Я тебя доломаю

Адель Юна

Я тебя доломаю

Глава 1

Саша.

— Ты ещё кто такая?

Дверь распахнулась, и в мою комнату вошёл высокий парень в кожаной куртке. Я не успела ничего ответить, а он уже остановился с таким видом, словно его ударили под дых.

За окном стемнело, тёплый свет шёл только от торшера, что стоял у моей кровати. Я с неохотой задержала на вошедшем взгляд. Отметила мрачное выражение лица, тёмные волосы и необычно-яркие синие глаза.

Сын моего попечителя? Не так я его себе представляла…

— Ты… — собралась с силами, прочистила горло и попыталась ответить. Голос был хриплым с непривычки. Последние недели я не была особенно разговорчива. — Выйди. Не до тебя сейчас.

Каждое слово давалось с трудом. Кровь отлила от лица, побелели пальцы, на лбу выступила холодная испарина. Обезболивающие действовали всё хуже.

Когда он вошёл, я пыталась пересесть с кровати на кресло. Самостоятельно.

Рядом была кнопка вызова сиделки, но я намеренно её проигнорировала.

Просто устала… Устала чувствовать себя настолько никчёмной.

— С чего бы мне уходить? — парень даже не смотрел на меня, он водил взглядом по спальне, злясь с каждой секундой всё больше. — Это моя комната.

Я уже отрегулировала кровать, хоть далось это с трудом. Попыталась приподняться на руках, но таз, а потом и всё тело скрутило жуткой болью. Пришлось сдаться и опуститься назад, сдерживаясь, чтобы не заорать.

Было откровенно не до его метаний. А метаться он начал буквально. Сначала прошёлся по спальне, затем заглянул в комнату, где отдыхала сиделка (жаль, что она вышла в самый неподходящий момент), потом прошёл мимо к двери на лоджию.

— Где мои вещи? — он вернулся и навис прямо надо мной с таким видом, будто готов лично вышвырнуть из своего пространства. В котором, впрочем, не осталось ничего, напоминающего о нём. — Ты кто такая?

— Никто.

Я смотрела в сторону плывущим от боли взглядом.

Надеялась, что он просто уйдёт. А я попытаюсь снова. Нужно было всего лишь пересесть на коляску, доехать до ванной комнаты и там переместиться на унитаз. Всё было оборудовано под мои нужды. Так почему же мне было сложно сделать настолько элементарные вещи?

— Чёрт, — парень повысил голос и вдруг, нагнувшись, схватил меня за подбородок, бесцеремонно повернув голову в свою сторону, — смотри на меня, когда я с тобой говорю!

От резкого движения боль прострелила позвоночник. Я не выдержала и вскрикнула. Из глаз брызнули слёзы. Слишком долго терпела.

Его хватка мгновенно ослабла. Он изменился в лице и смотрел на меня уже совсем другими глазами. Точнее, смотрел так, будто впервые по-настоящему увидел. Меня и мою ситуацию.

Теперь перед ним была не раздражающая помеха, а маленькая искалеченная девочка, слабая до отвращения.

Правильно, мне и самой было от себя мерзко. Не нужно было кричать. Не так уж и больно было.

— Да что с тобой такое? — спросил он мрачно, вглядываясь в моё лицо. — Разве я тебя ударил?

Я не ответила. Лишь покрепче стиснула зубы.

Он как будто испугался. Интересно, с чего вдруг?

— Вижу, что мою комнату превратили в больничную палату, — он ненадолго отвлёкся на мигающие аппараты у моей кровати, прошёлся взглядом по инвалидному креслу и полураскрытым шкафчикам с лекарствами. — Вижу, что нога перебинтована. Думал, просто сломала. Все, кого я знаю со сломанными ногами и руками, нормально так могли двигать башкой. Она же у тебя не перебинтована.

Правильно. Бинты только сегодня сняли. Было сотрясение.

— Ты пытаешься меня в чём-то убедить или оправдываешься? И когда успел насмотреться на людей с переломами? — я усмехнулась одним углом губ, не сводя с него взгляда и считая быстрые удары собственного сердца. — Угрожаешь?

Думала, что после аварии, после смерти мамы и разрушенной карьеры в фигурном катании, мне уже будет плевать на то, что со мной в итоге станет.

Но, оказалось, что я всё ещё могу трястись за свою бессмысленную жизнь, которая ничего больше не стоит.

— Да ты вся белая, — произнёс он, приложив пылающую ладонь к моему лбу в холодной испарине. — Ложись или сиди как сидишь. Я позову кого-нибудь. Позже узнаю, что происходит. С тобой разговаривать, видимо, бессмысленно.

Он выпрямился и отошёл от меня, намереваясь скрыться за дверью.

Нужно было так всё и оставить, но упрямство вынудило окликнуть его:

— Стой. Я в порядке. Не нужно никого звать. Найди Андрея Викторовича и узнай, что случилось с твоими вещами. Ты же его сын? Про меня ничего не говори.

И без того доставила его отцу и всем вокруг слишком много проблем.

Я вскинула на него болезненный взгляд. Он слегка нахмурился.

— Что значит в порядке? К тебе прикоснуться нельзя — кричишь так, будто тебя режут.

От такой наглости я даже рот открыла. Ну надо же!

— А кто вообще просил меня трогать? Не трогал бы, и всё было бы в порядке.

— Ещё скажи, что это я тебе ногу сломал.

— Надо было сразу говорить с ним. Думаешь, это я на коляске от твоих вещей избавилась? Я вообще не знала, что эту комнату до меня кто-то занимал…

— Я просто пришёл к себе и, конечно, не ожидал увидеть здесь визгливую инвалидку.

Он был так напряжён, что под бледной кожей лица заходили желваки.

— Тебя даже не предупредили… — выдохнула я. — Неужели это из-за моих слов…

Пока мы говорили, если это вообще можно было назвать нормальным разговором, я всё ещё пыталась пересесть в кресло. Была надежда, что если немного потяну время, то смогу справиться со всем одна. И потом лягу спать хотя бы со знанием, что способна сама себя обслужить. Что всё не так… плохо.

— Из-за каких ещё слов? — он подошёл ближе, и именно в тот момент у меня всё-таки получилось.

Приподнялась на руках, перенесла на них вес и качнулась в сторону кресла. Боль тут же ошпарила тело. Кажется, я снова вскрикнула. Но некогда было себя за это винить. Это был первый раз, когда у меня получилось сделать что-то без помощи. Я была счастлива.

И хоть слёзы текли по щекам, а губы дрожали, я улыбалась, что, наверное, выглядело жутковато.

— Что ты творишь? — парень оказался рядом мгновенно. — Там на тумбе кнопка вызова медсестры, так? Спрошу её, где она шляется…

Я только часто и шумно дышала, глядя в пол. Ответить нормально сразу не могла, поэтому просто схватила его за запястье. Худыми, холодными и липкими пальцами.

Ему, наверное, было противно. Но я не сразу об этом подумала.

— Подожди.

— Что ещё?

— Она просто вколет мне больше обезболивающего. От него побочки неприятные. Нельзя его принимать каждый раз, когда что-то болит. Я перетерплю. Со мной всё нормально, иначе она бы не отошла. Здесь, как я понимаю, хорошо платят… Просто занимайся своими делами… Глеб… — я вдруг вспомнила его имя. Сама не поняла как. Ведь слышала его наверняка лишь раз и то случайно, в чужом разговоре.

— Если бы ты не пыталась так качать пресс, может быть, ничего и не болело бы, — угрюмо ответил он.

— Просто… в туалет хочу, — я шмыгнула носом и неловко улыбнулась. — Так что лучше потом поговорим.

— Так давай довезу, — он вдруг ухмыльнулся и приблизился как раз в тот момент, когда я подняла голову, чтобы посмотреть на него. Мы неожиданно столкнулись взглядами. — Какие проблемы?

— Если бы мне нужна была помощь, я бы, наверное, позвала медсестру, как думаешь? — я поджала губы и продолжила свою прерванную мысль, надеясь, что это заставит его уйти. — Когда я лежала в палате после операции и только приходила в себя от наркоза… Пришёл твой отец. Не помню, о чём мы говорили. Но тогда я, кажется, и сказала, что всегда мечтала о комнате с балконом. У нас в квартире его не было. А мне бы так хотелось. Неужели эти глупые слова заставили твоего отца выкинуть твои вещи? У меня и в мыслях этого не было… — Меня вдруг разобрал истерический смех. Не знаю с чего бы, но это хотя бы отвлекало от боли. — Что у вас вообще за отношения такие?

— Ты… издеваешься? — лицо Глеба потемнело, он вцепился в подлокотник кресла так сильно, что костяшки пальцев побелели. Кажется, я задела его сильнее, чем мне бы хотелось. — Да кто ты вообще такая?

Глава 2

Глеб.

Только недавно эта странная девчонка смеялась с перекошенными лицом и глазами на мокром месте, а теперь застыла, глядя прямо на меня.

Длинные светлые волосы растрепались и взмокли у корней, под большими серо-зелёными глазами залегли тени, губы были бледными и сухими. Ещё розовый шрам, что тянулся ровной линией чуть ниже виска по щеке, свежести и жизнерадостности её внешности тоже добавлял не особо.

Если бы не аппараты и не переделанная до неузнаваемости комната, решил бы, что беднягу пытали.

Такое куда больше было в духе моего отца.

Зачем он всё-таки притащил эту девчонку в дом?

Что их вообще связывает?

— Ты уже спрашивал, — процедила она в ответ на мой вопрос. — Мы просто вернулись к тому, с чего начали.

Такая странная…

Я не мог смотреть на неё спокойно. Было просто не по себе.

Когда только вошёл в комнату, толком не рассматривал девчонку.

Очередной учебный год в моей забугорной шараге подошёл к концу, я вернулся в дом на лето, как мы с отцом и договаривались.

Он прекрасно знал, что примерно в это время я буду здесь. И ни словом не обмолвился о том, что поселил в мою комнату непонятно кого.

То, что я удивился — это мягко сказано. Диван, кровать, комп с двумя мониторами, мини-бар, снаряжение, все вещи в огромном гардеробе — всё это просто испарилось. Из последнего вообще сделали отдельную спальню с кроватью-полуторкой.

Чёрт возьми, какой же тёплый приём.

Мне казалось, что это какая-то злобная шутка отца. Его ответ на то, что меня дважды за последний семестр чуть не выперли из колледжа.

Гнев застилал глаза, я видел, что у девчонки перебинтована нога, видел долбанное инвалидное кресло, в общем, всё, кроме того, какой бледной и дрожащей она была, как стискивала зубы, как едва не плакала.

Ей было больно, а я даже не заметил этого.

И схватил за лицо, требуя ответа, как последний изверг, который готов из неё душу вытрясти ради грёбаной комнаты.

Она закричала, и меня окатило страхом.

Ещё не хватало заставлять кричать от боли колясочницу, которая вся весила, наверное, как одна моя нога.

Самому себе вмазать хотелось. Чувство было такое, словно я ненароком пнул кошку, а она жалобно замяукала. Маленькую, пушистую, беззащитную, ни в чём передо мной не провинившуюся…

Как тогда ком застрял в глотке, так до сих пор не отпустило.

И хотя меня выбили из колеи её предпоследние слова, временно стало как-то по боку. Всему этому должно быть какое-то объяснение. А если и нет, если отец правда выкинул все мои вещи по первому же слову незнакомки… как-нибудь переживу. Уже не в первый раз.

— Как тебя зовут? — спросил я вдруг, сам от себя этого не ожидая.

В сущности, какая мне была разница?

Хотя так удобнее будет о ней думать, если ещё придётся.

Я уже спрашивал, кто она такая, имея в виду, что она делает на моей территории или какое отношение имеет к моему отцу.

Вопрос про имя другой. Я сам его задал и сам… смутился? У неё тоже были смешанные эмоции. По щеке стекла слеза. Девушка, поморщившись то ли от боли, то ли от досады, быстро стёрла её и произнесла:

— Саша. Меня зовут Саша.

— Саня, значит, — я ухмыльнулся, хотя на это не было никакой нормальной причины. — А тебе идёт.

И тут же перехватил ручки на спинке инвалидного кресла, чтобы развернуть её в сторону стеклянной затемнённой двери ванной комнаты.

Успел сделать только несколько шагов, как она закричала:

— Что ты творишь? — повернула в мою сторону голову. И сделала это с трудом. Машина её, что ли, переехала? Дело-то явно было не только в ноге.

— Не хочу, чтобы ты обмочилась. Или стесняешься?

— Остановись! — хриплый крик заставил меня сделать так, как Саша хотела.

Чёрт возьми, неужели я опять всё только усугубил?

Надо было нажать на кнопку вызова медсестры или сиделки, или кем она там была, и просто уйти, а не вестись на идиотские манипуляции…

— Что с лицом? — вопреки моим опасениям, что ей стало хуже, она остро усмехнулась. — Вид такой, будто подумал, что у меня что-то отвалилось от твоего кривого вождения.

— Нет? — спросил и почувствовал себя реально тупым.

— Здесь есть управление, — Саша нажала сбоку и часть подлокотника открылась, там лежала штука, похожая на джойстик. — Она электрическая. Мог бы и пораскинуть мозгами немного.

Я чуть не ляпнул, что в последний раз, когда имел дело с коляской, мне приходилось крутить эти чёртовы колёса самому.

Это было уже, наверное, лет десять назад.

С тех пор не особо следил за обновлениями, не думал, что мне это понадобится.

— Откуда мне было знать, что отец тебя посадил на чёртов электрический стул?

— Ты и не должен был, — она усмехнулась, должно быть, колкими на ощупь губами. — В этом и проблема.

— Здесь всё ещё нет никого, кто бы пересадил тебя на толчок, кроме меня.

Я открыл дверь в ванную комнату и с нехорошим чувством заметил, что внутри тоже всё переделали под нужды колясочницы. Меня тут словно никогда и не было. Даже плакат из старого журнала сняли, безвкусный и не в тему к дорогой чёрной отделке, но мне он нравился.

— А ты извращенец, — протянула Саша. — Чего-то такого я и опасалась, когда мне предлагали сюда переехать.

Я посмотрел на неё, истощённую одним лишь пересаживанием с кровати на кресло и, видимо, разговором. Спорить не хотелось.

Всё ещё злился, правда, не на неё.

— Что просто не расскажешь, почему ты здесь? Ты вымоталась, но разговор вышел бы гораздо короче, если бы просто объяснила в двух словах.

Она слегка нахмурилась, посмотрела куда-то мимо меня отрешённым взглядом и ответила:

— Не знаю я, Глеб. Да и… мне просто всё равно.

Всё равно? Она не была дочерью кого-то из друзей отца, я бы знал. А даже если — у неё не было бы причин лечиться в этом доме. В этой комнате.

По всему выходило, что она просто девчонка с улицы.

Девчонка, которая получила лучшее лечение, электроколяску и мою спальню.

И при этом ей… всё равно?

Мучать её вопросами я бы больше не стал. Собирался вызвать медсестру — и плевать на упрямство Саши, — а затем найти отца.

Но сделать это мне, конечно же, не дали.

Дверь резко распахнулась.

И уже через минуту меня швырнули в стену.

Видимо, здесь место только для инвалидов.

И меня решили сделать одним из них.

Ну так… чтобы соответствовал.

Страшно не было, но впервые врасплох застала мысль: "Если ему так приспичило снова сделать это, почему при ней?"

Глава 3

Саша.

Всё произошло так быстро.

Сначала с причитаниями вбежала Диля, в голубом халате поверх домашнего платья. Она встала между мной и Глебом с таким видом, будто готова была закрыть меня собой от взрывающейся гранаты.

Сразу после в дверном проёме появился Андрей Викторович. Высокий и сухой мужчина с жидкими светлыми волосами и глубокими залысинами. У него была широкая квадратная челюсть и в общем крупные, хищные черты лица. Даже прямоугольные очки не сглаживали впечатление человека опасного и неприятного.

Может быть, всему виной был мой растерянный вид. Или же двусмысленное поведение Дили.

В любом случае Андрей Викторович не стал разбираться в ситуации и оказался рядом с сыном быстрее, чем тот успел опомниться. Он заломил ему руки, схватил за шиворот и, не сдерживаясь, впечатал лицом в стену. Каждое движение было таким уверенным, словно он делал подобное уже не в первый раз.

— Какого… — не успел Глеб договорить, как его притянули к себе и швырнули в ту же стену, где уже было пятно крови.

На этот раз Андрей Викторович ещё и припечатал его ботинком. Удар пришёлся по спине.

Я наблюдала за происходящим молча, мало что понимая. Только на языке осела горечь, и с каждым мгновением всё больше накатывала тошнота.

За что его так?

— Какого хрена — это я тебя должен спросить. Что ты здесь забыл, щенок?

Глеб осел на полу. Из его брови текла кровь. Губа тоже была разбита. Он выглядел злым, но в отличие от меня абсолютно не шокированным.

— Он тебе ничего не сделал? — склонилась ко мне Диля. — Я отошла всего на пять минут… На ужин была рыба, не хотела нести сюда запах…

— С тобой ещё поговорим, — Андрей Викторович прошёлся по медсестре холодным взглядом.

Глеб внезапно рассмеялся, хотя в голосе не было ничего, кроме злой иронии.

— Это уже не мой дом или что? — он запрокинул голову и посмотрел на отца блестящим взглядом. — Не думал я, что у тебя так рано маразм начнётся…

— Здесь ничего твоего нет и не будет, — ответил Андрей Викторович буднично, будто повторял эту фразу до того сотню раз.

Сам при этом выглядел почти точно так же опрятно и спокойно, как и всегда, когда я говорила с ним в больнице или когда он показывал мне дом. Словно ничего особенного не произошло.

Смотреть на очередную историю под лозунгом “богатые тоже плачут” больше не было сил.

Я выдохнула и всё же решилась вставить своё слово, всё ещё не до конца понимая, почему у меня вообще вдруг появилось на это право:

— Он просто зашёл к себе в комнату. Откуда ему было знать, что я здесь?

— Он ничего тебе не сделал? — снова спросила Диля.

— Да кто ты такая? Почему я должен был что-то делать? — Глеб попытался подняться, но его отец резко надавил ему на плечо. Парень сцепил зубы и побледнел.

— Я всю новую прислугу предупредил о твоём характере. Ты бешеный пёс. И к тебе будут относиться соответствующе.

— Но… — голова закружилась, перед глазами поплыло, на мгновение я забыла, как дышать. Закашлялась до слёз, но всё же смогла договорить. — Он... Он был здесь недолго и уже собирался уходить.

Андрей Викторович моргнул и вдруг мгновенно изменился в лице. Натянул неестественную улыбку и похлопал сына по голове, словно собаку.

— Ах, так он ничего плохого не сделал. Это прекрасно! Значит, просто познакомились? Ничего страшного, Саша, не обращай внимания. Ему это нисколько не повредит. Сколько его помню — всегда любил драки устраивать. Это просто профилактика и не более того. Чего ты сел? — мужчина отошёл от Глеба будто с брезгливостью. — Поднимайся и иди к себе. Уже поздно, нечего тревожить девочку.

— К себе — это куда?

Глеб с тёмной усмешкой на губах вытер кровь с лица рукавом и поднялся.

Он был почти таким же высоким, как отец, и в гораздо лучшей форме. Что-то мне подсказывало, что он легко бы мог ему ответить, но не делал этого.

— А я тебе не сказал? — Андрею Викторовичу будто доставляло особое удовольствие издеваться над сыном. — Одно время ты любил жить на цокольном этаже. Или не любил, а тупо бунтовал? Уже не помню… В любом случае я распорядился, чтобы все твои вещи отнесли туда. Очень уютное местечко, даром что рядом с гаражом.

— И в чём же причина? — спросил Глеб уже без эмоций. Он выглядел таким уставшим, что я даже на пару мгновений забыла о своём состоянии, ноющая нога и тошнота стали просто фоном. — Это я могу узнать?

Он вдруг перевёл на меня взгляд. В груди что-то неприятно ёкнуло.

Может быть, я просто надумывала, но в его глазах было слишком много всего. Боль, ненависть... стыд?

Мне было жаль, что это произошло. И что я это видела.

В груди словно застряло что-то острое, мешающее дышать. Я была здесь не к месту, лишней и чужой. А его отец относился ко мне лучше, чем к родному сыну.

По крайней мере, он точно хотел это показать.

Вот только Глебу или мне?

— Не можешь. Теперь это комната Саши. Она была самой подходящей по размеру, с хорошей ванной, местом для оборудования и свободного перемещения на коляске. Нашлось пространство и для Дили, опять же. А ещё, — он вдруг усмехнулся, — здесь отличная лоджия. Ничего личного, Глеб. Я, видимо, был о тебе слишком хорошего мнения. Думал, ты уже мужчина, а не мальчик, который будет убиваться из-за комнаты.

— Не в этом же дело…

— Вот и прекрасно. Не суйся в мои дела. Ясно тебе?

Он схватил Глеба за плечо, явно намериваясь выпроводить его из комнаты, хотя тот, мрачный и даже потерянный, прекрасно ушёл бы сам.

С одной стороны, я надеялась, что они поскорее исчезнут за дверью, и я смогу спокойно справить нужду и обдумать всё, что произошло.

С другой — почему-то опасалась, что Андрей Викторович продолжит измываться над сыном в ином месте.

В любом случае выйти они не успели — в проходе появилась девушка с длинными красными волосами, мокрыми от воды. В ушах были белые беспроводные наушники. А обнажённое тело прикрывало одно лишь не слишком большое махровое полотенце.

Она выглядела довольной и игривой, пока не оглядела комнату и не вытащила из уха наушник. Ритмичная музыка доносилась даже до меня, хотя я сидела дальше всех от выхода.

Странное дело... Девушка явно заметила сильную перемену обстановки, но зачем-то сделала вид, что это не так:

— Эм, что тут такое? Здрасте, Андрей Викторович! А я тут… хотела у Глеба футболку взять. Забыла свою эту… ночнушку, представляете? А Глеб такой большой, мне его футболки по размеру как платья. Только вот… — её взгляд остановился на мне, заискивающее выражение на лице тут же изменилось, словно кто-то перелистнул слайд. — Это ещё кто?

Она оглядела меня от тапочек, что выдали ещё в больнице, до помятой футболки.

— Дочка кого-то из прислуги?

Глава 4

Саша.

— Моя гостья, Александра, — ответил Андрей Викторович ровно. — Саша, познакомься с Евой. Она подруга Глеба и дочь одного из моих близких друзей. Часто проводит здесь время, но тебя не побеспокоит. Правда же?

На этот вопрос девушка только кивнула. Не совсем уверенно.

Глеб перевёл взгляд с неё на меня, словно сравнивая нас. Может быть, я просто надумала, но мне стало неприятно.

— Так, значит, у тебя тут нет футболки? — Ева совершенно не смущалась своего вида ни перед старшими, ни перед парнем.

У неё было треугольное лицо, острые черты, глаза светлые и будто волчьи, тонкие, красивые губы. Невысокая, но с хорошей фигурой. Рядом с Глебом Ева смотрелась очень хорошо. И будто чтобы лишний раз подчеркнуть это, она подошла к нему ближе.

— Ты не думай, — продолжила девушка. — Я сразу заметила, что у тебя кровь. Хотела предложить тебе полотенце… Но тут дядя Андрей… Пойдём, покажешь, где поселился. Почему мне не отвечал? Написал бы сразу, я не приходила бы сюда.

Она не говорила, а буквально щебетала, так что нужно было время, чтобы привыкнуть к такой манере речи и начать улавливать смысл слов.

Заметила кровь, значит. Её сложно было не заметить. Но не спросила о том, что случилось. Он что правда так часто дерётся? Или она поняла, что это дело рук его отца? Почему тогда ничего ему не сказала и так мило улыбалась?

В этом сумасшедшем доме это в порядке вещей?

— Идём уже, — процедил Глеб, взяв Еву за локоть и сделав шаг к выходу. — Здесь так тоскливо, обосраться можно. Ненавижу больницы.

— Да и на болезных смотреть — то ещё удовольствие, сразу аппетит пропадает, — подхватила Ева уже в коридоре.

— Не обращай на них внимания. Они немного старше тебя, но всё ещё ведут себя, как дети, — Андрей Викторович задержался и окинул меня придирчивым взглядом. — Как себя чувствуешь?

Я посмотрела на него с усталостью. Привычно пожала плечами, но вышло как-то ломано. Хотя самый серьёзный удар пришёлся на моё колено, боль периодически гуляла по всему телу.

— Нормально, — выдохнула и нажала на джойстик, чтобы подъехать чуть ближе к нему. Диля последовала за мной, нервничая и явно не понимая, куда деть руки. — Можно спросить кое-что, пока вы не ушли?

— Я сейчас занят. Только если один вопрос.

— Почему… почему не рассказали ему, что взяли надо мной попечительство? Почему не объяснили, зачем помогли? Разве он не понял бы? И зачем было так его…

— Это, — Андрей Викторович мягко прервал меня и усмехнулся, — уже три вопроса, а то и четыре. Вот что, это касается только меня и тебя. Я не обязан отчитываться перед ним, и он хорошо должен это понимать. С ним не стоит ни на миг ослаблять поводок — глотку перегрызёт и не посмотрит, что я его отец. Тебе не нужно о нём думать. Я обо всём позабочусь. Поняла?

— Да, — отозвалась тихо. — Вы правы.

— Скажи, — он уже собирался выйти, но вдруг обернулся, — Глеб сильно истерил, когда не нашёл здесь своих шмоток?

Я распахнула глаза. В мыслях вспыхнула нехорошая догадка.

— Он выглядел… удивлённым, — отозвалась неуверенно.

— Ты не умеешь хорошо рассказывать, Саша. Впрочем, я рад что ты не такая болтливая, как Ева. От неё иногда голова раскалывается. Даже не знаю, буду ли рад, когда они с Глебом поженятся… Ладно, до завтра. Не бери в голову. Этому малолетнему идиоту хорошо иногда напоминать, где его место, чтобы не зарывался.