Начистоту – 2. Отзывы о Галине Щекиной

Все это в романе «Несвадебный марш» (пока, правда, только в первой его половине) я обнаружил. Это мое личное мнение, Вы с ним можете не соглашаться. И я действительно думаю, что конфликт мужчин и женщин – сквозная тема всей мировой литературы. Возьмите хоть «Вешние воды» Тургенева, «Жизнь» Мопассана, «Американскую трагедию» Драйзера, пьесу Бернарда Шоу «Пигмалион», «Вассу Железнову» Горького – сами в этом убедитесь. Это правдивое отображение жизни, это реализм в самом точном смысле. (Аплодисменты)

Несколько слов в дополнение к сказанному о реализме. Это понятие, не имеющее очень четких границ и не очень жалуемое современными теоретиками и критиками, тем не менее, важное. Прежде всего, надо бы определить, что мы обозначаем понятием «реализм». Мне кажется, достаточно четкими продуктивным могло бы быть такое определение: творчество, основанное на отношении к искусству как к познанию жизни в ее социально-психологическом аспекте через посредство художественных образов. Человек живет в социуме, адаптируется к нему, вступает с ним в конфликт, отстраняется от него или растворяется в нем. И художественное исследование этого процесса взаимодействия с социумом, его отражение во внутреннем мире человека, его влияние на судьбу человека, и есть основной посыл реализма. Если мы будем исходить из этого понимания, то творчество Галины Александровны – социально-психологический реализм, точнее, современная его модификация, с учетом нынешнего состояния общества, положения личности в нем, а также с использованием арсенала современных художественных средств. Герои ее узнаваемы как наши современники, и в то же время они открывают нам какие-то стороны действительности, неизвестные или просто не замеченные нами ранее.

Любовь Ботвина. Литературный портрет Галины Щекиной

Галина Щекина. Впервые это имя я прочитала в книге Михаила Жаравина «Сердечная рана», составителем которой была Галина Александровна. Именно благодаря ей мы читаем эту замечательную книгу. Галина Александровна писала в книге о Михаиле Жаравине как талантливом человеке, которому судьба подарила «Печальный перекрёсток». Я читала и письма Михаила Жаравина к ней. Письма понравились, в них идёт честный и открытый разговор двух незаурядных людей. Видно, что Михаил Жаравин уважал и ценил эту женщину, душевной теплотой пронизаны все его послания к ней.

12 июля 2019 года в Еловине на литературном празднике, который был посвящён 60—летнему юбилею М. Жаравина, я увидела Галину Александровну вживую. С нею был её муж Сергей Фаустов, журналист Дмитрий Ермаков. Невысокая, темноволосая женщина. В брюках, в тёмно—синей блузке с белыми полосками. Я сразу же отметила, что такая блузка, с такой расцветкой есть и у меня. Я любила эту блузку. Эта блузка приблизила ко мне Галину Александровну. Значит, она наша, из народа, а не какая—то там светская львица, как теперь часто рекомендуют представительниц иного общества, нежели нашего, простого деревенского жития. Я внимательно присматривалась к ней. Ведёт она себя просто, не заигрывает, говорит с воронежским мягким акцентом.

Выступая на празднике, она много хороших слов сказала о Михаиле Жаравине, называя его иногда Мишкой. Я эту деталь отметила, так может говорить только человек, очень близко знавший Жаравина. Самое приятное впечатление у меня сложилось об этой женщине.

2 декабря 2019 года в центральной межпоселенческой библиотеке я взяла книги Галины Александровны с дарственной надписью: «Графоманка», «Тебе всё можно», «Дрейф», «Ожидание коз» и два сборника стихов «Когда ты приходишь», «Пополудни». Я обратила внимание на почерк – размашистый, крупный. Вглядываясь в почерк, я хотела понять характер этого человека, пусть даже визуально. Есть завихрения, длинные палки, но в принципе всё понятно и открыто. И задала себе вопрос, а как она пишет: «Так же открыто, размашисто, с завихрениями в голове, как и автограф?» Затем внимательно стала рассматривать оформление. Красочно, оригинально, не отталкивает. Хочется смотреть на обложку, хочется понять, а что там внутри, каково содержание?

Стихи в первую очередь посмотрела, кое-что почитала, но отложила до лучших времён. Не захватили. Пусть полежат, может потом захватят. Стихи – это серьёзно, их наспех нельзя читать.

Беру «Графоманку». Слышала, что это нашумевшая книга. Но хочу составить своё мнение. И начался процесс чтения, чтения – спора. Читала, отмечала в блокноте свои мысли, свои чувства. Вот лишь некоторые заметки.

– Ларичева, ты меня всю выпила, до донышка. Ведь я также пила лимонный ликёр в моей юности, такие же книжки читала. Также ездили на картошку.

– Ларичева, господи, да это же моя душа, только ситуация твоя, а моя ситуация совсем другая.

– Оставлю, не буду сегодня читать, посмакую.

– Снова читаю. Впервые читаю такое произведение, но подспудно чувствую связь с классической литературой. А это показ правды жизни. Жизненная правда показана не так, как у других, но это правда, иногда натурально.

– Странно, почему нет имён, а только фамилии? Странно, но потом привыкаешь.

Странные фамилии: Забугина, Радиолов, Нездешний, Батогов, Нартахова и наконец, Упхолов. «В коридоре стоял дремучий заболоченный Упхолов». Почему у Михаила Жаравина в книге такая фамилия? Всё, что связано с ним, отметила, положила закладки. Вернусь ещё к этим страницам. Но Галина Александровна, почему бы Вам не написать отдельную повесть, например, «Повесть о еловинском самородке»? Или вы уже пишете? Мы просто не в курсе?

– Я болею тобой, Щекина. Уф! Какая образованная, умная. Евтушенко, Вознесенский и другие умные люди сего мира.

– Обида, конфликт – движение вверх… Яркая сцена – сбор клюквы на болоте. Не могу забыть. Сама всё это пережила. Падение, болото, сырость, ягода крупная и горькая. Нет, не могу забыть холод и сырость.

– Какое—то наваждение. Не отпускает Ларичева. Прочитана последняя глава «Следующий момент».

– Упхолов едет на сессию. Где косметичка? Ты всё – таки женщина, Ларичева!

– А сын Забугиной от твоего мужа, и ты это знаешь и собираешься навестить.

И в следующий момент у меня возникает мысль написать короткое письмо Щекиной – Ларичевой.

– Уважаемая Галина Александровна, спасибо Вам огромное за эту удивительную и необычную книгу.

А следующий момент – это обращение к Ларичевой.

Ларичева, тебя будут читать, о тебе будут спорить.

Ты будешь писать талантливые, ни на кого не похожие произведения.

Тебе будут указывать на описки, допущенные при перепечатке. Ты грамотный человек, это не твои ошибки.

Ларичева, с тобой будут соглашаться или не соглашаться, но никто не останется равнодушным. А это главное.

Галина Александровна, извините, пожалуйста, за дерзость, но я иногда нахожу сходство между Вашей Ларичевой и мною. Вот хотя бы этим: «Как я мечтала писать, Боже мой, но родители не пустили меня учиться на журналиста, а теперь судьба уж так подвела и уткнула… Но только поздно всё теперь». Эта строчка буквально обо мне. После десятого класса у меня было рекомендательное письмо в институт на факультет журналистики в Ленинград.

Как сейчас помню: лежу я на «подволоке» (мы летом там с ребятами спали), и вдруг ко мне рано утром поднимаются родители, оба чуть не плачут.

– Куды ты, дитятко, собираёшься? Ленинград ведь далёко. Денёг—то надо много. Как мы тебя учить—то станем? Сама знаешь, сколько ишшо после тебя робят—то… (семеро). Поёзжай—ко ты в Вологду. Всё жо тут поближе.

Как ни хотелось мне в Ленинград, поехала в Вологду в пединститут. И стала учителем. А тяга писать осталась. Школа отнимала много времени, не писала, только иногда заметки в газету про учителей посылала, где хвалила их, как они хорошо работают. А вот сейчас на пенсии, позволяю себе этим делом заниматься, «графоманствую». Кое—что печатают в местной газете, а остальное в чёрной папке… Вот видите, почему мне близка графоманка Ларичева. Спасибо за героиню и до свидания. С уважением к Вам ваша поклонница Любовь Анфиногеновна Ботвина.

Следующее произведение «Ожидание коз». Сборник рассказов. Прочитала, некоторые по два раза. Будем анализировать.

«Дрейф» тоже хорош, действительно, «дрейфит» от рассказов, потому что оригинально и необычно подано то, что есть сама жизнь в современной её обёртке.

«Тебе всё можно» – роман читается легко, многое опять мне знакомо. Так ведь это хорошо. Милая, добрая Валя Дикарёва из эпохи застоя, так ведь мы тоже оттуда. У нас не было денег, но мы были богаты, потому что у нас были идеалы.

31 января 2020

Владимир Воропанов. Счастье миром правит, а не наоборот (о романе Г. Щекиной «Несвадебный марш»)

Мы живем сегодня в удивительное, в очередной раз переломное время. Когда оно придет в норму, никому не известно. В этой ситуации особенно волнует судьба книг и их авторов. Если ещё не так давно нужную книгу достать было трудно, то теперь в больших книжных магазинах тебя буквально обступает обвальная тишина. Никого нет у покупателей-книгочеев, а сами тома выстроились на полках снизу доверху, как дивизия на выданье, кто их возьмет… Все же ещё есть кому читать на бумаге, они готовы за это платить, но среди огромных бумагостраничных монбланов так мало манящих искорок ума и привлекательности, что теряешься, что взять. Хочется найти что-то серьезное и сердечное, но без вранья, без явной тенденциозности.

Так уж у нас случается, что большие тяготы в каждое переломное время опускаются на плечи женщин. Они выслушают и помогут, вытерпят и выстоят, сохранят и направят. В современной российской литературе таким островом спасения или остовом самосохранения становится, так называемая, «женская проза». Пишущих дам становится всё больше, но есть и важнейшие для понимания времени и нас самих большие и малые тома – книги Виктории Токаревой, Людмилы Улицкой, Дины Рубиной, Гузели Яхиной.

В этом контексте все большее значение для нас, северных читателей, приобретают романы вологжанки Галины Щекиной.

Вот и новый большой роман Г. Щекиной «Несвадебный марш», писанный несколько лет и изданный в 2017 году на свой кошт, страх и риск. Удивительное время. Все мы ждем глубоких книг, содержательных фильмов и впечатляющих живописных картин, но мало думаем об их творцах. Ведь никто это не заказывает, кроме театрально-зрелищных проектов, никто это самостийно не берёт в массовый обиход печати, проката и экспонирования, кроме нужных на злобу дня произведений. Таких неконъюнктурных, но со временем не устаревающих явлений личностного искусства становится все меньше, но они есть. Берешь в руки увесистый том в чем-то автобиографичного романа о каком-то несвадебном марше не очень раскрученной и поощряемой писательницы Галины Щекиной и ощущаешь весомость и солидность сделанного. Думаешь, а как это она смогла осилить такой труд во всём объеме его составляющих: измыслить, прочувствовать, написать-набрать, издать, донести до читателя? На какие силы тут можно уповать? С одной стороны, по ремарке самого автора о главной героине романа: «Быт не заполняет всей её жизни, остается пустота, которая требует заполнения… что-то тайное, упрямое, изнутри подсказывало ей, что петь надо, хотя бы для себя». С другой стороны, книга заканчивается фразой: «Но думала она о другом» и, видимо, это другое и заставляло автора и её героев воспарять над обыденными проблемами в поисках «той настоящей, какой она хотела бы стать». Впечатляют те «идейные прострелы» в прозе обыденной жизни романного повествования, которые объясняют светлые, порой «марсианские» порывы описанных героев, как то было дано в начале книги: «Они долго-долго стояли, озирая окрестность, и был праздник, и все пело в груди, и казалось, что так будет всегда. В такие минуты охватывает чувство родины…» И ещё один особенно запомнившийся персонаж из романа: «Для таких людей жить в режиме отдачи – привычное дело. Ты скажешь: какой же он герой? А для тех, кто рядом, он и герой, и друг, и высшая инстанция. И пример для подражания. Откуда такая щедрость в раздираемом страстями мире?.. Так русские и вообще ненормально добрые, хоть и не все дворяне». Так о чем же она, эта книга? Как это ни банально звучит, она просто о жизни: о любви, о семье, о внутренних порывах сквозь тернии к звездам, к пониманию себя и окружающих. По словам автора, «У Вали Дикаревой ключевым словом стало „понимание“. Именно этим её и отомкнули для новой жизни!»

В книге устами героев, а значит и самого писателя, вновь повторяются и по возможности решаются извечные вопросы людского бытия из книги Михаила Анчарова: «Не кажется ли Вам, что единственное, что делает человека человеком, это вовсе не способность вычислять и анализировать, и делать выбор – это умеют даже бациллы, не кажется ли Вам, что человека делает человеком способность к сочувствию, распространяющаяся на окружающих?» Сама Галина Щекина, являясь в той или иной степени прообразом Валентины Дикаревой, устами своей героини замечает: «Пишу роман о том, как семья может искалечить человека или сильно изменить! Или, наоборот, – семья дала такую защиту, что и потом, через много лет, человек не перестал верить в тепло человеческое…»

Роман «Несвадебный марш» является своеобразной новой версией сказочной истории о Золушке, которая постепенно осознает себя, строит себя и открывается окружающему миру вопреки всему и вся. Г. Щекина пишет об этом так: «У неё появилась норка, где её никто не мог достать. И от этого она как-то растаяла. Бывают люди, от которых тепло. Бывают места, от которых тепло затылку, словно теплая вода. А бывает так, как у неё, – теплый центр появился внутри. Вдруг Валька обнаружила, что у неё внутри много чего есть!» В описаниях ощущений Валентины Дикаревой есть волнительные, наполненные романтикой текстовые находки, выводящие бытовой сюжет в круговорот большой литературной традиции: «С тех пор я чувствую себя на земле плохо прикрепленной. Летом, лёжа на спине на оттаявшей на метр земле и глядя в небо, я боюсь упасть в космос и глупо хватаюсь руками за землю. Особенно в звездные ночи, когда так и тянет полететь туда». Или так: « По улице несло мокрый снег, вселенная была в предчувствии неведомого счастья… Ничего особого не было сказано, но настроение стало другим, как-то поверилось в лучшее. В то, что завтра уже всё наладится…»

Несмотря на общий оптимистический посыл, путь к его реализации пролегает в книге буквально через помоечные разводы постсоветской и российской перестроечной социальной действительности. Многое здесь расписано в серо-грязных тонах общежитского быта, наполнено привычной неразберихой канцелярской бюрократии, озвучено крепким словцом коммунальных передряг. Читая роман, иногда впадаешь в отчаяние от навалившихся на его героев забот и проблем. И всё написано так подробно, достоверно, что этому не просто веришь, а понимаешь, что это – про всех нас вместе. Книга может восприниматься буквально как эпос отечественного житейского разлада, внутри которого с большим трудом зарождаются и прорастают побеги талантливости и деятельной энергии. Остается только удивляться тому, как автор умудряется выруливать из описаний этого многообразно-удушливого и по-своему привлекательного для смакования бесприютного хаоса современной жизни к поиску светлых идеалов. Как это часто бывает в демократической среде, в книге на фоне маргинального окружения все же взрастает плеяда отечественных бессребреников. Это и сама Валентина (Валента) и её муж Сева (Северин). О новых, странных героях пережитого времени Галина Щекина написала так: «Просто он не был соглашателем. Это было трудно понять. Гораздо позже появилось словечко „конформизм“, так вот, Митя был не конформистом. Оказывается, иногда это опасно для жизни. Седова только чувствовала, что они с Митей чем-то похожи, и что ей тоже места нет – той настоящей, какой она хотела бы стать. Если бы стала – ей бы улыбнулось то же самое. Впервые что-то случилось с Валентой. Захотелось рассказать ему всю жизнь, но вокруг высились кастрюли. Хотелось все бросить, нужно было собраться с мыслями, но времени не оставалось». Люди из этой плеяды в романе окрещены марсианами. Там написано так: «У марсиан должны быть нормальные жены, не марсианки. Потому что иначе никак не выжить. Потому что марсиане изначально немного больны». Но они, по словам Валентины, – небожители.

Роман Галины Щекиной «Несвадебный марш» имеет достаточно сложное внутреннее построение. Здесь множество героев из двух семейных кланов и окружающих их людей. Иногда бывает трудно разобраться в хитросплетениях очень непростых взаимоотношений. Тем более что иносказательно описаны места действий, двоятся имена главных героев, какие-то события лишь намечены и не имеют продолжения. Такое ощущение, что автор второпях хотел сказать обо всем и сразу, а под конец начал обрезать какие-то не самые существенные куски. Вероятно, объем этой книги мог бы быть увеличен в два раза для полноты всей истории, но тогда бы пропала острота читательского додумывания. Отдельные места, как объемные лирические отступления, могли бы быть немного сокращены, так как они слишком детализированы.

Думается, что само построение романа – определенная проблема для автора на будущее. И хочется сохранить все подробности размышлений о библиотечном деле Валентины, то бишь самой Галины Щекиной, рассказать во всех красках о Лондонском путешествии Северина, и при этом не утерять основную линию повествования.

Недавняя и современная российская литература всё более осваивала трагический и обыденный опыт уже прошедших десятилетий («Дети Арбата» Анатолия Рыбакова, «Лестница Якова» Людмилы Улицкой, «Таинственная страсть» Василия Аксенова, биографические книги Дмитрия Быкова о Маяковском, Пастернаке и Окуджаве). А вот роман Галины Щекиной написан о совсем недавнем, даже новейшем – о конце ХХ – начале ХХI века. И на удивление, это редко и интересно. Так много бытовых, поведенческих, ситуационных подробностей, что, возможно, по этим страницам можно просто изучать современную жизнь, тем более вологодскую.

Из всех описанных событий в городе «в лесах» особенно запомнились те страницы, которые посвящены волнительным и трагичным встречам с вологодскими художниками – Яном Крыжевским и Геннадием Осиевым. Все это описано глазами Валентины Дикаревой, за которой стоит сам автор с особой личностной интонацией сопереживания талантливым людям: «Валя была влюбчивой до безобразия. Каждого человека она додумывала. Однажды побывав там, где человек-загадка создавал картины-загадки, она уже о нем не забывала». Это – редкий дар. В книге есть очень точные, даже пронзительные описания картин Крыжевского. Как верно охвачен основной колористический акцент панорамных пейзажных композиций художника: «Ударило сразу цветом, этой леденящей сиреневой синевой. Эта синева обрушилась на Валю как цистерна с водой. Хотелось зажмуриться и закричать «Ухх!» Впиваясь глазами в этот цвет, Валя пламенела лицом. Холод работ переходил в горячку ощущений. Картины были явно «не наши». Интересны «Фрегаты полярных трасс», «Вдали от айсбергов» 1982 года: «Такая была в них грусть и ненужность! Как в любой человеческой душе, которая потерялась и не нужна никому». Или о картине «Уходящим летом» 1978—1979 годов: «Это смотрела с полотна реальная женщина, её горделивая красота, её прощание. Говорили, что это жена Алиса. Но отчего столько горечи? Язык печали был привычным, Ян был не из тех, кто распевал гимны…» Думается, что новое издание романа может быть сопровождено репродукциями самих картин близких автору художников и дополнено историко-литературоведческими примечаниями, конкретно раскрывающими имена прототипов и хронику конкретных происшествий. Ведь всё типичное для показа современности уже завтра становится познавательной летописью времени.

Можно сказать, что книга у Галины Щекиной получилась. Конечно, местами не помешала бы правка опытной руки литературного редактора и издательского корректора. Но есть в опубликованном тексте о чём подумать, волнует щемящая нота откровенной исповедальности в размышлениях автора «о главном». В романе есть надежда, о которой сказано вполне определенно: «Вот так оно, у нормальных-то людей. Счастье миром правит, а не наоборот».

Владимир Воропанов. Ноябрь 2018 года Вологда

Марина Горохова. Как поэты-писатели все это выносят?

За всю мою жизнь в сорок три года не встречала я живого поэта или писателя. И когда я попала в Дом дяди Гиляя, первая реакция была – что я тут делаю?! – где я, и где писатели? Ничего общего как бы. Но у меня получилось занять свою нишу среди них. И посмотреть на их творческий процесс с человеческой стороны. Не что они делают, а как: что на входе и на выходе.

Но я так и не научилась анализировать само их творчество. Поэтому, когда пришла к Г.А. на предыдущий вечер в музее, на обсуждение книги «Несвадебный марш» – ничего не говорила. Хотела послушать: а что же говорят умные люди? Перед сегодняшним вечером даже стенограмму мероприятия этого прочла. И для чего, оказалось? Чтобы убедиться – не надо мне это ни слушать, ни читать!!! Не представляю, как поэты-писатели все это выдерживают?!

Вот такая человеческая аналогия у меня получилась. Родил ты ребенка, ночи не спал, носился с ним по поликлиникам, школам, по всем этим казенным учреждениям; «рОстил-рОстил», вырастил: вот вам, люди добрые, любите его, дружите, пожалуйста! А люди добрые говорят – да, что-то не таков, кривоват, сверху ничего, а середина и не нужна вообще… Можно было бы и интеллекта побольше… Не красавец, но на маму посмотрите…

Совершенно не понимаю, как они критику в свой адрес переносят… Нет, не то чтоб мне нравилось у любимых писателей все подряд потому, что я их люблю как людей. Но если что-то не пошло, я знаю что, скорее всего, это у меня не хватило ума, терпения, интеллекта, или просто настроение не совпало в данный момент жизни.

Теперь возвращаемся к книге «Несвадебный марш». Сейчас отвечу на критику, что в ней все сумбурно и непоследовательно. Знаете, как бывает, когда собирается большая семья из нескольких поколений за большим столом: это разговор без начала, без конца. Постоянные реплики с места: «А это было еще до того, как козел Коля помер… Нет, это было не тогда… Тихо! Я вам скажу, как это было на самом деле!»… Вот и в этой книге Г.А. собрала всех за большим столом. И она вам рассказывает всё, как было.

Я открыла сегодня, полистала эту книгу – смотрю, а я и тут, и тут не помню. А читала взахлеб. И сразу вспомнила другую свою любимую книгу «Цитадель» Экзюпери, попроси меня хоть что-то процитировать – не помню, но я знаю, что могу раскрыть ее с любого места, и в каком я состоянии ее открою, то и найду. В следующий раз открою, даже на том же месте – увижу совершенно другое.

Мне близка проза Г.А., потому что я прихожу к ней в гости и рассказываю свою жизнь с приключениями, вот так же смешанным кувырком, как у ее героев. Ее книгу я помню в тех местах, где я, как в зеркале, отражаюсь. И опять же, она описывает нашу вологодскую действительность: я знаю, что находится за тем углом, куда сейчас героиня убежит. У автора много мелочей, которые я знаю и пережила. И оно все через меня проходит. Просто я не умею говорить… (смех в зале). Не-не-не, говорить я умею – только останавливай, я анализировать не умею текст!

В чем разница между простой теткой, которая просто про жизнь рассказывает, перечисляя самую ежедневную рутину, бытовуху, ужасы приземленных мучений, и писателем? А в том, что она одной строчкой в конце дает понять: а это, оказывается, про любовь. Она умеет посмотреть на бытовое с такой стороны, что внутри шевелится и теплеет. (Кстати, о словечках моих любимых от Гали: «спасибая на ходу» (из «Графоманки») и я это активно использую…

Ее простой вопрос прийти и рассказать подтолкнул вот к нему (показывает листочек), тут процитировать надо, чтобы не сбиться. Это бабушка показывает невестке праздничное письмо дочери Евдокии, как надо выпекать пироги. Мелочь, но все составные части – Мука, Яйца, Молоко, Руки, Тепло – все с большой буквы… (Цитирует из романа). «Цель – дать радость любимому существу (!) …Тесто: первое преосуществление…» (Читаешь, и по телу мурашки). «Крутишь и вертишь, уже устали, но представляем, что невидимый столб Любви и Добра устанавливается между нашей Кастрюлей и Небесами».

Я ничего не понимаю в искусстве, но мне кажется, что когда Г.А. пишет свои книги, она и пытается создать этот столб – невидимую дорогу, полную любви и добра от себя к читателю.

Про что «Несвадебный марш»? (Показывает что-то в обычном пакете из магазина). Про то, что когда встречаешь человека, не знаешь, какой он, что будет дальше. Самое главное – не подумать на автомате, что мусор, не выкинуть. И даже когда увидишь, что там – не пугаться: «Господи, за что мне такое народное творчество?!!!» (Из пакета достается завязанный узелок из женского головного платка и вручается С.М.). Пока развяжешь, пока докопаешься, по пути можно оцарапаться, испачкаться… Но если это твой человек – он услышит тепло, поверит, что внутри все равно будет любовь. И ты доверишься ему в ответ, и почувствуешь: держит, не отпустит! (С.М. осторожно держит узелок). И тогда вы вдвоем пробьетесь через что угодно и будете счастливы!