Королева инвестиций. Она управляла миллиардами, но оказалась не готова к тому, что собственная жизнь рухнет в одночасье

В конце концов Фан Фэй последовала совету Шэнь Юаня и обратилась к Фэн Чу. Выслушав просьбу Фан Фэй, Фэн Чу с радостью согласился. На самом деле, поручая столь важный проект Фан Фэй, он не был полностью уверен в ней. С самого начала он намеревался приехать и поддержать её, но не сказал об этом Фан Фэй напрямую, чтобы проверить её смелость и воспользоваться случаем для её подготовки.

Имея рядом такого «великого авторитета», как Фэн Чу, Фан Фэй почувствовала себя увереннее перед председателем совета директоров автомобильного концерна «Чжан» Чжан Хэси и финансовым директором Лу Юнь. Сначала она чувствовала себя не в своей тарелке, но постепенно вошла в раж, стала говорить выразительно и уверенно, и в итоге сумела убедить обоих. По окончании выступления Чжан Хэси выразил Фан Фэй высокую оценку. Фэн Чу, естественно, почувствовал гордость, а в душе испытал огромное удовлетворение.

Бондизация автокредитов не была чем-то новым для Чжана Хэси, который уже много лет жил на острове Юэ. Он даже упоминал своим подчинённым, что эта сфера на внутреннем финансовом рынке всё ещё остаётся неразвитой и имеет большой потенциал для развития.

Это предложение Фан Фэй поможет активировать активы «Автомобильной группы Чжана» в сфере автокредитования на внутреннем рынке, облегчить бремя предприятия и стать для него приятным дополнением к уже имеющемуся успеху. Это было предначертано как сотрудничество, в котором каждый нашел своего единомышленника.

Сотрудничество требовало прохождения строгой проверки со стороны Комиссии по ценным бумагам и бирже, а также неоднократной проверки юридических документов юридическим отделом компании и мер контроля рисков отделом риск-менеджмента. Процесс был не только весьма длительным, но и требовал ответов на огромное количество запросов о предоставлении документов. Несколько сотрудников, занимавшихся этим проектом, не выдержали и уволились. Фан Фэй тоже подвергалась язвительным насмешкам, но все же выдержала.

Работа над проектом длилась полтора года, и в конце концов Фан Фэй наконец-то добилась выхода на рынок облигаций «Тонда-Чжанши Автокредит 15», открыв тем самым широкие возможности для автокредитования группы «Чжанши Авто».

Чжан Хэси был очень доволен этим сотрудничеством, хвалил её за сообразительность и высокую эффективность в работе и с ещё большим доверием поручил её отделу ведение дальнейшей деятельности по облигационным фондам.

К тому времени, когда Линь Чэнь вернулась на работу после декретного отпуска, некогда безжизненный отдел облигаций под руководством Фан Фэй уже вышел на новый уровень. В то время как она испытывала неловкость из-за того, что находилась на одном уровне с этой молодой подчиненной, Фан Фэй уже прошла путь от менеджера до старшего менеджера, а затем и до директора.

В ходе этой операции Фан Фэй обнаружила невысказанную тайну, связывающую личные связи и финансовые потоки. Контракты на размещение корпоративных облигаций могут заключаться со многими брокерскими компаниями, так почему же предпочтение отдается именно «Тонда»? Потому что это личные связи! Где есть люди, там есть связи, а значит, и бизнес.

Фэн Чу также напомнил Фан Фэй, что можно организовать «клуб состоятельных людей», чтобы привлекать руководителей из отрасли на ежегодные встречи.

Хотя форма мероприятия сводится к ежегодной встрече, посвящённой одной теме, с приглашением городских руководителей для участия и выступления, такой подход позволяет не только стимулировать совместные инновации и поддерживать финансовую стабильность, но и консолидировать ресурсы всех сторон в направлении развития рынка облигаций.

Она решила создать «Клуб состоятельных людей», который объединит круг новых влиятельных знакомых, чтобы превратить связи и информацию в реальную выгоду.

Небанковские организации — банки, брокерские компании, публичные и частные инвестиционные фонды, трастовые компании и т. д. — благодаря ежегодным контактам Фан Фэй принимают участие в этом «карнавале», уже сформировав альянс, способствующий развитию отношений в сфере размещения и дистрибуции ценных бумаг, что в конечном итоге приведет к формированию круга высшего уровня по распределению капитала.

После проекта с автомобильной группой Чжана Фан Фэй поняла, что в одиночку ей невозможно одновременно решать все проблемы, а для устранения различных непредвиденных ситуаций, возникающих в ходе проекта, требуются специалисты разных профилей.

Она изменила свой прежний стиль — сосредоточиваться на работе и не обращать внимания на чужие оценки — и стала по возможности проявлять доброжелательность по отношению к людям, а также уделять особое внимание подготовке выдающихся молодых специалистов. Обладая способностью как развивать новые направления бизнеса, так и управлять людьми, она каждый год приводила свою команду к сверхплановому выполнению задач, что, естественно, позволило ей стремительно продвигаться по карьерной лестнице.

С другой стороны, после длительного испытания временем изначально неопытный Шен Юань также стал известным в городе «богом фондового рынка».

Слава принесла им богатство, но в то же время усилила рабочую нагрузку, из-за чего у них оставалось всё меньше времени для совместного времяпрепровождения.

Эту идеальную пару в деловых кругах считают редким образцом идеального брака; каждый раз, когда журналисты брали интервью у Фан Фэй, они восхищались тем, какое счастье ей выпало в этой жизни. Однако за закрытыми дверями из-за переутомления они утратили интерес к интимной близости. Даже находясь обнажёнными друг перед другом, они могли спокойно спать до утра.

Чем выше были требования Фан Фэй к себе на работе, тем больше личных эмоций она приносила домой, и тем реже проявляла свою милую и очаровательную сторону, а вместо этого постоянно давала волю своим безудержным и яростным вспышкам.

Хотя она полностью посвящала себя карьере и всегда ставила свои чувства на первое место, её муж, словно губка, впитывал в себя всё — и достоинства, и недостатки. Когда-то она считала себя самой счастливой женщиной. Но теперь эти откровенные фотографии разрушили её уверенность в прочности брака…

Предательство со стороны самого доверенного и любимого мужчины — это как удар ножом прямо в сердце. Эта боль гораздо сильнее, чем потеря нескольких миллионов наличными.

Глава 6

Едва войдя в дом, Фан Фэй, у которой пересохло во рту, подняла чашку с молочно-белым бульоном из свиных костей и репы и стала жадно пить. Шэнь Юань, как обычно, накладывал ей еду. Ей становилось тошно от одной только мысли о том, что у её мужа роман с другой женщиной, и те палочки, которые то вытягивались, то сжимались, постоянно накладывая еду в её миску, чуть не вызвали у неё рвоту.

Как раз в этот момент зазвонил телефон Ли Вэйвэй, и она, почувствовав мурашки по коже, поспешила выйти на балкон, чтобы ответить.

«Генеральный директор Фан, как только вы сегодня ушли, Гули созвала совещание всех руководителей отделов компании. Она сказала, что собирается перевести меня в Ханчжоу. А там же филиал! Если я уеду, вы, оставаясь одна, берегите здоровье и меньше работайте сверхурочно! Я очень хочу вам помочь, но не знаю, что я могу сделать».

Услышав эти слова, у Фан Фэй на глазах навернулись слезы. Она всегда больше поощряла своих подчинённых, чем наказывала, и уделяла особое внимание развитию их самостоятельности. Она знала, что Ли Вэйвэй, которая три года назад, сразу после окончания университета, пришла к ней на должность младшего помощника, обладает природным умом и высокой лояльностью и уже давно готова работать самостоятельно. Эта искренняя, проникновенная мольба Вэйвэй была вызвана исключительно тем, что она не хотела, чтобы Фан Фэй страдала в одиночестве.

«Не волнуйся, то, что ты можешь поехать в Ханчжоу, — это настоящая удача для меня! У меня есть некоторые материалы по Гули, они хранятся в нашей общей почте. Воспользуйся этими зацепками и проверь, как она, проработав в компании совсем недолго, получила повышение в Ханге. Я помню, что в том году «Тонда» активно развивала облигации класса С, и ответственным за этот проект был Цай Цюань — тот самый, кто помог Гули стремительно продвинуться по карьерной лестнице, начав с программы подготовки менеджеров. Если тщательно собрать доказательства, наверняка удастся найти что-то компрометирующее, но действовать нужно быстро».

Ли Вэйвэй, находившаяся на другом конце провода, постепенно просветлела, и на её лице, ещё мокром от слёз, медленно расцвела улыбка: «Замечательно! Пусть она здесь выделывается, а я сейчас же отправляюсь в Ханчжоу, чтобы раскопать её прошлое!»

Когда Фан Фэй вернулась за стол, Шэнь Юань уже закончил есть, и на столе остались только остатки еды и её тарелка с приборами. Она поспешно подавила тошноту и выбросила в мусорное ведро ту порцию еды, которую ей навязали. Только тогда застрявшая в горле злость наконец улеглась.

Она подумала: «Я терплю, чтобы потом отомстить! Как только я выйду из отдела по борьбе с экономическими преступлениями, обязательно рассчитаюсь с ними по полной программе».

Рано утром следующего дня Фан Фэй вышла к воротам жилого комплекса, где её ждала машина. Шэнь Юань, которому не нужно было её провожать, отправился на машине на телеканал. Поздоровавшись с встретившей его с улыбкой ведущей У Цзин, он сел за стол и приступил к съемкам.

Когда он излагал свои взгляды, его глаза сияли, речь была изящной, аргументированной и обоснованной; в кадре он выглядел как сияющий принц на белом коне.

У Цзин с восторгом выслушала его до конца, а затем сказала: «Только что господин Шэнь Юань поделился с нами своим прогнозом относительно будущего фондового рынка, а теперь настала очередь господина Ся Мэна из компании «Циньли Секьюритиз» рассказать о своём анализе общей ситуации».

Затем камера переключилась на сидящего рядом с Шэнь Юанем невысокого полного мужчину в очках с чёрной оправой — гостя по имени Ся Мэн.

Он неловко поправил оправу очков своими короткими и толстыми пальцами и начал красноречиво говорить, но в тех отраслях, которые Шэнь Юань оценивал положительно, он, напротив, не видел перспектив; в тех секторах, где Шэнь Юань прогнозировал рост, он, напротив, говорил о колебаниях или падении.

У Цзин уже давно привыкла к этому. Один из них был оптимистом, другой — пессимистом, и телеканал никого из них не обижал.

По окончании передачи Се Мен вышел из здания телеканала и увидел, как группа поклонниц окружила Шэнь Юаня, прося у него автограф.

«Красавчик! Бог фондового рынка, давай, подпиши мне автограф!»

«Конечно», — Шэнь Юань одарил их солнечной улыбкой, быстро взял тетрадь и, удовлетворив просьбу, написал своё имя.

Се Мен стоял рядом с тоской в глазах, но девушки даже краем глаза не взглянули в его сторону.

Вдруг одна из девушек подбежала к нему и спросила: «Ты тот самый… как там тебя зовут? Мэн? Неважно. У тебя есть ручка?»

«Есть!» Се Мэн был приятно удивлён, подумав, что наконец-то кто-то попросил у него автограф, и поспешно достал импортную золотую ручку Parker.

Девушка выхватила ручку и подбежала к Шэнь Юаню, сказав: «Красавчик, не мог бы ты подписаться мне на одежде?»

К нему устремились ещё больше поклонниц и даже выбили из рук Шэнь Юаня золотую ручку, которую он только что отдал девушке после того, как подписался.

«Чёрт! Это же моя самая дорогая ручка!» — Ся Мэн так разозлился, что его лицо исказилось от гнева.

«Извини, вот тебе», — женщина подняла ручку с разбитым пером, сунула её ему в руку и развернулась, чтобы уйти.

На чистой ладони Се Менга остался трудноудаляемый след от чернил, и в порыве гнева он швырнул ручку в мусорное ведро.

«Мне она не нужна!»

Едва он обернулся, как увидел лицо, склонившееся над ним: это был высокий мужчина в темно-коричневой кожаной куртке.

«Давай сотрудничать, мы с тобой на одной стороне», — голос того человека был глубоким и сильным, в нём чувствовалась непререкаемая власть.

Се Мен сначала не хотел обращать на него внимания, но потом побоялся, что тот может оказаться крупным инвестором: если он его разозлит и тот уйдет, разве не отрежет он себе путь к доходам? Поэтому ему пришлось сдержать гнев и спросить: «Что ты имеешь в виду?»

«Мне этот тип тоже не по душе, я хочу тебе помочь», — сказал тот, указав на Шэнь Юаня, который был погружён в подписание документов.

«Помочь мне! А как ты можешь помочь?»

Се Мен знал, что некоторые крупные инвестиционные компании в последний момент перед скачком курса нуждаются в том, чтобы найти мелких инвесторов, готовых выкупить акции, и поэтому нанимают фондовых аналитиков, которые за вознаграждение публично высказывают свое мнение, подталкивая простых людей вкладывать свои сбережения, чтобы «поддержать курс».

Если в будущем он станет причиной тяжелых убытков для этих инвесторов, разве не станет он тогда палачом?

Хотя он и не был святым, у него всё же были свои принципы, и поэтому он категорически отказался: «Если речь идёт о манипулировании общественным мнением с целью сброса акций, то не обращайтесь ко мне».

Тот покачал головой и сказал: «Мне нужна только одна вещь, которая ни в коем случае не повлияет на твою профессиональную этику, но поможет тебе разгромить его так, что он уже не сможет подняться…»

Слушая это предложение, Ся Мэн расширил зрачки, а выражение ненависти на его лице постепенно сменилось улыбкой.

Шэнь Юань, подписав документы, с трудом отделался от целой толпы поклонников и заехал в подземный паркинг одного из торговых центров.

Вэйвэй, уже прибывшая в Ханчжоу для приступления к работе, незаметно просматривала общий диск компании в поисках доказательств нарушений Гули. Благодаря своей красоте и обходительности, а также тому, что она часто сопровождала Фан Фэй в командировках в Ханчжоу, все к ней относились с особой заботой. Фан Фэй обычно была щедрой и пользовалась большой популярностью; хотя все открыто боялись обидеть Гули, в частном порядке они уже незаметно оказывали Вэйвэй всяческую поддержку.

Однако данные были обширны, и найти компрометирующие доказательства было нелегко — в конце концов, если в компании и были нарушения, они вряд ли могли фигурировать в базе данных. Ради Фан Фэй Вэйвэй практически не спала и не отдыхала, всю ночь напролёт выискивая малейшие следы, а также тратила время и силы на посещение старых коллег, хорошо знакомых с ситуацией того времени.

Но в настоящее время Гули обладает большим влиянием и имеет много шпионов, и, чтобы не выдать себя, она просто каждую ночь отправляла результаты своих расследований на общий с Фан Фэй почтовый ящик.

Утром её забирала машина отдела по борьбе с экономическими преступлениями, а вечером снова отвозила домой. Такая ситуация продолжалась уже неделю. С тех пор как Вэйвэй перевели в город Хан, Фан Фэй своевременно докладывала Чжан Ниню о полученных от Вэйвэй зацепках и материалах.

Чжан Нин время от времени встречался с Фан Фэй, чтобы получить свежую информацию. Сегодня он приехал уже в четыре часа дня. Они поговорили около получаса.

Чжан Нин закрыл блокнот и сказал: «Хотя мы ещё не получили ключевых доказательств, за это время ты много потрудилась. Продолжай в том же духе. Сегодня ты тоже устала, так что пока езжай с нами и отдохни».

В машине Фан Фэй внимательно пролистала непрочитанные сообщения в телефоне. Никаких новых откровенных фотографий не поступило — неизвестно, исчерпал ли таинственный человек все свои приёмы или готовит новую атаку.

От офицера Ван тоже не поступало никаких звонков по поводу взыскания задолженности, и у неё не было сил спрашивать у Фан Дае, есть ли какие-то новые подвижки.

Сегодня был день временного затишья, хотя под поверхностью бурлили волны.

Уже пять часов, а Шэнь Юань ещё не вернулся домой. Фан Фэй знала: программа закончилась в половине четвёртого, дорога занимает полчаса, и ему не нужно было делать крюк, чтобы заехать за ней, так что он уже давно должен был быть дома. Куда же он делся за это время?

Едва она успела об этом подумать, как дверь внезапно открылась ключом, и Шэнь Юань, с мокрыми до корней волосами, румяными щеками и грудью, пропитанной потом, удивлённо посмотрел на неё.

«Почему ты сегодня так рано?»

«А ты почему так поздно?»

Фан Фэй почувствовала, как сердце сжалось от боли. Что же он там делал?

«Я сходил в спортзал, немного позанимался».

Шен Юань, словно не уловив скрытого смысла в её словах, положил портфель на диван, зашёл в спальню за пижамой и сразу же бросился в ванную.

Почему, когда она каждый день подвергается допросам и мучится, у него ещё остаётся настроение пойти позаниматься?

Глядя, как он удаляется своими длинными ногами, Фан Фэй была полна сомнений. Откуда он вообще вернулся? С каких это пор он стал любить заниматься спортом?

Ее взгляд упал на его сумку. Она, которая никогда не удостаивала вниманием чужие секреты, впервые почувствовала желание раскрыть эту тайну. Прислушиваясь к шуму воды, она вела внутреннюю борьбу.

Смотреть или не смотреть?

Если посмотрю, разве я не стану одной из тех женщин, которые теряют себя ради мужчины? Разве достойная генеральный директор должна так рыться в секретах своего мужа?

Шум воды в ванной внезапно прекратился, и Фан Фэй почувствовала, что её здравый смысл тоже отключился.

Когда шум воды вновь раздался, она поняла, что до выхода мужа осталось всего три минуты. Внезапно в голове раздался голос, громко подталкивающий её: «Проверяй, проверяй, поскорее посмотри, нет ли чего-нибудь подозрительного! Пусть он сам начал нечестно, не вини меня в нечестности».

Она быстро расстегнула молнию сумочки, и оттуда выпала визитка фитнес-клуба.

Фан Фэй поспешно сфотографировала её, а затем, не выдав своих эмоций, аккуратно положила карточку обратно.

В этот миг она вдруг почувствовала, как ей стало жалко себя.

То, что этот брак дошёл до такой стадии шпионской войны, действительно печально.

Она вдруг поняла, что ничем не отличается от любой другой женщины, переживающей кризис в браке: первая любовь, первый брак, первое предательство — ей оставалось только повторять те приёмы и схемы, которые она видела в мыльных операх.

А ежедневные звонки, своевременно сообщающие о ходе расследования, стали для неё главной опорой на пути к обретению свободы.

Виви сказала: «Сестра Фан, вчера я получила строго секретную информацию от одного бывшего сотрудника, который уже уволился! В сентябре 2014 года, когда Цай Цюань занимал должность генерального директора филиала, он под предлогом помощи в покупке трастовых продуктов получил от компании «Юаньсин» 50 миллионов. На самом деле в бухгалтерской отчётности компании за тот год было отражено только 20 миллионов, а остальные 30 миллионов были перечислены на счета членов семьи Цай Цюаня через этого бывшего сотрудника».

Фан Фэй оживилась и поспешно спросила: «Если слова этого бывшего сотрудника соответствуют действительности, сможет ли он предоставить документы, подтверждающие этот факт? И согласится ли он выступить в качестве свидетеля?»

В голосе Вэйвэй слышалась нотка тяжести: «Я получила выписки о поступлениях за 2014 и 2015 годы из финансового отдела, и этот уволившийся сотрудник готов дать показания по поводу этого перевода. Тогда он сначала отказывался принимать деньги, но Цай Цюань пригрозил ему, что если он не выполнит операцию, то лишит его годовой премии. Ему срочно нужны были деньги на лечение ребёнка, и он был вынужден согласиться. Однако позже операция его ребёнка прошла неудачно, и он до сих пор считает, что именно его совесть, замученная чувством вины за содеянное, привела к такому исходу, поэтому он готов выступить в нашу пользу в качестве свидетеля. Гули, будучи помощницей Цай Цюаня, находилась с ним в неясных отношениях, и полиция вполне может вызвать её на допрос».

Долги класса «C» приносят огромную прибыль, и бесчисленное количество топ-менеджеров поплатилось за это своей карьерой. По-настоящему «после тумана — свет», и Фан Фэй почувствовала, что у нее появилась надежда на возвращение.

«У тебя был тяжелый день?» Шэнь Юань, надев халат, прислонился к дивану с ноутбуком на коленях, словно желая составить ей компанию.

У Фан Фэй защемило сердце; она взяла книгу и сделала вид, что читает, но на самом деле украдкой поглядывала на экран ноутбука Шэнь Юаня, однако видела только графики акций и новости о международных финансах на английском языке.

«Дорогая, садись, отдохни немного», — он внезапно встал, взял её за руку и притянул к себе.

Приблизившись, Фан Фэй почувствовала аромат геля для душа, смешанный с характерным мужским запахом, и невольно затаила дыхание. Как бы хорошо было, если бы она не увидела ту фотографию.

Фан Фэй тоже с смешанными чувствами села. Пролистав ленту в социальной сети, она вдруг заметила, что её соседка по комнате в университете — Тонг Вуцзи, вышедшая замуж за её подчинённого Лян Цишана, — выложила фотографии из поездки в Японию.

С короткими золотистыми волосами и семью пирсингами в левом ухе она позировала на фоне целой горы сумок от известных брендов и новых фигурок из мультфильмов, выпущенных ограниченным тиражом, улыбаясь ярче, чем подсолнух.

Фан Фэй оставила под постом комментарий: «Только не разоряй своего мужа».

У неё в груди «защелкнуло», она вспомнила о похищенных 3 миллионах и поспешила спрятаться в туалете, чтобы позвонить Фан Дайе.

«Папа, есть какие-нибудь подвижки по делу? Деньги вернули?»

«Ещё… ещё нет», — пробормотал Фан Дайе, вероятно, из-за чувства вины.

«У меня сейчас небольшие неприятности. Как только получу деньги, сколько бы их ни было, сразу же верну их тебе». Фан Фэй хотела рассказать о том, что против неё ведётся расследование, но побоялась, что он испугается и начнёт волноваться.

Но Фан Дайе сменил тему: «Фэйфэй, давай пока не будем об этом говорить, у меня для тебя хорошая новость!»

Фан Фэй раздражённо отрезала: «Деньги же так и не вернули, а какая тут может быть хорошая новость?»

«Я скоро стану папой!» — воскликнул в трубке Фан Дайе, лицо которого покраснело, как натертое воском яблоко зимой.

«Что?» — ошеломлённо воскликнула Фан Фэй, и её сердце, словно на американских горках, резко устремилось вниз.

«Твоя тётя Ма беременна! У меня в старости будет ребёнок! Если это будет сын, у нашей семьи Фан будет преемник!» — Фан Дайе особенно выделил последние три слова.

«Значит, я уже не считаюсь членом семьи Фан? Папа, вам обоим уже столько лет, да ещё и долгов по уши, а теперь вы хотите завести такого маленького ребёнка. К тому времени, как ему исполнится 18, тебе уже будет под 70, да? Сколько дней ты сможешь о нём заботиться?» Лицо Фан Фэй было холодным, как луна за чёрными тучами осенней ночи.

В трубке внезапно раздался женский визг: «Ой, ты так некрасиво говоришь! Ты что, проклинаешь своего отца? Действительно, дочь, выйдя замуж, — как вылитая вода, а о старике и похоронах придётся заботиться сыну! Правда, старик Фан?»

Любая беременная женщина переживает за своего ребёнка, а тем более такая пожилая беременная, как 45-летняя Ма Чуньхуа, которая и без того была в тревоге после того, как в больнице её отнесли к категории пожилых рожениц, а теперь ещё и была раздражена громким голосом Фань Дае в трубке — её гнев был безграничен.

«Эй, Чунхуа, хватит уже!» — Фан Дайе пытался вырвать трубку, но боялся при этом ушибить свою нежную жену.

Ма Чуньхуа, мрачно нахмурившись, с негодованием сунула телефон обратно ему в руку: «Тишина! Твоя дочь просто невоспитанная. Я получила свидетельство о браке и вошла в семью Фан — значит, я её мать. То, что она всё время называет меня «тётя Ма», я ещё могла бы простить, но теперь она ещё и осмеливается указывать мне, могу ли я завести ребёнка? Как ты её раньше воспитывал? Почему она такая невоспитанная?»

«Хватит!» — громко крикнул Фан Дайе, и на его лбу выступили синие жилы.

Ма Чуньхуа, видя, что он действительно вспылил, тоже стала вести себя вызывающе: «Хм! Я рискую, рожая в пожилом возрасте, разве не ради тебя? А вдруг в будущем твою дочь выгонят из мужа, на кого мы тогда сможем положиться?»

Фан Дайе, оказавшись под таким давлением, почувствовал себя так, будто его ударили по голове.

«Но наша дочь тоже права: сейчас у нас столько долгов, и из-за этого ей даже в семье мужа неловко жить…»

Ма Чуньхуа, погрузившись в раздумья, поворачивала глаза из стороны в сторону; ее притворный гнев, естественно, улетучился, и она бросила на него сердитый взгляд: «У меня от твоего раздражения судорога в икрах, помассируй их побыстрее!»

Фан Дайе, видя, что дело улажено, тут же с улыбкой подошёл к ней и начал нежно массировать её ноги своими сильными, покрытыми мозолями руками.

Вдруг зазвенел дверной звонок. В комнату вошёл Ма Тао — мужчина с густыми бровями, большими глазами и крепким телосложением, таща за собой чемодан.