Начистоту – 2. Отзывы о Галине Щекиной

Например, «Вернись»

Веранда в сугробах, и лавки в снегу —

Пробраться к веранде никак не могу,

Всего-то проведать, всего-то на час,

По пояс тону, не до мыслей сейчас.

Когда же, прорезав тропинку к крыльцу,

Отчаянно варежкой тру по лицу,

Вздохну и уставлюсь в родимую высь —

Неужто покинута? Слышишь, вернись.

Мне видится, что среди стихов-монологов у Щекиной можно выделить их подтипы, в зависимости от того, к кому направлена речевая интенция Автора:

а) монолог Автора, обращённый к самой себе в образе лиргероини:

Например, «Пожилая Ассоль»

Пожилая Ассоль, ну где же

запропал тот далекий Грей?..

Да и сердце порядком выстыло,

не разводится в нем огонь.

Например, из книги «Сонное царство»

Кто куда тебя в какие ряды не занес,

в иерархии не отметил?

А задать бы себе лишь один вопрос —

мрачен мир твой или же светел?

Или (там же)

В прошлом распустятся липы,

как на дрожжах, и любовь, и сады,

полно, от счастья не всхлипывай,

так оно давит поддых.

Например, «Ретро»

Когда все хорошо – то в гости тянет,

Когда все страшно – ловят на задворках…

О, ясная моя, расчетливая пани,

Все видящая иронично-зорко…

Например, «Температурные строфы»

Видишь, качнулось вниз,

градом брызжет стекло…

Эк тебя довело

до положенья риз.

б) монолог-обращение ЛГ к Возлюбленному на «ты»

Например, «И колыбель, и гроза»

Песни, которые и колыбель, и гроза,

птицы кричали,

что же ты сразу тогда не сказал

главной печали?

Например, «Мне б остаться»

Зашипят под дождем фонари,

Как упавшие луны в Неву.

Не убий, не кради, на мосту во хмелю не дури —

Я однажды тебя позову, позову.

Например, «Приток огня»

Приток огня в бокалах ночи

И в лапах ели жарок очень,

Дружочек, ночью новогодней

О нас я думаю сегодня.

Не хочешь слушать, милый друг,

Как мир безумствует вокруг?

Например, «В окне»

Годы годы улетали

За окном шумел бурьян

Уносились птичьи стаи

За великий океан.

На окне подросток кактус

Растопырил пальцы стрел

Почему не скажешь как ты

Тоже в сумерки смотрел.

Кто крапивку поливает

Неотстоянной водой

Слышишь я еще живая

Голос в трубке молодой.

Например, «Не вишнёвый пожар георгин»

Не вишневый пожар георгин,

Не календул летят светляки.

Говорят тебе – смолкни и сгинь.

Далеки мы теперь, далеки.

Например, «В дождевом переулке»

От надежды до грусти-

Боже мой, не грусти —

Пусть тебя не отпустит

Неизвестность пути.

Далеко или кратко,

С пониманьем и без,

Ты иди без оглядки

На капризы небес

бб) на «Вы»

Например, «Малиновый сон»

Спелый закат устал прощаться,

водную гладь целуя длинно,

не говорите мне о счастье,

скоро осыплется малина,

Так переспело все в июле,

льется душистыми дождями…

Не говорите, вы вздохнули,

спелого лета долго ждали.

Скоро осыплется малина,

пособирать еще неделю.

Век на закате мой недлинный

думать о вас ли, о себе ли?

в) монолог-обращение Автора к своему Читателю по поводу поступков Героини либо Персонажей стиха:

Например, «Она его увидела»

Она его увидела – конец!

Спасите же, сияние до дрожи,

Ни денег власть, ни колдовских колец,

Тут не помогут… Только тише, строже

Смотрите…

г) монолог-обращение Автора к Читателю-адресату стиха, например, к подруге, которой посвящён стих:

Например, «Ностальгия клюквенной браги»

Найди минутку, сдержим боль в груди,

в толпе народа нам не затеряться.

Не виделись, наверное, лет двадцать,

за то, что так пропала, не суди.

Но помню я разрез веселых глаз,

не всплескивай руками – дурь и хохот.

Мы пили брагу, как нам было плохо,

и всякий раз клялись – последний раз.

Скажи, как жить, ведь головная боль,

И дети и душа моя чумная.

Скажи, как жить – на улице темнает,

теперь уж ты рассказывать изволь.

И никуда теперь не уходи,

Всей молодости нежная подруга,

пускай же на бульваре воет вьюга,

зато растает боль у нас в груди.

Как без тебя мне было тяжело!

ловя пельмени, путала слова я.

Надежду русских женщин обмывая,

мы пили брагу клюквенных болот.

д) монолог-обращение ЛГ к другим Персонажам:

Например, из книги «Сонное царство»

Боже, четыре утра, но соседу вверху нет покоя:

пробует петь… Добрые люди, соседи мои, просыпайтесь,

чтоб разделить это бдение вместе со мною.

Например, «Попутчики»

В вагоне гремучая смесь

недвижимой дрожи, полета,

Ну, все, дуралей, не смотри

лицом плавя черные стекла

е) монолог-обращение Автора к Персонажу (даже неодушевлённому):

Например, «Пришпорит дождь»

Молчать и ждать, но до какого срока?

Увянет сердце, смоет дождь года…

Эй, за забором, путник одинокий.

Что там маячить? ты давай сюда.

Например, «Зимняя дача»

а ты, сосна, молчишь, ты отчего застыла?

по плечи отпилили лапы – что за доля…

Например, «Гостья весна»

Малышка, солнце рыжее, но чья вы?

вы заспаны и конопаты,

и волосы текут ручьями

на разноцветные заплаты.

Из-за забора выбегая,

не поперхнуться бы от смеха.

Идите, гостья дорогая!

И смехом отзовется эхо.

Например, «Живое прошлое»

Ну, город-загадка, пускай не во всем я бывала права,

Сегодня я – память твоя, и пускай будет завтра иначе.

ж) монолог-моление ЛГ, как разговор с Богом:

Например, «Любви вслед»

Заметят ли?.. Господь, я вижу,

что можно ждать еще чудес —

как слез победного восторга,

объятий налетевших смерч

Например, «Поиск»

Люби – сказали мне, и я повиновалась.

Люби же, черт возьми… Но, дай мне эту малость,

Которая – ничто и все одновременно.

Не будь ее совсем, но ведь была… Со всеми…

Единство лирического тона от стиха к стиху (а то и в пространстве одного произведения) неоднородно, оно постоянно дробится. Я полагаю, что так происходит из-за того, что Галина Щекина просто не тот автор, что станет «толкать» лирический монолог, дабы выразить своё субъективное отношением к описываемой действительности. Этот поэт слышит не себя одну. Ей надо скорее к собеседнику обратиться, а для этого – смело разорвать цепочку монологического высказывания.

Во-вторых, поэтому поэзия Щекиной – почти вся – диалогизм! Начинающим авторам и неискушённым читателям может показаться: чего уж проще, сочини диалог двух персонажей да зарифмуй! Ан нет. Щекиной такая дидактичность претит, потому скрытую диалогичность её стихов не увидеть в пунктуации. Вообще, считается, что «паузы (тире, двоеточие, многоточие, пробелы) выражают максимальную направленность на диалог с читателем» (Лотман). Но у данного-то автора, бывает, знаки препинания напрочь отсутствуют в большинстве стихов подобного типа! Из-за этого диалогическую речь читатель может лишь услышать в интонации – лишь при прочтении текстов Щекиной вслух: Например, «Утешение для Р»

Вот оно, отравленное счастье.

Слишком близко друг сердечный самый.

Что молчишь? опять сдавило горло

Пляшет и летает сигарета

Музыка смущает сердце гордое

Помолчим – спасибо и на этом.

Диалог, как считают литературоведы-критики, вестись может с разными собеседниками. Так поступает и Г.Щ., вкладывая в уста своей ЛГ реплики, а собеседником её каждый раз делая разных персонажей. От этого и сложность диалога каждый раз разная.

а) практически пьеска – со словами автора, с прописанными репликами персонажей:

Например, «Вернись»

ночью новогодней неспокойной

разгулялись люди возле елки

бросился один, поди, не в силах —

прочь из новогодней карусели,

но хватала за колени милая

и звала сквозь слезы еле-еле.

Петя, ну вернись – роняя шубу,

Спотыкаясь, падала с размаху.

Петя, разве я тебе не люба,

ну куда же ты в одной рубахе?

Петя уходил – ничто на свете

не могло спасти девчонку эту,

только голос тонкий – Петя, Петя…

через площадь всю и всю планету.

б) быстрый переброс краткими репликами партнёров в ситуации бытового общения:

Например, «Сожаление»

Быстрей собирайся, осталось немного минут.

Не собраны вещи, и блузка трепещет над феном.

Мы не пригодимся для этой чиновной рутины.

в) собственная прямая речь лиргероини не вложена Автором в её уста, а слышится ею (и слышна читателю также) как бы со стороны:

Например, «Ретро-4»

Я разобью все руки о деревья,

Но не обман разрушу, погребая.

Ну, мало ли тоски дремуче-древней,

В которой разрушались, погибали

Подъезды, особняк и переулки —

Люба тебе не я, люба любая! —

И криком коридорным – гулко-гулко

Люба тебе не я, люба любая!

Диалогизм как характеристика каких-либо стихов существует, если поэтический «текст говорит многими голосами, и художественный эффект возникает от их соположения» (Лотман). У поэзии Щекиной есть уникальный голос Автора, который не втягивает другие голоса «в свою логосферу» (Гоготишвили), не заглушает их.

Но здесь, горячо желаемому, диалогу реализоваться не суждено. Ибо ответа – нет. Ответные потенциальные реплики собеседников ЛГ читателю не предложены нигде. Лишь интенция диалога. Потому-то Читателю так хочется самому крикнуть в ответ, подать голос, отреагировать на посыл Автора.

В-третьих, диалогизм стихов Г. Щекиной стремится подняться до истинной полифонии. Диалог в художественном произведении может осуществляться одновременно в нескольких пространствах. А при полифонии в структуре стихотворения могут быть выявлены несколько пространственных сфер, представленных в нескольких типах лирического сознания. Слово «полифония», как известно, от греческого polys – много и phone – звук, голос. Нет иерархии мелодии и аккомпанемента, а имеются несколько равных голосов. Полифония подразумевает под собой определенное многоголосие.

Этот музыковедческий термин был перенесён в область эстетики словесного творчества М. Бахтиным (исследователем творчества Ф. М. Достоевского, имевшим в виду структурный принцип его романов). Практически по-Бахтину, в стихах рецензируемого поэта имеется «полифония неслиянных голосов»: у Щекиной в некоторых рифмованных текстах начинает прослеживаться некое взаимодействие между разными сознаниями-голосами. Так, Бахтин считал, что при полифонии «голос автора романа не имеет никаких преимуществ перед голосами персонажей» (в отличие от «монологического» романа, где носителем высшего, конечного знания о мире является автор).

Подобным же образом, стих Г.Щ. «Не можешь иначе» раскладывается на несколько голосов, принадлежащих нескольким героям, каждый из которых наделен собственной индивидуальностью:

Г1: – Почему же не сразу сразить наповал,

чтоб не вырваться из объятий?

Г2: – А со мной ты после другой бывал,

а иначе – с какой же стати?

Г3: – Ибо я не девушка, не вдова,

и не песенка неземная…

Г4: – Ты разбойник! ну где твоя голова,

где забыл ее – сам не знаешь.

Но, если читатель объединит эти 4 голоса, то получит одно сознание – лир. героиню, раздираемую сомнениями и мощным потоком противоречивых чувств к персонажу-Возлюбленному.

В свете всего сказанного, я предлагаю такой вывод.

Полифония – это оригинальная и сложная реализация особой формы авторского видения мира и человека. А поскольку при полифонии предметом изображения является «исповедальное самовысказывание» (Бахтин), не всем поэтам, не каждому поэту, а конкретно взятому поэту не каждый раз подвластна полифония. К ней надо ещё прийти – через преодоление монологизма и разветвлённый диалогизм поэтики.

Например, «Танцевала девочка под дождём»

Грубым ветром города унесло

Не рекой украденное весло, —

Зонтик, бабочку, чей цветок горяч —

Уносило зонтик – лови и плачь!

Одуванчик, зеленью золотой

Зацепись за дерево, ой, постой,

Праздник гаснет, ветром задуло смех

Как обрывок музыки средь помех!

Ирина Балашова. О книге Галины Щекиной «Несвадебный марш»

Приводим ниже полностью в авторской редакции отзыв, который написала Ирина Балашова – искусствовед, в то время исполняющая обязанности директора Вологодской областной картинной галереи.

У нас в картинной галерее в начале года была выставка «Уфа-Вологда», и там был большой раздел Яна Крыжевского, тогда-то и состоялся первый разговор о романе «Несвадебный марш». А совсем недавно мы обменялись с Галиной Александровной книгами: я ей – свою маленькую, она мне – свою большую, настоящую серьезную книгу. Получив роман, я прочитала его весь до конца, и не по диагонали, а как следует. Каждый день после работы садилась читать. Я не филолог, не литературный критик, просто человек, который любит литературу, причем больше иностранную. В юности моим любимым писателем был Марсель Пруст… Но и этот роман я прочитала с наслаждением. Дело в том, что многое в героине было мне очень близко.

Размышляя о писателях, я думала: «Все мы Вологду ассоциируем с выдающимся В. И. Беловым, его деревенской прозой. Но вот, оказывается, у нас есть и такие писатели, которые описывают современную городскую жизнь, нас с вами». Читая, я чувствовала – это сага о нашем времени, о людях, рожденных в пятидесятые. Я, правда, – в шестидесятом, но всегда знала, что поздно родилась. Да, это наше время. Я никогда не жила в общежитии, но в общежитиях жили мои подруги. По описаниям узнавала нашу Вологду – город в лесах. В романе много узнаваемых прототипов. Главное, в нем показана наша эпоха, наши метания, горения, терзания…

Мне понравилось, что в конце романа звучит гимн героини своему герою. А он, как и многие персонажи книги, реальный человек. За гимн кланяюсь особо. Это фантастическая ситуация, когда встретились два таких берега. А ведь они и в жизни встретились и создают друг друга на протяжении долгих десятилетий.

А что резануло – единственная глава «Будни жены художника». Но автор имеет на это право.

На сколько процентов в романе можно разложить правду и вымысел? (Пятьдесят на пятьдесят – Г.Щ.) Но мне кажется, что правды больше, чем на пятьдесят. И это не меняет сути произведения. А главное, при всех бедах и страданиях, внешнем преобладании быта над духом, героиня, ее родные и друзья живут достойной жизнью. Достойной по сути, а не по внешнему виду. Вулканическая, мятущаяся и безмерно искренняя героиня Валентина Седова, не взирая на мнения

разных людей, своими действиями словно говорит: «Кто бы и что бы ни говорил, но я все равно буду такой, буду любить людей, буду им помогать». По моему мнению, это очень гуманистический роман.

Мне очень понравилась обложка. Потрясающе. Действительно, пирамида из деревьев, и хрупкая девушка в белом платье поднимается вверх. Это символ семейной жизни. Героя романа зовут Северин Седов. У нас вчера открылась выставка Виктора Седова. Это случайно или нет? (Конечно, нет. Эти люди, прообразы, в юности дружили с художником Седовым, И со мной на ПЗ тоже работала Валя Седова – Г.Щ.)

Что касается страниц о художнике Крыжевском, особенно в драматический момент возвращения его из Америки – это просто документально. Газеты «Премьер» и «Красный Север» об этом писали. Космическое пространство Крыжевского есть в романе. И оно полностью соответствует моему представлению. Этот человек был в Вологде суперзвездой, это делало наш город интересным, непровинциальным. И то, что Галина Александровна была вовлечена в это пространство, позволило ей достойно все описать.

Теперь я все думаю об этом романе, его перипетиях, думаю о самой Галине Щекиной, жизни, которая ей досталась. Меня это все волнует, будоражит, интригует. И я понимаю, как бы трудна и тяжела ни была эта жизнь раньше и теперь, но это поистине достойная жизнь, жизнь, переплавившаяся в искусство.

Ирина Балашова. «Ор» и художники

Хоть Вы и обиделись на меня, но я все же позволю себе высказать свое мнение о Ваших рассказах о художниках и немного о романе «Ор» с позиций искусствоведа, всю жизнь (42 года) вращающегося в вологодской художественной среде. Произведения Анчарова посмотрю на сайте и сообщу.

Итак, о рассказах. Материал о Крыжевском замечателен, готовое литературное произведение, и там все точно с позиций искусства. Вы – Молодец! По другим рассказам – проблематичнее и неоднозначнее. Рассказы о Бушуеве, Лаврентьевых, Вахрамееве, Филичеве мне понравились. Не важно, что Лаврентьевы и Вахрамеев не совсем такие люди, как Вы их описали. Это Ваша точка зрения. Просто для информации сообщу, что Наталья Лаврентьева никогда не была простой, это была натура сложная, противоречивая, и как оказалось, трагическая. Совершенно с Вами согласна, что Лаврентьевы стояли на острие современного вологодского искусства. Еще был и Владимир Кордюков. Так они втроем и «заостряли» наше искусство.

Вахрамеева Вы подаете с позиций его жены, в ее бытовых рассказах все точно. Но вот его положение в искусстве было иным. Его съедало честолюбие, он мечтал о славе, а ее не было. В искусстве все очень жестоко, но бывает, что талантливого человека долго не пускают на выставки. В Вологде талант рано или поздно, но всегда прорывался. То, что было показано в Домике Пантелеева уже после смерти Вахрамеева, было лучшим из созданного этим художником, но это не делает его той величиной, какой он себя хотел ощущать, и о которой он мечтал. Вы ставите его очень высоко, но так не было. Он был наделен декоративным и монументальным талантом, поэтому его учеба в Мухе была совершенно оправдана, и в Вологде он занимался такими видами работ. А слава к Славе все не приходила, и он волновался, бузил, организовывал в Художественном фонде бучу против правления Вологодского Союза художников, против Пантелеева. А Пантелеев, который многие годы сам занимался еще в Уфе монументальной живописью, не мог просмотреть талантливого человека. Вахрамеев ненавидел Пантелеева и много ему крови попортил. Но именно в Домике этого самого «ненавистного» Пантелеева и прошла персональная выставка Славы. И я говорила на открытии этой выставки, что Александр Васильевич, как при жизни, так и после смерти мирит и объединяет художников, и дает слово каждому.

О других художниках. Задумывались ли Вы над тем, почему Василий Птюхин, такой импозантный художник и мужчина так и не выставлялся в картинной галерее? Резкий Соломкин, увидев впервые картины этого художника, отделался благопристойной фразой: «Это не мой художник». У меня ответ жестокий, даже страшный. Учили его плохо в Дальневосточном институте, вкус привили дурной, дурное чувство цвета. Есть в нашей стране, и были раньше, такие художественные вузы, которые губили неокрепшие таланты. Но именно все это дурное почему-то нравится зрителю, а почему нравится? А потому что лежит на поверхности, эффектно, красивенько. Чтобы понять настоящее, подлинное, надо с юности общаться с подлинно талантливыми людьми, таким в Вологде был Н. В. Баскаков. Поэтому в Вологде и выросло так много выдающихся живописцев, графиков, прикладников. И учились они в Ярославском прекрасном училище, которое стоит многих нынешних академий.

Я не знаю таких художников как Е. Вострова, А. Шемякин, И. Рыбалко (пыталась в Интернете найти его работы – не удалось). Меня только резанула фраза о том, что Е. Головкин был учителем живописи Е. Востровой. А кто такой Головкин, Вы его в «Мистификации» даже называете Эжен, чуть не Делакруа. А это очень слабый, ничего до сих пор не сделавший человек. А надо биться, бороться, трудиться, чтобы хоть что-то вышло. Ведь даже после этого ничего может не выйти. И это закон искусства. Г. В. Калинин говорил: «Чтобы родился один выдающийся художник, надо чтобы возник питательный толстый слой, а его создают другие, среднего и совсем незначительного уровня художники, словно унавоживают почву. И я готов стать таким, одним из многих, чтобы родился выдающийся мастер». А ведь Калинин сам стал выдающимся живописцем. Мне не понятно, почему Вы, «ушибленная Крыжевским», вдохновлялись этими еще «не родившимися авторами». Ведь можно заниматься живописью, графикой, ставить цели, но так и «не родиться». Многие художники, да и другие одаренные люди, так и «не родились». Меня саму ждало такое будущее, но, слава Богу, еще в ДХШ, я обнаружила в себе эту слабину, и от профессии художника себя увела. Почему Вас не вдохновляли Г. Асафов, Г. Калинин и другие наши живописцы?

Теперь о романе «Ор». Меня не смутила любовная, пусть и скандальная линия, такое бывает. Там, где о чувствах, все шло хорошо, это правда, там, где Тимоша начинал рассуждать об искусстве, я просто выла, хотелось выбросить книгу, прекратить читать. Художники никогда так не говорят об искусстве, они вообще очень редко о нем говорят, а если говорят, то одну, но очень емкую фразу. У нас в Вологде один Михаил Копьев любил и умел пространно говорить об искусстве.

А. В. Пантелеев также, но иначе говорил. Надо было долго ждать, чтобы художники начали говорить о нем, это была награда. Много в тексте специфических ошибок, которые специалиста режут ножом. Например: эскиз на пленэре. На пленэре пишут этюд. Эскиз – это может быть фиксация первой идеи будущего произведения, или быстрая зарисовка какой-то детали, предмета. Роман я все-таки читаю из-за упрямства и упорства…

Сергей Баранов. Роман, наисанный женщиной

Не помню, когда именно, но, вероятно, в середине трудных девяностых, Галина Александровна на чистом энтузиазме издавала газету «Свеча», где публиковались главным образом начинающие вологодские литераторы, которых она наставляла на путь истинный, которым помогала, которых опекала. А в университете преподаватели и студенты задумали издавать университетский журнал под названием «Аудитория». Галина Александровна надеялась, что этот журнал может стать своего рода печатным органом круга людей, группирующихся вокруг нее. Этого не произошло, потому что у «Аудитории» были иные, собственно университетские установки. Два номера журнала появились, дальше дело не пошло из-за финансовых проблем. А между Галиной Александровной и мной, инициатором этой самой «Аудитории», возникло какое-то отчуждение. Как я сейчас понимаю, по недоразумению. Впрочем, на самой Галине Александровне это никак не отразилось. Время шло, она развивалась как писатель, становилась все более заметной фигурой в литературном мире Вологды. Да и взращиванием молодых дарований продолжала заниматься с прежним энтузиазмом. Она ведь не только автор литературных произведений, но и воспитатель, и организатор по зову души, по призванию.

Я не могу уверенно рассуждать о современной литературе, потому что не очень внимательно за происходящим в ней слежу. Основное мое чтение – по работе, в связи с курсами, которые читаю, в связи с темами, которыми занимается кафедра. А потом… земная жизнь пройдена до половины уже давно, а золотой фонд мировой классики прочитан далеко не полностью. Вот это упущение, когда появляется время, пытаюсь наверстать, хотя бы отчасти. Но книги Галины Щекиной, хотя и не все, читал. И насколько могу судить – она один из наиболее интересных и значимых литераторов в современной Вологде.

Г.А. прислала мне по электронной почте свой новый роман «Несвадебный марш» еще летом. Прочитать его мне было все недосуг: текущие дела, которых у нас, преподавателей, круглый год хватает, не давали. Но прийти на обсуждение обещал. И вот, когда времени уже почти не оставалось, начал читать. Сегодня днем еще читал и дошел, увы, только до середины. Уж прошу извинить покорно. Но впечатление общее сложилось, и желание дочитать до конца покоя не дает. Обязательно дочитаю. Интересно было. Увлекло. Тот мир, который Г.А. описывает, в котором ее персонажи живут, увлек. Г.А. удивительно много знает. В ее романе есть и техника, и чертежи, и медицина, и живопись, и кинематограф, и литература. И все это введено в роман не искусственно, все там уместно. Разве что литературы, имен писательских, отсылок к произведениям, как мне показалось, многовато. Филолог, пожалуй, этого и не заметит. А у обычного читателя может вызвать отторжение. Впрочем, не исключено, что это не так, что я привередничаю. Да и автор сам не филолог, и это хорошо. Курт Воннегут как-то советовал искать перспективных авторов не на филфаках, а среди представителей других специальностей. Писатель должен знать хорошо какие-то сферы жизни помимо литературы. Г.А. знает, хорошо знает. Это увлекает во время чтения ее романа. Среда у нее служит оправданной мотивировкой образа мыслей, поведения, поступков ее персонажей. Это та самая среда, в которой человек живет, с которой вынужден считаться, влиянию которой порой противится, и которая сама под пером талантливого литератора становится значимым образом произведения. А иногда, как, например, у Эмиля Золя – главным образом. Достаточно вспомнить «установочные» заглавия ряда его произведений: «Чрево Парижа», где главный герой – парижский рынок, «Дамское счастье» (название магазина), «Земля» (поприще крестьянина). И я, наверное, не соглашусь с тем, что роман «Несвадебный марш» о семье. Хотя семья там есть, и проблеме семейных отношений в нем уделяется немало внимания. Мне кажется, что это роман о противостоянии мужчины и женщины. Это какой-то глубокий конфликт, определяющий существование человечества. Литература им занималась всегда, начиная с Гомера. Только он, может быть, часто уходил в подтекст, в неявные глубины психологизма. У Гоголя так он на поверхности. Его действенность ощущается и в «Войне и мире» Толстого, и в «Идиоте» Достоевского, и в «Тихом Доне» Шолохова. У мужчин и женщин разные жизненные цели. А борьба за эти цели – движущая сила жизни. Одна из важных, основополагающих движущих сил. Обе эти силы нужны и важны. Самое лучшее, если они находятся в равновесии. В современной женской прозе нередко настойчиво проводится мысль: какие они все-таки гадкие, эти мужики. В романе «Несвадебный марш», написанном женщиной, но не принадлежащем к женской прозе, есть установка на понимание «мужика», на признание за ним права иметь какие-то свои, отличные от женских, интересы.