Королева инвестиций. Она управляла миллиардами, но оказалась не готова к тому, что собственная жизнь рухнет в одночасье

Фан Дайе, из любви к дочери, радушно разместил его в комнате, где до недавнего времени жила Фан Фэй.

Ма Чуньхуа с улыбкой, словно цветок, подошла к нему и сказала: «Тао-Тао — студент-спортсмен, его успеваемость средняя, но у него есть диплом бакалавра по финансам из настоящего университета. Обязательно попроси свою дочь помочь ему найти работу!»

«Конечно, конечно», — с теплом в душе мгновенно согласился Фан Дайе.

Глава 7

В тот день Фан Фэй сдала специальные материалы, собранные Вэйвэй, которые доказали её невиновность. Она с облегчением вздохнула, подумав: «Наконец-то я могу вернуться на работу».

Перед уходом Чжан Нин оставила ей свой номер мобильного и сказала: «Если появятся какие-либо новые сведения, звони мне в любое время, чтобы рассказать об этом».

«Хорошо», — слегка улыбнулась Фан Фэй.

Её по-прежнему «сопровождали» те же пять человек, и все вместе они вернулись в «Тонда Групп».

В тот момент, когда она распахнула дверь, в офисе внезапно воцарилась гробовая тишина.

Под удивлёнными и отстранёнными взглядами сотрудников Гули, одетая в чёрный деловой костюм, подошла к ней, как хозяйка, и сказала: «Вернулись? Пока вас не было, я созвала всех менеджеров по продажам на совещание, чтобы узнать о последних результатах продаж долговых фондов. Кстати… Мне нужно доложить вам об одном деле: Ли Вэйвэй за отличную работу была переведена в филиал в Ханге на должность руководителя административного отдела».

Фан Фэй слегка приоткрыла губы и, сладко улыбаясь, сказала: «Она отлично справляется со своими обязанностями, это мой надежный помощник. Ты превратила её из секретаря генерального директора в маленького руководителя филиала — это явное понижение под видом повышения. Я попрошу менеджера отдела кадров Лю зайти ко мне в кабинет, чтобы как следует выяснить, почему было принято такое решение…»

«И это ты? Думаешь, ты всё ещё тот генеральный директор, что раньше? Ха-ха!» Гу Ли наконец не удержалась и рассмеялась.

Чжан Нин взглянул на часы, не желая больше терять время, и прямо подошёл к этой напористой красавице, спросив: «Вы — заместитель генерального директора Гу Ли?»

«Да, это я. В чём дело?» — Гули посмотрела на него с некоторым удивлением.

В отличие от предыдущего «содействия расследованию» со стороны Фэй, он перешёл сразу к делу: «Согласно собранным нами данным, вы подозреваетесь в коррупционном деле 2014 года. Пожалуйста, пойдёте с нами».

«Как это возможно!» — Гули закатила глаза, ее плечи задрожали, и она, словно сварливая баба, выпустила пронзительный вопль.

Увидев, что она притворяется не понимающей, Чжан Нин выложил все на стол: «В 2014 году вы, будучи помощницей бывшего генерального директора филиала в городе Хан Цай Цюаня, после того как он заключил соглашения о сотрудничестве с компаниями «Юаньсин», «Янгуан» и другими по выпуску облигаций класса С, стремительно продвинулись по карьерной лестнице. Однако компания «Юаньсин» уже подала иск против «Тонда», требуя возврата исчезнувших 30 миллионов. В то время ты, будучи помощницей, лично сдавала каждый документ, почему же ты ничего об этом не знаешь?»

«Хватит здесь болтать, я сейчас пойду с вами…» Гу Ли была бледна как смерть, а взгляд её был отрешённым.

В момент ухода она внезапно обернулась и злобно уставилась на Фан Фэй.

Фан Фэй не стала обращать на неё внимания, вошла в кабинет менеджера отдела кадров Лю, известного своей способностью подстраиваться под обстоятельства, и спросила: «Кто одобрил кадровое перемещение Ли Вэйвэй?»

«Это… заместитель генерального директора Гу…» — лицо менеджера Лю покраснело, как у вареного краба.

«Вы думаете, я без секретаря не справлюсь с работой?» — Фан Фэй приподняла бровь и спросила с язвительной ноткой в голосе.

Менеджер Лю не осмелилась ответить, ей хотелось бы провалиться сквозь землю. Капля пота величиной с фасоль скатилась по брови на её лицо. Как она могла предвидеть, что всего через 14 дней эта женщина, которая, казалось, никогда не вернётся, снова появилась. А вот Гу Ли, которая так хвасталась и кичилась, напротив, была задержана для дознания. Никто из всего офиса даже не догадался об этом!

Фан Фэй, не давая ему передохнуть, продолжила: «Сейчас же верни её на работу. Кроме того, в следующем месяце мы планируем выпустить пять облигационных фондов общей стоимостью 20 миллиардов. Помоги мне как можно скорее подобрать помощника генерального директора из нашей внутренней кадровой базы».

Только после того, как она ушла, все, словно освободившись от заклятия Сунь Укуна, оживились.

«Не думали же, что подозреваемой окажется именно заместитель генерального директора Гу?»

«Генеральный директор Фан действительно не простая женщина: не только отозвала Ли, но и собирается нанять ещё одного помощника. Так её власть станет ещё более прочной!»

«Хорошо, что в день собрания я взял отпуск и не стал ни на чью сторону!»

Менеджеры, работающие под руководством Гу Ли, же все испытывали страх за свою должность и были подавлены.

Фан Фэй распахнула дверь кабинета и окинула взглядом панораму: за панорамными окнами простиралось безграничное голубое небо, а в небе расцветали белые облака, похожие на белые георгины.

В этот момент блеск солнечного луча, отразившийся от бриллианта на безымянном пальце, слегка порезал ей глаза. Неизвестно, какая сила заставила Фан Фэй войти в кабинет Гули: она поспешила так, что дверь осталась приоткрытой, а на столе стояла недопитая чашка кофе.

Фан Фэй осматривала стол и вдруг ее внимание привлекла фотография; она невольно взяла её в руки и стала внимательно рассматривать.

Под задыхающе-голубым ясным небом, на ступенях Потала, где развевались молитвенные флаги и разноцветные знамена, Гули смеялась вместе с несколькими девушками. Милое личико, слегка повернутое влево, показалось Фан Фэй знакомым. Её сердце забилось чаще, и она поспешила открыть галерею в телефоне, чтобы сравнить. От глаз до переносицы и губ — хотя прическа и одежда изменились, — профиль полностью совпадал.

В тот же миг она задрожала от ярости!

Ну и ну, Гули! Я знаю, что ты давно покушаешься на моё место. Почему бы тебе не победить меня в работе, а вместо этого прибегаешь к подлым уловкам?

Фан Фэй почувствовала, что на обратной стороне фотографии, похоже, есть надпись, развернула рамку, и появилась строчка, написанная изящным мелким почерком: «Групповая фотография клуба путешественников «Бихай Ланьтянь» 2018 года».

Фан Фэй ввела в поисковике Baidu слова «Клуб путешественников «Голубое море и голубое небо»», и на экране появился форум.

Если проследить за ниточкой, то очень скоро удастся выяснить личность той женщины.

Изначально она хотела выяснить историю, стоящую за этими откровенными снимками, но чем ближе она подходила к правде, тем сильнее чувствовала, как сердце сжимается от горечи.

Ей казалось, будто краб схватил её за горло своими огромными клешнями, и она не могла дышать.

Она очень боялась, что в тот момент, когда все станет ясно, она не сможет этого принять.

Если её муж, которого все считают кумиром, действительно вступил в интимную связь с той женщиной, она непременно пришла бы в ярость и немедленно подала бы на развод.

Чем больше это так, тем важнее становится принцип «что посеешь, то и пожнёшь» в работе.

Только карьера — это верный друг, который никогда не предаст.

Как генеральный директор она отвечала за привлечение и удержание клиентов с фиксированным доходом, подготовку профессиональных кадров, разработку планов развития и правил работы отдела, а также за организацию и реализацию годового плана, проведение исследований рынка облигаций, инвестиции и секьюритизацию активов.

Вдруг зазвонил мобильный телефон, и раздался громкий, сильный мужской голос: «Это офицер Ван из полицейского участка. По делу о мошенничестве, о котором вы сообщали в прошлый раз, есть результаты расследования. Пожалуйста, немедленно приезжайте».

«Правда? Мои деньги вернули?» — с радостью спросила Фан Фэй.

Она, которая с детства ни разу не брала в долг, уже была на грани срыва от чувства вины за то, что задолжала свекрови.

Однако на другом конце провода ответили: «О конкретных обстоятельствах вы узнаете, когда приедете».

Этот уклончивый ответ вызвал у неё тревожное предчувствие.

Как только она вышла из здания, яркий солнечный свет ослепил её, и из-за тошноты, связанной с беременностью, у неё даже закружилась голова; ей пришлось крепко ухватиться за колонну у входа и сделать несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в себя.

Но, подумав о том, что у неё есть шанс вернуть обманным путём утраченные деньги, она собрала всю волю в кулак и помахала рукой, чтобы остановить такси.

В полицейском участке Фан Дайе сидел, словно увядший капустный кочан.

Рядом с ним стояла Ма Чуньхуа, прошедшая процедуру фотоомоложения с гиалуроновой кислотой и наряженная с иголочки, с лицом, изобилующим льстивой улыбкой, словно хозяйка небольшого салона красоты у входа в свой заведение.

Молодой красавец с выпуклыми мускулами и чертами лица, очень похожими на её, стоял позади этой пары, словно телохранитель, и с любопытством посмотрел на Фан Фэй.

Фан Дайе дважды шевельнул губами, но не успел ни слова сказать, как горячая Ма Чуньхуа уже опередила его и стала расспрашивать Фан Фэй о самочувствии: «Ой, ты же беременна, береги себя! Что любишь — кислое или острое? В следующий раз я приготовлю и принесу тебе. Я, как мачеха, должна хорошо о тебе заботиться…»

Фан Фэй не была настроена на светскую беседу и обратилась только к Фан Дае: «Деньги так и не вернули, а дело уже закрыли? Я приехала сюда издалека, чтобы лично все выяснить!»

«Подожди, не иди пока!»

Ма Чуньхуа никак не смогла её удержать. Фан Фэй ворвалась в кабинет офицера Ван.

«Здравствуйте, я Фан Фэй, в прошлый раз я обращалась в полицию по поводу дела о мошенничестве. Скажите, пожалуйста, как обстоят дела сейчас?»

Офицер Ван поднял голову, удивлённо посмотрел на ворвавшуюся в кабинет женщину и спросил: «Это дело уже расследовано. Разве ваши родные не сказали вам правду?»

«Какую правду?» Фан Фэй была ошеломлена его невозмутимым тоном.

«Поскольку речь идет об убытке в 3 миллиона, мы все, от верхушки до рядовых сотрудников, уделяем этому делу особое внимание. В ходе расследования выяснилось, что это действительно дело о мошенничестве, но обманутым оказались не ваш отец Фан Дайе, а вы сами!»

«Что? Я не поняла, можно повторить?» По рукам Фан Фэй побежали мурашки, а по спине и лбу выступил густой холодный пот.

Колени у неё подкосились, и она рухнула на складной стул позади себя, чувствуя себя беспомощной, как рыба, вытащенная из воды; пронизывающий холод в спине вызывал у неё приступы тошноты.

Увидев, что она побледнела и у неё отбелели губы, офицер Ван проникся к ней сочувствием и терпеливо объяснил: «Фан Дайе вместе с Ма Чуньхуа обратились к вам за ссудой, якобы потому что их обманул заказчик при выполнении строительных работ, но на самом деле с прошлого года они практически не получали никаких заказов. Каждый фэн Ма Чуньхуа вкладывала в частную P2P-платформу с высокими процентами… Три месяца назад эта платформа обанкротилась, и она, в панике, спеша вернуть деньги, поспешила найти другую и вложила туда 2 миллиона, рассчитывая через два месяца вернуть тебе деньги с процентами, но, как ни странно, вторая платформа тоже исчезла!»

Фан Фэй почувствовала, как резко подскочило давление, виски запульсировали. Слова офицера Ван ударили по её сердцу, словно тяжелый молот: «По логике вещей, поведение твоего отца является мошенничеством, но, учитывая ваши отношения, лучше уладить это дело по-дружески».

Фан Фэй бессильно обхватила голову и истерично закричала: «Не может быть! Как мой отец мог меня обмануть? Вы что-то перепутали! Ведь в прошлый раз его же преследовали кредиторы…»

Это заставило офицера Ван с досадой хлопнуть по столу и сказать: «По результатам расследования выяснилось, что и «сторона А», и те, кто требовал долг, — это люди, которых нанял твой отец! Разве ты, как его дочь, не знаешь, что за последний год на его стройке не велось никаких работ?»

Фан Фэй почувствовала, как у неё закружилась голова, и, спотыкаясь, вышла за дверь.

Опираясь на стену, она медленно продвигалась вперёд и издалека увидела, что Ма Чуньхуа всё ещё смеётся и болтает. Гнев в ней нарастал и уже почти готов был вырваться наружу.

Она бросилась к ним и спросила с укором: «Папа, вы потратили мои деньги на покупку незаконных финансовых продуктов?»

Фан Дайе без сил промычал: «М-м».

«Ты вообще не занимался никакими строительными проектами, это всё было обманом?»

Фан Дайе уклонялся от её взгляда, не смея смотреть ей в глаза, и слегка кивнул.

«Фэйфэй, не сердись, мы найдём способ вернуть деньги, дай нам ещё немного времени!» — сказала Ма Чуньхуа с натянутой улыбкой.

Фан Фэй молчала, в глазах у неё блестели слёзы, а губы были почти прокусаны.

Не услышав ругательств дочери, Фан Дайе подумал, что ему снова удалось отделаться. Он нагло стал умолять: «Это я виноват! Мы же одна семья, давай забудем об этом! Посмотрите, сын Чунхуа, Мао, только что закончил бакалавриат и пришёл искать работу. В любом случае, деньги на погашение долга нужно зарабатывать, так почему бы не оставить их в семье? Если в компании не хватает людей, помогите ему устроиться…»

«Хлоп!» — натянутая струна в голове Фан Фэй внезапно оборвалась.

Раз она такая сильная, значит, подчинённые должны приводить любовников, чтобы подкопать ей почву?

Раз она сильная, значит, должна быть банкоматом для собственного отца?

Раз она сильная, значит, должна проглотить разбитые зубы и устроить на работу сына «мошенника»?

Она внезапно развернулась, подняла ладонь и замахнулась на лицо Ма Чуньхуа, но, к своему удивлению, была остановлена стоявшим рядом Ма Тао.

На руке Ма Тао выпятился красивый бицепс, а он сам безжалостно бросил: «Сварливая баба! Не смей бить мою маму!»

Ма Чуньхуа, которая сначала побледнела, теперь на лице у неё появилось скрытое, но явное выражение удовлетворённости.

Вот это да, «мать милосердна, сын почитает мать».

Фан Фэй прожила 30 лет, но впервые в жизни её назвали стервой. Раз деньги всё равно пропали, она решила довести дело до конца и, рыкнув как львица, прокричала: «Отпусти меня!»

Ма Тао слегка ослабил хватку, и она снова бросилась на него, чтобы подраться.

На этот раз её остановил Фан Дайе, широко раскрыв глаза от гнева: «Хватит, доченька, оставь твою тётушку в покое, она же носит моёго ребёнка!»

Фан Фэй остолбенела: с детства отец ни разу не говорил ей ни одного строгого слова в лицо, а сегодня ради этой мошенницы он даже накричал на неё!

Фан Дайе тоже осознал, что, похоже, поступил не совсем правильно, и с видом полной правоты добавил: «Она просто добрая и не хочет, чтобы я мучился! Во всем виноваты эти вредные финансовые компании…»

Глава 8

Оказалось, что Ма Чуньхуа действительно не делала этого нарочно.

Год назад, когда она ехала в автобусе, она увидела на экране рекламу.

Очень симпатичный молодой актёр с крайне уверенным тоном рассказывал зрителям о приложении для управления финансами: процентная ставка достигала 16%, новичкам предлагали денежный бонус в несколько сотен юаней, да и срок вложения был недлинным.

У Ма Чуньхуа зародилась хитрая мысль: она решила, что вместо того, чтобы хранить деньги в банке и получать мизерный доход, лучше вложить их в этот финансовый продукт. Поэтому она отсканировала штрих-код, зарегистрировала аккаунт и в тот же день внесла туда 20 тысяч юаней; денежный бонус для новых пользователей в размере 300 юаней мгновенно поступил на счёт.

Почувствовав «сладкий вкус успеха», Ма Чуньхуа даже не потрудилась предупредить Фан Дае, а сразу перевела все 500 с лишним тысяч с его счета в это приложение. Всего через месяц она получила 6666 юаней процентов. Сняв деньги, она как раз оплатила расходы на материалы и оплату труда рабочих, а всё, что осталось, осталось ей.

Почувствовав вкус успеха, Ма Чуньхуа снова обратилась к Фан Дае с просьбой о деньгах.

Сначала Фан Дайе отказался: «Нам же не нужны деньги, зачем они нам? Дела идут слишком плохо, лучше просто закрыть лавочку в конце года».

«Закрывать можно, но только не говори об этом дочери! Иначе откуда я возьму деньги на покупку финансовых продуктов?»

«Что?» Фан Дайе с детства приучал дочь не обманывать людей, и как он мог теперь сам обмануть её, чтобы она отдала деньги?

«Эти финансовые продукты выпускает официальная компания! О них показывают рекламу по телевизору, а проценты — это чистый доход. В будущем нам не придётся каждый день ходить на стройку, подвергаясь ветру и солнцу, — твоя дочь будет просто перечислять нам деньги каждый месяц на текущие расходы! Даже одних процентов хватит, чтобы жить на широкую ногу».

«Но моей дочери тоже нелегко зарабатывать. Да и она скоро снова будет рожать…»

«Ей нелегко зарабатывать — да в этом мире никому нелегко зарабатывать! Посмотри: она каждый день сидит в офисе под кондиционером и получает зарплату в несколько сотен тысяч в месяц. Если ты не возьмешь у неё деньги, то когда у неё родится ребёнок, всё это останется чужим людям. К тому же, я ведь тоже собираюсь завести ребёнка! Если родится сын, разве ты не собираешься отложить для него немного денег?»

Фан Дайе тоже мечтал за всю жизнь завести сына, и, поддавшись на эти уговоры, смягчился.

«Ну… сколько нужно?»

«Как минимум 1 миллион. По истечении срока верни ей деньги, а потом одолжи снова — так у меня каждый месяц будет доход более 10 тысяч!»

Эта супружеская пара и подумать не могла, что финансовый продукт с процентной ставкой 16 % может быть незаконным, и тем более не догадывалась, что компания-разработчик приложения, рекламируемая по телевизору, может оказаться мошеннической. Поэтому, ослеплённые жадностью, они вложили в него весь миллион, который позже получили от Фан Фэй.

С тех пор первым делом, которое Ма Чуньхуа делала каждый день, как только открывала глаза, было проверять сегодняшние проценты и накопленную прибыль. Но однажды, когда она собралась вывести деньги, обнаружила, что кнопка стала серой. Прозвонив в службу поддержки полчаса, она наконец услышала холодный голос: «Здравствуйте, наша система сейчас обновляется, проблема будет устранена в ближайшее время».

«Когда же это исправят! Я жду свои деньги!»

«Мы решим эту проблему как можно скорее, просим прощения за доставленные неудобства».

Как бы Ма Чуньхуа ни нервничала, собеседник никогда не отвечал ей грубостью. Прошло ещё два дня, и она даже не смогла войти в свой аккаунт.

«А где деньги? Исчезли?» Фан Дайе был так взбешен, что чуть не выплюнул кровь; ему было больно за эти деньги, которые дочь заработала тяжелым трудом.

«Что делать?» — снова спросил Фан Дайе.

Ма Чуньхуа ответила: «Подожди ещё! Вдруг всё снова заработает».

Однако чуда не произошло. Это приложение было похоже на тайфун 11-й категории по шкале Бофорта под названием «Манчук»: оно пришло внезапно, унесло с собой их миллион, а затем так же внезапно исчезло, оставив после себя лишь чёрную бурю.

В это время Фан Фэй начала процедуру экстракорпорального оплодотворения и не успела потребовать долг у отца.

Ма Чуньхуа снова вступила в разговор: «Еще 2 миллиона у твоей дочери!»

«Что?! Ты с ума сошла! Мы только что обратились в полицию в Шучэн из-за того миллиона, и сейчас ждем новостей из группы по защите прав. Как ты до сих пор не извлекла урок и снова думаешь о деньгах?»

«В прошлый раз мы наткнулись на мошенников, но в этот раз я больше не верю рекламе! Эта платформа абсолютно надёжная. Если мы вложим деньги, то при ставке 25 % от 2 миллионов за год получим 500 тысяч, а за два года — уже 1 миллион. Так мы сможем полностью вернуть все долги».

«25 %? Так высоко? А действительно всё в порядке? Почему ты так уверена?» — скептически спросил Фан Дайе.

«Госпожа Ван, вы помните?» У Ма Чуньхуа было немало друзей из самых разных слоёв общества.

«Та богатая дама в чекине, с которой мы в прошлый раз играли в маджонг?» Фан Дайе помнил эту женщину — полную, с большими ушами и щедрую на деньги.

«Это финансовая компания, открытая мужем её лучшей подруги. Она сама вложила деньги и сказала, что высокие проценты объясняются инвестициями в несколько проектов по добыче золота в Южной Африке. Золотые прииски! Как надежно! Она сказала, что если компания понесёт убытки, нам компенсируют убытки золотом».

— Неужели всё так хорошо? — Фан Дайе всё ещё считал это немного подозрительным.

Ма Чуньхуа же настойчиво сказала: «Правда! Это же инсайдерская информация, если бы мы не были старыми знакомыми, она бы меня с собой даже не взяла. Те местные олигархи вкладывают по несколько десятков миллионов, по несколько десятков миллионов. Если мы не воспользуемся этой возможностью, у нас больше не будет шанса выбиться в люди!»

«Ну… ладно!» Фан Дайе немного поколебался, но в итоге снова пошёл на уступку. Ведь эта госпожа Ван играла в карты с невероятной щедростью, и он от всего сердца считал её вполне надёжной.

«Но я боюсь, что дочь мне не поверит». Сейчас больше всего Фан Дайе беспокоило, как пройти через дочь.

«Чего бояться? Я уже всё придумала. Скоро Новый год, просто скажи, что к тебе пришли рабочие за долгами и угрожают сломать тебе ноги, если не дашь 2 миллиона. Статистов я сама найду!»

Так и произошла та сцена, когда Фан Фэй, получая капельницу в больнице, получила от своего старого отца звонок с просьбой о помощи. Никто и подумать не мог, что в конце концов госпожа Ван окажется обманутой своей давней подругой, а её несколько десятков миллионов уйдут в никуда. Ма Чуньхуа она даже затащила на улицу, чтобы та развернула плакат…

Выслушав всё это, Фан Фэй закипела от ярости и не смогла удержаться от того, чтобы про себя не обругать их за то, что они ослеплены жаждой наживы.

Шум привлек внимание сотрудников, которые строго сказали: «Что у вас за шум, семья? Если не уйдете, вас задержим и возбудим уголовное дело по обвинению в мошенничестве!»

Ма Тао остановил Фан Фэй — нельзя было бить человека. У неё осталась капля здравого смысла: она боялась, что, ударив ногой, может поранить ребёнка.

Она почувствовала, как едкий запах ударил ей в нос, и слезы хлынули из глаз; плача, она сказала: «Хотя у меня и нет мамы, вы всегда лелеяли меня, не позволяя мне делать ни одной работы по дому. Каждый раз, когда я болела, вы не спали ночами, ухаживая за мной; вы не жалели ни еды, ни одежды, даже довели себя до истощения, только чтобы я могла учиться. Вот почему я безоговорочно доверяла вам и даже тайком взяла деньги у свекрови, чтобы спасти вас! Но теперь, только из-за вашей с Ма Тао глупости и жадности, я зря обрекла себя на долг в 3 миллиона!»

Фан Дайе с позором опустил голову, лицо Ма Чуньхуа то краснело, то бледнело, и даже Ма Тао был крайне удивлён, ведь он всё это время думал, что Фан Фэй была в курсе.

Но произошло нечто ещё более поразительное. Фан Дайе побледнел как полотно, у него подкосились ноги, и он с грохотом упал на колени.

Он сказал: «Доченька, это папа виноват. Только не порти себе здоровье из-за этого, прошу. Помни, как я в одиночку с трудом и лишениями вырастил тебя, и поверь папе ещё раз. В будущем я обязательно найду способ вернуть тебе деньги. Ты же не можешь подать на нас в суд! Ты же не можешь отправить меня и твою мачеху в тюрьму!»

Фан Фэй молча плакала. Вид пожилого отца, сгорбившегося и стоящего на коленях, полностью заглушил её обиду и гнев.

Фан Дайе всё ещё рыдал и каялся: «Фэйфэй, я беспомощен, я ни на что не годен, я опозорил тебя и ещё заставил тебя оказаться неправой в семье мужа. Я вступил в группу в QQ, посвящённую защите прав. Как только ребята найдут этих ублюдков, я возьму нож и заставлю их вернуть деньги!»

«Что здесь происходит?» — остановился проходящий мимо журналист в очках с фотоаппаратом на шее.

Он пришёл снимать репортаж, но его внимание привлекла эта семья. Он задал несколько вопросов знакомому полицейскому, слушая его, кивал головой и сделал несколько снимков.

Фан Фэй стиснула зубы, топнула ногой и дрожащим голосом сказала: «Встаньте, а потом будем говорить!»

Увидев, как две острые искорки в глазах дочери постепенно померкли, Фан Дайе понял, что дело пошло на поправку. Он тут же, шатаясь, поднялся на ноги, смиренно взял дочь за правую руку и сказал: «Пойдем, сначала домой. Пусть тетя Ма приготовит ужин, и мы всей семьёй как следует поужинаем».

Ма Чуньхуа тоже поспешила поддержать левую руку Фан Фэй и, улыбаясь, сказала: «Во всех ошибках виновата я. Сегодня я приготовлю тебе самую вкусную рыбу с квашеной капустой, чтобы загладить свою вину…»

Фан Фэй и думать не могла о еде. Она вытерла слёзы, оттолкнула их руки и холодно сказала: «Я не буду есть. Позовите меня, когда деньги будут готовы».