Я тебя доломаю

Он слегка нахмурился.

— И почему именно ты? — бросил не совсем понятную мне фразу и продолжил уже спокойнее: — Несколько недель назад у тебя вместо колена было месиво из костей. Из белка, так-то, новые клетки строятся. Тебе повысили его норму, а ты не то что его не добираешь, вообще ничего не жрёшь.

Наконец-то отойдя от ощущения нереальности происходящего, я смогла ответить ему серьёзно:

— Глеб, я не могу. Смысл есть, если потом всё равно вырвет? Диля не виновата, что мне почти никакие таблетки не подходят. И вообще я ем просто меньше, чем обычно.

Он раздражённо прицокнул языком.

— Таблетки? А, может, ты просто решила украсить мой дом своим трупом?

В этот момент выражение его лица стало точно таким же, как когда только открылась дверь в мою комнату. Так он из-за этого злился?

— Думай, что хочешь Есть я не буду. Не делай так больше. Не хочу, чтобы у тебя были проблемы.

Я потянулась к управлению, чтобы вернуться в комнату. Почему-то казалось, что он не станет настаивать, это ведь будет уже совсем глупо, и я смогу вытащить ключ из замочной скважины.

— Сань — Глеб мягко схватил меня за запястье, по коже тут же пробежалась непрошеная волна мурашек. — Не стейк ведь я тебя заставляю есть. Эта хрень всосётся в кровь быстрее, чем успеешь пискнуть. Уже давно бы закончила, и я бы тебя отпустил. Постарайся хотя бы, заставь себя — и всё.

Сначала я хотела придраться к его формулировке. Потом к тому, что он считает, что вправе меня «отпускать». А потом услышала его последнюю фразу.

— Заставить себя? — я зло усмехнулась. — Я всю жизнь только и делала, что заставляла себя. Было ради чего стараться. А теперь зачем?

Последнее слово было брошено шёпотом.

Я опустила взгляд, чувствуя в горле мерзкий слезливый комок. В висках стучало. Ну и зачем? Зачем было ему это говорить

Я ожидала, что Глеб отшутится, проигнорирует меня, скажет что-нибудь обесценивающее но он молчал.

И только когда я подняла на него неясный взгляд, спокойно спросил:

— Знаешь, как умерла моя мать?

Глава 34

Саша.

— Я не понимал, что с ней что-то не так. Думал, что все мамы так себя ведут и так выглядят. Что это нормально, — произнёс Глеб так спокойно, что мне стало не по себе.

Взгляд синих глаз был ясным, ни один мускул на красивом, бледном лице не дрогнул.

Он рассказывал о том, что его мама месяцы проводила в кровати, почти всегда спала, наверное, из-за таблеток, что принимала горстями. Не хотела выходить на улицу, не хотела есть. С сыном виделась всё меньше и меньше.

— А в последнюю неделю она вдруг изменилась. Стала весёлой, звала в дом гостей, разговаривала со мной Всего на несколько дней, но я поверил, что так будет всегда. Придурок.

Он улыбнулся как-то странно, словно мы были во сне. Зачерпнул ложкой бульон и снова едва не ткнул ею в мои губы. В такой момент я не хотела дёргаться и сбивать его с мысли, поэтому послушно открыла рот и позволила тёплой, ароматной жидкости проникнуть внутрь.

Бульон был простым, из специй только соль и, может быть, лавровый лист. И это было идеально. Меня даже не замутило.

— Потом я нашёл её в ванной комнате. Голова свисала с бортика, волосы закрывали лицо. Вода была красной и пахла железом. Я долго смотрел на неё и звал Не сразу понял, что на самом деле стоял там один.

Он ничего больше не уточнял, всё и так было понятно. Просто продолжал кормить меня, и я даже не сразу подумала о том, что вообще-то ложку-то точно была способна держать сама.

Позади послышались всхлипы и страшные гортанные звуки. Мама

Перед внутренним взором пронеслись кадры аварии. Только на этот раз изменённые. Мы были не на дороге. Машина тонула в кровавом, горячем и вязком озере

Я смежила веки и постаралась досчитать от десяти до одного, чтобы прийти в себя.

Когда открыла глаза, Глеб смотрел на меня без эмоций и терпеливо держал на весу ложку у моего лица. Я послушно разомкнула губы и, проглотив бульон, взяла его за запястье.

— Я сама, — прошептала.

Он кивнул и придвинул круглый контейнер ближе ко мне. Такой сосредоточенный, словно проводил хирургическую операцию

Есть не хотелось совсем. Тем более после его рассказа. Голова раскалывалась, но я смогла взять себя в руки и вычерпать почти половину, наслаждаясь образовавшейся тишиной, в которой можно было спокойно подумать.

Теперь стало понятнее. Возможно, мой болезненный вид и правда портил ему настроение.

Моё поведение могло расцениваться им как то, что он уже видел в детстве.

И это, конечно, жёстко триггерило.

Я могла бы сказать, что это вовсе не моя проблема. Что я не стану насиловать себя, чтобы не дай бог не ранить его искалеченную психику ещё больше. Что он мог бы свалить, если ему что-то не нравится, или просто переключить внимание. А это далось бы ему легче, если бы он постоянно не ошивался у моей комнаты.

Могла бы, но Не собиралась.

Я молча отложила ложку, когда почувствовала, что не могу больше. Подняла на него глаза и сказала только:

— Мне жаль.

Прекрасно знала, что никакие слова не смогут утешить. Сама бы только разозлилась, если бы смерть моей матери стали рассусоливать. Долго жалеть её или меня. От этого на душе стало бы только паршивее.

— Да ладно, — Глеб вдруг ухмыльнулся. — Я хотел тебя шокировать, чтобы ты заткнулась и просто поела. Хотя это явно одноразовая акция, даже не знаю, что тебе рассказать в следующий раз. Самое стрёмное ты уже знаешь.

Он старательно делал вид, что уже не переживает из-за смерти матери. Не переживает настолько, что может использовать её как инструмент для достижения своих нехитрых целей.

Но в стрессовых ситуациях люди сильно раскрываются. Я видела Глеба злым, подавленным, видела его в отчаянии. Поэтому в каком-то смысле уже хорошо знала.

Если это всё не было затянутой игрой, конечно же.

Ему было тяжело говорить о матери. И хоть прошло несколько лет, едва ли он смог пережить её смерть и смириться.

Так зачем было рассказывать мне? Он сравнивал меня со своей матерью? Или сравнивал нас с ним, почти сирот, ведь с отцами чертовски не повезло?

Впрочем, если у него и правда не было эмпатии, он действительно мог с лёгким сердцем рассказывать мне жуткую историю лишь затем, чтобы зачем-то заставить есть

Дуристика какая-то.

— Я всё думаю, — выдохнула, — всё-таки ты хороший одинокий парень со странностями или полный отбитый псих?

— Одинокий? — он нахмурился. Угол губ дёрнулся в дикой половинчатой усмешке.

Странно, но это часть моей фразы задела его больше всего.

Настроение Глеба мгновенно изменилось. Не знаю, что бы он сказал или сделал, если бы нас не прервал громкий стук в дверь. Диля заметила, что произошло, начала тарабанить и кричать.

— Откроешь? — спросила я.

Он поднялся и, ни слова не сказав, подошёл к лестнице. Завис там на мгновение, будто раздумывая, уходить или нет. Потом развернулся в сторону женщины. Когда я совладала с коляской и заехала в коридор, он уже открывал дверь.

Стоило мне только почувствовать облегчение и найти в мыслях слова, чтобы объяснить происходящее Диле и успокоить её, как Глеб всё испортил.

Он толкнул её внутрь, зашёл в комнату сам и закрылся там с ней.

Глава 35

Глеб.

Днём ранее.

Адское сборище на этот раз проходило в четырёхкомнатной квартире одного из знакомых, в центре города. Музыка долбила по стёклам, дёргающиеся тела размывались из-за дыма, а неоновые краски, которыми мы запачкали весь дорогущий ремонт, превращали всех в части разноцветной полуголой безликой массы.

Были ли эти апарты того знакомого или его родителей — ему в любом случае придётся крепко поплатиться за попытку вписаться в нашу компанию.

Я сидел на диване, держа в пальцах полупустой стакан и раздумывая о том, чтобы уехать. На другую хату, на другой конец страны ну или домой.

Ближе всего ко мне была Ева. И её легко было вычленить в толпе: облегающее бордовое платье, красные волосы, яркая помада, уже чуть смазанная, высокие каблуки, плавные, откровенные движения

Рядом с ней тёрся Славик. Рыжеватый, под два метра ростом, не очень красивый, со своеобразным характером, но безумно перспективный, если хочется найти себе кого-нибудь побогаче.

Все были в курсе, что мы расстались, но мало кто воспринимал всерьёз, пока Ева сама не начала вести себя вот так.

Я сделал глоток и окинул их взглядом. Теперь она тёрлась спиной о его грудь и качала бёдрами, прижимаясь к нему и периодически кокетливо пряча лицо в его груди.

Она делала так не раз, и иногда я вёлся, бил очередного бедолагу, к которому липла та, что номинально всегда принадлежала мне. Оттаскивал её, выводил подальше и делал то, чего мы хотели оба.

Но теперь подобного желания не было. Вообще ничего не было. Даже раздражения. Странно было смотреть на неё и думать, что я в любой момент могу снова заявить на Еву свои права, переиграть и всё вернуть.

Могу, но вместо этого позволяю ей продолжать тереться о Славку, у которого наверняка уже до боли тесно в штанах.

Впрочем, стоило бы не тупить и правда жениться на ней. Не совсем понятно, что будет дальше. Если отец умрёт или если очнётся. Игорь стал относиться ко мне иначе. Будто я и не наследник больше вовсе. Может быть, это просто паранойя, но

Подстраховаться и взять в жёны Еву было бы не лишним. По крайней мере, её папаша пока ничего не знает о моём положении и ждёт этого.

Так я в любом случае остался бы на плаву.

Было бы чуть больше пространства, чуть больше влияния на свою же судьбу.

Горячечные размышления пульсировали в голове, я наблюдал за мыслями будто со стороны, прекрасно зна́я, что в итоге забью на них болт и позволю Еве закрыться со Славой в любой комнате квартиры, хоть в туалете. Потому что всё уже решил. По крайней мере, насчёт неё.

Рядом плюхнулась какая-то девчонка. Невысокая, худая, сильно накрашенная и с каре чёрных волос. Она чем-то обмазала кожу везде, и та сверкала тысячами мелких частиц.

— Думаешь, скоро приедут парни в форме? — спросила меня, приблизившись, чтобы я мог её услышать.

— Чего?

— У меня просто кинк, знаешь, — она улыбнулась, — на форму, на наручники. Если ты понимаешь, о чём я

Понимаю, раз сама заговорила о подобном сразу же, значит вход в трусы мне обеспечен и без всяких там фуражек.

— Ага, — усмехнулся, — могу представить.

— В прошлый раз приезжали из-за музыки, так один из них позволил мне оттянуть его ремень, чтобы напихать туда купюр, ха-ха Знаешь, он был даже чем-то похож на тебя Бывают же такие красивые парни

Она посмотрела на меня розовыми из-за линз глазами. На мгновение мне стало интересно, какие они на самом деле. Может быть, серые или зелёные?

Девчонка вцепилась в моё плечо и прошептала прямо на ухо:

— Слышала, что вы с Евой разбежались.

— А мы знакомы?

Она ненадолго отпрянула, но затем рассмеялась и снова оказалась слишком близко.

— Арина. Мы виделись несколько раз, но это до того, как ты уехал. Забыл? Мы же и переписывались пару раз

— А, — я сделал вид, что вспомнил, — ну да. Привет.

Она кивнула, облизнула губы и вдруг приблизилась к моей шее. Облизала кожу, а потом присосалась к месту чуть ниже губами. Прикусить и пройтись по укусу вёртким языком, как бы намекая на свои умения, тоже не забыла.

Я бы оттолкнул её сразу, но Ева заметила это и застыла на месте, игнорируя Славу, который только что чечётку вокруг неё плясал. Тупо, наверное, но мне не хотелось, чтобы она подумала, что я отверг девчонку из-за неё.

Прикосновения к коже и тем более боль от засоса были неприятны даже в моём шатком состоянии. Впервые в подобной ситуации я почувствовал откровенную брезгливость. Раньше мог бы разозлиться, конечно, что меня не пойми кто трогает и скорее всего нечищеным ртом, но тут стало откровенно гадко.

Какого хрена она себя позволяет?

Пока Ева смотрела, я отстранил пиявку от себя и поднял её на руки. Усмехнулся, в последний раз окинув взглядом бывшую, и отправился в одну из свободных комнат. Даже странно, что никто там ещё не заперся

— Мммм, — простонала девчонка, схватившись за мою шею, — так сразу? С чего ты взял, что я тебя хочу?

Я остановился у окна и посмотрел на неё. На лицо падал белый лунный свет. Симпатичная вроде, хотя с таким макияжем не понять.

— Догадался.

— Догадливый, — она игриво рассмеялась. — Мне нравится.

Вот же общительная. Я ухмыльнулся, но не ей, а собственной мысли, что с такими леди спать тупо опасно. Она была для меня грязной уличной крысой, переносчицей заразы, не более.

Я перехватил её покрепче, но не переместил на кровать. Вместо этого открыл один из шкафчиков комода. Парни уже шарились тут, нашли кое-что и ржали, как малые дети. Тот, чья хата была, только оправдывался и даже не сказал, что трогать его вещи нельзя. Никто не виноват, что он такая тряпка и, походу, не будет против, если я позаимствую одну из игрушек

В шкафчике лежали разные приблуды, но меня интересовали только наручники с ярко-розовым мехом. Я схватил их, но девчонка не успела заметить, что именно я взял.

— Защита? Не парься, я на противозачаточных

Я криво усмехнулся. Мне-то какое до этого дело? В любом случае не хватало ещё без резины в неё что-то пихать.

Впрочем, может быть, она специально это затеяла. И дело было не в ветрености, а в голом расчёте. Залететь от меня или ещё кого-то из нескольких моих друзей тут — та ещё удача.

Вот только я лучше убью, чем позволю хоть кому-нибудь родить от меня. С моей наследственностью этого ребёнка ничего хорошего ждать не будет. Так что и его не будет тоже. Никогда.

— Не парься — бросил я и открыл дверь, чтобы зайти на балкон.

— Оу, хочешь на звёзды посмотреть, такой романтик — вздохнула девчонка, правда, с нотками разочарования в голосе.

Ничего, милая, я собираюсь исполнить твою фантазию, может, тогда будешь довольна.

Я отпустил её, взял за руку и прицепил к ограждению в кованых вензелях.

— Эй, Глеб, что это значит? — она попыталась выдернуть руку, но ничего не вышло. — Это шутка?

— Почему? Тебе же такое нравится

Я взял её за волосы, заставил опереться животом об ограждение и свеситься башкой вниз. Кто-то сидел на балконе напротив нас в другом доме, я видел только красный огонёк. Вряд ли он отреагирует, даже если увидит — никого не волновали чужие проблемы. А уж в этом паршивом городе — особенно.

Она застонала и захныкала, поверив, что я могу скинуть её с седьмого этажа.

— Глеб, пожалуйста, да что я сделала

— С какого-то хрена решила, что правда можешь ко мне прикасаться, — ответил я и потянул её за волосы назад.

Она закричала и сползла на пол, только рука торчала вверх, словно у милой отличницы, которая знала ответы на все вопросы в школе.

— Ты чокнутый! — закричала мне в спину, когда я закрыл дверь.

Так часто слышал подобное, что это просто перестало иметь всякий смысл.

Закрыл шторы, чтобы её нашли не сразу, и пошёл в туалет.

Скоро кто-то в любом случае пойдёт туда покурить, так что вряд ли она пробудет на балконе слишком долго. Зато подумает получше в следующий раз, прежде чем творить подобную хрень.

Я с омерзением прошёлся взглядом по красному пятну на шее, промыл это место горячей водой несколько раз, умылся и вышел.

Дверь на кухню была открыта. Там тусили самые старшие и отчасти крутые из нас. Впрочем, большая часть из них зарабатывала хорошие деньги на так называемом творчестве. Кое-кто состоял в популярной группе, кое-кто дорого продавал картины, благодаря своей мамочке, была даже одна вполне себе узнаваемая актриса. На такое я смотрел сквозь пальцы и не воспринимал всерьёз. Это дерьмовый бизнес, популярность быстро сойдёт на нет, и все они окажутся под забором.

Один из знакомых заметил меня, шмыгнул носом и спросил:

— А, Глеб, хочешь с нами?

Я окинул взглядом то, чем они занимались, и с непроницаемым лицом мотнул башкой.

— Не. Я поехал.

— Куда?

Ответил раньше, чем решил:

— Домой.

Глава 36

Глеб.

После того, как забрал у Сани телефон, ещё долго сидел в своей комнате, вертел его в руках и думал.

Через какое-то время будто автоматически подошёл к своему компьютеру, подключил к нему смартфон через USB и врубил программу для разблокировки экрана.

Пробовал подбирать пароль самостоятельно, но нифига не вышло. Ни дата её рождения, ни её матери не подошла. Зная Саню, пароль был максимально не привязан к её личности, просто рандомный набор цифр, который можно было подбирать часами.

Большинство программ удаляли все данные с телефона, но у меня была одна, которая почти всегда оставляла файлы целыми. Поначалу я даже не думал о том, что делаю что-то неправильное.

Мне хотелось знать о ней больше, и я привык получать всё и сразу любыми доступными методами.

Когда получилось разблокировать смартфон, я по привычке сначала зашёл в галерею. Обычно это довольно интересно: девчонки любили фоткаться, а по скриншотам переписок и прочего можно было сделать довольно много выводов об интересах, личности, даже целях.

Но в галерее Сани ничего не было. Вообще. Я даже проверил, не повреждены ли файлы, но вроде нет. Она даже Ссыкушку ни разу не сфоткала

Я криво усмехнулся. И стоило ли вообще ей дарить щенка? У неё же сердца нет.

Впрочем, это же новый телефон, «подарок» Игоря. Она могла просто не успеть, да и не до того ей. Это было вполне понятно.

Среди иконок не было ничего особенного. Парочка мессенджеров и одна игра. Это были онлайн-шахматы. Я зачем-то зашёл в неё. Саня была авторизована, в профиле было только имя «Александра» и пустая аватарка. Как скучно Статус пустой, над ним гордая приписка уровня: «Эксперт-любитель» и ещё ниже: «Четыре года в приложении».

В игре был даже чат, и ей много кто писал, но она ни разу не реагировала.

Я хмурился, пролистывал страницы и случайно начал с кем-то игру. Хотел выйти, но тут же пришло сообщение: «Я так долго мечтал об этом! Наконец-то мы сразимся в эпичной битве!». Ну и бред Не думал, что кто-то до сих пор развлекается такими скучными вещами.

Почему-то решил доиграть, уверенный, что легко справлюсь. Правила я знал, с логикой тоже всё было в порядке, так что

Через пятнадцать минут меня разгромили. Тут же клацнуло сообщение: «От такого мастера я ожидал большего Это победа даже удовлетворения не принесла».

— Да пошёл ты, — я закатил глаза, закрыл приложение и отбросил смартфон в сторону.

Если Саня узнает об этом, наверняка разозлится, что я порчу её репутацию. Или её больше заденет, что лазил в её учётке?

Мне вдруг стало не по себе. Впервые задумался о том, что делаю что-то не то.

Через пять минут всё же снова взял в руки телефон. Только теперь копаться в нём было как-то нервно. И всё же я открыл мессенджер, увидел сообщения от мелкого придурка Костика и залип. Чем больше листал их переписку, тем хуже себя чувствовал. Ничего особенного там не было. Да и другие чаты выглядели прилично, хотя я их не открывал.

Кроме своего дружка, она переписывалась в основном с парочкой других девчонок. Это было видно по тому, что они были в важных. Сообщения от всех остальных были по большей части не открыты. Некоторые висели в таком состоянии месяцами, а то и годами.

Это были, наверное, какие-нибудь одноклассники, фигуристки, подписчики с блога Костика и прочие.

Конечно, пачка парней с непристойными предложениями или просто попытками познакомиться тоже присутствовала. Никому из них она не ответила.

Такая хорошая девочка. До зубовного скрежета.

И с какого хрена я вообще копался в её телефоне несколько часов? Что собирался найти? Уже ведь ясно, что она не угроза для меня. По крайней мере, не сама по себе.

Я ещё какое-то время сидел и тупо пялился в экран. Нет, так не пойдёт Это уже совсем клиника. Чтобы не было соблазна, я отформатировал её смартфон и отбросил в сторону.

— Ну чего ты? — Ева зашла в комнату. — Поехали?

Она перевязала руку, где Саня её укусила. Я бы не перевязывал, если бы это случилось со мной. Смотрел бы на синяк и проходился пальцами по следам от ровных маленьких зубов. Забавно ведь

— Да, — я поднял на бывшую взгляд, — давай.

Со всем этим надо было кончать. Саня пережила ад и теперь всего лишь пыталась восстановиться. Отец просто сошёл с ума, не стоило искать в его поступках какой-то великий замысел. Даже если он и правда устроит её в холдинг и будет дальше присматривать — пусть.

Я не собирался больше вмешиваться. И думать о ней тоже.

Пусть переписывается с кем хочет. Новый телефон скорее всего не заставит себя долго ждать. Вряд ли она позовёт сюда своего Костика или кого-то ещё. А если даже кто-то и захочет её навестить — ладно.

Ей, наверное, одиноко.

А я, как бы ни хотелось, не подходящая компания.

Может быть, если бы обстоятельства были другими, я бы подкатил к ней. Тот факт, что она мне понравилась, было глупо отрицать. Но впервые в жизни я задумался о том, что не достоин. С какой-то другой девушкой, может быть, наоборот гнул бы линию, что она никто, а я грёбаный пуп земли.

Но тут другое К деньгам она явно была равнодушна, а я ничего иного предложить не мог.

К тому же она младше на два года, в некоторых вещах совсем ещё ребёнок, хоть и наверняка считает себя самой умной.

Да и то, что несколько недель назад она потеряла мать вместе со спортивной карьерой тоже к романтике не располагало.

Я был ей безразличен. Сначала это задевало, даже шокировало. Женским вниманием я уж точно никогда обделён не был, вот и зажрался. Теперь решил, что всё к лучшему.

Для всех будет лучше, если мы больше не будем пересекаться. Особняк большой. В крайнем случае перееду. Отец хотел, чтобы я провёл лето дома, но больше это никакого значения не имело.

Питерский загул тоже должен был поспособствовать. По крайней мере, я на это надеялся. Тупой план — ещё больше расшатать психику, чтобы вообще больше ничего не волновало. И никто не волновал.

Правда, планировать свою будущую жизнь отморозка без привязанностей было проще, чем на деле перестать постоянно думать о ней.

Я держался три дня, потом начал лихорадочно следить за её соцсетями. Она как назло часто была онлайн. С Костей переписывалась? Я мог бы взломать её страницу, но не стал опускаться на самое дно. Мог бы просто написать, даже набирал, но в итоге так ничего и не отправил.

Как идиот пересматривал видео с ней и каждый день проверял почту Игоря. На отчётах от врачей в итоге помешался.

Какого хрена у неё вроде лучшее лечение из возможных, а показатели только ухудшаются? Вес так падает, что сумасшедшие дистрофичные модели, вечно запивающие соками слабительное в качестве основного приёма пищи, ей бы жутко позавидовали.

Игорь тоже дураком не был, и они с Романом Ивановичем это обсуждали. Правда, вскользь, видимо основное уже проговорили по телефону. Но как я понял, дело может быть не только в побочках, а ещё и в психотравме.

С этим нужно было работать. Формулировка доктора: «Будем ещё какое-то время наблюдать» — меня не воодушевляла. Им всем будто лишь бы подольше подержать её в амёбном состоянии. Недоврачу — чтобы бабла побольше срубить, а Игорю — зачем?!

Может, эти ублюдки всё-таки что-то от Сани хотят? Я знал, насколько извращённый мозг у моего отца. И просто закрывать глаза на судьбу девушки больше не получилось.

В общем, да Я собирался за пару-тройку недель окончательно забыть её, а в итоге убедил себя, что должен быть рядом. По крайней мере, чтобы наблюдать за дальнейшим развитием событий. Чтобы в случае чего быть поблизости.

И ещё надо как-то заставить её есть

Я уехал домой, ничего не сказав Еве. Надеясь, что она решит всё лето тусить со Славиком.

По дороге заказал повару приготовить наваристый костный бульон без особых приблуд, чтобы меньше было шансов, что от какого-нибудь ингредиента Саню замутит.

Если она совсем мало ест, в неё сейчас нельзя было пихать ничего тяжёлого, толку бы не было, только вред, да и выглядело бы это как насилие.

Я хотел сначала отдохнуть с дороги, только потом идти к ней. Выглядел неважно после тусовки и нескольких часов в машине. Но заметил её в саду и не удержался. Знал, что с минуты на минуту пойдёт дождь, судя по прогнозу, поэтому прихватил с собой зонт.

Всё это время я помнил её слова о том, что она не желает видеть меня в «своей» комнате. Хотелось бы, чтобы сама передумала. Поэтому, переодевшись, я решил не заходить сразу, а сначала постучать в окно с лоджии.

В моей голове это выглядело нормально. Я шёл с листком, на котором было отпечатано: «Выходи погулять». Хотел прислонить его к стеклу, чтобы моё появление не показалось ей жутким.

Я снова зашёл на лоджию через кладовку и замедлил шаг. Шторы не были задёрнуты, и я сразу заметил, что она переодевалась. Остановился и решил вернуться позже. Пялиться не собирался, но взгляд сам зацепился за талию, которая казалась не больше моей ладони.