими… — Брюс задумался, ища подходящее слово. — Такими… серьёзными. Напротив, Роберт был очень открытым, жизнерадостным, а Камила очень мягкая женщина. Откуда Майкл взялся с таким характером?

Амелия нервно сжала пальцы так, что ногти оставили следы на ладонях. Она сделала глоток воды и прополоскала засохшее горло.

— Да, он своеобразный человек. Ни на кого не похожий. Много думающий и немного говорящий. На то он и Майкл. — Слабо улыбнулась она.

— Он ещё в детстве был не таким, как все, отстранённым от детских шалостей. Роберт хотел отдать его в театральный кружок или в акробатику. Не знаю, почему моему другу это взбрело в голову, но Майкл выбрал теннис и шахматы. Он мог часами играть в теннис и не пропускал ни одной партии с моим отцом. Смышлёный был малый. Но очень упрямый, — сказал Брюс.

Амелия представила Майкла, выступающего в театре, и чуть не подавилась водой. «Спасибо Богу, что не позволил этому случиться».

****

После ужина Брюс спустился с Амелией к парковке, чтобы проводить её.

— У тебя всё хорошо? — спросил он, когда они вышли из лифта.

— Да. Всё отлично, — кивнула она.

Брюс чуть поднял кисть, будто собирался дотронуться до неё. Но, не сделав этого, оставил руку в воздухе.

— Если тебе что-то будет нужно, любая поддержка или помощь, ты всегда можешь рассчитывать на меня, — сказал он непредвзято с голосом покровителя, опекуна, будто говорил о чём-то слишком важном, обязательном.

Это не были слова формальной вежливости. В них была осознанность. Амелия потом ночью будет думать о мотиве его особого отношения и решит, что он чувствует ответственность за сироту Роберта. Но сейчас она ещё была немного в замешательстве. Она лишь улыбнулась и поблагодарила его.

— Спасибо большое. — И сделала шаг в сторону, но Брюс приблизился к ней и сказал:

— Обещай, — почти, нет, даже не почти, а вполне настоятельно потребовал он.

— Хорошо, — прошептала Амелия в лёгкой растерянности. Тогда Брюс наклонился и заботливо поцеловал её в лоб.

— Спокойной ночи, — прошептал он и открыл дверь её машины.

ГЛАВА 12

Жизнь в Нью-Йорке текла своим чередом. Эмерсоны были заняты губернаторскими гонками. Ввиду того, что нынешний президент страны демократ, а население штата Нью-Йорк традиционно склоняется к либералам, а последний раз республиканец избирался на пост губернатора в этом штате в 1995 году, консерватору Брюсу приходилось сильно потрудиться в последнее время, особенно на фоне сильного оппонента демократа Фила Оскара - филантропа, трансгуманиста и бывшего сенатора от штата Нью-Йорк. Он уже давно известен в политических кругах. А благотворительные проекты в научной среде и борьба с голодом делали его опасным противником.

В противовес оппоненту на счету у Брюса было огромное пожертвование пострадавшим в результате лесных пожаров в Калифорнии и урагана Ида на восточном побережье, точно такой же опыт в политике и безупречная репутация.

И проведённые недавно предвыборные опросы склонялись больше в его сторону - 56% избирателей.

Амелия в последнее время много работала. Green World снимал документальные фильмы, короткие рекламы и ролики для социальных сетей. Приглашали медийных персон для привлечения зрителей и организовывали всё новые волонтерские движения. От мыслей о работе её иногда отвлекал Алекс. Они могли встретиться где угодно: в ресторане на ланче, в парке, куда он ходил на пробежку, а она на чтение, на свиданиях с Тиффани. Их встречи нельзя было назвать полноценными свиданиями. Алекс подавал это как случайность: случайно выбрали один ресторан для обеда, случайно в то же время решили пойти в парк, случайно он тоже планировал остаться дома, когда Тиффани приглашала Амелию к себе.

— Ты не поверишь, сколько всего я придумал, чтобы увидеть тебя, — признался однажды Алекс на парковке, когда не смог объяснить своё присутствие на стоянке у супермаркета.

— Ага! И что на этот раз? Именно на этом месте у тебя бензин кончился? — Амелия прищурилась.

— Именно! Я случайно оказался здесь в трёх милях от дома, где никогда не бываю. — он приставил руку к подбородку и сделал серьёзное лицо.

Амелия против воли улыбнулась.

— Ты становишься предсказуемым. Идеи, видимо, заканчиваются… — Она начала ковыряться в сумке, ища ключи, но заметила, как руки у неё дрогнули.

— Правда? — Алекс нахмурил брови. — Значит, надо менять тактику.

— А лучше поменяй объект преследования.

— Но мне интересна одна конкретная девушка, которая даже не смотрит на меня.

— Это было красиво! — Она пожала плечами. — Ты часто так говоришь девушкам? — сказала Амелия, нащупав ключи от машины. Она почувствовала, как сердце начало биться быстрее.

— Только одной, — заговорил он мягко.

Она наконец подняла глаза.

— Я обычная, даже скучная. Я не такая, как те, с кем ты обычно… со мной к сорока годам можно уже состариться от скуки… — Она хотела продолжить, но ничего не придумала и замолчала.

— Не беспокойся, зато твоё чувство юмора продлит мне жизнь. — Его голос стал ниже, а зрачки больше.

Амелия сглотнула и опустила взгляд к его руке, которая почти коснулась её локтя. Почти… Но не коснулся. Потому что она отошла от него в сторону машины и протянула руку до двери.

— Амелия, пожалуйста, только не говори, что ты должна ехать, — он последовал за ней до машины.

— Я должна ехать…

****

Тиффани, по настоянию матери, всё же решилась устроить выставку своих работ. Это была выставка-арт-ярмарка. Вырученные деньги от продаж живописи должны были пойти в виде гранта на оплату высшего образования для детей из малоимущих семей.

— Майкл, ты пойдёшь на выставку? — спросила Амелия, догоняя его у двери.

— Нет.

— Почему сразу «нет»? — Вздула щеки она.

— Мне это неинтересно, — ответил Майкл, надевая пиджак. Он собирался идти к себе после ужина у мамы.

Амелия должна была уговорить его пойти на выставку. У неё был план, и она собиралась его реализовать. Чтобы это получилось, Майкл и Тиффани должны были чаще видеться и бывать в одних кругах. Но с Майклом было нелегко. Амелия сама видела его несколько раз в месяц.

— Прошу тебя, — тихо сказала она ему вслед. Он остановился перед дверью и обернулся.

— Хорошо. Назови мне одну причину, по которой я не смог бы тебе отказать.

Амелия уставилась в одну точку, придумывая причину. Когда она поняла, что время уже тянется долго, а она ничего не придумала, решила пойти на крайние меры. Она подошла ближе, сделала милое лицо, надула губки бантиком и похлопала ресницами.

— Ради меня. Просто ради меня. — Она положила ладони на его плечи, про себя отмечая, что никогда раньше так не делала. Тактильность между ними исключение! Майкл не допускает. Она ждала, что он отвернётся, уберёт руку, но он этого не сделал. Он молча обвел её тёплым взглядом, чуть дольше, чем обычно, и сказал:

— Когда и во сколько?

Амелия победоносно улыбнулась. В душе ей хотелось прыгать и кричать. Убедить Майкла сделать то, на что у него не было желания, было редчайшим случаем.

— В четверг. В пять.

— Только не бери в привычку надувать губки каждый раз. В следующий раз это не сработает. — Майкл сделал шаг к двери и назидательно посмотрел на неё.

— Обещаю. — она снова похлопала ресницами.

****

Первая персональная художественная выставка Тиффани Эмерсон была организована всего за месяц. Музыка, кейтеринг, оформление выставочного зала, идеальная расстановка картин - Барбара продумала всё до мелочей.

Были приглашены журналисты и целая съёмочная команда. Потому что весь интернет должен был знать - Брюс Эмерсон воспитал идеальных детей.

Играла приятная классическая музыка, зал был просторным и хорошо освещён. Барбара организовала мероприятие на уровне высокого профессионализма.

Амелия восхищалась талантом Тиффани, разгуливая по залу и внимательно рассматривая каждую картину, пока не заметила Майкла. Он стоял один и рассматривал одну из работ. Вглядевшись, он фыркнул с пренебрежением.

— Как тебе? — Подошла к нему Амелия.

— Твоя подруга или гений, или авантюрист. — Он сделал глоток шампанского. Голос был ровным. — Но я склонен ко второму варианту.

— Что ты говоришь? — Амелия знала: Майкл не делает выводов без оснований. Значит, что-то заметил и здесь.

— Седьмого сентября она говорила, что у неё почти двадцать готовых работ. А здесь выставлены тридцать три картины. С тех пор прошло почти два месяца. Она начинающий художник. За такое короткое время невозможно написать более десяти новых работ.

— А почему не первый вариант? Может, она гений и действительно справилась? — попыталась возразить Амелия.

— Окончание вот этой картины, — Майкл указал на полотно напротив, — указано как 20 октября.

Амелия застыла. В тот день Тиффани провела с ней весь день, а на следующий улетела в Испанию на неделю. Ей было нечем оправдать подругу.

— Это откровенное жульничество, — сказал Майкл с мягко выраженной издёвкой.

— Ну что, Шерлок, удовлетворил свою тягу к разоблачениям? Как теперь планируешь наказать бедных грешников? — раздражённо бросила Амелия.

— Мне ультрамариново до них.

Он сделал ещё один глоток шампанского и посмотрел в сторону Тиффани, позировавшей журналистам. Она была неотразима в элегантном платье-футляре нежно-розового оттенка и на высоких каблуках. Майкл смотрел на неё особенно внимательно, оценивающе. Амелия так и не поняла, что означал его изучающий взгляд на неё. Но настроение у неё изрядно испортилось. По её плану Майкл должен был восхититься талантом Тиффани, и это бы подняло её в его глазах ещё на одну ступень. Но всё вышло наоборот.

«Почему он должен всё портить? Вот бы кто-нибудь наконец поставил и его на место», — подумала она.

— Вопрос только в цене, которую они заплатили второму автору, — продолжил он.

— Второму автору? — Амелия изумлённо подняла брови.

— Да. Некоторые картины Тиффани действительно написала сама. А вот эти... — Он указал на ряд полотен. — принадлежат другому человеку.

— Ты в этом уверен? — Она, конечно, верила ему, но не хотела признавать это вслух. Её раздражала его привычка выставлять людей дураками из-за своей чрезмерной наблюдательности.

— У неё действительно есть талант. Но в погоне за совершенством Барбара проглядела кое-что. Ладно, простим её. У неё сейчас и так дел по горло. Она занята своими мечтами, которые уже угрожают превратиться в планы, а потом в цели.

— Ты о губернаторских выборах?

— Бери выше.

— О президентских?!

Он промолчал. И этим дал понять - да.

****

Амелия собиралась вернуться в зал из фойе, когда закончила говорить по телефону с Бриджит. Она стояла, повернувшись корпусом к окну, и не видела, как к ней подошёл Алекс.

— Всё в порядке? — спросил он. — Ты выбежала из зала.

— Мне звонила Бриджит. Это по работе.

— Аа, всё хорошо?

— Да. Просто я не хотела говорить при людях.

Между ними возникла пауза. Она была чуть неловкой, но непринуждённой, лёгкой. Амелия вдруг почувствовала себя школьницей. Это было самое прекрасное молчание. Она уловила в голосе Алекса неуверенность. Это её тронуло. С одной стороны, это ей льстило. Легендарный ловелас, покоритель женских сердец всей Америки, смущённо стоял перед ней, не зная, как продлить разговор, как задержать её хоть ещё на одну минуту.

— Ты сегодня такая красивая… то есть, ты не только сегодня… ты всегда красивая.

— Спасибо, — отблагодарила Амелия, смеясь. Она уже на прошлой их встрече почувствовала, что их отношения превзошли границы простой дружбы, если они вообще когда-то и были друзьями.

— Ты тоже, — добавила она.

— Спасибо. — Алекс собрал все силы в кулак и произнёс:

— Я, кажется, каждую минуту думаю о тебе. Я не могу сосредоточиться ни на чём, кроме как на придумывании плана, как увидеть тебя ещё раз. — Он лихорадочно улыбнулся уголком рта и продолжил. — Меня постигла карма.

Амелия впервые в жизни почувствовала, как где-то под рёбрами затрепетали бабочки. В этот момент она осознала, что эти крылатые поселились у неё в животе и это ощущение будет сопровождать её каждый раз при виде него. Амелия где-то читала, что бабочки в животе живут от трёх до шести месяцев, затем они либо исчезают, либо превращаются в любовь. Нет! Она не может в него влюбиться. Это самоубийство - влюбиться в Алекса Эмерсона. Он меняет девушек чаще, чем Амелия меняла зубную щётку.

— Извини, я не знаю, как мне сейчас вести себя и что ответить. — Она огромным усилием воли сдерживала волнение, но ей это удавалось не на славу.

— Будь какая есть. Если не знаешь, что сказать, просто… ничего не говори.

Боже, он был таким милым в этот момент. У Амелии коленки затряслись. А сердце забилось вдвое быстрее. В его глазах она видела зеркальное отражение своих чувств или ещё больше.

— На сегодня хватит признаний, — она ответила ему почти тихим голосом. — Иначе, как ты объяснишь моей маме, почему я потеряла сознание на ровном месте.

— Когда ты так говоришь, ты самая великолепная девушка на свете, — он говорил это с таким инфантильным лицом, без привычной игры, что она в этот момент действительно поверила в свою исключительность.

Амелия не хотела себе признавать, но момент ей нравился. Пусть она и чувствовала себя немного неловко, непривычно, но было приятно. Ей уже казалось, вот-вот и она позволит себе смущённую улыбку, но этого не случилось.