Система. Нулевой уровень

Марина уже сидела в банковском отделении. Пальто положила на соседний стул, но, увидев Максима, сразу убрала.

Он сел через одно место.

— Тебе Денис написал? — спросил он.

— Ты сам. Вчера. Переслал подтверждение встречи.

Максим достал телефон. Подтверждение лежало в их общем чате, сразу под старой квитанцией. Вчера он отправил сообщение сюда, как отправлял все квитанции и напоминания за последние годы.

— Извини.

— Ничего.

Она посмотрела на синяк возле плеча, выглядывавший из-под расстёгнутого воротника.

— Упал?

— Ударился. Всё проверили.

Он тут же поправился:

— Был у врача. Нужно ещё прийти.

Марина кивнула и посмотрела на табло с номерами. Он поправил воротник.

Сотрудница банка пригласила их к столу. Ей было лет пятьдесят, на цепочке висели очки. Она открыла их договор и несколько минут выясняла, что они хотят: уменьшить платёж, разделить обязательства или продать квартиру.

Максим начал отвечать на всё сразу.

— Мы пока не решили. У меня изменились обстоятельства на работе, и нам нужно понять…

Сотрудница снова спросила про ближайший платёж. НИКА начала что-то подсказывать, но Максим услышал Маринин вздох раньше. Она уже знала этот его способ отвечать: объяснить всё, кроме того, о чём спросили. Он остановился посреди фразы.

— Ближайший платёж мы внесём, — сказал Максим. — Целиком. Хотим понять, что можно сделать со следующими, если мой доход не восстановится.

Марина повернулась к нему, но не перебила.

Разговор сразу стал короче. Для изменения условий требовались документы и отдельное решение; расчёт на экране ещё ничего им не гарантировал. Уменьшенный платёж означал более долгую выплату. Продать квартиру за три дня было невозможно, разделить долг устным заявлением — тоже.

Максим записал недостающие документы и дату следующего обращения.

Через тридцать пять минут они вышли. Листок он сложил и убрал в карман. Список на нём был коротким. Максим ещё у дверей проверил, какие документы можно найти дома.

Марина остановилась возле скамейки.

— Я переведу тридцать две сейчас.

— Хорошо.

— На ипотечный счёт. Не тебе.

— Я понял.

Она открыла приложение. Максим стоял рядом и смотрел на людей, выходящих из магазина с пакетами. Раньше после таких дел они заходили завтракать. Он уже знал, что сейчас она повернёт к парковке, а он останется.

Пришло подтверждение. Марина показала экран, хотя он увидел перевод и у себя.

Максим внёс вторую половину. Ближайшие шестьдесят четыре тысячи были закрыты. После его взноса, бара и такси на текущем счёте оставалась сто пятьдесят одна тысяча.

— Остальное будем решать отдельно, — сказала Марина. — Я не хочу сегодня делить всё на улице.

— Я тоже.

Она убрала телефон.

— Документы я вечером посмотрю, — сказала Марина. — Сейчас не могу.

Она открыла сумку, проверила что-то внутри и закрыла. Знакомое движение, когда не хочет продолжать разговор. Максим вдруг рассердился, что она всё ещё вправе торопиться: у неё есть вечер, документы можно посмотреть позже, дальше по улице ждёт машина.

— Хорошо, — сказал он.

Марина поправила ремень.

— Я не знаю, что ещё сказать, Макс.

— Ничего не надо.

Она кивнула и пошла к парковке.

На этот раз Максим не смотрел ей вслед. Достал телефон и написал Денису, где его ждать.

***

Они встретились в маленьком кафе возле юридической конторы. Денис заказал два завтрака, хотя было почти двенадцать, и попросил столик в дальнем углу.

— Ну?

Максим держал ладони на столе. Под левой лежала сложенная салфетка, под правой — телефон с фотографией просьбы НИКИ.

— Она сохранилась. Не в блоке.

Денис не потянулся к телефону.

— Где?

— У меня. В голове.

За соседним столом засмеялись. Максим обернулся, хотя смеялся ребёнок: отец надел ему на нос картонный стаканчик от соуса.

— Она сейчас слышит нас, — сказал Максим. — Я не умею это выключать. Могу только попросить её молчать.

Денис потянулся к телефону, лежавшему под рукой Максима, и отодвинул его к дальнему краю стола. Потом посмотрел на свою руку.

— А. Ну да.

Телефон он оставил там.

— Врачу сказал?

— Про голос. Ещё до обследования. Имени не назвал.

— Почему решил, что это она?

Максим начал с карт. Денис поморщился, и он поспешно вернулся к знакомому голосу, к разговорам, которые НИКА помнила, к признанию, что никакой копии во внешнем модуле она делать не собиралась. Получалось путано. Он восемь месяцев разговаривал с ней и узнал сразу; Денису предстояло поверить человеку, который вчера не смог подняться с пола.

— Я верю, что ты её слышишь, — сказал Денис. — А что это такое, давай выяснять не за завтраком.

Принесли еду. Официантка долго искала, куда поставить тарелку: Денис сдвинул сахарницу, Максим убрал телефон, оба помогали слишком старательно. Когда она отошла, Денис вытер несколько крупинок сахара ребром ладони.

— Я могу поехать с тобой на повторный приём. И найду кого-нибудь по этому оборудованию. Не из их безопасности.

— Хорошо.

— Что она сейчас говорит?

— Ничего. Я попросил.

— А ночью попросил — и не послушала.

Максим кивнул.

Денис отломил кусок хлеба. Собрался что-то сказать, посмотрел Максиму в лицо и занялся едой. Максим подождал. От нового молчания друга было неуютнее, чем от первых вопросов.

Некоторое время они ели молча. С улицы донёсся скрежет: водитель фургона пытался въехать в тесный двор, и ветка скребла по борту.

— Если я захочу поговорить только с тобой? — спросил Денис.

Максим поднял глаза.

— Не знаю пока.

— Ясно.

Он снова покосился на телефон. На этот раз не тронул.

— Мне нужно время, — сказал Максим. — Не соглашаться сейчас на первую работу. Попробовать сделать своё.

— Вчера ты был в больнице. Позавчера застал жену с другим. Послезавтра, видимо, будешь открывать корпорацию.

— Я не сказал — послезавтра.

— Тогда не называй дату. Дай мне поесть.

Максим положил вилку. Он давно закончил, а у Дениса оставалась почти целая порция.

Через несколько минут друг сдвинул пустую тарелку.

— Ладно. Что за своё?

Максим достал ноутбук.

Денис рассмеялся — впервые за встречу.

— Ты принёс его на завтрак?

— Не хотел снова только говорить.

Максим показал улицу. Квадратный человек выдал задание про муку. Денис довёл персонажа до мешков, вернулся, получил монету.

— И?

— Поговори ещё раз.

— Он опять голодный.

— Это мука для пекарни.

— Значит, хороший бизнес. Платит монету за три мешка, а ты радуешься.

Максим улыбнулся и открыл заметку с мальчиком у лавки.

Денис прочёл. Вернулся в игру, ещё раз прошёл по улице.

— Вот это я бы посмотрел. Если бы он меня помнил. Только ты помнишь, что я не умею отличать хорошую идею игры от плохой?

— Умеешь отличать, когда тебе скучно.

— Сейчас скучно. Не обижайся.

— Я знаю.

Денис сдвинул ноутбук к нему.

— Есть человек, который скажет больше. Егор Лисов. Делал инструменты для игровой студии, потом ушёл на контрактную работу. Я вёл ему спор с заказчиком.

— Ты можешь дать контакт?

— Сначала спрошу его. И не обещай, что нашёл инвестора, если инвестор — это ты после вчерашней больницы.

Максим закрыл ноутбук.

— Я не собираюсь врать ему про деньги.

Денис потянулся за своим телефоном.

— Сейчас спрошу, можно ли вас свести.

***

Егор предложил встретиться в тот же вечер. Он жил неподалёку от конторы Дениса и собирался забрать оттуда подписанные бумаги.

Максим зашёл в магазин, купил новый блокнот и вернулся в кафе. До встречи было три часа. Он успел поесть второй раз, отправить документы в «Аксиому» через Дениса и переставить в старой сборке кнопку, которую всё время нажимал случайно. НИКА подсказала, где искать настройку, но код он менял сам.

При первом запуске исчезла вся улица.

— Отлично, — сказал Максим.

— Вы удалили родительский объект.

Он вернул его, записал рядом: «Ничего не улучшать перед показом». Затем зачеркнул слово «ничего», потому что так можно было не улучшать годами.

Егор пришёл с велосипедным шлемом в руке. Худой, с покрасневшими от ветра ушами, старше, чем Максим представлял по фотографии. На звонок ответил прямо у стола:

— Нет, сегодня не буду. Я отдал то, что было в задаче. Новую пришли письмом.

Он выслушал ответ, сказал «в понедельник» и отключился.

— Извините. Показывайте.

Максим запустил игру. Начал с улицы, потом открыл старую заметку. Егор слушал без улыбки. Сам взял мышь, подобрал два мешка, третий оставил и вернулся к пекарю.

— А сейчас?

— Попросит принести все три.

— Почему?

— Потому что сейчас это старая заготовка.

— Нет. Почему он обязан просить все три? Два ему уже не нужны?

Максим помолчал.

— Нужны. Должен принять два, а потом помнить, что я обещал третий.

— И что с этим делать игроку?

— Можно не возвращаться.

— Это я и без игры умею.

Реплика вышла резче, чем, кажется, хотел Егор. Он повёл плечом.

— Я не издеваюсь. Мне каждый месяц показывают игру, где все персонажи наконец будут умными. Обычно это значит, что они долго объясняют, почему не отдают квест.

Максим закрыл окно заметки.

— Здесь должен быть город, куда страшно вернуться после того, что ты сделал. Или хочется вернуться, потому что там ждут. Не всякий раз с нуля.

Егор посмотрел на него внимательнее.

— Вот это уже понятнее. А откуда берутся решения жителей?

— Пока ниоткуда.

— Честно.

Максим хотел рассказать о хранении событий. Егор уже отпустил мышь и ждал; ещё одна техническая подробность его не удержит.

— Я знаю, какого поведения хочу. Могу написать десяток ситуаций и собрать небольшой работающий кусок. Большую игру один не сделаю.

— Маленькую тоже. Если одновременно надо кормить себя другой работой.

Егор снова провёл персонажа по улице. Зашёл за дом, попробовал протиснуться между ним и лавкой. Застрял.

— Прекрасное место, чтобы провести остаток жизни, — сказал он и вернул мышь. — Денис просил посмотреть, я посмотрел. Могу ещё час поковырять и сказать, что здесь совсем мёртвое. Но бесплатно месяц вытаскивать чужую мечту не буду.

— Не прошу.

Егор не ответил. Запустил человека у лавки ещё раз, но ничего не нажимал.

— У меня в прошлой игре была дверь, — сказал он. — Через неё можно было слышать разговор, если не заходить. Мы неделю делали. На показе все вбежали внутрь. Вообще все.

— Убрали?

— Нет. Я до сих пор не знаю, надо ли было.

Он улыбнулся экрану, словно увидел там ту дверь. Потом закрыл сборку и начал надевать куртку.

Егор уже взял шлем. Максим представил письмо через полгода: «Помнишь, встречались у Дениса?» Ответ придёт через три дня, с извинением, что много работы. Ничего дурного не случится. Просто эта встреча станет ещё одним рассказом о том, что он когда-то собирался сделать игру.

И он выпалил срок раньше, чем успел решить, разумен ли он.

— Через три месяца, — сказал он.

Егор остановился.

— Что?

— Я покажу работающий образец. Одну улицу. Жители будут помнить действия и менять поведение. Ты сможешь сломать его как захочешь. Без моего рассказа о том, как всё должно было быть.

— Максим, я не собирался тебя экзаменовать.

— Тогда просто приходи. Похвалить из жалости я и Дениса могу попросить.

Егор задержался возле стола.

— Один сеанс, час. Если там будет что-то живое — обсудим работу. Только я заранее ничего не обещаю.

— Договорились.

— И не набирай большую команду раньше. Тебя съедят расходы, ещё до того, как этот человек научится брать два мешка.

Он кивнул в сторону экрана, застегнул куртку и ушёл.

Максим открыл календарь. Отсчитал три месяца, поставил встречу, написал: «Егор. Улица работает».

НИКА заговорила только после того, как он сохранил.

— Вы назначили срок без готового способа финансирования.

— Заметила.

— Да.

Максим закрыл ноутбук. Он устал; в больном плече тянуло, глаза щипало от экрана. На выходе он ещё раз достал телефон, проверил запись в календаре. «Улица работает». Максим прочитал вслух эти два слова и убрал телефон.

***

Дома они вернулись к вчерашнему вопросу о деньгах.

Работу консультанта НИКА считала самым доступным вариантом. Максим мог проверять чужие продукты, помогать с демонстрациями, искать ошибки в сценариях. Она способна была ускорить подготовку, но не найти клиентов одним усилием мысли.

— На это уйдут недели, — сказал он.

— Да.

— А жить придётся от заказа до заказа.

— Возможно.

Для торговли на бирже требовались капитал, которого у него почти не было, и время. Ни будущие новости, ни чужие решения она не знала. Максим перевернул страницу блокнота. Рядом с расходами до сих пор была записана фамилия Карелина.

Остался вариант, который НИКА днём упомянула последним.

— Казино, — сказал Максим.

— Там можно оценить процессы, часть которых вы наблюдаете напрямую. Но исход может оказаться случайным даже при хорошем наблюдении. Потеря денег вероятна.

— Карты?

— Зависит от игры и условий. На колесе можно проверить оценку движения. Не конечное число заранее — изменение вероятностей по ходу. Надёжности я пока не знаю.

— И ты предлагаешь ехать, не зная?

— Вы просили вариант с быстрым результатом. Он может быть отрицательным.

Максим достал блокнот. На первой странице написал сумму ближайшего платежа и зачеркнул: уплачен. На второй — деньги, которые нельзя трогать. Около восьмидесяти тысяч. Отдельно тридцать на дорогу и жильё, сорок — максимальная потеря в зале.

Сорок тысяч. Он несколько раз написал рядом другие суммы, меньше, и зачеркнул. От зачёркнутых цифр бумага стала серой. Сорок он оставил.

— Я хочу заработать, — сказал Максим. — Не проверить твою теорию. Если считаешь, что шанса нет, скажи сейчас.

— Шанс есть. Подтверждённого преимущества пока нет.

Он долго смотрел на вторую страницу. Потом закрыл блокнот.

В следующую неделю помещались повторный приём, встреча с Денисом и поездка на два дня. Максим выбрал билет в Калининград с обратной датой. До покупки проверил её ещё раз.

Три месяца до работающей улицы. Ни одну фишку он пока не поставил, а срок уже шёл.

Глава 5. Зелёное поле

В самолёте Максим сел на чужое место.

Женщина с мальчиком остановилась возле него, сверила ряд с посадочным талоном и подождала, пока он догадается. Максим посмотрел на свой билет. Восемнадцать, не шестнадцать.

В его билете ясно стояло восемнадцать. Максим всё равно ещё раз посмотрел на номер над чужим креслом.

Он извинился, вытянул сумку. Мальчик немедленно занял место у окна и прижался лбом к стеклу. Максим протискивался дальше, задевая подлокотники; у себя сел боком, пока проходили люди. Восемнадцатый ряд был ничем не хуже шестнадцатого. Он почему-то почувствовал себя выселенным и только через несколько минут смог над этим усмехнуться.

За прошедшую неделю он успел сдать назначенные анализы, ещё раз побывать у врача и выспаться несколько ночей подряд. Причину ночного провала ему по-прежнему никто не объяснил. Боль больше не возвращалась сама по себе; появлялась, когда они слишком долго возились с картинками. Максим научился прекращать раньше.

Денис знал, куда он летит. Одобрения это не принесло.

«Билет обратно у тебя куплен?» — спросил он утром.

Максим прислал билет.

«Он должен остаться билетом обратно. Не стартовым капиталом».

Теперь на экране появилось новое сообщение: «Сядете — напиши».

Максим ответил, пока ещё не закрыли двери, и убрал телефон. Дома у него оставались оплаченный ближайший месяц ипотеки, запас на обычную жизнь и срок, который он сам назвал Егору. Три месяца. Совместные с Мариной деньги лежали там же, где раньше. Своих он взял ровно столько, сколько записал в блокноте.

***

К вечеру ветер с моря загнал дождь под козырёк гостиницы. Максим высушил воротник феном, съел внизу слишком горячий суп и вызвал машину в игорную зону.

Казино «Северный берег» стояло в «Янтарной» среди мокрого асфальта и низких огней. На фотографиях оно казалось выше. Настоящее здание напомнило дорогой загородный отель, которому не хватило деревьев.

У входа проверили паспорт. Девушка за стойкой попросила посмотреть в камеру; Максим послушно поднял голову и ощутил знакомое, совершенно лишнее желание объяснить, что он здесь ненадолго.

В гардеробе взяли куртку. В кассе сорок тысяч превратились в фишки.

Фишки холодили пальцы. Он пересчитал их, хотя кассир только что отсчитал при нём, и закрыл ладонь.

«Если ничего не выйдет, это всё».

— Я помню сумму.

«Я себе».

В зале пахло кофе и ковром. За карточным столом мужчина в светлом пиджаке держал карты так близко к груди, будто грелся ими. Максим невольно задержался.

— Закрытую карту я не определю, — сказала НИКА.

«Знаю. Я просто смотрю».

Дома монета и падающий карандаш казались достаточной подготовкой. НИКА угадывала не всегда; после любого удара или отскока её уверенность рушилась. Они записывали промахи, и от записей занятие приобретало вид работы. Теперь сорок тысяч лежали у него в ладони. Фишки звякнули, когда он сжал пальцы; в блокноте эта сумма занимала одну короткую строку.

У рулетки были свободные места. Крупье с именем Антон на значке едва заметно кивнул ему. Рядом сидела женщина в зелёном жакете и раскладывала фишки по цветам, словно собиралась шить.

— Первый раз? — спросила она.

— Так заметно?

— Вы ещё на люстру смотрите.

Максим опустил глаза. Женщина улыбнулась.

— Людмила.

— Максим.

— Не слушайте, если начну советовать. Я приезжаю второй год и ничего не поняла.

Она поставила на красное. Выпало чёрное.

— Вот, — сказала Людмила. — Теперь вы предупреждены.

Он рассмеялся и сел.

Первые запуски Максим пропускал. Шарик шёл по краю чаши, потом нырял вниз; в последние мгновения за ним почти невозможно было уследить. НИКА просила смотреть на место, где движение начинало меняться. Несколько раз он терял белую точку, находил снова, но уже не понимал, тот ли участок видел секунду назад.

«Можешь показать?»

— Только широкую область. Она может оказаться неверной.

«Покажи».

Возле колеса возникла бледная дуга. Максим перевёл взгляд на поле, и дуга запоздало потянулась следом. Он моргнул. С настоящими числами она не совпадала.

— Я назову, — сказала НИКА.

Она успела назвать три номера до окончания приёма ставок. Максим положил по две тысячи. Шесть тысяч: сумма, которую ещё недавно он без раздумий потратил бы на ужин с Мариной, а теперь проследил глазами до каждого кружка.

Шарик ударился о перегородку, подпрыгнул, покатился дальше.

Антон объявил результат.

Ни одного из трёх номеров.

Максим ещё смотрел на колесо, когда его фишки уже сгребли к остальным. Людмила выиграла и принялась считать выплату. Максим всё ещё держал пальцы на тех местах, куда положил свои.

«Ты видела другое».

— Я ожидала другое. На одном обороте движение было восстановлено неверно.

«Почему ты не сказала, что потеряла шарик?»

— Я приняла восстановленный участок за наблюдаемый.

Он сдвинул оставшиеся фишки к себе.

За колесом прошёл официант. Свет от подноса ещё раз скользнул по полированной кромке, и Максим понял, что видел минутой раньше: две белые точки, шарик и отражение лампы. Он сам выбрал глазами неправильную, когда повернулся к полю. НИКА продолжила движение уже оттуда.

«Ты подставила удобное».

— Да.

«И я».

Дуга исчезла. Антон запустил шарик снова.

Максим встал и отошёл за водой. Тридцать четыре тысячи ещё помещались в кармане. Можно было обменять их обратно, завтра погулять у моря и вернуться с историей, которую Денис выслушал бы с огромным облегчением.

Он сделал два глотка. Вода была холодная, зубы заныли.

— Уходите? — спросила Людмила, когда он вернулся.

— Пока смотрю.

— Это самое дешёвое. Коля так вообще только ест.

Она показала на мужчину у дальнего столика. Тот поднял чашку, заметив её жест.

— Муж?

— Да. Говорит, в буфете хотя бы приблизительно понимает, что ему выпадет.

Максим посмотрел на свои фишки и сел чуть в стороне. Отсюда над колесом не было блика. Крупье ничего не сказал: игрок, который занял место и не ставит, явно был не самым сложным из встречавшихся ему людей.

***

Почти полчаса они только наблюдали.

Максим держал голову спокойнее, позволял глазам следить за движением. НИКА перестала достраивать пропуски молча. Иногда произносила: «Потеряла». Иногда не успевала сказать ничего до закрытия ставок. Он учился оставлять такой запуск в покое, хотя пустая ладонь на краю стола начинала раздражать.

При очередном движении перед глазами проступили две короткие черты. Он разрешил этот способ после того, как дуга трижды наложилась на край чаши неправильно. Черты обозначали границы области, а не будущий номер.

Результат оказался между ними.

В следующий раз — далеко снаружи.

«Этот тоже считаем», — напомнил Максим.

— Считаю.

Через несколько запусков он заметил ещё одну вещь. Когда Антон ловил шарик, перехватив его другой рукой, начало следующего движения получалось заметно иным. Максим не мог выразить разницу числами, но узнавал её раньше, чем НИКА успевала произнести ответ.

«Сейчас иначе».

— Да. Пропускаем.

Максим откинулся на спинку.

«Я раньше тебя заметил».

— Да.

Он улыбнулся, продолжая смотреть на колесо.

Людмила ушла к мужу. Пришла молодая пара; девушка села, мужчина остался за спиной и советовал. Антон сменил шарик. Они пропустили ещё несколько запусков. Время шло гораздо быстрее, чем казалось.

Наконец НИКА назвала область, которую Максим успел рассмотреть сам.

«Пять номеров?»

— Да. Удар всё ещё может вывести шарик за границы.

Он поставил по тысяче на каждый. Девушка рядом погладила свою фишку указательным пальцем. Максим хотел сделать то же самое и удержался только потому, что фишек было пять.

Шарик замедлился. Прошёл первый из выбранных карманов, толкнулся о край следующего. Максим перестал дышать.

Попал.

Антон положил перед ним выигрыш. Максим пересчитал стопки, хотя НИКА уже назвала сумму. После всех ставок у него стало шестьдесят пять тысяч.

Больше, чем он принёс.

Он засмеялся — слишком громко для этого стола, и девушка рядом тоже засмеялась, хотя проиграла.

— У него получилось! — сообщила она мужчине за спиной.

Тот кивнул с таким видом, будто лично рекомендовал именно этот номер.

Максим отделил первоначальные сорок тысяч. Они лежали рядом с выигрышем, того же веса, цвета, материала. Всё равно пришлось провести между кучками пальцем, оставив полосу зелёного сукна. Эта смешная граница на несколько минут успокоила лучше любых обещаний себе.

«Это вернём. Дальше — из оставшегося».

— Вы можете потерять выигранное.

«Я понял. Всё равно хочу».

НИКА не возразила. Максим расправил стопку оставшихся фишек. Как хорошо, что она хотя бы сейчас не спорит.

Следующая ставка не сыграла. Потом сыграли две, между ними было долгое ожидание и ещё один проигрыш. Максим каждый раз выбирал сумму сам. НИКА отказывалась называть единственный номер, и он больше не требовал. Иногда она теряла движение, иногда ошибалась, уже имея всё, что ей было доступно. Тем не менее кучка фишек росла.

Он начал слышать в зале отдельные голоса. Раньше всё сливалось в осторожный фон, теперь за соседним столом кто-то спорил о песне, которую исполняла женщина у рояля. Коля принёс Людмиле маленькую тарелку с пирожными и остановился за её стулом. Людмила вернулась как раз к крупной выплате Максиму.

— Вот нельзя вас оставить, — сказала она.

— Я ждал, чтобы вам не было обидно.

— Мне было бы обидно, если б вы за это время съели все эклеры.

Максим смеялся легко. Людмила не ждала, что он объяснит происходящее, не следила, не стало ли ему плохо, не знала, какой вопрос нельзя задавать. Когда она спросила, откуда он, он назвал город. Оказалось, этого достаточно. Можно было сидеть рядом и обсуждать плохую песню у рояля, не представляясь заново человеком, у которого всё рухнуло.

Он заказал кофе и бутерброд, отказался от предложенного алкоголя. Антон поправил салфетку возле чашки. Максим заметил белую полоску на его запястье, где обычно были часы, и вдруг подумал: тот тоже закончит смену, выйдет под дождь и будет ждать машину. Максим подвинул чашку, чтобы Антону было удобнее убрать салфетку.

«Теперь посмотрите на его руки, потом на поле», — попросила НИКА.