Я полюбил тебя в Нью-Йорке

Амелия стояла рядом и, как бы ни старалась вести себя естественно, глаза выдавали волнение. С одной стороны, она действительно была вовлечена в их разговор. Ей всегда было интересно, как он ведёт деловые беседы, как принимает решения, какой он в рабочей среде, но с другой стороны, настроение после ссоры щекотало гордость. Поэтому лицо держало каменное, делая вид, что слышит, что говорит ей Алекс.

Заиграла медленная музыка. Свою знаменитую песню «Valley of pain» исполняла певица Кейт Широн. Пары потянулись на танцпол. Живое исполнение, ритм и гармония создавали особую атмосферу в зале.

Майкл вдруг перебил Ричарда, который увлечённо рассказывал о проектировке комплекса.

— Мистер Коллер, мои агенты свяжутся с вами. Обещаю вам встречу на следующей неделе.

Затем он посмотрел на Амелию и, после короткой паузы, протянул руку:

— Потанцуем?

— Эм… да… — Неуверенно кивнула она, сомневаясь, что он зовёт именно её. «с чего бы….?» сразу пробежало в голове.

Он провёл её в центр зала. Музыка была невероятно красивая, завораживающая. Она брала за душу, и казалось, что всё вокруг словно растворялось.

Майкл подал левую руку. Амелия вложила в неё свою. Его ладонь легла ей на талию, а её левая рука на его плечо. С первым же прикосновением по ней пробежал ток. Настоящий, физический, болезненный. Это было что-то совсем неизведанное, новое. Она будто открыла новые просторы в уголках души.

Она прошлась глазами по его лицу, по плечам и груди. Он был красив. Его лицо воплощало универсальную мужскую красоту. Амелия знала это всегда, но сейчас увидела по-новому. С другого ракурса.

Энергия от него будто заполняла всё пространство. Она чувствовала каждый изгиб его руки. Слышала, как он дышал ровно, спокойно, в контраст её лихорадочному и дрожащему дыханию. Они кружились медленно в молчании, в такт музыки, без слов. Майкл не стремился заполнить тишину. Но между ними происходило что-то большее. В какой-то момент между ними начался диалог глазами, касанием и молчанием. Но этот разговор был зашифрован. Его значение было ей не ясно. Она пыталась ухватиться за него, но оно не формировалось и испарялось. Амелия прильнула к его груди, пытаясь скрыться от невыносимой силы его взгляда. Но там её ждала другая ловушка - аромат его духов. Какой бы ни был этот запах, он был создан специально для него. Он отображал его природу.

Амелия была настолько сфокусирована на своих ощущениях, что не заметила, как через время изменилось и его дыханий. Оно участилось. Стало прерывистым. А руки на талии крепче. Лишь когда музыка стихла, Амелия с облегчением выдохнула. Если бы танец ещё немного затянулся, она бы просто не выдержала этого. Она отстранилась и взглянула ему в глаза, пытаясь понять, что это всё значило. На секунду глаза его показались потемневшими до максимальной черноты и накрыли всё глазное яблоко. Смотря в них, она утратила чувство времени и не услышала, как её звал Брюс.

— Амелия, можно пригласить тебя на танец? — повторил он. Она повернулась к нему и не знала, сколько он уже звал её.

— Да, конечно, — выдохнула она.

ГЛАВА 16

Семь лет назад

Амелия сдала экзамены досрочно и, никому не говоря, прилетела в Лондон. Она хотела сделать сюрприз. Когда она училась в университете, Камила жила то в Англии с Майклом, то в Нью-Йорке одна.

Это было солнечное утро последних дней весны. По радио играли The Beatles, а таксист был весёлым мужчиной. Три дня назад у него родился сын после двух дочерей. Он был в восторге и всю дорогу от аэропорта рассказывал Амелии, как они с супругой выбирали имя новому чаду. То хотели назвать его Джорджем в честь наследного принца, то Уильямом; среди вариантов были также Уинстон и Дэвид, но в итоге остановились на Джордже. Джордж тоже был рыжеволосым, как и его папа, и невероятно большим - весом 9 фунтов и 7 унций. Амелия слушала его с энтузиазмом, кивала головой, удивлялась и смеялась в нужный момент, интересуясь состоянием жены.

Когда они преодолели бесконечный полуторачасовой путь от аэропорта Хитроу до района Вестминстер, таксист вручил ей свою визитку: «Энтони Макроу к вашим услугам». Она оставила ему щедрые чаевые и попросила купить какой-нибудь подарок для Джорджа от неё.

Амелия, с багажом, набитым подарками, поднялась на десятый этаж и тихонько пробралась в дом. Майкла не было, была только Ками. Терраса была открыта, и Амелия пошла туда. Она оставила чемодан и направилась к балкону, двигаясь на цыпочках, чтобы не нарушить эффект внезапности. Она собиралась выйти к маме, но услышала одну фразу, которая остановила её:

— Грета, лишь бы мои дети не узнали об этом, — голос мамы был переполнен отчаянием и безысходностью. — Эта тайна никогда не должна быть раскрыта, иначе я потеряю своих детей.

Амелия не верила своим ушам. Это точно её мама? Она не ошиблась квартирой? Как её мама может скрывать какую-то тайну в такой степени ужасности, что может потерять своих детей? Амелия не знала причины в мире, по которой она бы отвернулась от своей мамы. Такой причины не существовало. Она ей всё простит и примет все её погрешности. Но то, что она услышала после, повергло её в шок.

— Если Майкл узнает, что он усыновлён…, — громкий вздох. — Грета, ты же знаешь его, он никогда меня не простит.

«Кто-нибудь, скажите, что это сон. Это не может быть реальностью». Амелия сделала шаг назад. В этот момент она испытала такой шок, что, если переложить его на громадную гору, она бы раскололась. «О Боже, разбуди меня. Пусть это окажется сном. Пусть это будет какой-то розыгрыш. Всё что угодно, но только не правдой». Ещё несколько мгновений она простояла без движения, а потом сообразила спрятать чемодан в комнате и сразу выбежала на улицу. Ей потребовалось больше часа, чтобы прийти в себя и взять себя в руки. Потом она всё-таки вернулась домой и ни в чём не подала виду. За исключением того, что, когда Майкл вернулся домой, она обняла его крепко-крепко, как никогда раньше.

На следующее утро Амелия пробралась в ванную Майкла, когда его не было дома, сменила насадку его электрической зубной щетки на новую, а старую насадку взяла с собой и отправилась в лабораторию делать тест на генетическую дактилоскопию. Она дала биоматериал Майкла - зубную щётку, а сама сдала мазок слюны. Результат отправят по электронному адресу через три дня.

«Заключение о биологическом родстве. Индекс родства Майкла Форбса по отношению к Амелии Форбс составляет 0,00 %. Вероятность генетического родства исключена».

Вот уже второй час слёзы текли без остановки. Этот мир распрощался с десятками шоколадных батончиков, но они не приносили облегчения. Боль была настолько сильной, что Амелии казалось, она будет плакать всю оставшуюся жизнь. Она вернулась в Нью-Йорк одна, под предлогом встречи с подругой детства, а Камила и Майкл остались в Лондоне. Она сойдёт с ума, если не узнает правду. Как это произошло? Почему они его усыновили? Что с его настоящими родителями? Она должна докопаться до истины. Может, спросить у тёти Греты? Нет, её нужно оставить на крайний случай. Дядя Питер! Он был очень близок с её отцом и тоже жил в Вашингтоне, когда родители только поженились и появился Майкл. Он должен знать.

****

Амелия добралась до района Сохо чуть более чем за двадцать минут. Она постучала в металлическую дверь с элементами художественной ковки ручной работы. «Тётя Дженнет опять поменяла дверь», подумала она. В другое время она бы обратила внимание на труд жены дяди, которая была помешана на дверях и меняла их чаще, чем нормальный человек меняет простыни, но сегодня Амелия просто не была способна оценивать окружающее. Она нажала на звонок. Пока ждала, перебирала пальцами узоры на двери. Было воскресенье, а дядя всегда проводил выходные с семьёй.

— Амелия! Как дела? — радостно встретила её Дженнет.

— Привет, тётя, — сказала Амелия, поцеловала её и вошла в дом.

— Тебя давно у нас не было. Проходи. Питер, твоя племянница приехала, спускайся! Амелия, садись. Мы только что испекли яблочный пирог. Я не потерплю отказа от моих сладостей. Наложу тебе самый большой кусок! В детстве ты так любила мои пироги и всегда просила добавки, помнишь?

— Конечно, помню. Они самые лучшие.

— Какой хочешь сок - персиковый или апельсиновый?

— Персиковый, пожалуйста.

Меньше чем за пять минут респектабельный кусок пирога был съеден до последней крошки, и тарелка уже заполнялась следующим. Пока тётя и племянница беседовали на кухне, спустился Питер. Он только что принял душ.

— Дядя, можно с тобой поговорить наедине? — спросила Амелия.

— Конечно, пойдём в мой кабинет. — Дядя бросил заинтригованный взгляд и указал вперёд.

Кабинет Питера Форбса располагался на первом этаже, в дальнем углу дома. В нём была установлена система звукоизоляции, поэтому все переговоры проводились в условиях абсолютной конфиденциальности.

— Что случилось, Амелия? — спросил её дядя, как только они вошли в кабинет.

— Я хотела поговорить о Майкле, — осторожно начала она. Ведь она не была до конца уверена, знает ли он об этом. Если правда не подтвердится, у неё уже есть план, как сгладить ситуацию.

— И о чём именно? — спросил он недоверчиво.

— Дядя, мне известно о нём, — уверенно заявила она.

— Амелия, что ты имеешь в виду? — Лицо Питера изменилось.

— Я узнала секрет о нём, — сказала Амелия, смотря ему в глаза.

Она не могла упустить ни одного жеста языка тела собеседника. В этой ситуации только так она могла получить ответ. У Питера кожа на щеках побледнела, глаза застыли, а зрачки сузились. Ответ был написан на его лице.

— Так это правда? — Не вовремя выпущенные слёзы ни к чему. Она должна со всеми силами сдержать их. Но они не просили разрешения и бунтарски потекли сами.

— Откуда ты узнала? — спросил он безжизненным голосом.

— Я узнала случайно. Я подслушала маму и тётю Грету.

— Ах, Амелия… — Он обнял её и приложил голову к своей груди. Её тихий плач перерос в рыдание.

— Дядя, расскажи мне всё. Я должна знать всё. Кто его биологические родители?

— Тихо-тихо, дорогая. Я тебе сейчас всё расскажу. Садись, — сказал он, усаживая её в кресло, и позвонил на кухню.

— Монто, принеси, пожалуйста, две чашки чая с ромашкой в мой кабинет. Спасибо. И положи по одной ложке мёда. — Его просьба была выполнена в течение двух минут.

— Амелия, выпей это. Это успокоит тебя. — Подал он ей фарфоровую чашку с золотистым орнаментом по бокам, из которой поднимался пар от горячего напитка.

— Дядя, кто его родители? Они живы? — тут же начала расспрашивать Амелия, как только Монто закрыл за собой дверь.

— Подожди, подожди. Всё по порядку. — Питер уселся напротив неё. Амелия не могла не заметить дрожь в его руках и голосе, так же, как и у неё самой.

— Твоей маме ещё в раннем возрасте диагностировали бесплодие.

— Что?!

— Потом она смогла вылечиться на тебе, — поспешно успокоил её Питер.

— Аа.

— Когда они с Робертом женились, они уже знали об этом, — продолжил он. — Так вот, ты знаешь, что мы с Дженнет были вместе ещё со школы. Филипп (брат Дженнет) в молодости совершил одну… язык не поворачивается назвать ошибкой одну вещь: его безалаберный образ жизни привёл к беременности его девушки. Им было по семнадцать лет, и они не были готовы становиться родителями. Филипп отказался от ответственности за ребёнка. Когда он в отчаянии пришёл к нам домой, чтобы рассказать сестре, в гостиной были Роберт и Камила. Они услышали наш разговор через стену. Через два–три дня мне позвонил Роберт и прямо изложил их идею: они хотели усыновить ребёнка Филиппа. Они предложили Кимберли (девушке Филиппа) оплатить все расходы на лечение и роды, а затем взять ребёнка на воспитание. После долгих уговоров она согласилась. На её решение повлиял и сам Филипп - он давил на неё.

Амелия была в шоке. Филипп Паркер был отцом Майкла. Она знала этого человека, видела его несколько раз. Представив его образ, она обнаружила невероятное сходство в их внешности, но схожесть касалась не только внешности. Филипп Паркер - владелец брокерской компании в Нью-Йорке. За сорок девять лет он так и не вступил в брак и прославился вечной холостянской жизнью. Неизвестно, от кого Майкл унаследовал свой характер, но умом и расчётливостью он обязан генам отца.

— Роберт снял квартиру для Кимберли рядом с их домом ровно на восемь месяцев, чтобы они видели её каждый день и были рядом, когда начнутся роды, — сказал Питер, сделав глоток успокаивающего чая. — Через восемь месяцев родился здоровый и крепкий ребёнок, а потом, через год, Камила и Роберт представили свету своего сына. Никто об этом не подозревал. Из посторонних знали только я, Дженнет и Гретта.

— А как же родители Кимберли?

— Они жили в Юте. Кимберли сначала навестила их в начале беременности, а потом сказала, что устроилась на работу в Канаде и не сможет видеться следующие несколько месяцев. Она скрыла от них их внука. — Питер сжал ладони Амелии и чуть понизил тон.

— Когда Майклу исполнилось пять лет, она нашла его и хотела забрать, но Камила не отдала, — огорчённо проговорил он. Казалось, дядя хотел сказать ещё что-то. Глаза его вспыхнули, но, обдумав, он решил промолчать.

— А Филипп, он пожалел о своём поступке? — спросила Амелия.

— Я не знаю. Он очень закрытый человек. Всё держит в себе, — затем, немного подумав, Питер добавил: — Он боится Майкла. Он боится его реакции, если тот когда-нибудь узнает правду.

— Дядя, но вы часто с ним видитесь. Он брат твоей жены. Он спрашивает о Майкле? Интересуется им? Он хотел бы его вернуть? — засыпала Амелия бесконечными вопросами.

— Амелия, ты же знаешь Майкла. На месте Филиппа у тебя бы хватило духа признаться ему? — спросил он.

Амелия утонула в раздумьях. Сейчас она не могла ответить на этот вопрос. На самом деле все они правы, что боятся. Камила, Кимберли, Филипп… Майкл не выносит предательства, поэтому его реакция непредсказуема. Он никогда не простит их. А Филиппа тем более.

Амелии всегда казалось, что ничто в мире не способно сломать его, но эта… ложь женщины, которую он всю жизнь считал матерью, он ей в пятки целовал, ложь его настоящих родителей - это слишком горькая ложь. Нет! Пусть это останется тайной на всю жизнь. Каким бы сильным ни был Майкл, он не сделан из стали. Амелия сделает всё, чтобы он оставался в неведении до конца своих дней.

ГЛАВА 17

Амелия вернулась домой в два часа ночи. Приняв душ и надев пижаму, она легла в постель, но не спешила впадать в сон, точнее, не могла. Последнюю часть вечера её преследовало странное ощущение, которое исчезало, как только она пыталась за него схватиться. Что-то неизвестное подавало импульс в мозг, порождая чувство, что её жизнь изменилась и она никогда больше не будет прежней. Этой ночью решался ход всей её дальнейшей жизни. Жизнь удивительная штука. Проснувшись сегодня утром, Амелия и представить себе не могла, что десять минут последних двух часов навсегда перевернут её существо.

Ложась в постель, Амелия посмотрела на часы 02:32. Она закрыла глаза, и вместо обычных фосфенов ей предстало лицо Майкла. Её охватил жуткий интерес: узнать, где он, с кем сейчас, что делает, как себя чувствует, дома ли он уже. Когда она уходила, он ещё был у Эмерсонов. Амелия была одной из первых, кто покинул торжество. Затем она поменяла положение, перевернувшись на другой бок.

«Майкл… спит ли он уже? Наверное, принимает душ и собирается лечь», — подумала она. Потом снова вернулась в исходное положение. Она никак не могла оторваться от желания услышать его голос. «Может, позвонить ему?» перебирала в голове тысячу вариантов, но так и не остановилась на одном подходящем. Это же Майкл! Ей нужно сказать что-то действительно стоящее, чтобы оправдать звонок в три часа ночи, да и вообще в любое время.

Амелия меняла позу, делая полный круг по всей территории своей постели, пока в конце концов не встала и не спустилась на кухню. Она достала мороженое из холодильника и съела всю порцию.

Затем вернулась в комнату, взяла планшет и поставила фильм «Тёмный рыцарь – возрождение легенды» с Кристианом Бейлом. Селина Кайл заманивает Бэтмена в ловушку к Бейну, бросая его, а злодей, в результате долгого противоборства, побеждает. Дальше Амелия увидела, что Брюс Уэйн оказался в подземной тюрьме со сломанной спиной, и в Готэм-Сити разразилась анархия - из тюрьмы выпускали заключённых…

И тут Амелия поняла, что она ничего не понимает. Она смотрела, но не видела: мелькали лишь меняющиеся картины, а мысли уносились далеко в облака. Через минуту она выключила планшет и убрала его в ящик комода. Затем взяла телефон и долго пролистывала журнал звонков, чтобы найти контакт Майкла. Как же редко они общались! Последний звонок был зарегистрирован 4 ноября в её день рождения. Майкл звонил ей в аэропорту.

Амелия долго держала кончик большого пальца в миллиметре от зелёной кнопки. Каждая клетка её тела требовала нажать её и услышать его голос. Но вместо этого пальцы коснулись боковой кнопки блокировки. Пока она не подчинилась своей безудержной потребности связаться с Майклом, она убрала телефон и положила в тумбочку. Потом она решила, что утром пойдёт к нему домой. Но как объяснить свой визит? Она никогда не ходила к нему домой. Не может же она просто так заявиться.

Не важно! Главное, чтобы наступило утро. Она что-нибудь придумает. Однако время текло так медленно, что каждая минута казалась целым часом. Амелия ждала этого утра, как никогда прежде. Каждую минуту она смотрела в окно, но солнце не спешило расцветать. Последний раз взглянув на часы, она увидела 06:22. Через некоторое время ей всё-таки удалось удовлетворить жизненно необходимую потребность для восстановления сил - заснуть.

****

Амелия проснулась с ощущением, будто совсем не отдохнула. Солнышко уже светило, а время показывало 10:22. Ура! Утро наступило! Она выскочила с постели, надела джинсы, тёплую кофту, сапоги UGG и сверху накинула чёрное короткое пальто.

Снаружи её ожидал невероятно живописный пейзаж. В Нью-Йорке шёл снег. Амелия наблюдала за падающими снежинками. Каждая из них имела уникальную геометрическую форму и чёткую грань, выверенную с удивительной точностью; вариаций форм этих кристалликов льда было больше, чем атомов во Вселенной. Амелия пыталась рукой ухватить как можно больше снежинок, как в детстве, чтобы рассмотреть их поближе, но они, попадая на тёплое тело, сразу таяли. «Ну ладно, будем наблюдать за ними без физического контакта», — подумала она.

Нью-Йорк, одетый в белую простыню зимы, радовал глаза: фасады магазинов, ресторанов, баров и торговых центров были усыпаны мерцающими звёздами, яркими гирляндами и новогодними декорациями. Праздничные ёлки украшали все здания и дома. Каждый уголок города вызывал улыбку от предвкушения праздника.

После 25 минут медленной ходьбы от своего дома перед её глазами возник небоскрёб с пентхаусом Майкла. От одного лишь ощущения близости к его дому в ушах Амелии раздался стук сердца. Она продолжила идти по заданному маршруту, поднялась на семьдесят седьмой этаж и зависла перед дверью его квартиры. Потом, вспомнив, что здесь установлены камеры и поняв, что это выглядит глупо, перевела дух и открыла дверь маминым ключом. Она была здесь всего два раза в жизни. Удивительно! Десять минут ходьбы от дома и никогда не приходила сюда просто так.

Холл - первое помещение, которое открывалось при входе в квартиру. Имел высокие потолки и большие панорамные окна, стирающие границы между интерьером и внешним видом. В холле была лестница, ведущая на второй этаж, где располагались четыре спальные комнаты. Интерьер выполнен в стиле минимализма, что проявлялось в отсутствии избыточных предметов и сдержанном декоре; во всём доме не было ничего экстравагантного. Вся мебель гармонировала с сочетанием текстур и материалов, преимущественно чёрного, белого и коричневого цветов. Майкл любил чёрный цвет: в выборе автомобиля, одежды, гаджетов он отдавал предпочтение именно этому оттенку, потому что «чёрный - это отсутствие цвета».

Не обнаружив никого на нижнем этаже, Амелия поднялась на второй этаж, где располагалась спальня с многофункциональной планировкой. В ней была просторная ванная комната и огромная гардеробная, напоминавшая салон люксового бутика. На открытых стеллажах с одной стороны висели пиджаки костюмов, с другой рубашки, а с третьей куртки и бомберы. Ниже стеллажей располагались ящики с ремнями и часами, а также отдельные шкафы с брюками и витрина, где выставлялась обувь. При покупке элементов для своего гардероба Майкл не щадил денег; суммарная стоимость всех составляющих этой комнаты могла равняться годовому бюджету Люксембурга. Он определённо любил своё отражение в зеркале.

Амелия зашла в спальню и увидела через приоткрытую дверь Майкла. Он открывал шкаф с футболками, будучи в спортивных штанах с открытым торсом. Он стоял спиной и не видел её. Через несколько секунд Амелия застала себя за тем, что засматривалась на него. Она смотрела на его спину, плечо. Самый важный орган в теле предательски подвёл её: в мозге произошёл сбой, и он не послал команде конечностей сделать шаг вперёд или отступить назад. Она продолжала смотреть на него, пока Бог всё-таки не вернул её сознание на место. Набрав как можно больше воздуха в лёгкие, она дала понять о своём присутствии.