Я тебя доломаю

— Лудомания, алкоголизм и ещё всякое по мелочи. Я была рада, когда он ушёл. И разочаровалась, когда стал пытаться вернуться.

— Ты никогда не говорила.

Иногда я совсем его не понимала. Когда бы я успела сказать и зачем? К чему? Мы были незнакомцами, и единственное, что нас связывало — это временная прихоть его отца. Нам вообще не стоило бы общаться. В этом не было никакого смысла.

Вряд ли мы бы хоть раз увиделись, если бы Глеба предупредили заранее и если бы он не оказался жутким параноиком.

— О чём говорить? — усмехнулась. — Ты так дико оторван от реальности, знаешь? Почти у всех так. Плохой отец или тем более его отсутствие — это классика. Не знаю никого, у кого было бы всё норм в этом плане. Так что — подумаешь

— Ты будто так себя утешаешь, Саня.

— А что прикажешь? Плакать? — я бы рассмеялась, да сил уже не было.

Путешествие на первый этаж вымотало меня гораздо сильнее, чем я рассчитывала. Эффект от таблеток снова пошёл на спад, нога дико ныла, затылок словно кто-то сдавил железными пальцами, периодически долбя в кость, пальцы мелко подрагивали.

Глеб молчал, а я собиралась с силами, чтобы вернуться к лестнице и запустить хитрый механизм.

— И где он теперь? — спросил внезапно.

— В последний раз видела его месяц назад. Приходил на выступление. Жутко расстроил маму, — я вздохнула. — У меня нет претензий к тому, что алкоголь убивает. Но какого чёрта так медленно?

— Так, значит?

Глеб мрачно усмехнулся, почти как обычно. Подошёл ко мне, руки спрятаны в карманах, чуть сгорбленный, странный. Застыл рядом, будто забыл, чего хотел.

Мне было тяжеловато двигать головой. Но я наконец-то представила, что именно бы сделала, если бы подошла к нему сама.

— Глеб — позвала тихо.

— М?

— Встань на колени.

Глава 25

Саша.

— Повтори? — Глеб наклонился, и наши взгляды пересеклись. Парень вяло ухмылялся. На его ресницах поблескивали капли воды.

Воды ведь?

— Давай же, — я зачем-то улыбнулась. — Не хочу руку поднимать, неудобно

Он выгнул бровь. Посмотрел на меня ещё несколько мгновений и вдруг и правда сделал то, о чём я попросила. Только не встал на колени, а просто сел на пол рядом с коляской.

Ну и хорошо, так было даже лучше. Я просто неправильно сформулировала свою мысль.

Облизнув сухие губы, я протянула ладонь и запустила тонкие, бледные пальцы в его чёрные, влажные волосы. Немного жёсткие и очень густые. Я даже позавидовала.

— Что ты делаешь? — спросил Глеб шёпотом.

А я не отвечала. На самом деле не знала, что ответить. Да и чувствовала себя неважно. Просто перебирала его пряди, уже не обращая внимания на зловещие вспышки за окном и на гром, что долбил будто прямо по стёклам.

Я не знала, как его утешить и нужно ли ему именно моё утешение. Старалась хотя бы не спрашивать, как это произошло. И вообще не говорить больше ничего лишнего.

Я не понимала, почему всё было так погано у Глеба с отцом, почему тот считал его психопатом, почему был так систематически жесток. Не знала, правда ли парень переживает или зачем-то притворяется

Наверное, позже я подумаю об этом серьёзно. Но прямо сейчас такого желания не было.

Глеб наблюдал за мной, не дёргался, не пытался отстраниться, сбросить мою руку, как раньше. Я убрала прядку с его лба, не сводя с него взгляда. Отвлекаясь, было проще справиться с болью. И в какой-то момент я перестала понимать, кому больше нужны эти прикосновения — ему или мне.

— У тебя очень красивые глаза, — прошептала я.

Он был так близко, не было никакого смысла в том, чтобы лишний раз напрягать горло. И в то же время шёпот делал этот разговор ещё более странным и каким-то неправильным. Словно у нас в этом тускло освещённом коридоре была тайна. Но на самом деле ведь ничего не было.

— Никогда таких не видела.

— Это флирт что ли? — он усмехнулся. — Не ожидал от тебя такого

Это он сказал уже в полный голос, хоть тот и был хриплым и тусклым, убитым. Я тут же отвела ладонь, но он поймал моё запястье и задержал в пальцах.

— Дурак, — я скривилась.

— Совсем не боишься? — вопрос прозвучал слишком серьёзно, особенно учитывая, что я даже не поняла, о чём меня спрашивали.

— М?

— Заигрываешь со мной А что, если я и правда твой брат?

— А это Не волнуйся, ты не в моём вкусе.

Я ответила первое, что пришло в голову, полагая, что Глеб просто неудачно пошутил. Но ему это не понравилось. Он не изменился в лице, но сильнее сжал моё запястье в пальцах.

В этот же момент сильнее заболела голова, и я закусила губу от боли. Он мгновенно выпустил мою руку. Словно отбросил.

— Что с тобой опять? — спросил с раздражением.

— Я

Говорить было тяжело, я решила переждать боль и попытаться вернуться в комнату. Глеб поднялся и схватился за ручки позади кресла.

Я снова начала остро чувствовать и слышать грозу, её страшные звуки перебивали все мысли. Из-за этого я даже не сразу поняла, что в коридоре мы были уже не вдвоём.

— О, я думала, что ты уже уехала назад в больничку, — усмехнулась Ева, разглядывая меня и стоящего рядом парня.

На девушке был длинный кожаный плащ ярко-розового цвета. Волосы были убраны в высокий хвост, открывая крупные серьги сложной формы. В руке она сжимала чёрный сложенный зонт, с которого стекала вода.

— Ев, поднимайся к себе, — сказал Глеб.

Странно, но теперь его голос звучал почти нормально. Не так убито, как пару минут назад.

— Ага, — отозвалась девушка. — А чего вы тут делаете? Свою новую комнату хочешь ей показать?

Он ничего не ответил. А я немного выпала из реальности, пытаясь представить, в каких условиях теперь жил Глеб. Было ли там сильно меньше места? Не было ли холодно? И какие там были вещи? Его вещи, которые раньше лежали в «моей» комнате.

Ева не спешила уходить, так что я собралась с силами и сказала:

— Ладно, мне уже пора.

Я нащупала слабыми пальцами крышку, под которой было управление.

— Погоди, Сань, я тебе помогу, — отозвался Глеб.

— М? — я подняла голову, чтобы посмотреть на него, а Ева в этот момент тоненько, неприятно захихикала.

Я не обратила на это особого внимания. В моём состоянии я вполне могла и упустить пару фраз, которые объясняли бы её поведение. Да и вообще какая разница?

— Чего, нанюхалась? — спросил Глеб. Обращался он, конечно, не ко мне.

— Да ты бы на себя со стороны посмотрел. Самому бы смешно стало. Возишься с ней, строишь из себя неизвестно кого

— А ты думаешь, что это уместно сейчас? — я выгнула бровь и с трудом посмотрела прямо на Еву.

Я считала себя самой бестактной и неэмпатичной, но она меня переплюнула. У Глеба всё-таки отец в больнице, а она об этом ни слова не сказала. Прямо как тогда, когда видела его лицо в крови и вела себя так, будто это нормально. Меня это почему-то выбесило.

— Да о чём ты вообще? — Ева наморщила нос и изогнула тонкие, малиновые губы. — Не волнуйся за него, Шу-роч-ка. Я поздравлю его позже, когда нам никто не будет мешать

Поздравит? Она намекнула, что Глеб подстроил всё специально?

— Ага, пригласим людей сюда время провести. Раз уж дом теперь только мой

Глеб ухмыльнулся, и в этот момент с лестницы посыпались тяжёлые, торопливые шаги.

Глава 26

Глеб.

— ...да, так будет проще, чем ехать на другой конец города. Мне нужно узнать как можно скорее, проблем не будет?

«Вечером смогу прислать тебе результат. После этого я тебе ничего не должен, Глеб»

— Ок, как скажешь, родной, — я ухмыльнулся и отключился.

Через знакомого, у которого есть доступ к лаборатории, дело пойдёт быстрее. Я как-то его выручил без особой причины, словно в воду глядел, что он ещё может мне пригодиться.

Всю дорогу, пока ехал к нему, было не по себе.

Ева впервые не сыпала безумными теориями, не пыталась выдумать новые обвинения про Саню, не пыталась спровоцировать ссору. Просто ходила за мной ласковой тенью и убеждала, что девчонка не может быть дочерью моего отца. Говорила, что всё будет хорошо.

А я видел по её глазам, что что-то не так. Она была напряжена, не пыталась шутить, даже не пыталась залезть ко мне в трусы. Что довольно-таки дурной признак.

Раз даже Ева встревожилась, значит, она уже почти верила в то, что у меня появилась новая родственница.

Представляю, какие мысли забродили в её глупой малиновой голове. Она ведь столько времени на меня убила. И закрывала глаза на то, что у меня плохие отношения с отцом. Всё-таки, я был единственным его сыном и как ни крути, его компания, счета и недвижимость — всё это должно было перейти ко мне в конечном итоге.

Это был наш негласный договор. Я терплю — он не меняет завещание. И чем больше денег становилось в семье, тем изощрённее становился отец в своих наказаниях.

Помню, когда дела впервые резко пошли в гору, капитал увеличился за год в несколько раз, мне было лет десять. И тогда всё лето я провёл в инвалидном кресле из-за переломов и рваных ран.

Может, отец не хотел, чтобы блага семьи доставались мне слишком просто. В его представлении деньги нужно было заслужить. Выстрадать.

Но думал я совершенно не о том, как быстро всё потеряю из-за внезапно появившейся сестрёнки и не о том, как быстро в таком случае сольётся Ева.

Скорее о том, каким идиотом я оказался.

В мыслях, будто фоновый звук, который не выключить, всё ещё звучал дождь. А перед глазами то и дело вспыхивал усталый взгляд Сани. И её слабые пальцы, бестолково путающиеся в моих волосах.

Я передал два образца ДНК-материала в лабораторию и встретился с парочкой друзей в ресторане. Не видел их уже год. Думал, что будет весело, но под кожей зудело нетерпение, пришлось делать вид, что всё нормально и ждать момента, когда смогу культурно слиться и вернуться домой.

Вообще-то эта девчонка потенциально может разрушить всю мою жизнь. Она уже заняла мою комнату, что это если не жирный намёк от отца, что она в итоге полностью займёт моё место?

В его духе держать интригу до последнего, тут я бы не удивился.

Вот только в мыслях было не это, а её дурацкие слова: «Ты не в моём вкусе». Она легко и непринуждённо касалась меня, так что волна тёплых мурашек едва ли по спине не бегала. Дышать было трудно, я чуть не сдох просто сидеть и не двигаться. А у неё на лице почти не было эмоций.

Нет, она не боялась, что я окажусь её братом. Даже не думала об этом.

Похоже, вообще не воспринимала меня как мужчину.

Я почувствовал себя так, словно мне в душу плюнули. Может быть, это просто хвалёная мужская гордость, не знаю. Может быть, просто привык к другой реакции.

Ещё бы. Ева была во всём лучше, чем она. Из такой же обеспеченной семьи (ну почти), красивая, фигуристая, сексуальная. И что-то при этом ей было не в падлу за мной таскаться все последние годы

Впрочем, кого я обманывал. От такого сравнения меня самого замутило.

Да, сначала я не увидел в Саше ничего особенного. Болезненная замухрышка. Правда, со странным характером, который не мог не зацепить.

Но чем больше я узнавал её, тем больше

— Чёрт, — остановившись у дома, я сжал крепче руль и ударился лбом о тыльную сторону ладони. — Это просто нелепо

Прикрыл веки, за ними был чудесный, тёплый свет. Это так мило мне светил Ад за всё то, что я сделал и довеском за те мысли, которые уже успел надумать о дорогой «сестрёнке».

***

Саша.

Вчера вниз спустилась Диля. Она перепугалась, не обнаружив меня в комнате, и пошла искать. Конечно, увидев меня в компании Глеба и Евы, она не обрадовалась.

А я вот была очень рада её видеть, мне не терпелось снова оказаться на третьем этаже.

Когда медленно ехала по лестнице, зачем-то обернулась и заметила, как Ева прижималась к Глебу. Может быть, она только с чужими такая язвительная? А когда они остаются наедине, она вполне его утешает?

Я почувствовала укол стыда за свои слова. Что попыталась её упрекнуть. Всё-таки, в чужие отношения лучше было не лезть. Они не маленькие, сами разберутся.

Да и вообще зачем спустилась на первый этаж, зачем с ним говорила? Тогда это казалось почти нормальным, теперь — некрасивым и бессмысленным.

В комнате Диля дала мне лекарство и помогла устроиться на постели. Она пообещала поменять пелёнки у Лулу и покормить её. А я закрыла глаза с мыслью, что скоро, скорее всего, наши странные встречи с Глебом прекратятся.

Все эти две недели он сходил с ума из-за того, что отец оставил его в неопределённости. И в итоге даже решил, что мы родственники. Полагаю, что при всей его токсичной динамике отношений с отцом, сестрёнка ему точно была не нужна. Если бы так оказалось, Андрей Викторович вполне бы мог использовать меня как рычаг давления. Ничего удивительного, что парень был на измене.

Но когда он убедится, что я не его родственница и никак не могу претендовать на его деньги, у него не останется поводов ходить ко мне в комнату.

Конечно, неприятно, что я заняла его место, но это ведь ненадолго. Вряд ли он окажется таким мелочным, что продолжит изводить меня только из-за этого.

Так что да, я хотела, чтобы Глеб наконец-то успокоился и перестал переживать хотя бы на мой счёт.

И когда это случится, у нас не будет причин общаться, а у меня персонально не будет причин много размышлять о нём.

Решив это, я наконец-то провалилась в сон.

Проснулась с неприятным осадком в голове, какая-то отёкшая и с новой порцией боли. Но в целом всё было как обычно. Лекарство помогло успокоить не самые радужные ощущения, хоть взамен и сделало меня вялой.

Утром приходил Роман Иванович, после осмотра он заставил меня делать упражнения, снова поменял препарат из-за сыпи на теле, дал новые указания Диле и ушёл.

Звонил Игорь, спрашивал, как дела. Он, видимо, теперь не только помощник Андрея Викторовича в компании, но и заместитель его как попечителя. Странно.

Я сидела в кресле рядом с окном, приложив к уху новый смартфон, который он мне передал ещё вчера.

«Глеб тебе не докучает? — спросил мужчина. — Знаю, что ты хотела вернуться в больницу, но согласилась остаться в доме, если он уедет.»

— Вообще-то, если останется, но при этом будет не против, что я здесь. Я не хотела доставлять ему проблем.

Игорь немного помолчал.

«Ситуация неоднозначная. Андрей Викторович хотел, чтобы ты оставалась в доме, поскольку оборудовал его для тебя и искренне хотел, чтобы тебе было удобно. Его последние распоряжения касались этого же, и я не хотел бы их нарушать. В то же время я не могу напрямую влиять на Глеба, это и его дом тоже и он имеет право там находиться. Так что сообщи мне, если он вдруг будет тебя обижать сразу же»

— А почему он должен?

«Просто сообщи, — Игорь ответил уклончиво и одновременно настойчиво. — Я постараюсь что-нибудь придумать».

Он отключился и почти сразу же в комнату вошла Ева.

Я никак не ожидала её увидеть. Поэтому даже не сообразила, что нужно поздороваться.

— Привет, — она манерно помахала мне ладонью, — ну и видок у тебя.

С этим я была согласна. Выглядела не очень. Особенно на фоне этой супермодели в чёрном оверсайз костюме, с золотыми украшениями и на каблуках.

— Сашу нельзя беспокоить, — Диля вышла из своей комнатки с Лулу на руках.

Ева тут же выгнула бровь:

— Вы сюда пса притащили? Кто вам разрешал?

— Это моя собака, — сказала я, чтобы прервать её и не дать запугать сиделку. Хотя по сути никто не должен был ей ничего объяснять. Пока что она была такой же гостьей в этом доме, как и я.

Или они с Глебом уже успели расписаться, и она не просто его невеста? В отношениях этих двоих я уже немного запуталась

— Твоя собака? В смысле?

— Всё нормально, — я посмотрела на Дилю, затем перевела взгляд на Еву. — Ты что-то хотела?

У неё было ещё меньше причин приходить сюда, чем у Глеба. У меня не было никакого резона слушать её. Да и прошлую её выходку я не забыла.

Впрочем со вчерашнего дня, когда Андрею Викторовичу стало плохо, атмосфера в доме резко изменилась. Почти все стали вести себя иначе. И мне было тревожно оставаться в танке.

— Вообще хотела, — она со вздохом и брезгливостью осмотрела комнату и в итоге села на стул, что стоял у моей кровати. Перекинула ногу на ногу и подпёрла острый подбородок ладонью. — Хотела знать, что ты думаешь.

— О чём?

— О ком, — Ева раздражённо цокнула языком. — Не подслушивайте, пожалуйста, — она стрельнула взглядом в Дилю.

Я нахмурилась, но дала женщине понять, что всё нормально. В конце концов её кровать была в бывшей гардеробной, совсем рядом. Ничего не могло произойти.

— О Глебе, — продолжила Ева. — О том, что он сделал.

Глава 27

Саша.

До Евы было метра три, но стоило ей только сесть, как меня окутал удушливый запах её духов. Что-то мускусно-древесное, с яркими раздражающими цитрусовыми нотами.

Меня мгновенно начало подташнивать. Благо, что я хотя бы так и не смогла заставить себя поесть. Иначе овсянка уже была бы на полу.

Никогда не понимала, зачем так сильно пшикаться.

У меня даже её вопрос вылетел из головы. Хотя с бессмысленными вещами такое постоянно случалось и без всякого недомогания.

— Что он сделал?

У Евы задрожали губы, она сначала лишь тонко усмехнулась, а затем и вовсе продемонстрировала широкую улыбку, открывающую ряд идеально ровных белых зубов.

— Ты же не совсем дура — произнесла она. — Вчера Андрея Викторовича на скорой увезли, забыла?

— Если бы Глеб что-то сделал специально, его бы уже здесь не было, разве нет? Они просто разговаривали. Наверное, ссорились. Это не значит, что он буквально виноват.

Ева смотрела на меня так внимательно, будто хотела прожечь во мне дыру. А затем снова улыбнулась, на этот раз невероятно слащаво:

— Ты правда так думаешь? И совсем не переживаешь, что в следующий раз в больницу увезут уже тебя?

— Это угроза? Или что?

— Что? — она распахнула глаза и захлопала ресницами. — Конечно, нет Я наоборот волнуюсь за тебя.

Я кивнула. В голову пришла не очень тактичная мысль, но сдерживать её не было сил. Поэтому я, подавшись чуть вперёд, всё-таки спросила:

— А зачем ты так делаешь?

— Ты о чём?

— Как будто отыгрываешь роль, причём актёрская игра у тебя на уровне порноактрисы. Выглядит странно. Но ты мне подумай, мне правда просто интересно

Забавно, как обезболивающие могли иногда развязать язык. Хотя я надеялась, что выработаю устойчивость со временем.

На самом деле я правда просто спросила, было бы мило, если бы она ответила честно.

Ну и почему ей можно было сказать, что она волнуется, а мне нельзя сказать, что просто интересуюсь? Это ведь по сути одно и то же

— А Глеб-то думает, что ты маленький сломанный ангел — усмехнулась Ева уже без слащавости, в этот момент став по-настоящему красивой. Но она тут же осеклась и прикрыла настоящие эмоции пластиковой улыбкой. Меня это насторожило. — Для него это словно команда «фас». Я правда боялась, что он в этот раз заиграется слишком сильно. Но ты огрызайся с ним побольше. Может быть, целее будешь. Когда он потеряет интерес.

Она вела себя одновременно и как обычно, и нет, вводя меня этим в замешательство.

Только недавно говорила обо мне гадости, подбиралась ближе, чтобы понаблюдать за эффектом от собственного яда, и визжала, как сумасшедшая, когда получила отпор. А теперь будто сдерживается.

Но чего ради?

Что ж тебе от меня надо на этот раз, Ева?

— Не переживай, мы с ним часто обмениваемся любезностями.

Она запустила ладонь в волосы и накрутила красный с фиолетовым оттенком локон на палец.

— Насколько часто? — это явно был не тот вопрос, за ответом на который она изначально пришла.

— А ты не знаешь? Ты же всегда где-то за дверью караулишь

— В тот раз он меня не просил. Я просто не хотела, чтобы у него были проблемы.

— Он, значит, за мной следит, а ты за ним?

Ева отвела взгляд и покрутила золотое кольцо на большом пальце.

— Слушай, — выдохнула она. — Мы с тобой не с того начали. Извини, что обидела тебя. Я правда думала, что у тебя есть какие-то более глобальные планы. Трудно было поверить, что ты просто случайная жертва обстоятельств, понимаешь? Так вот, я хотела узнать, что ты думаешь об этой ситуации с дядей Андреем. Если ничего, то и хорошо.

— А ты что думаешь?

— Ну, — она поморщилась, наблюдая за тем, как я принялась разминать пальцами ноющий затылок, — Глеб, конечно, не простой Недавно он меня так ударил, что сотрясение поставили Но я верю, что это вышло случайно. И что на самом деле он не мог бы навредить тебе серьёзно. Да и отцу своему тоже Просто так получилось. Понимаешь, у него было непростое детство

Я уже окончательно запуталась. Она пришла обелять своего парня или выставлять его в дурном свете? Верит, что он не смог бы мне серьёзно навредить? Он с ней какими-то мерзкими планами что ли делился?

И вся его иной раз нет-нет да проскальзывающая забота — просто игра?

Это она хотела сказать?

— Его детство меня не интересует. Зачем ты всё-таки пришла?

Она помолчала несколько мгновений, а затем выдала запальчиво:

— Дядя Андрей часто к тебе ходил. Вы, наверное, много разговаривали. Конечно, ты не можешь не знать, дочь ты ему или нет. Так что может быть, уже хватит притворяться? Если он просил тебя разыграть сиротку, то в этом уже нет смысла. Неизвестно, очнётся ли он

Ах, так вот в чём было дело. Извинилась, потому что сама себя успела убедить, что у меня здесь есть какая-то власть? Решила подстелить себе соломку что ли?

Всё равно очень странно.

Но я не удержалась и сделала серьёзное лицо.

Вряд ли выйдет сменить эту скучную тему, Ева умела зацикливаться на странных вещах и людях.

И если с ней не выйдет конструктивного диалога, так хоть немного развлекусь.

— Ну да, — ответила я без тени улыбки. — Странно, что вы об этом сразу не подумали. Версия про любовницу была такой безвкусной. Мне было за вас даже стыдно.

Мне было интересно, что она ответит на это. Может быть, так у меня получится лучше разобраться в ситуации.

Она замерла и будто даже побелела, хотя я могла это себе и придумать.

— И он знал с самого начала, так? — спросила она вкрадчиво. — Значит, было достаточно времени изменить завещание Но ты, конечно, вряд ли мне об этом расскажешь, я понимаю

Я отвернулась к окну, чтобы успокоиться. Смотреть на её выражение лица без смеха было слишком трудно.

— Почему же — произнесла тихо. — Только, Ева, не могла бы ты сначала подать мне воды?

Она тут же схватилась за бутылку, что стояла на тумбочке рядом с ней, подняла и едва заметно подрагивающими пальцами подала мне, в мгновение ока оказавшись рядом.

— Спасибочки, — я сделала несколько жадных глотков. — Ты не могла бы отойти, меня от твоих духов тошнит

— Эй!

— Ева, буквально тошнит.

Она брезгливо нахмурилась и тут же понизила голос и вернулась на место:

— Прости, не подумала об этом

— Да ничего. Так что конкретно тебя интересует?

— Да, в общем Ты же видела, как дядя Андрей бил Глеба. При тебе он ещё сдерживался. И это всегда так было. А мы с ним знакомы ещё с тех времён, когда на соседних горшках сидели. Наследство у дяди Андрея хорошее, там с головой на всех хватит. Будет несправедливо, если ты ну, понимаешь

Я сидела в кресле и не могла поверить своим ушам.

Мало того, что она по какой-то непонятной причине уверилась, что я дочь Андрея Викторовича (видимо, по более сложным причинам, чем кровное родство, люди друг другу помогать не могут), так ещё и решила, что он уже и все деньги на меня переписал.

И что подумала, что просто попросить меня поступить по справедливости — это хорошая идея?

Или решила просто разведать обстановку и попытать счастье, а на самом деле припасла что-то посущественнее, чем жалобные речи?

Ещё интересно, что Глеб, кажется, не рассказал ей о моём родном горе-отце. Зеленоглазом блондине, кстати.

От этого мне почему-то было приятно. Это было слишком личным. Но я понимала, что после того, как рассказала, никак не могла контролировать то, что он сделает с этой информацией.

— Разве Глеб не собирается мне навредить? Ты же это хотела сказать?

— Нет, я не думаю, что он Послушай, мне просто не нравилось, что вы общаетесь, ха-ха. А раз ты его сестра, то всё в порядке. Не бери в голову, он очень хороший и добрый, — это прозвучало слишком нелепо. Она сама себя остановила и покачала головой. — Перестань, Саша, ты не такая. В любом случае это нечестно. Ты же так не поступишь?

Я сложила руки на подоконнике и спрятала лицо в локте.

— Можешь уже начинать угрожать, раз уговоры не помогают

— Да с чего бы?

— Не будешь? — я посмотрела на неё, улыбку сдерживать уже не получалось. — А мне вот интересно, что ты готова сделать для того, чтобы Глеб не остался без денег?