Я тебя доломаю

— Что ты имеешь в виду? — она выгнула бровь, не замечая, что я просто откровенно издевалась.

Неужели так сильно испугалась, что жених останется без денег? Других кандидатов из её круга что ли нет? Последний шанс в девятнадцать лет? Как-то не верится.

— Ты так сильно расстроилась из-за моей глупой шутки? Мне на колени встать?

Я вздохнула и спросила уже так, чтобы она точно поняла, что я ни разу за этот разговор не отвечала ей серьёзно:

— Вставай и это тапочки мои заодно оближи.

Странно, но даже после этого Ева не съехала с темы. Её всерьёз перекосило.

— Ты — она запнулась. — Ты серьёзно, да? Тебе это нужно?

— Ага. Этого хватит.

Она подошла ко мне и сделала движение, как будто собиралась склониться. Я замерла в шоке. Но Ева тут же выпрямилась. В её глазах сталью заблестело осознание.

— Никакого завещания нет. Или по крайней мере ты ничего об этом не знаешь, — произнесла она страшным шёпотом, напрягшись всем телом.

— Какой стыд, — я прикрыла зардевшееся лицо ладонью. — Ты ведь и правда собиралась это сделать

— Идиотка, — протянула она холодно. — Мне нужна была информация и только.

— Извини, но я тебе не верю. Уже не забуду, что ты, оказывается, не против пресмыкаться ради денег Уже наверняка так делала. Мне твоё решительное выражение лица в кошмарах будет сниться

Я смеялась, хотя смех отдавался в теле колкой болью. Ничего не могла поделать. Ничего забавнее в жизни не видела. У неё ведь не было совершенно никакого самоуважения.

Ева стояла рядом, не двигалась, просто смотрела на меня так, словно её впервые в жизни застали врасплох.

— Ладно, — я резко перестала смеяться, даже самую хорошую шутку можно было испортить, если затянуть. — Выйди, пожалуйста, я устала.

У меня появилась нехорошая догадка. Присмотревшись, я и вправду заметила, как сильно у неё были расширены зрачки.

А кроме духов ее волосы ещё и пахли чем-то синтетическим.

Это многое объясняло

Мне стало противно, что я не заметила этого раньше и вообще позволила говорить с собой человеку в таком состоянии. Мерзость.

— Я убью тебя, — прошептала вдруг Ева. Впрочем, довольно ожидаемо. — Ты всё это очень зря начала, ты понятия не имеешь, на кого нарвалась

Она схватила меня за волосы, но я ожидала этого, поэтому смогла извернуться и укусить её за руку. Человеческие зубы вполне способны на то, чтобы откусить большой кусок плоти. Этого хватило бы, чтобы она свалилась на пол из-за болевого шока. Но я не собиралась ей вредить всерьёз, поэтому вцепилась лишь до первой крови.

В отличие от Глеба, Еву вряд ли когда-нибудь били. Так что даже это было для неё весомым поводом отступить назад с истеричными криками.

— Это просто шутка, — я усмехнулась, хотя из глаз выступили слёзы. Голова и так раскалывалась, а она ещё и в волосы вцепилась и резко дёрнула. — Чего ж ты не смеёшься?

— Ты чокнутая!

Диля подбежала ко мне, бледная от страха. Главное веселье произошло за несколько мгновений. Она, наверное, слышала, что мы просто разговариваем. Скорее всего даже то, о чём именно говорили. Но не уловила сразу, когда Ева стала угрожать шёпотом, напала на меня и получила в ответ.

Мне стало ужасно неловко перед Дилей. Вечно я заставляла её нервничать.

— Извините, — сказала я, — это я виновата

— Да что ты Ты в порядке? Где болит?

— А у меня вы спросить не хотите? — закричала Ева. — Вы медсестра или кто? Не видите, у меня кровь!

Диля очень меня удивила, потому что ответила ей ровно:

— Что вы, я ведь горничная. Что я могу сделать?

Ева сцепила зубы, и в этот момент дверь открылась и в комнату вошёл Глеб.

Глава 28

Саша.

Ева тут же метнулась к Глебу, крича что-то бессвязное о том, что я её укусила, ударила, в общем, хотела убить.

Я уже приготовилась к тому, что концентрация сумасшествия в комнате увеличится, парень начнёт выяснять, что случилось, наезжать и угрожать. Но он только усмехнулся, схватив Еву за руку и небрежно пройдясь взглядом по её едва кровоточащей ране.

На самом деле я вряд ли сильно повредила кожу, от ран скоро почти не останется следов, а вот синяк вряд ли сойдёт быстро.

— Меня ни разу ещё не укусила, — протянул Глеб с такой иронией, что это даже больше походило на зависть? — Что ты сделала?

— Я? — опешила Ева. — Я здесь причём? И вообще, знаешь что

Хотя для этого не было никаких причин, девушка вцепилась в него ещё сильнее и стала быстро что-то шептать на ухо. Тут уже его всё-таки перекосило, правда, ненадолго. Он схватил её за талию и выволок из комнаты, бросив:

— Потом поговорим

Я вздохнула.

— А, может, вы всё-таки сейчас поговорите? — выгнула бровь и посмотрела на приближающегося ко мне Глеба с надеждой.

— Неа, — он остановился рядом и перевёл взгляд на Дилю. — Дайте нам поговорить.

Бедную женщину все пытались отбросить в сторону, словно мячик для пинг-понга.

— На один день для Саши уже достаточно потрясений, — нахмурилась Диля. — Роман Иванович не рекомендовал долгие разговоры, а я здесь, чтобы соблюдать его инструкции.

— Мой отец этими инструкциями вполне себе долгое время пренебрегал, ошиваясь рядом, и что-то я не заметил, чтобы вы его выгоняли. Кажется, вы не о подопечной своей беспокоитесь, а о насиженном месте. Позвоню Игорю, скажу, чтобы заменил сиделку, — он некрасиво осклабился.

Как же достало, что эти богатые детишки наперебой каждый раз угрожали женщине, которую никто из них не нанимал.

— Ева уже угрожала этим, но никто Дилю не уволил, хватит уже пугать

— Ева? — Глеб усмехнулся. — А она здесь причём? Если ты не заметила, я единственный в здравом уме и памяти, кому сейчас принадлежит этот дом. И если я захочу, кто угодно здесь начнёт собирать монатки.

Я мысленно сделала себе пометку позвонить Игорю и спросить, возможно ли такое или нет. Хотя мне и претила мысль жаловаться мужчине по каждой мелочи, но сколько уже можно было изводить Дилю?

— Хорошо, — я посмотрела на женщину, решив, что сейчас лучше не разжигать скандал ещё больше, — вы ведь ещё не обедали, оставьте меня ненадолго.

— Выйти из комнаты? — Диля опешила. — Если хотите поговорить — хорошо. Но я останусь рядом.

— Пошла уже вон, — Глеб с таким холодом посмотрел на неё, что я всерьёз испугалась, что он может её ударить.

— Всё нормально, — сказала я. — Он выговорится и уйдёт. Как обычно.

— Могу и не уходить, если тебя это так волнует, — Глеб усмехнулся. — Сюда поместится ещё одна кровать.

Диля перевела встревоженный взгляд с него на меня. На мгновение мне почудилось, что она вот-вот скажет: «А вы, вижу, друг друга стоите». Но вместо этого женщина просто молча вышла из комнаты. Её шаги затихли сразу же, как закрылась дверь. Вряд ли она собиралась спускаться в столовую. Но Глеба это не волновало, он тут же наклонился и схватил меня за подбородок. Правда, осторожно, едва прилагая силу.

— Она тебя ударила? — он всматривался в моё лицо и хмурился. — Где-то болит?

— Да не особо. Отпусти Я сама виновата. Знала бы, что с ней, не стала бы даже разговаривать.

— А что с ней? — он ещё на несколько мгновений задержал пальцы на моей коже и всё-таки отстранился.

— Ты и сам знаешь.

На это он ничего не ответил. Только схватил коляску сзади и подкатил ближе к постели, чтобы в следующее мгновение упасть на неё и положить голову на мою подушку.

Я только подняла брови и несколько мгновений молча наблюдала за его наглыми действиями.

Кроме того, что он залез на мою простыню в уличной одежде, ещё и подтащил меня туда, где ему было удобнее разговаривать. Как бы это выглядело, если бы у меня не было проблем с ногой? Он бы просто в рандомный момент брал меня на руки и ставил в том углу комнаты, где ему комфортнее? Кто вообще так делает?

— Ты сказала Еве, что ты его дочь, м?

— Я сказала ей то, что она хотела услышать. Тебе могу то же самое сказать. Только потом не выбегай из комнаты с криками, а то второй раз уже не так эффектно будет.

— Я так и думал.

— Палочку свою на проверку отправил?

— Смотря какую палочку ты имеешь в виду, — он усмехнулся. — Результаты скоро будут. От твоей подушки воняет какой-то бабушкиной мазью, кстати.

— Мою подушку можно и не нюхать, кстати.

На это Глеб зарылся лицом в подушку и картинно сделал глубокий вдох, а затем стал ржать как конь. Придётся сменить наволочку А ещё в том же месте под матрасом был нож. Я понимала, что он вряд ли знает об этом и едва ли догадается туда залезть, но всё равно было тревожно.

— Может, я и наивнее, чем Ева, но я верю, что ты сама не знаешь, — протянул Глеб уже серьёзно. — Скоро пришлют результат в любом случае.

— И что тогда будет?

— Дай-ка подумать — он удобнее устроился на спине и прикрыл глаза запястьем. Я окинула его фигуру раздражённым взглядом. Спасибо, что хоть в носках залез, а не кроссовках. — Насколько я знаю, в этой комнате камер нет. Ну а если что-то и есть, с состоянием моего папаши это не большая проблема.

— Как он? — я перебила Глеба.

Тот на мгновение убрал руку, чтобы посмотреть на меня ясным взглядом синих глаз.

— Так же, — ответил и снова прикрыл глаза рукой. — Если ты моя сестра, то я тебя расчленю и растворю в ведре с кислотой. А если найду очень большой тазик, так уж и быть, растворю целиком. И потом закатаю немного капель в какую-нибудь безделушку из эпоксидной смолы и буду носить на шее.

— Нужно заранее позаботиться о том, какая именно будет кислота. Некоторая легко разъест смолу. К тому же неприятные химические реакции могут произойти при нагревании. Не думаю, что стоит брать такую штуку в баню, например.

Он рассмеялся немного истерично и переместился на бок, опершись локтём на мою бедную подушку и подперев голову ладонью.

— Ты аутистка?

— Не совсем, скорее где-то на границе спектра. Сарказм понимаю, если что.

— Ага, — протянул Глеб скептически.

Я снова вцепилась в затылок и прикрыла веки, пытаясь унять головную боль. Если станет хуже, придётся пить лишнюю таблетку, а мне бы этого не хотелось.

С каждым мгновением я всё больше злилась.

Всё происходящее было ненормальным.

— Знаешь, — произнесла неожиданно для самой себя, — вы все меня достали. И ты, и Ева, и твой отец. Хотя я и надеюсь, что он будет в порядке. Он говорил, что хочет мне помочь, потому что это его способ бороться с его демонами. Но в итоге намеренно подводил меня к тому, чтобы я на тебя пожаловалась и попросила выгнать из дома.

Я видела, как оживился Глеб. С каким вниманием он вслушивался в каждое моё слово. Как будто на самом деле хотел знать не то, кому достанутся деньги, а то, каким его отец был на самом деле. Каким он был, когда не издевался над ним.

Но несмотря на это внимание, парень не задал никаких уточняющих вопросов. Он только усмехнулся и сказал ядовито:

— Добро пожаловать в грёбаный Неверленд.

— Я отказалась тогда. И теперь не хочу на тебя жаловаться, хотя Игорь и настаивал на этом.

— Да уж насчёт него я уже всё понял.

— Не знаю, что у вас происходит. С отцом, с Игорем, с Евой. Но я хочу, чтобы ты кое-что понял и про меня. Я никак с вами не связана. Твой отец решил мне помочь — спасибо ему, конечно. Я без колебаний приму эту помощь. И вообще всё, что он сможет мне предложить, если придёт в себя, — я слабо улыбнулась.

Мне нужно было сказать хоть что-то. Поставить этих людей на место, пусть у меня и нет реальной власти. Иначе они продолжат приходить сюда и вываливать свою агрессию, несмотря на то, что я вообще последний человек, который виноват в их бедах.

— И мне всё равно, если кого-то из вас это расстроит. Если я займу чьё-то выстраданное место. Меня это не волнует. Мне надоело, что вы прибегаете ко мне и лаете, словно свора собак. Справедливо это или нет, но я уже здесь. И пока я здесь, это моя комната. Так что не надо нарываться.

Он улыбнулся и облизнул губы, склонив голову ниже и глядя на меня с презрением.

— Чё-то ещё, малая?

— Я не думаю, что ты можешь влиять на увольнение Дили или найм других сотрудников. Но она всё равно пугается. Тебе не понять, тебе ведь никогда не приходилось содержать несколько голодных ртов. Да что там — ты и себя-то никогда не обеспечивал самостоятельно. Так что хватит угрожать ей. И не заходи в эту комнату. Ни через коридор, ни через лоджию.

— Это всё?

— Дай-ка подумать — я вздохнула. — Да...Хотя нет, не всё. Собака. Лулу я себе забираю, понял?

Глеб сел на кровати и вдруг потянулся ладонью к моей шее.

— Это почему ещё?

Глава 29

Саша.

— Что что ты делаешь?

Я не успела отстраниться, да и неудобно было. Глеб уже обхватил горячей ладонью мой затылок и прошёлся пальцами по выступающим позвонкам.

Этот массаж был приятнее, чем тот, что я делала сама.

Если бы ещё не думать о том, что он в любой момент может свернуть мне шею

— Расслабься, — прошептал он с тёмным смешком. — Сказал же, что сначала расчленю. Не голыми руками же это делать. Так что там насчёт моей собаки?

Эта тема каким-то магическим образом подняла ему настроение. Или он был настолько зол, что так маниакально улыбался? Я совершенно запуталась, но дёргаться дальше не стала.

— Просто — выдохнула. — Я всё ещё не понимаю, зачем ты принёс её сюда. Но как тогда вылетел из комнаты, так и не сподобился забрать.

— Сподобился Что это вообще значит? — он ухмыльнулся.

— Читай больше книг и повышай словарный запас, — я закатила глаза. И зря, потому что даже такое движение причиняло дискомфорт. — Это живое существо, а не игрушка, Глеб. Если бы Диля не заказала ей корм и всё остальное, она бы уже погибла от голода. Ты забыл о ней, что ли?

— Я думал, что ты о ней позаботишься

Он сказал это так просто и искренне, что я опешила.

На самом деле Лулу принесла мне немало стресса. Я тысячу раз крутила в мыслях этот поступок Глеба, пытаясь понять, чего он хотел добиться. И, конечно, после слов Андрея Викторовича идеи были не самые радужные.

Я вполне себе могла предположить, что Лулу принесли лишь затем, чтобы заставить меня привязаться, а затем убить её — в качестве угрозы или ради забавы.

Я понимала, что нельзя давать собой манипулировать. Поэтому была уверена, что смогу выставить щенка за дверь, попросить Дилю вернуть её Глебу, или Игоря увезти её куда-нибудь.

Смогу заставить себя не думать о том, что будет с ней дальше. Потому что она не моя проблема. И я не хочу больше ни за кого переживать.

Но я не смогла. И хоть старалась не привязываться, всё равно провела с малышкой несколько часов, гладя её и зовя по имени. Правда, называя её то Лулу, то Ссыкушкой.

После этого уже трудно было думать о том, чтобы избавиться от неё. Она мило виляла хвостом и подбегала к нам с Дилей каждый раз, когда мы говорили вслух. И на каждое слово отзывалась так, словно это её кличка, похвала или призыв получить вкусняшку.

Так что как можно было отказаться от неё?

— И к тому же

Я не смогла продолжить. Глеб сбил меня с мысли.

Он повёл рукой чуть выше, запустил пальцы в волосы и принялся массировать кожу головы. Боль почти сразу начала послушно утихать, словно у парня была над ней власть. С губ невольно сорвался тихий стон-шелест.

Я замерла на мгновение. Глеб тоже.

Он смотрел на меня таким тяжёлым, странным взглядом Я почувствовала, что всё это выглядит неправильно, постаралась взять себя в руки и продолжить.

— К тому же Ева её видела.

Уголок губ Глеба дёрнулся. Он подобрался чуть ближе для своего удобства и немного нахмурился.

— Опять ты про неё?

Странно. Он всегда так реагировал, когда я упоминала его девушку. Так, будто она была лишь моей фантазией, о которой говорить было неуместно. Но с чего бы вдруг? Ева бывала здесь не сильно меньше, чем сам Глеб, и имела прямое к нему отношение.

— Ты ей, видимо, не сказал, что взял собаку. Она удивилась. Я сказала, что Лулу моя. Будет странно, если ты притащишь её к себе после этого. Купи себе другую. А то ещё поссоритесь

— Да боже — усмехнулся он, продолжая делать мне массаж головы, с таким видом, будто это было нормальным, а вот тема разговора — нет. — Думаешь, я купил бы себе такую маленькую недособаку, а не овчарку или на худой конец добермана? Почему я должен ссориться с Евой из-за этого? О чём ты вообще, Сань?

— А ты о чём? В твоих словах вообще нет смысла.

— Ты просто дурочка — он рассмеялся.

— Я бы посчитала странным, если бы мой парень взял щенка и забыл его в чужой комнате. Она ещё подумает, что ты её мне купил.

— Да я ведь — если бы мы были в аниме, его глаза точно бы сейчас сверкнули от злости. Он остановился на несколько мгновений, набрал в грудь побольше воздуха и, наконец, выдохнул. — Окей, Сань. Собака твоя. Довольна?

— Ну — протянула я. — Ты как-то легко согласился.

— Чёрт — он приблизился ещё больше, опустил руку и слегка сжал мою шею сзади, а затем прошептал на ухо: — Такими темпами я реально тебя прикончу!

— Да и, — я продолжила как ни в чём не бывало, — что насчёт всего остального? Ты хотя бы понял мою позицию?

— Ага, — он снова взял моё лицо за подбородок и посмотрел в глаза, — лучше тебе?

— Угу.

— Хорошо.

Глеб опять растянулся на постели словно отъевшийся кошак, а я вспомнила фразу из старого советского фильма, который смотрела ещё в детстве с мамой: «Уже лежит один на моей кровати — привыкает».

Фантомные ощущения тепла от его прикосновений ещё не исчезли. Я прикусила внутреннюю сторону щеки и опустила взгляд в ожидании, когда они пройдут.

— Коней не гони, — продолжил парень. — Придут результаты — поговорим. Сейчас не хочу об этом думать. А, и да С Евой я не встречаюсь, если чё.

— М? — я посмотрела на него. — Мне кажется, что в этом доме так думаешь только ты.

Глеб сверлил взглядом потолок. Ответил не сразу, но на его лице было написано, что он хотя бы понимает, о чём вообще речь.

— Мы расстались несколько месяцев назад. Ей просто надо свыкнуться с этой мыслью.

— Ей, наверное, было бы проще, если бы она не жила с тобой в одном доме, — я усмехнулась.

Каждое его слово было тем ещё противоречием.

Парень посмотрел на меня странным взглядом.

— Типа хочешь, чтобы я её выгнал?

Я открыла рот от возмущения. Да боже, с ним было невозможно разговаривать

— Ты и правда сын своего отца.

— Хм Без ножа меня режешь.

Он усмехнулся, и в этот момент из комнатки Дили к нам выбежала малышка Лулу. Она, видимо, спала в своём новом мягком домике-лежанке и только теперь очухалась.

Девочка застыла на месте посреди комнаты, насторожившись из-за Глеба.

Да уж, хватило пары дней, чтобы она стала воспринимать его как чужака.

— Ссыкушка! — Глеб заметил её и похлопал ладонью по кровати. — Иди сюда!

Надо же, он помнил об этом дурацком прозвище

Лулу заскулила. Не от боли или страха, а просто от собственной нерешительности. Ей и хотелось, и было страшно. Она виляла хвостом и переминалась с лапы на лапу.

— Эй, Ссыкушка, ну чего ты там застряла? — улыбнулся Глеб. — Не узнала своего папочку?

— Не называй её так, — я вздохнула. Опустим, что сама этим грешила. — Ещё привыкнет

— Да брось, — Глеб рассмеялся, — ей идёт.

— Продолжай так её называть, и она будет тебя воспринимать как свой лоток.

— А на тебя не прудила?

— Нет, — я улыбнулась.

Вид у него мгновенно стал припылённым и смешным. В тот же момент Лулу всё-таки решилась и подбежала к нам. Глеб продолжил призывно хлопать ладонью по кровати, и малышка каким-то образом поняла, что от неё требуется. Она прыгнула на постель, потянулась ко мне на колени, но Глеб тут же спешно притянул её к себе со словами:

— Не трогай мамочку, не видишь, у неё ножка болит?

Я снова хотела закатить глаза, но сдержалась. Что вообще происходит?

— Зачем ты её научил? Теперь она постоянно будет сюда прыгать

— Ну она же для этого и нужна. Чтобы её обнимать, когда спишь, и всё такое.

— Ты придурок.

Я смотрела, как он гладит Лулу между ушей, как она лижет ему руки и больше не боится. На глаза невольно стали наворачиваться слёзы, хотя это никак не было связано с собакой. Стало тоскливо.

— Ну чего ты? — я не сразу поняла, что Глеб обращался ко мне.

Заметил перемену настроения? Не слишком ли внимателен для психопата? Или долго этому учился?

— Зачем ты пришёл? — спросила я тихо.

— Ну ты опять

— Тебе не нужно было оставлять Еву одну. Я волнуюсь за неё.

— Серьёзно? С чего бы вдруг?

— Я привыкла давать отпор и после этого обычно не мучаюсь угрызениями совести. Всю жизнь, сколько себя помню, мне приходилось соперничать с другими девочками. Нападки, попытки как-то испортить настроение перед соревнованием, испорченные вещи — это классика. Но когда я отвечала им, я знала, что они осознавали, что будут последствия. Мы были одинаковыми в каком-то плане. А Ева она не такая. С ней что-то не так, Глеб. Думаю, ей нужна помощь

— Кому тут нужна помощь, так это тебе. Видела себя вообще? С момента нашей первой встречи ещё больше похудела. Вообще не жрёшь, что ли?

Я нахмурилась. Глеб всегда меня напрягал, но его поведение в последнее время было непонятным и потому ещё более настораживающим, чем обычно.

Я действительно теряла вес каждую неделю, но разве это было так заметно?

— Причём тут это. Она беспокоилась в том числе и за тебя. Но в этом было что-то ненормальное

— Сань, я в любом случае скажу ей, чтобы больше к тебе не подходила. Мне за вашими бабскими разборками тоже не в кайф наблюдать. Не парься.

— Ты не понимаешь, — вздохнула, — о чём я говорю

До сих пор перед глазами стояло её лицо, когда она собиралась встать на колени. Понятно, что она была не в себе И всё же почему вела себя именно так, а не как-то иначе? Может, это Глеб так сильно расшатал ей психику? Может быть, это перед ним ей приходилось унижаться так, что граница нормального просто стёрлась вместе с уважением к себе?

А если это не так, почему его всегда злит, когда речь заходит о ней?

Может быть, она — ключ к ответу на вопрос, какой Глеб на самом деле человек?

— Ты её ударил? — я задержала на нём взгляд, хотя это и далось мне с трудом.

Глеб смотрел на меня в ответ отрешённо. Совсем как тогда в коридоре на первом этаже.

— Да. Ударил.

— Ясно.

Он молчал. Перестал гладить Лулу. Отвёл глаза к потолку. Не пытался оправдаться. И даже не прикрылся удачной картой, которая была у него в рукаве. Мог бы ответить, что я сама её сегодня укусила до крови. Но не стал.

— Хочешь, — наконец произнёс он, — чтобы я ушёл?

Я хотела ответить, что вообще-то всегда этого хочу, но почему-то промолчала.

В последнее время я сама у себя вызывала не меньше вопросов, чем Глеб.

Он смотрел на меня с видом человека, ожидающего приговора.

Я собиралась что-то сказать. Он тоже. А в итоге прозвучало только пиликанье телефона. Сообщение?

Глеб достал смартфон из кармана, разблокировал экран и нахмурился.

— Быстро — протянул он.

С каждым мгновением выражение его лица становилось всё более мрачным. Я даже начала размышлять, как бы успеть достать из-под матраса нож

— Ну и что мы будем делать с этим, Сань? — Глеб отвёл взгляд от экрана и усмехнулся.

Глава 30

Саша.

Я потянулась к пульту под крышкой. Глеб рассмеялся и вцепился в моё запястье, не давая отъехать в сторону.

— Что такое? Как бы ты ни старалась, уйти не сможешь. И прятаться здесь негде.

Лулу тявкнула одновременно с его словами, будто подтверждая их.

— Ну, что там? — выдохнула я, подняв на Глеба взгляд.

Он не спешил отвечать. Но по его улыбке на губах можно было сделать определённые выводы. Кажется, это было не притворство и не попытка перекрыть внешним весельем злость Значит, облегчение?

— Я же говорила, что не могу быть его дочерью. Мы же не в дурацком сериале для домохозяек.

Он ухмыльнулся и кивнул.

— Ага, Сань, это хоррор.

Он погладил Лулу. У меня фантазия разыгралась, или это был зловещий намёк? Всем известно, что животные в фильмах ужасов умирают первыми.

Вот только парень ничего плохого не сделал. Он почесал щенка за ушком и отпустил на пол. Другой рукой всё ещё придерживал коляску.

Я бы всё равно могла попытаться отъехать, но теперь боялась случайно придавить Лулу.

Да и Глеб был прав, смысла в этом в любом случае было мало.

— Ты не моя сестра, — он ликовал уже открыто. Так, словно долгое время был ранен, а теперь все раны зажили в один миг, и боль исчезла без следа. — И что же это означает для тебя?

Глеб заправил мне за ухо светлую прядь волос, а я нахмурилась.

— То, что ты оставишь меня в покое?

— Или то, что покой тебе теперь будет только сниться