Застывшая в ледяном саркофаге

Думала она минут пять и, придя к выводу, что вариантов нет, согласилась на их условия. «Опять без денег до зарплаты сидеть! Хорошо, хоть продукты себе и родителям купила», – вздохнула Инна и пошла разгребать свой совмещенный санузел к приезду ремонтников.

Мастера провозились до вечера, потом последовала уборка самой большой грязи, потом чистовая уборка, потом уборка собственного Инниного организма, измученного ремонтом, потом, наконец, появилась возможность спокойно поесть. Аллилуйя!

Однако, продукты со вчерашнего вечера остались лежать в холодильнике не распакованными ввиду чрезвычайных обстоятельств, и Инне пришлось опять ограничиться пельменями («хорошо, что с запасом купила!») и чаем с маминым вареньем.

– Мамочка, как у вас дела? – спросила Инна, набрав номер родителей.

– Да все хорошо, температура к вечеру спала и у меня, и у папы, – ответила мама. – Сейчас тридцать семь и два, почти нормально. А у тебя что с ремонтом?

Инна в красках расписала все свои перипетии последнего дня, правда, сумму оплаты сильно занизила – ведь наверняка, если сказать правду, мама расстроится, узнав о такой трате, а зачем ей это? Будет переживать, что не смогла помочь дочке.

– Ма, я сегодня тогда больше не пойду к вам, ладно? Устала очень, и голова мокрая. Завтра позвоню и приду, – зевая, сказала Инна и, не слушая уговоров мамы, чтобы она и завтра не приходила, послала в телефонную трубку «поцелуйчик» и положила ее на аппарат.

Тут же телефон снова ожил и разразился длинными междугородними звонками. «Черт, это же, наверное, Вадим звонит! А я опять забыла про этот несчастный сверток! Не буду брать трубку, нет меня дома, и все!» – задергалась Инна. Звонки прекратились, но через минуту заиграл ее мобильник – опять звонил Вадим. Инна, вздохнув, поднесла трубку к уху.

– Инна, добрый вечер! Я пытался тебе домой по городскому телефону позвонить, так дешевле, но ты не отвечаешь. Можешь говорить? Или тебе сейчас неудобно? – забеспокоился Вадим, поскольку Инна молчала и обдумывала, что сказать в свое оправдание.

– Да, могу говорить, я дома, просто не успела подойти к телефону, – Инна решила пожаловаться на жизненные трудности. – У меня такая авария была, просто ужас! Батарею прорвало ночью, соседей залила, воду аварийщики отключили! Родители заболели, с температурой лежат! А сегодня наняла какую-то фирму батарею поменять, так они целый день провозились, вот только что ушли. Денег содрали немерено! А грязи сколько! – Инна несколько преувеличила свои несчастья, рассчитывая на сострадание и снисхождение.

Инну мучили угрызения совести. В конце концов, ведь это она сподвигла Вадима на поездку в Москву в пятницу, хотя он собирался только на выходные, а сама такую мелочь сделать не может – посмотреть, наконец, что же там такое завернуто в пакете!

Расчет оказался верным, Вадим ничего не стал спрашивать про сверток.

– Бедолага! – сказал он с сочувствием. – Ну, хорошо, хоть родители недалеко от тебя живут, не так много времени потратишь на беготню.

– Стоп, а ты откуда это знаешь? И телефон мой городской я тебе не давала! – насторожилась Инна.

– Не тупи, аналитик, – засмеялся Вадим. – У меня же на работе сведения по всем нашим сотрудникам в базе данных имеются. Со всеми подробностями, и про родителей все есть. Так что про любую интересующую меня личность я многое могу легко узнать. Ну ладно, отдыхай, в понедельник увидимся!

Инна отметила «интересующую меня личность» и пришла в хорошее настроение, сама не понимая, от чего. Хотя, в общем-то, все понятно – приятно же, когда тобой мужчина интересуется. Или этот интерес только на почве совместного расследования возник?

«Ну и ладно, какая разница, – думала Инна, – мне он тоже интересен только как „напарник“, дающий возможность приобщиться к делу об убийстве Кати. Со мной-то следователь не будет обсуждать ход расследования».

Днем раньше, в пятницу, в восемь часов утра, Вадим вышел из поезда на перрон Ленинградского вокзала. «Не буду с утра звонить своим, – решил он, – обещал ведь только в субботу утром приехать. Сделаю свои дела и позвоню». И он поехал в Управление.

Адрес конференц-зала, где проходила Коллегия, он узнал еще в Питере и, добравшись туда на метро, направился прямиком в местную службу безопасности. Ее начальника он немного знал, они были знакомы еще по совместной учебе на курсах подготовки. Пришлось объяснять, как есть: дескать, в связи с подозрениями, которые возникли у него лично, он хочет удостовериться, что Парфенов Сергей Владимирович действительно присутствовал на последней Коллегии. И все.

Коллега пожал плечами и предложил посмотреть запись с камеры наблюдения из вестибюля, где проходила регистрация участников.

– Смотри сам, – предложил он, – если узнаешь своего Сергея – скажи. Только там такие толпы были, что вряд ли у тебя что-то получится.

Но оказалось, что Сергей Владимирович пришел чуть ли не первым – недаром все отмечали его пунктуальность и обязательность. Вадим сразу его узнал, хотя до этого видел только фотографию в личном деле и один раз мельком в кабинете у следователя.

Сергей подошел к столику регистрации, передал свое удостоверение сотруднице, и она записала данные в свой журнал. Затем пошел по направлению к лестнице, которая вела на второй этаж, где, видимо, и находился зал заседаний. Вадим внимательно следил за его перемещениями.

И тут Сергея догнала какая-то женщина, загородила ему проход и начала что-то говорить, сильно жестикулируя и тесня его к колонне. Видимо, такой натиск оказался для Сергея полной неожиданностью. Он отступил, и пара скрылась из зоны видимости камеры за массивной колонной.

– Игорь, подойди! – позвал коллегу Вадим. – Я нашел своего, только, похоже, его тут ждали. Можно отмотать назад? Надо посмотреть, откуда взялась эта женщина.

– Какая еще женщина? – удивился Игорь. – Тут все свои, налоговые. Давай смотреть с начала.

– Вот, вон она сидит за крайним столиком, – ткнул пальцем в экран Вадим. – Она за ним наблюдает. Как только он отходит, она вскакивает и бежит за ним.

– Ну, наверное, знакомого увидела, – предположил Игорь. – Давай дальше посмотрим, когда они из-за колонны выйдут.

Не выходила парочка довольно долго, а когда появилась в поле зрения, то направилась совсем не в конференц-зал, а куда-то под лестницу. Причем дама двигалась несколько впереди и очень решительно, а Сергей плелся за ней, опустив голову и еле переставляя ноги.

– А где у вас гардероб? – спросил Вадим. – Сергей в пальто хотел на заседание идти?

– Гардероб как раз в подвале, куда его эта дама и повела, – ответил Игорь. – Он просто не успел туда дойти, когда она налетела. Сейчас посмотрю, кто она такая, а ты следи дальше.

Вадим, внимательно просматривая запись, минут через десять увидел, что женщина одна вышла из гардероба в вестибюль и направилась к своему столику регистрации. Там она что-то сказала своим коллегам и снова быстро скрылась под лестницей, на входе в гардероб.

– Выяснил, кто такая, – вернулся Игорь. – Это Семенова Марина Сергеевна, работает в двенадцатом отделе, сотрудников которого в тот раз на регистрацию посадили. Ну, и что дальше кино показало?

– Он не выходил, она тоже. – ответил Вадим, который быстро просматривал запись. – Видать, они вместе или ушли другим путем, или где-то в здании остались.

– Скорее всего, ушли, – предположил Игорь. Ему тоже стало интересно. – Она могла одеться и провести его наружу через другую дверь, там есть целых два выхода. Но зачем?

– Не знаю, – отозвался Вадим. – Ты про наше происшествие что-нибудь слышал? Ну, про убийство девушки, и как ее в глыбе льда нашли? Я непосредственный участник этого события, а Сергей этот – бывший жених Кати, которую убили.

– Да ты что! – присвистнул Игорь. – Его подозревают?

– Нет, но показания он давал, – ответил Вадим. Он понимал, что придется как-то объяснить Игорю свой интерес к Сергею. – Я тебе расскажу поподробнее, но попозже, сейчас пробегусь по записи до конца заседания, может, он еще появится.

Но ни Сергей, ни Семенова больше в поле зрения камеры не попадались. На записи следующего дня Коллегии Сергея утром в вестибюле не было видно, а Семенова сидела на своем месте до конца регистрации.

– Ну, давай рассказывай, – потребовал Игорь. – Что-нибудь дали тебе эти записи?

– Да нет, практически ничего, – вздохнул Вадим. – Ну, не присутствовал Сергей на совещании, но в Москве-то он точно был, а его девушка пропала именно в эти дни. Сейчас тебе расскажу, что знаю.

Когда разговор был закончен, Вадим поблагодарил Игоря и попросил не сообщать руководству о своем визите – ведь ему никто не разрешал заниматься слежкой за чиновником довольно высокого уровня. У них у обоих могут быть большие проблемы.

– Я тут посмотрел данные этой Семеновой, – сказал Игорь, – может, тебе пригодится. Работает у нас четыре года, перевелась из вашего Петербурга в связи с переездом в Москву. Не замужем, есть ребенок, вот адрес и телефон на всякий случай. Ты тоже – смотри, не проговорись, что я тебе помогал, сам не знаю зачем. Интересно стало, в следователей захотелось поиграть.

– Покажи еще фотку этой Семеновой, – попросил Вадим. – Выведи на экран из личного дела, на записи плохо видно лицо.

– Красивая баба, – оценил Игорь, глядя на фотографию темноглазой брюнетки в форме. – А погибшая девушка как выглядела?

– Еще лучше хотя бы потому, что была моложе этой лет на десять, – ответил Вадим. – Блондинка с длинными волосами и серо-голубыми глазами, стройная. Но я ее не видел, она до моего прихода в инспекцию пропала.

– Хороший вкус у этого Сергея, – задумчиво сказал Игорь. – Везет ему, такие бабы красивые к нему липнут.

– Не завидуй, одна из них уже в морге, – усмехнулся Вадим. – А вторая, может, с ним никаких личных отношений не имеет, просто увидела знакомого из своего города и заговорила с ним.

Вадим еще некоторое время провел в Управлении, знакомясь с работой здешней службы безопасности, потом распрощался с коллегами и, выйдя на улицу, стал думать – что делать дальше. Первым делом надо было поесть, живот подвело от голода: за последние сутки не случилось ни ужина, ни завтрака, не считая кофе с булочкой на вокзале в Москве.

Вадим завернул в первое же попавшееся кафе, и очень удачно: в меню оказалась нормальная человеческая еда – борщ, сарделька с картофельным пюре и пирожки с капустой и с яблоками. Все это мгновенно исчезло в недрах оголодавшего мужского организма, и Вадим вдогонку взял еще парочку сладких плюшек с чаем.

«Так, теперь нужно решить, что делать дальше, – наслаждаясь теплыми булочками, размышлял самозваный „детектив“. – Что еще можно здесь, в Москве, сделать? Расспрашивать эту женщину о Сергее я не могу, нет у меня на это никаких полномочий. И так засветился в службе безопасности, еще неизвестно, чем это повернется, если начальство узнает.

Рабочий день в инспекции скоро закончится, поеду-ка я к дому этой Семеновой и подожду, пока она с работы придет. А там видно будет, по обстоятельствам».

Вадим вытащил из спортивной сумки «Атлас для водителей» по Москве, который предусмотрительно купил на вокзале, и стал искать на карте адрес, который ему дал Игорь. Оказалось, Семенова живет довольно далеко от своего места работы, и Вадим, посмотрев на часы, заторопился к выходу.

Рабочий день в инспекции уже заканчивался и в Москве, и в Петербурге, и тут Вадим сообразил, что можно позвонить Инне и попросить ее попытаться что-нибудь узнать о Семеновой – вдруг пригодится.

«Напарница» не подкачала, смогла довольно быстро узнать кое-что интересное. Оказывается, госпожа Семенова до переезда в Москву работала в той самой районной инспекции, куда начальником назначили Сергея Владимировича Парфенова, и занимала должность заместителя начальника отдела. А потом вдруг неожиданно переехала в Москву и устроилась на работу в должности инспектора, то есть с явным понижением статуса и зарплаты.

«Надо на нее хотя бы посмотреть, – думал Вадим, идя по длиннейшей неуютной улице окраинного района Москвы. – В жизни человек по-другому выглядит, чем на фото из личного дела. Да где же этот дом? Номеров не найти, как и у нас в Питере. Нарочно их прячут, что ли? Так и опоздаю к ее приходу, может, она на машине приедет».

Дом, наконец, нашелся, и Вадим, вычислив парадную, где жила Семенова, занял удобную для наблюдения позицию. Через некоторое время к ближней остановке подъехал автобус, и из него вышли несколько человек, в том числе женщина с ребенком. Эта пара быстро пошла в сторону Вадима, причем малыш не успевал, скользил и иногда падал, а женщина раздраженно дергала его и тащила за собой.

«Вот злыдня! – подумал Вадим, сразу же ощутив неприязнь к этой тетке. – Ребенок совсем маленький, не может же он за ней угнаться!» Он пошел навстречу и, как бы рассеянно посмотрев в лицо женщины, убедился, что это именно Семенова. Ребенка рассмотреть не успел, тот захныкал и, получив от мамаши «подшлепник», разревелся по-настоящему.

«Ну, собственно, это все, что я мог сделать в пределах своих возможностей, – решил Вадим. – Поеду-ка я к своим! Только как отсюда выбираться?» Он снова развернул «Атлас для водителей» (полезнейшая штука оказалась) и наметил для себя маршрут до дома сестры, благо станций метро в Москве понатыкано великое множество. В какую сторону ни пойдешь – везде на какую-нибудь букву «М» наткнешься, на зависть петербуржцам.

Инна воскресным утром проспала до двенадцати, время от времени просыпаясь и поглядывая на часы – «Нет, еще немного поваляюсь, завтра ведь опять рано вставать», – и снова проваливаясь в глубокий сон. Наконец она заставила себя вылезти из постели и побрела в разгромленную накануне ванную. «Да, грязь-то убрала, а теперь надо все барахло на место возвращать», – с тоской констатировала она.

Инна неспеша позавтракала, всячески оттягивая неприятный момент начала работ в ванной, и решила сначала заняться приготовлением обеда на неделю, а вот уж потом – она как возьмется за неприятные дела, как возьмется!

«Полетят клочки по заулочкам!» – вспомнилась поговорка, которую она слышала от своей пожилой тетушки, которая часто нянчила маленькую Инну, когда она болела и не ходила в детский сад. Почему-то тетя говорила «по заулочкам», и Инне очень нравилось это старинное слово – гораздо лучше, чем какие-то «закоулочки», сразу становится понятно, что «заулочки» – это проходы за большими улицами. Там-то клочки и полетят!

Готовка заняла почти два часа, потом Инна сбегала к родителям, удостоверилась, что они явно идут на поправку и что им ничего не нужно. Но она все же принесла замороженной клюквы для морса, хотя мама и отбрыкивалась, пытаясь засунуть эту клюкву назад, Инне в сумку.

Потом прошлась по улице, где уже начинало попахивать весной, и из водосточных труб время от времени с грохотом обрушивались на тротуар куски льда. «Лед! Как я могла забыть! Катин сверток-то я так и не развернула!» – вдруг осенило Инну.

Она заторопилась домой. Но – начиная с пятницы никаким ее планам, по-видимому, не суждено было сбываться. На лестнице ее поджидала вреднючая соседка со второго этажа, которая желала получить компенсацию за протечку в ванной.

Инна добровольно платить не хотела и предложила вызвать комиссию из «жилконторы» для оценки ущерба: в конце концов, она же не виновата, что труба пенсионного возраста решила лопнуть именно в эту пятницу. Наверное, жилищники обязаны менять старые трубы по истечении какого-то срока? Или нет?

Спор затянулся, присоединились другие пострадавшие, и только примерно через час Инна попала к себе домой и с облегчением захлопнула входную дверь.

Собственноручно приготовленный обед ждал на плите. Правда, меню не блистало оригинальностью или какими-нибудь изысками: большая кастрюля щей с увесистым куском мяса (на всю неделю хватит, первое и второе в одном!) и целая сковорода жареной рыбы.

«Ну, уж этой-то порции хватит дня на три, не меньше, а дальше что-нибудь придумается. Сейчас поджарю еще картошечки и устрою пир горой!» – весело подумала Инна, закидывая в раковину картошку и повязывая фартук.

Размечталась!

Зазвонил мобильник, Инна бросила в раковину нож и не дочищенную картофелину, кое-как вымыла руки и схватила трубку.

– Иннусик, ты дома? – звонила ее институтская подруга Люда. И затараторила, не дожидаясь ответа: – Я к тебе зайду сейчас, ладно? Я рядом, Граню в «ветеринарку» привозила на прививку. Просидели там ужас как долго, я есть страшно хочу, умираю прямо, а мне нельзя голодать, ты же знаешь! И уколюсь у тебя. Сейчас сардельки куплю и хлеба черного и к тебе забегу. Жди!

– Конечно, заходи! – без особого энтузиазма ответила Инна. – Сардельки можешь не покупать, у меня сегодня обед есть в кои-то веки, и тебе эта еда тоже подойдет.

Люда болела диабетом в тяжелой форме, сидела на инсулине. Но это не особо мешало ей жить полной жизнью – по характеру она была настоящий «черт в юбке»! Вернее, чертовка, потому что явно обладала кое-какими сверхспособностями: могла сглазить человека и частенько предвидела какие-то бытовые события, удивляя окружающих.

К тому же, Люда имела ярко выраженные лидерские качества – умела командовать и подчинять своей воле тех, кто давал слабину в отношениях. А таких она вычисляла сразу и держала крепко, в качестве друзей и помощников, причем все эти люди были глубоко убеждены, что она имеет полное право их использовать, и даже не пытались вырываться.

Инна все это про свою подругу прекрасно понимала, и Людка, в силу своей суперпроницательности, знала, что она понимает, но это совершенно ее не останавливало – пользовалась Инной, как и другими, для своих надобностей.

Инна правда иногда взбрыкивала, давая подруге понять, что та чересчур увлеклась ролью руководителя, и на некоторое время попытки диктата прекращались. А потом Люда как ни в чем не бывало снова обращалась к ней с какой-нибудь просьбой, и Инна не находила сил ей отказать – ведь та была серьезно и совершенно безнадежно больна.

Инна дочистила картошку, поставила на плиту и еще решила сварить гречу для Людмилы – ведь картошку ей нельзя, а с кашей может поесть мясо из супа, если сардельки не принесет.

С лестницы послышалось бодрое тявканье – ягдтерьера Граню заставить замолчать не могла никакая прививка, неиссякаемая активность породистой девочки-песика была такой же, как у ее хозяйки. Инна побежала в прихожую.

Тут же захрипел старый звонок, доставшийся в наследство от бывшей хозяйки, и в начавшую открываться дверь ворвалась сначала черно-рыжая торпеда с бешено виляющим коротким хвостиком, а за ней, распахнув дверь на всю ширину, ввалилась и ее хозяйка. Инна едва успела увернуться, чтобы не получить как следует в лоб, печальный опыт у нее уже имелся.

– Граня, фу! Фу, кому говорю! – вступила в дуэт с собакой Люда, стараясь ее перекричать. – Замолчи сейчас же! Инна, она пить хочет, налей во что-нибудь водички! Подожди, у меня же с собой ее миска есть! Вода только кипяченая или фильтрованная ей нужна, у тебя есть? Да замолчи ты, Граня! Сейчас мама попить нальет!

Весь этот гвалт прекрасно резонировал на лестнице, и Инна услышала, как двери соседей открываются, а потом громко захлопываются («Конечно, опять это в тридцать шестой квартире, где же еще!»), демонстрируя Инне, как постоянному источнику всяческих беспокойств, свое «Фи».

«Наплевать на них! – решила Инна, закрывая дверь. – Если соседка снизу явится с претензиями, скажу, что ее муженек на балконе постоянно курит и окурки вниз бросает».

Людка-телепатка, как обычно, все сразу поняла, и в ответ на ее мысли со смехом сказала:

– Все время тебя учу: лучший вид обороны – нападение. Что, конфликтуешь с соседями? – она цепким взглядом окинула крохотную прихожую и сразу попала в точку. – Залила ты их, что ли? Требуют сатисфакции?

– Каждый раз поражаюсь – как ты все угадываешь? – привычно изумилась Инна. – Похоже, владеешь какой-то телепатией. Смотри, сожгут тебя на костре.

– Да пусть сожгут, хоть от уколов постоянных избавлюсь, и от других мучений. – Люда неожиданно помрачнела, глаза налились слезами. – Уже мест на теле нет не исколотых, а на животе воспаление образовалось, инфильтрат. Каждый божий день – вскрывать, промывать, заклеивать. Сил нет бороться, устала.

– Людка, извини, я пошутила неудачно, – забормотала Инна.

– Да ладно, все нормально. – Люда вытерла набежавшие было слезы. – А телепатия в данном случае ни при чем, простая наблюдательность. Тапки и другая обувь подняты на верхнюю полку, пакет со старыми стиральными порошками стоит в прихожей – явно на выброс приготовлен, пачки мокрые и воняют, какой вывод сделал мой компьютер, встроенный в мозги? У меня обостренное обоняние, запахи все чувствую, которые другие не замечают.

– Так, все, – завершила вступительную часть Инна. – Раздевайся, проходи, воду Гране сама нальешь. Я на кухню, обед греть.

– Сардельки возьми, пригодятся! – крикнула ей вслед Люда. – И кофе зерновой я принесла, кофемолка у тебя имеется, я знаю.

Люда кое-как утихомирила собаку, напоив ее из знакомой миски и уложив в прихожей на подстилку, которую тоже принесла с собой. Любимая игрушка – теннисный мячик – оставался пока в запасе: когда Гранечка отдохнет и снова начнет бесноваться, этот мячик надо будет кидать в разные концы квартиры, и собачка будет за ним бегать и приносить хозяйке, а в промежутках между забегами можно будет поговорить.

Наконец Люда, проделав в ванной все свои процедуры (укол инсулина, перевязка и переклейка вскрытого нарыва, промывка шприца), пришла на кухню. Окинув взглядом накрытый стол, она сказала:

– Диабетик должен быть нахальным, эту истину каждый раз при встрече у врача повторяет один мой товарищ по несчастью. Он болеет уже лет двадцать, колется каждый день и пытается меня подбадривать, причем говорит «дибетик», а не диабетик. «„Дибе-тик“ должен быть нахальным». Да. Мы все, «дибетики», носим в карманах и в сумках конфеты на случай диабетической комы, причем выбираем самые любимые, обычно строго запрещенные.

– Да, я знаю, – ответила Инна. – У тебя это «Мишка на севере». В институте как-то тебе плохо стало, ты тыкала пальцем в свою сумку и потом в губы, и я одна догадалась достать конфету и в рот тебе сунуть.

Подруги с удовольствием пообедали, потом Людка закурила и потребовала достать кофемолку и турку, она сама приготовит кофе, поскольку Инна не умеет. Та возмутилась – чего это я не умею? Даже бывший муж, не к обеду будь помянут, не жаловался и ничего не вырывал из рук, правда, и сам никогда не брался за это дело.

– А я тебе покажу, как надо, – заявила Люда, отодвигая мощным бедром Инну от стола. – Кофе надо молоть только на один раз. Заливать холодной водой, греть на самом медленном огне. Когда поднимется, снять с огня, постучать туркой по столу, чтобы пена с частичками кофе осела, и еще раз поставить на огонь, дать подняться. И разливать сразу!

– Ну, давай, действуй, – уступила бразды правления хозяйка, – результат будет тот же, поскольку главное здесь – сам кофе, если качественный и свежий, то в любом случае вкусный получится.

Кофе получился что надо, сварили еще порцию, подлили коньяка, а потом еще сварили и добавили «Рижский бальзам» для сравнения. Не поняли, как вкуснее, сварили еще, и влили и коньяк, и бальзам. Отличный результат!

Время за обедом и кофе пролетело незаметно, Граня дремала на подстилке – прививка все же действовала, и Люда не спешила уходить, чтобы не мучить собаку в транспорте.

Когда всех общих институтских знакомых вспомнили и обсудили, заговорили о работе. Люда работала бухгалтером в небольшой косметической фирмочке. Практически это был ларек у станции метро, в котором штат состоял из хозяйки – владелицы этой торговой точки, Людмилы и одной продавщицы. Денег было маловато, и Люда, будучи знающим бухгалтером, составляла и подавала в налоговую инспекцию отчеты еще для парочки небольших фирм.

– Мы с тобой по разные стороны баррикад! – громко втолковывала она слегка захмелевшей от кофе с коньяком Инне. – Вы там, в налоговой, все пытаетесь нас уличить, поймать, оштрафовать! А мы хитрые, уворачиваемся!

– Да вся ваша хитрость – это конфеты принести в инспекцию! – отвечала Инна слегка заплетающимся языком. – Имей в виду, поймать и оштрафовать вас могут только при проверке, которая редко бывает, и о ней предупреждают! И конфеты можете не таскать, девяносто девять процентов работников налоговой – простые клерки, работаем в рамках Налогового кодекса и компьютерной программы – и ни шагу в сторону!