Королева инвестиций. Она управляла миллиардами, но оказалась не готова к тому, что собственная жизнь рухнет в одночасье

Адриан Нортвейл

Королева инвестиций. Она управляла миллиардами, но оказалась не готова к тому, что собственная жизнь рухнет в одночасье

Глава 1

В этом мегаполисе, входящем в тройку лидеров по ВВП страны, в высотных зданиях на перекрестке Санфу сосредоточены финансовые компании, управляющие более чем 50 % национального богатства. В самом высоком из этих небоскребов располагается финансовая группа «Тонда». Здесь, на 55-м этаже с потрясающим видом на город, работает Фан Фэй — самая молодая глава департамента инструментов с фиксированной доходностью фонда «Тонда».

Эта отрасль приносит невероятные прибыли, но попасть в неё непросто: здесь нужны выдающиеся способности.

Работа в ней даёт престиж и большие доходы, но вместе с тем приходится выдерживать немало критики.

После гормональной стимуляции, трёх переносов эмбрионов и множества анализов крови она наконец забеременела. Сейчас у неё второй месяц, и Фан Фэй мучается от тошноты в туалетной кабинке. Только после того, как её бывший начальник Фэн Чу, пойдя наперекор общему мнению, помог ей занять должность генерального директора с годовым окладом в миллион, она почувствовала уверенность в своём профессиональном будущем и осмелилась задуматься о рождении ребёнка.

После нескольких неудачных попыток забеременеть супруги прошли подробное обследование, в ходе которого выяснилось, что у мужа, Шэнь Юаня, ослабленная подвижность сперматозоидов. Свекровь, Чжан Юйлу, которая всегда была против того, чтобы Фан Фэй вошла в семью Шэнь, и не упускала случая съязвить, услышав эту новость, сразу сникла. А когда Фан Фэй решила сделать ЭКО, отношение свекрови изменилось на 180 градусов: теперь она каждый день баловала её вкусной едой и напитками, не позволяя ей заниматься никакой домашней работой; когда невестка забеременела, свекровь, опасаясь, что та попадёт в аварию и навредит ребёнку, заставила сына возить жену утром и вечером; она даже передала Фан Фэй значительную часть своих сбережений в управление, явно стремясь завоевать её расположение.

«Дзинь-дзинь…» — телефон известил о новом сообщении. Она открыла его и увидела на экране фотографию, на которой пара, похоже, целовалась. Женщина с длинными прямыми чёрными волосами, миниатюрная и милая, закрыв глаза, обнимала мужчину. Увидев родинку у мужчины на губе, Фан Фэй почувствовала укол в сердце, словно его пронзила игла.

Шэнь Юань! Мужчина на экране оказался её собственным мужем, Шэнь Юанем!

В желудке поднялась волна тошноты, и желудочный сок, смешавшись с остатками пищи, хлынул в горло. Её рвало, пот заливал тело, из глаз текли слёзы. Руки и ноги обмякли, и она бессильно рухнула на пол.

Сердце было ледяным, словно зимний песок на морском берегу: когда берешь горсть песка в ладонь, его холод пробирает до костей и проникает прямо в сердце. Вокруг воцарилась тишина, словно все посторонние звуки были автоматически заглушены, но Фан Фэй, к своему удивлению, услышала шум крови, текущей по сосудам.

Внезапно тишину нарушили торопливые шаги, и Фан Фэй пришла в себя. Она услышала голос своей секретарши Ли Вэйвэй, сопровождаемый нетерпеливым стуком в дверь: «Генеральный директор Фан, вы там? Выходите скорее, дело срочное».

Фан Фэй собралась с мыслями, вытерла пятно у губ, поправила одежду, вышла из кабинки и спросила: «В чём дело?»

«Сотрудники отдела по борьбе с экономическими преступлениями уже в вашем кабинете! Пожалуйста, поспешите!» Розовое личико Ли Вэйвэй покраснело, голос её звучал тревожно — обычно такая уравновешенная женщина редко теряла самообладание.

«Говори понятнее, что именно произошло?» Фан Фэй плавно подошла к раковине, помыла руки, привела в порядок макияж и мысленно перебрала все недавние проекты компании — и крупные, и мелкие. В душе у неё внезапно возникло ощущение беспокойства, словно ветер тронул созревшие семена одуванчика, но так и не унёс их прочь.

Вэйвэй покачала головой и сказала: «Приехали пять человек. О конкретных обстоятельствах ничего не сказали, только что ищут тебя. Судя по их напору, боюсь, дело не из простых».

Фан Фэй кивнула и сказала: «В последнее время немало генеральных директоров фондовых компаний забирают в отдел по расследованию экономических преступлений для содействия расследованию. На случай, если дойдет очередь до меня, не забудь запереть сейф и дверь кабинета, пока я не вернусь».

Она аккуратно нанесла слой дорогой помады, предназначенной специально для беременных, и подправила макияж — её лицо тут же вновь засияло, словно по взмаху волшебной палочки. Хотя ей уже почти тридцать и она беременна, её красота, казалось, осталась такой же, как и до замужества, не утратив ни капли своего блеска.

Глубоко вздохнув, она направилась к офису лёгкой походкой, в туфлях на плоской каучуковой подошве. Кто бы ни была та женщина на фотографии в телефоне, ласково обнимающаяся с её мужем, и с чем бы ни пришли сотрудники отдела по борьбе с экономическими преступлениями, она должна была сохранять самообладание, не паниковать и тем более не сломаться.

«Смотрите, это и есть глава департамента инструментов с фиксированной доходностью, управляющая нашими фондами «Тонгда» на сумму свыше 10 миллиардов!»

Двое новичков по подсказке опытного коллеги одновременно устремили взоры за стеклянную дверь и с недоверием воскликнули: «Так это и есть знаменитая „королева инвестиций“ Фан Фэй?»

Коротко стриженная, энергичная, с лёгким естественным макияжем, она излучала уверенность и выделялась среди офисных кабинок, словно яркая роза.

В этот момент к Фан Фэй подошла красавица в чёрном деловом костюме, который не мог скрыть её великолепной фигуры, и заботливо спросила: «Генеральный директор Фан, я слышала, что к вам в кабинет пришли сотрудники отдела по расследованию экономических преступлений. Что же произошло?»

Фан Фэй едва успела успокоиться, как её снова вывело из равновесия этот пристальный кокетливый взгляд.

В центральной части офиса, среди десятков кабинок, сотрудники перестали стучать по клавиатуре, затаили дыхание и прислушались. Вице-президент Гу, чьё влияние сейчас росло, словно тигрица, выжидала удобного момента, чтобы захватить власть и самой стать королевой. Зачем же она вдруг проявляла такую любезность?

Гу Ли, словно пытаясь развеять тревоги Фан Фэй, сказала: «Если вы уедете в управление, компания не может оставаться без руководителя ни на один день. Если возникнут какие-то срочные дела, лучше поручите их мне как можно скорее, чтобы не задержать запуск фонда…»

Взгляд Фан Фэй был бездонным, словно бескрайнее море. Она холодно улыбнулась, положила правую руку на худое плечо Гу Ли и сказала: «Ты так уверена, что в компании что-то случилось? А вдруг они пришли спросить меня о тебе?»

Гу Ли едва заметно вздрогнула, и её правая щека слегка подернулась.

«Не нервничай, я просто пошутила».

Фан Фэй продолжила идти вперед, глубоко вздохнула и распахнула дверь кабинета.

К ней подошёл молодой человек с короткой стрижкой, который пронзительным взглядом окинул её, но заговорил мягко и вежливо: «Здравствуйте, вы Фан Фэй?»

Фан Фэй подошла к своему рабочему столу, села, слегка откинула каштановую прядь волос, спадающую на левую бровь, и только тогда с улыбкой ответила: «Да, это я. Чем могу вам помочь?»

Мужчина вежливо, в соответствии с процедурой, предъявил удостоверение и представился: «Я — Чжан Нин, начальник отдела экономических преступлений Управления общественной безопасности города Шэньган. По анонимному заявлению мы расследуем экономическое преступление, связанное с компанией «Тонда». Вам, как ответственному лицу, необходимо пройти с нами для содействия расследованию…»

Фан Фэй взяла служебное удостоверение офицера и внимательно проверила его — никаких поводов для сомнений не было. Вернув удостоверение Чжан Нину, она спокойно сказала: «Начальник Чжан, я готова сотрудничать с вами в расследовании. Не могли бы вы подождать меня пятнадцать минут? Мне нужно выйти и обсудить с сотрудниками один срочный вопрос».

«Извините, но это невозможно!» — вежливо отказал Чжан Нин. Формально Фан Фэй не была арестована, но дело было серьёзным, а она — ключевой фигурой в расследовании. Поэтому сейчас необходимо было ограничить её передвижения и не допустить контактов с другими людьми.

Фан Фэй впервые столкнулась с подобной ситуацией. Она лихорадочно прокручивала в голове все возможные непредвиденные обстоятельства и пути их решения, но её лицо оставалось бесстрастным.

В офисе царила такая тишина, что было слышно каждое дыхание.

Остальные сотрудники отдела по борьбе с экономическими преступлениями смотрели на Чжан Нина. Хотя подозреваемые в экономических преступлениях редко сопротивляются властям с применением насилия и вряд ли попытаются сбежать, кто-то все же инстинктивно встал у двери.

Пять секунд, десять секунд… Когда Чжан Нин уже собирался поторопить её, Фан Фэй внезапно открыла ящик, сложила в сумку несколько личных женских вещей, а затем быстро включила автоматическую переадресацию почты — она заранее настроила эту функцию так, что любое входящее письмо пересылалось секретарю Ли Вэйвэй.

Её движения были плавными и быстрыми, так что Чжан Нин не успевал за ними следить. Он уже собирался что-то сказать, но в этот момент увидел, что она уже подняла сумку и сама подошла к двери.

Чжан Нин нахмурился. Они пришли, чтобы пригласить Фан Фэй в управление для содействия расследованию, но у них не было ордера на обыск, и они не имели права проверять или изымать компьютер Фан Фэй.

Когда группа из шести человек вышла из кабинета генерального директора, в холле, где обычно кипела жизнь, воцарилась тишина, и почти все присутствующие смотрели на них с удивлением.

Ли Вэйвэй подошла к ним, собираясь что-то сказать, но Фан Фэй взглядом остановила её.

За все эти десять лет Фан Фэй и подумать не могла, что однажды ей придётся покинуть это место под «эскортом» пяти полицейских. К тому же из-за резкого повышения уровня прогестерона во время беременности грудь у неё разрывалась от боли, словно шарик, готовый взорваться, и в тот момент, когда она уже собиралась выйти из холла, у неё даже зрение начало затуманиваться.

Но она всё ещё могла ясно разглядеть, что у двери стоит Гу Ли с лёгкой улыбкой на лице.

— Госпожа Фан, вы уезжаете и неизвестно, когда вернётесь. Есть ли какие-то дела, которые вы хотели бы поручить мне?

— Г-жа Гу, не подливайте масла в огонь! — не выдержала Ли Вэйвэй и тихо прикрикнула.

Фан Фэй сжала кулаки, пытаясь успокоить дыхание, и именно в тот момент, когда все уже думали, что она выйдет из себя, она спокойно сказала: «Не волнуйтесь, я скоро вернусь. Даже если что-то и произойдёт, вы не сможете принимать решения самостоятельно, так что лучше подождите, пока я вернусь, и тогда уже решим!»

Гу Ли не ожидала, что эта женщина, которая вот-вот лишится всего, сохранит такое спокойствие и самообладание. Она неловко улыбнулась и, развернувшись, ушла.

Ли Вэйвэй, не думая ни о чём, выбежала вслед за ней и умоляюще обратилась к Чжан Нину: «Генеральный директор Фан беременна… Пожалуйста, позаботьтесь о ней».

Спустя некоторое время все в офисном холле пришли в себя, и вокруг поднялся гул голосов.

«Что же, в конце концов, произошло?»

«Не знаю! Мы в «Тонда» даже не слышали о каких-то нарушениях при работе с долговыми фондами!»

«Может, генеральный директор Фан лично в чём-то замешана?»

«Что она, женщина, могла натворить? К тому же, как говорят, приехали сотрудники экономического отдела, а не криминального. Наверняка это всё-таки связано с работой».

«Трудно сказать. Она управляет таким огромным фондом, кто знает, не скрыла ли она что-то от компании и не проворачивала ли махинации за её спиной».

«Не говори ерунду! Разве ты не знаешь, какой человек генеральный директор Фан?»

«Тогда, может, это заместитель генерального директора Гу стоит за всем этим…»

«Тсс! Не говори такого!»

«Эх, какая неожиданность!»

«Да, и не подумаешь!»

…

Ли Вэйвэй поспешно обернулась и громким голосом сказала: «Тише! Тише! Все продолжайте работать! Наш генеральный директор Фан скоро вернётся!»

Всё-таки она была секретарём генерального директора и пользовалась определённым уважением, поэтому гул голосов заметно стих.

Гу Ли, однако, с холодной улыбкой подошла к центру офисного зала, презрительно махнула рукой и сказала: «Коллектив не может оставаться без руководителя. Поскольку генерального директора Фан нет, я, как заместитель генерального директора, обязана исполнять её обязанности. Сейчас все менеджеры по продажам должны прийти в мой кабинет и отчитаться о ходе работы».

Несколько человек нерешительно поднялись с мест. Большинство менеджеров по продажам получили повышение благодаря Фан Фэй, и все переглянулись: с одной стороны, они были недовольны тем, что Гу Ли в этот момент, воспользовавшись чужим бедствием, пыталась захватить власть, с другой — боялись, что если генеральный директор действительно уже не сможет защитить даже себя, то, обидев Гу Ли, им в будущем не обойтись без неприятностей.

Глава 2

Сидя в полицейской машине, Фан Фэй сохраняла невозмутимое выражение лица, но внутри её душа бурлила, словно в кипящем котле.

Её «пригласили» в управление по экономическим преступлениям на допрос на глазах у стольких сотрудников компании, и будущее было неопределённым, а её муж Шэнь Юань как раз в этот критический момент устроил скандал из-за измены. И ещё одна ужасная новость: её отец, Фан Дайе, был обманут и лишился 3 миллионов!

«Счастье не приходит вдвоём, а беда не приходит в одиночку». Эта старая поговорка — итог многовекового опыта людей, и в ней, конечно же, есть смысл.

Может, виновата его старческая слабоумие? Но Фан Дайе — всё-таки её родной отец, который в одиночку с большим трудом вырастил её и оплатил её образование. Разве можно сказать, что её нынешняя красота и талант не имеют никакого отношения к этому отцу? С тех пор как в восемь лет умерла её мать от рака, красноречивый, но не имеющий диплома Фан Дайе прошел путь от подсобного рабочего на стройке, переносившего кирпичи, до мелкого предпринимателя, торгующего строительными материалами. Работая с раннего утра до позднего вечера, он был ей и отцом, и матерью, вырастил её — и эту благодарность не переоценить даже за 30 миллионов.

Но этот отец такой ненадёжный!

Обычно он постоянно просил у Фан Фэй денег; если бы речь шла о повседневных расходах на еду и напитки, это было бы еще ничего, но он «одалживал» у Фан Фэй деньги под предлогом ведения бизнеса, прося за раз от нескольких десятков тысяч до ста-двухсот тысяч, но ни разу не возвращал их и ни разу не заключил ни одной выгодной сделки. А в этот раз он вообще попался на уловку мошенников и лишился 3 миллионов.

Но самое страшное в том, что большая часть этих 3 миллионов изначально принадлежала свекрови Чжан Юйлу, которая поручила Фан Фэй инвестировать эти деньги в облигационный фонд, а она тайно одолжила их Фань Дае.

Как же Фан Дайе оказался обманутым на такую огромную сумму? Об этом нужно рассказать, начав с Ма Чуньхуа — той мачехи Фан Фэй, которую она в душе не хотела признавать.

Ма Чуньхуа сейчас 45 лет; Фан Дайе познакомился с ней после того, как его дочь поступила в университет.

В то время Фан Фэй было 18 лет, и она уже зарабатывала на жизнь подработкой, что позволило Фан Дае, который постоянно суетился и изнурял себя заботами о семье, наконец сбросить тяжелый груз с плеч; почувствовав облегчение, он в то же время ощутил пустоту.

Ведь после того, как он женился на матери Фан Фэй, первые три года были сладкими, а дальше пришлось ухаживать за больной женой. После смерти жены все его силы ушли на то, чтобы зарабатывать деньги, погашать долги и растить дочь — жизнь была горькой и тяжелой.

Теперь он наконец-то может пойти потанцевать, сыграть в маджонг, сходить в ресторан, и вот, постепенно, между ним и Ма Чуньхуа, хозяйкой ресторана сычуаньской кухни, с которой, как говорится, «земляки, увидев друг друга, наполняют глаза слезами», зародилась искра.

Ма Чуньхуа — женщина, окутанная ореолом тайны: двадцать лет назад, будучи беременной, она приехала в Шэньчжэнь и Гонконг, чтобы пробиться в жизни, и вскоре чудесным образом открыла небольшой ресторанчик с уникальной кухней; никто никогда не видел, как выглядит её муж, и тем более не знает, жив он или мёртв. Обычно она в одиночку управляла своим крошечным заведением, умиляя и радуя непрерывный поток посетителей, а также отбивая ухаживания со стороны мужчин среднего и пожилого возраста, не давая никому воспользоваться своей уязвимостью — что явно свидетельствовало о её силе духа.

Однако скудное имущество Фан Дайе не позволяло Ма Чуньхуа связать с ним свою судьбу, и она поддерживала с ним лишь неясные отношения. А Фан Дайе, прожив в одиночестве более двадцати лет, был до безумия очарован этой кокетливой «подружкой»: чем больше она держала его в напряжении, тем сильнее он хотел завоевать сердце этой красавицы.

После окончания университета Фан Фэй, преодолев множество препятствий, устроилась на работу в отдел фиксированного дохода фонда «Тонгда» и, воспользовавшись самостоятельно обнаруженной возможностью, шаг за шагом продвигалась по карьерной лестнице. Её зарплата росла, и она не только вносила значительный вклад в семейный бюджет, но и взяла кредит на покупку новой квартиры, положив конец тягостной жизни старика Фан, который до этого теснился в тесном и мрачном помещении.

После того как Фан Фэй вышла замуж и переехала, эта квартира, оформленная на её имя и за которую она выплачивала ипотеку, естественным образом перешла к Фан Дае.

Лишь два года назад Ма Чуньхуа, в связи с планами районного правительства по сносу старого городского квартала, наконец решилась выйти замуж за Фан Дае.

Почему?

Старый дом Фан Дайе, расположенный рядом с канализационным каналом и портящий вид, оказался в списке подлежащих сносу, причем его оценочная стоимость составляла 60 000 за квадратный метр, что в сумме давало 4 миллиона, и эта недвижимость принадлежала исключительно Фан Дайе!

Хотя у Ма Чуньхуа и были небольшие сбережения, она не купила квартиру; ресторанный бизнес с небольшими вложениями и мизерной прибылью становился всё более тяжёлым, и по мере того, как арендная плата за помещение стремительно росла, она наконец задумалась о том, чтобы уйти из этого дела.

Эта заманчивая компенсация за снос, покорный старик Фан и его способная дочь, зарабатывающая целые бочки денег, стали для неё гарантией того, что она сможет доверить Фан Даею вторую половину своей жизни.

Фан Фэй не испытывала особой симпатии к этой громкоголосой и вульгарной женщине, но понимала, что жизнь её отца действительно была нелегкой, поэтому ни одобряла, ни возражала против этого брака, а сосредоточилась исключительно на ведении собственного бизнеса и заботе о семье.

Как же Ма Чуньхуа могла пропустить такую возможность? Еще до того, как Фан Дайе вошел в дом, она заставила его взять у дочери деньги и взяться за небольшой подряд.

Но нынешние строительные проекты, если говорить прямо, сводятся к засыпке ям! На торгах соревнуются ценами, а после подписания контракта — авансированием средств; заказчик ведет себя как величественный господин, задерживающий платежи, а рабочим Фан Дайе нужно есть — к кому им еще обращаться за зарплатой, как не к дочери?

Накануне подготовки к зачатию, до того как ей позвонил он, Фан Фэй, следуя совету врача, делала оздоровительный массаж в спа-салоне.

Отношения между невесткой и свекровью, которые раньше были весьма нестабильными, наконец-то наладились, мужу Шэнь Юанюю больше не приходилось застревать между ними в затруднительном положении, а её собственная карьера достигла пика — наконец-то можно было заняться подготовкой к беременности.

А «человек питает человека» — это, можно сказать, самая высокая стратегия оздоровления, которая ускоряет кровообращение, усиливает клеточное дыхание и движение, способствуя обмену веществ.

«Сестра, у тебя плечи такие напряжённые, наверное, на работе слишком много устаешь?» — массажистка умело разминала каждый сантиметр кожи на спине Фан Фэй; будучи бывшей сельскохозяйственной рабочей, она прикладывала немалое усилие.

Фан Фэй заметила, что, хотя в тусклом желтоватом свете массажистка выглядела зрелой, на самом деле ей, скорее всего, не было больше двадцати лет, и, улыбнувшись, спросила: «Да, у офисных работников всегда так. Сколько тебе лет?»

Как и ожидалось, раздался звонкий голосок девушки: «Мне восемнадцать. А сестра, чем ты занимаешься?»

«Работаю в финансовой сфере», — Фан Фэй, зная все эти рекламные уловки, ответила: «Сделай мне расширенный уход за телом с лавандой для крепкого сна, я хочу немного вздремнуть».

Девушка, увидев, что задача по продаже выполнена в мгновение ока, радостно ответила: «Тогда поспешите закрыть глаза и отдохните».

В окружении особого аромата растительных эфирных масел Фан Фэй в полудреме погрузилась в сон. Она как раз наслаждалась ощущением полного расслабления, словно паря в облаках, когда её внезапно разбудили: «Сестра, ваш телефон всё время звонит, наверное, что-то срочное…»

Фан Фэй сначала подумала, что это что-то срочное из компании, но тут из трубки донесся крик о помощи: «Фэй-Фэй, дай папе ещё сто тысяч. Как только в следующем месяце получу деньги, обязательно верну тебе, с процентами!»

«Папа, мы же одна семья, зачем говорить о процентах! Но я ведь только что одолжила тебе несколько сотен тысяч, а теперь ты снова просишь денег — в сумме это уже почти миллион. Если рынок так плох, а ты не создан для бизнеса, то лучше просто закрой дело и наслаждайся жизнью дома».

«Как же так? Я не получаю деньги от заказчика, не могу оплатить материалы и зарплату рабочим. Если я закрою дело, где же мне взять столько денег, чтобы вернуть долги?»

«Хватит, опять эта песня. На этот раз я переведу тебе деньги, но больше не бери новых заказов!»

Фан Фэй была слишком уставшей, чтобы продолжать разговор, и быстро перевела деньги.

Через полгода, когда она начала проходить процедуру экстракорпорального оплодотворения, ей снова позвонил Фан Дайе с плачем в голосе: «Спаси папу! Скоро Новый год, рабочие и поставщики материалов заблокировали меня в доме. Денег, которые я вложил в прошлый раз, не хватило, одолжи ещё 3 миллиона. На этот раз я обязательно верну их в следующем месяце!»

«3 миллиона?! Вместе с предыдущими суммами это уже почти 4 миллиона! У меня действительно нет денег». В левой руке Фан Фэй была вставлена игла — в этот момент ей ставили капельницу.

«Фэйфэй, ты столько лет работаешь, теперь у тебя годовой доход составляет несколько миллионов, да и твоя свекровь занимается бизнесом — как это ты не можешь выделить такую сумму? Если ты не дашь, как я буду жить с переломанной ногой, которую мне сломали рабочие! С таким трудом женился на Чунхуа, а ей так и не удалось жить в достатке. Ой, спаси меня!»

Раздался громкий звук, словно разбилось стекло.

Фан Фэй, лежа на больничной койке, хотела выругаться, но в конце концов все же пожалела отца, однако на счете в мобильном банке у нее было всего 400 тысяч.

3 миллиона — где взять столько денег? Хотя старый дом и оценивается в такую сумму, это всего лишь бумажное богатство.

Вдруг у неё возникла гениальная идея: она вспомнила, как свекровь Чжан Юйлу хвасталась перед своей лучшей подругой тётей Ся: «В последнее время все, кто играет на бирже, наверное, в убыток пошли, да? А посмотрите на мою невестку — она выбрала для меня самые надёжные корпоративные облигации, доходность которых в этом году превысила 9 процентных пунктов! Мои 2,7 миллиона скоро превратятся в 3 миллиона, ха-ха-ха-ха...»

Точно! В приложении «Тонда Бондс» есть облигационный фонд на сумму 2,7 миллиона, купленный от имени Чжан Юйлу, и через два месяца не придется платить комиссию за досрочный выкуп…

Постойте, если вывести деньги сейчас, придётся потерять годовую комиссию за выкуп — один процент, а это 27 тысяч, — да и отношения между свекровью и невесткой, которые с таким трудом наладились, могут снова развалиться.

Может, сначала посоветоваться с мужем Шэнь Юанем?

Но, хотя Фан Дайе и не создан для бизнеса, деньги от этой компании рано или поздно вернутся, если она не обанкротится. Какой смысл говорить об этом Шэнь Юаню? Он наверняка не одобрит, что я распоряжаюсь деньгами свекрови. Даже если он согласится, вдруг однажды он случайно проговорится — это наверняка вызовет новую бурю. Лучше дождаться возврата займа, доплатить немного процентов и покончить с этим делом. Ее и без того изматывали работа и беременность, и она совершенно не хотела тратить драгоценное время на семейные сплетни.