Корректор

– Ты совсем дебил?! – крикнула фигура, потом прислонила Мартина к стенке и отступила подальше от двери.

Она отсоединила часть маски, но цвета кожи всё равно нельзя было разобрать. Голос определённо был женский, а темперамент и акцент живо напомнили Мартину жителей южных штатов.

Мартин понял, что её вопрос обращён к нему, а не к зомби за дверью, и попытался опровергнуть нелестную характеристику. Но вместо слов смог издать лишь неразборчивое мычание.

– Ты не видел, что на канистрах написано?! Или читать не умеешь?! – фигура явно спешила воспользоваться беспомощностью Мартина и наговорить ему побольше гадостей, пока он не может ответить ей тем же.

Тот решил не обращать внимания на её выпады. На баллонах действительно были написаны какие-то буквы и цифры, но в них не было ни складу ни ладу. Умение читать совершенно не помогало разбираться в бессмысленных комбинациях символов.

– А если бы ты сразу несколько канистр прострелил, я бы даже противогаз надеть не успела. И съели бы тебя зомби за твоё невежество!

Теперь Мартин понял, что сложносоставная маска защитила вредную девушку от дыма из баллона. Похоже, ангар действительно был складом, но совсем не того оружия, каким он привык пользоваться. Он вспомнил, что до Прихода похожий газ иногда использовала полиция для подавления беспорядков в городах.

– Ты что, немой? – поинтересовалась девушка и подошла поближе. – Действие газа обычно начинает ослабевать через две минуты после прекращения контакта с действующим веществом. Сначала восстанавливается работа лицевых мышц, затем голосового аппарата.

– Ты мне лекцию читаешь? – спросил Мартин и с удивлением понял, что голосовой аппарат и правда заработал.

Он вовсе не хотел задавать вопрос вслух. Девушка и так на взводе, сейчас обидится на него. Но она, наоборот, успокоилась.

– Извини, перенервничала, – сказала она с улыбкой и подошла поближе. – Я и сама толком не разобралась, что в тех канистрах. Не сильна в химии. Вдруг бы там оказалось что-то смертельно ядовитое. Ты встать можешь?

Она протянула ему руку, и Мартин с трудом поднялся на ноги.

– Я не собирался стрелять в баллон, – начал он оправдываться, – это зомби споткнулся.

– «Рыжик»? – переспросила девушка. – Они всегда спотыкаются. У них рефлекс. Не знаю, как они это делают, но попасть им в голову из огнестрельного оружия невозможно.

Мартин удивлённо смотрел на неё. Он никогда не слышал о такой разновидности зомби.

– Ты хочешь сказать, что тот, с рыжими волосами, умеет уворачиваться от пуль?

– Это не волосы. Но да, если увидишь зомби с рыжей головой, не трать на него патроны. Сейчас покажу, что я использую.

Она пошла в другой конец ангара, и Мартин последовал за ней. Ноги всё ещё плохо слушались его, но в целом воздействие газа почти прекратилось. Внезапно он сообразил, что так и не представился.

– Меня зовут Мартин, – сказал он. – Спасибо, что вытащила меня.

– На здоровье! – ответила девушка. – Я Женя.

Она сняла маску и очки. Кожа у неё белая, глаза серо-голубые, а волосы светлые и не вьются. Совсем не как у Лилит. Имя тоже оказалось необычным – непохоже, что она родом из южных штатов. Мартин попытался вспомнить, где ещё слышал похожий говор, и в памяти всплыла их польская соседка по общежитию. Она училась в том колледже, где они с Лилит познакомились.

– Ты из Польши? – спросил он Женю.

Та посмотрела на него с удивлением.

– Ты знаешь, где находится Польша?

– Да, – ответил Мартин, – Польша находится в Восточной Европе. Это одно из старейших славянских государств с богатой историей. Первая в Европе конституция была принята в Польше.

Так говорила их соседка, когда рассказывала о своей родине. Сам Мартин никогда не был в Европе и не очень представлял себе, где там восток, а где запад, и чем славяне отличаются от германцев. Но рассказ соседки запомнил и мог воспроизвести почти слово в слово.

Женя уважительно посмотрела на него.

– Беру свои слова обратно, – сказала она. – Ты умный и образованный человек. Совсем чуть-чуть не угадал. Я не из Польши, я из России.

Мартин в ужасе отшатнулся от неё и чуть не упал. Он бы немедленно убежал из ангара, но снаружи его ждал неубиваемый «рыжик», да и газ, возможно, ещё не рассеялся. И бегать он тоже пока не мог.

2012 год. Торонто

Наташа отчётливо помнила своё первое задание, хотя прошло уже десять лет. Спустя годы она приехала в тот самый городок и прошлась по знакомой улице, но удивительным образом старые воспоминания не смазались, смешавшись с новыми впечатлениями. Наверно, прогулка в качестве туриста не давала той остроты ощущений, когда каждая деталь кажется необыкновенно важной и намертво врезается в память. Сказалось и то, что за десять лет ей ни разу больше не выпало задания ни в городке, ни в его окрестностях. Длинная улочка с булыжной мостовой прочно соединилась в памяти с историей первого успеха.

Локации заданий нельзя было предсказать заранее, но иногда один и тот же город становился постоянным центром притяжения. Для Наташи таким городом со временем стал Торонто. Независимо от заданий, она регулярно бывала там и успела неплохо изучить центр, в особенности район небоскрёбов на побережье озера.

Однако в этот раз девушка оказалась в абсолютно незнакомом дворе. Цветущие магнолии радовали глаз, но не могли скрыть глубокие трещины в асфальте и малоцензурные надписи на стенах. Высотные здания отгораживали закуток от оживлённой улицы. По другую сторону виднелись подсобные помещения – то ли склады, то ли ремонтные мастерские. Редкие автомобили быстро проносились мимо, а пешеходов здесь вовсе не было. В менее респектабельном городе такой уединённый пустырь выглядел бы подозрительно, но Торонто заслуженно пользовался славой одного из самых безопасных городов мира.

Однако беглый взгляд на стену в самом дальнем углу двора заставил Наташу пересмотреть её представления о знакомом городе. На фоне граффити, частично заслоняя громадную жёлтую надпись ACAB, стояли трое мужчин. Один – в синем костюме – прижимался спиной к стене, а двое других явно пытались ему угрожать. Со спины нападавшие выглядели как близнецы – одинаковые коричневые спортивные костюмы и короткие стрижки, но у одного кроссовки были белые, а у другого – светло-серые. Внезапно хулиган в белой обуви взмахнул рукой, слегка задев мужчину у стены по лицу. По щеке потекла струйка крови.

– Я вызвала полицию, – громко сказала Наташа.

Её голос эхом отразился от стен двора. Бандиты замерли и, не поворачиваясь к ней лицом, попятились боком и быстро выскочили со двора. Наташе показалось, что их спугнуло не столько возможное появление полиции, сколько её личное присутствие. Похоже, они категорически не хотели показываться на глаза свидетелям.

«Повезло», – подумала Наташа, заходя во двор и приближаясь к мужчине у стены.

Никакой полиции она бы вызвать не смогла – на заданиях невозможно было использовать сотовые телефоны. Если бы преступники не убежали, она бы вряд ли успела что-нибудь предпринять. Впрочем, в заданиях всегда был элемент риска – можно было не угадать с выбором или не уложиться в отведённое время. Но обычно обходилось без уголовщины.

Мужчина держался за лоб, кровь заливала левую половину лица, и сначала Наташа не узнала его. Она достала платок и прижала к порезу над его бровью.

«Бритва? Или тонкий нож?» – подумала Наташа.

Она не смогла разглядеть оружие в руках у бандита, но судя по результату, лезвие оказалось отлично заточено. Надо накладывать швы.

– Вам нужно в больницу, – сказала она, – пойдёмте, там можно поймать такси.

Она махнула рукой в сторону прохода между домами, ведущего на одну из центральных улиц. Теперь ей стало ясно, где они находятся – верхушки знакомых небоскрёбов, торчавшие слева, точно указывали направление. Но кто бы мог подумать, что прямо за Блуром расположены настолько сомнительные задворки. Торонто – город контрастов.

Мужчина недоумевающе посмотрел на неё, как будто до сих пор не осознал, что произошло.

– Мне нужно на Чарльз-стрит Вест, – заявил он. – Не могли бы вы, пожалуйста, показать мне дорогу? Вы ведь живёте здесь?

Наташа сразу узнала голос. Ещё бы, она слышала его вчера. Но мужчина смотрел на Наташу так, как будто видел её первый раз в жизни. В голове у неё словно вспыхнул сигнал тревоги и зажглась красная надпись:

«Правило третье: если ваш знакомый вас не узнал, то он не ваш знакомый. Он чужой человек. Вы его раньше не видели.»

На занятиях много раз отрабатывали самые разные варианты такой ситуации, и сейчас Наташа действовала на автомате. Хотя в реальной жизни ей ещё ни разу не приходилось применять третье правило.

– Меня зовут Наташа, я из Москвы, но здесь неплохо ориентируюсь, – ответила она. – Я провожу вас.

– Спасибо, – сказал он по-русски и улыбнулся ей совершенно так же, как вчера утром. – Я тоже из Москвы. Меня зовут Роман.

Казалось, его совершенно не смущает ни нападение бандитов, ни рассечённая бровь. Вчера в лесу он и то выглядел более растерянным.

Наташа быстро довела его до нужного дома. Им оказалась многоэтажная башня, кажется, один из жилых комплексов университета, но часть первого этажа арендовали маленькие магазины с общим входом. Слева под навесом располагалась дверь в жилую часть дома. Стены первого этажа выложены коричневым кирпичом, на стене большими буквами выведен точный адрес. По тому, как внимательно Роман прочёл надпись, Наташа заключила, что раньше ему здесь бывать не приходилось.

– Здесь живут ваши знакомые? – уточнила девушка. – Они смогут вам помочь с больницей?

– Да, – неуверенно ответил Роман. – Но их сейчас нет дома. А мне срочно нужно кое-что сделать в квартире. Они просили.

В первый раз с момента их сегодняшней встречи во дворе на лице его появилось смущённое выражение, как будто он сомневается в своих действий. Приложив транспондер, Роман открыл входную дверь и нерешительно посмотрел на свою спутницу.

– Давайте, я помогу вам, – предложила Наташа.

Он благодарно улыбнулся и пропустил её вперёд. В лифте нажал на кнопку последнего – двадцатого – этажа, который на самом деле был девятнадцатым. Наташа осмотрела панель с кнопками и убедилась, что здесь, так же, как и во многих других высотных зданиях города, тринадцатый этаж не предусмотрен.

От лифтов ответвлялись два коридора: правый вёл вперёд, левый – назад. Роман повернул направо и довольно быстро остановился у квартиры с номером 2007.

Белая дверь в квартиру выглядела как межкомнатная, и замок в ней стоял соответствующий. Никакого сравнения не только со стальными дверями, вошедшими в моду в России в конце прошлого века, но даже с мощными деревянными дверями советской эпохи. Похоже, здесь воров совсем не опасались. В самом центре двери вырезана щель для писем – замена почтовому ящику.

Роман отпер замок маленьким ключом. В Москве таким можно было открыть разве что дверь офиса в хорошо охраняемом деловом центре. Прямо перед дверью, в прихожей на полу, лежала пара рекламных проспектов и бежевый конверт из обёрточной бумаги.

Наташа осторожно вошла первой, стараясь не наступить на почтовые отправления. Конверт лежал так, что адресов нельзя было разглядеть, и выглядел до боли знакомо. Размер, пропорции, фактура бумаги, цвет клея вызывали в памяти вереницу похожих конвертов, адресованных лично ей. Но она не пыталась рассмотреть письмо повнимательней. На этот счёт имелось правило седьмое:

«Никогда не читайте чужие письма. По возможности даже не дотрагивайтесь до конвертов, если не уверены, что они адресованы именно вам».

Правда, в этом конверте могла оказаться самая обычная реклама, банковское извещение или счёт за электричество для жильцов, но по вспыхнувшему в глазах Романа интересу она поняла, что ему письмо тоже показалось особенным.

Он потянулся было за конвертом, но пошатнулся и прислонился к стене, тяжело дыша. Наташа заметила, что платок, которым он зажимал порез по дороге к дому, весь промок. Кровь продолжала течь.

– Надо обработать рану, – сказала она и потянула Романа в гостиную.

Он неохотно пошёл за ней, оглядываясь на конверт.

По площади квартира оказалась совсем небольшой. В престижном коммерческом кондоминиуме из неё сделали бы однокомнатную студию, не более того. Но здешний квартирный комплекс, по-видимому, задумывался как съёмное социальное жильё. Поэтому по планировке квартира получилась двухкомнатной или, как здесь выражались, с одной спальней. Из крошечной прихожей, где с трудом помещались два человека, открывалось три пути: направо – в совмещённый санузел, прямо – в спальню, и налево – в гостиную.

«Только камня на распутье не хватает», – подумала Наташа.

В гостиной у огромного, во всю стену, окна обнаружился диван, а в кухонном шкафчике – антисептик и пластырь. Усадив Романа на диван, девушка занялась порезом. Краем глаза она любовалась открывавшимся из окна видом. Наташе пока не доводилось осматривать с такой высоты район Блура. Она поднималась лишь на знаменитую телевизионную башню, построенную в пику Останкинской и превышавшую её буквально на пару метров. Но та башня стояла дальше к югу, гораздо ближе к озеру Онтарио, и виды с неё открывались другие.

Внезапно далеко внизу Наташа заметила знакомые фигуры. С такого ракурса лиц по-прежнему нельзя было разглядеть, только тёмные ёжики на макушках, но она опознала бандитов по спортивным костюмам и обуви. Белые и серые кроссовки прошли по тротуару, поднялись по ступенькам и исчезли в магазине аксессуаров, судя по названию, специализировавшемся на носках с оригинальными принтами.

«В больницу пока ехать не стоит», – подумала Наташа.

У неё возникло стойкое предчувствие, что бандиты скоро заявятся прямо в квартиру. Вряд ли они сначала случайно оказались в дворе с магнолиями, а теперь ненароком решили продефилировать прямо под окнами. Возможно, они знают, где можно найти Романа. Если сейчас выйти из дома, есть риск столкнуться с ними нос к носу.

Словно услышав её мысли, бандиты вышли из магазина и перешли через улицу. Скоро они оказались прямо под окном, и Наташа не могла больше их разглядеть. Но была практически уверена, что через пару минут увидит их перед дверью в квартиру.

Наташа быстро прошла в прихожую. Как и следовало ожидать, Роман не запер за собой дверь. Хотя дверь с её хлипким замком в любом случае не представляла серьёзного препятствия.

– Вы не могли бы захватить конверт, когда пойдёте обратно? – услышала она голос Романа.

«Только конверта мне не хватало для полного счастья», – мысленно фыркнула Наташа, прикидывая, сколько времени осталось до визита бандитов.

Повернув замок изнутри, она заперла дверь и наклонилась за конвертом. В голову не пришло ни единого благовидного предлога для отказа, поэтому пришлось частично нарушить седьмое правило. Осторожно подняв конверт двумя пальцами, словно горячий блин, она понесла его в гостиную. Не рассматривала адрес и вообще старалась не думать о том, что держит в руке. Но несмотря на меры предосторожности, она почувствовала, что это особенный конверт. Он пытался управлять Наташей, вмешиваясь в её собственное задание. На мгновение ей показалось, что реальность начинает меняться: окно словно сузилось, а стены гостиной, наоборот, расступились, напоминая её собственную гостиную, как если бы она распечатала конверт со своим личным заданием.

Ощущение перехода настолько сильно завладело ею, что она вздрогнула и выронила конверт. Наваждение мгновенно исчезло. В небольшой комнате по-прежнему красовалось окно от пола до потолка, у окна стоял диван той модели, которую местные называли футон, а на футоне сидел Роман и пристально смотрел на Наташу. Как будто он начал подозревать, что она, как и бандиты, оказалась во дворе неслучайно. Наташа поискала глазами конверт и увидела, что он ускользнул прямо под диван.

– Простите, я сейчас подниму, – проговорила она быстро, стараясь загладить свой промах. – Очень нервничаю из-за тех странных парней в спортивных костюмах. Мне сейчас показалось, что я увидела их в окно, внизу на улице. Как будто они продолжают преследовать вас. Может быть, вам стоит позвонить в полицию и рассказать о них?

– Я думаю, это были самые обычные хулиганы, – сказал Роман. – Проблемные подростки. Хотели напугать и отнять бумажник. Но их выходка зашла слишком далеко, они немного не рассчитали свои действия. Сами не ожидали такого эффекта. Сейчас наверняка прячутся в ужасе от содеянного.

Он говорил таким уверенным голосом, как будто объяснял запутавшемуся студенту, где именно тот допустил ошибку в своих вычислениях. Наташа поймала себя на мысли, что почти готова признать правоту Романа. А в магазин с носками пять минут назад зашли два ни в чём не замешанных юнца, очень похожих на хулиганов со двора за Блуром. Мало ли в Торонто подростков в коричневых спортивных костюмах?

В этот момент в дверь громко постучали. Наташа бесшумно выскользнула в прихожую и осторожно посмотрела в глазок. В коридоре стояли двое мужчин в коричневых куртках. На головы накинуты капюшоны так, что даже цвет глаз нельзя разобрать. Нижнюю часть лица закрывают самодельные маски, креативно вырезанные из носков. Одну маску украшал весёлый принт из красных перцев, а другую – розовые сердечки. Ноги и обувь разглядеть не получилось, визитёры стояли слишком близко к двери, но Наташа не сомневалась, что один носит белые кроссовки, а другой – серые.

В голове её закрутилась детская песенка: «Жили у бабуси два весёлых гуся…» Одновременно она просчитывала варианты.

Можно позвонить в полицию – на стене в прихожей висел стационарный телефон. Но тогда бандиты будут точно знать, что в квартире кто-то есть.

Или можно сидеть тихо в надежде, что они уйдут искать жертву в другом месте. Но стук становился всё громче, похоже, бандиты уверены, что птичка в клетке, и скоро начнут ломать дверь.

Ещё можно сделать вид, что звонишь в полицию не в первый раз: «Когда же вы наконец приедете?! Они ломают дверь, слышите?! А, офицеры уже вошли в подъезд, хорошо! Пожалуйста, поторопитесь, мне очень страшно! Да-да, двадцатый этаж, направо от лифта, вы сразу их увидите в коридоре. На них надеты…»

Но Наташа не верила, что фокус с полицией прокатит второй раз. Даже первый раз бандиты скрылись лишь потому, что у них не было масок. Почему они так боятся, что Наташа увидит их лица? Неужели она их знает? А ведь Роман видел их без масок. Но это обстоятельство бандитов не смущает. Почему?

Хотя Роман уже изложил ей свою версию инцидента на пустыре, Наташе казалось, что он может знать больше, чем говорит. Мужчины в масках никак не походили на испуганных подростков, чья злая шутка зашла слишком далеко. Чего они на самом деле добиваются от Романа?

Она не хотела задавать неудобные вопросы. Не то чтобы на этот счёт было правило, но Наташа привыкла тщательно выполнять свои задания и по возможности не совать нос в чужие. Однако сейчас придётся поступиться принципами. Направляясь обратно в гостиную, она услышала, как Роман встаёт с дивана. Судя по звуку, он сделал пару шагов в сторону прихожей, и теперь стоял в центре комнаты.

Наташа заглянула в гостиную, но там никого не было. Письма на полу тоже не оказалось. У дивана валялся окровавленный платок, и это было единственным свидетельством того, что Роман действительно находился в квартире ещё минуту назад, а не был плодом её воображения.

Стук в дверь смолк так же внезапно, как начался. Наташа снова заглянула в глазок и успела увидеть, как коричневые капюшоны удаляются в сторону лифта. Она выждала несколько минут. За это время успела подобрать платок и тщательно проверить, нет ли других следов пребывания в квартире посторонних. Обнаружила на обеденном столе ключ – им Роман отпер дверь. Выйдя из квартиры, она заперла входную дверь, а ключ бросила в щель для писем. Хозяева потом подберут. Надо полагать, у них есть своя копия ключа, и они смогут попасть в квартиру.

Наташа вышла из подъезда и двинулась в сторону двора с магнолиями. Первое правило нужно выполнять неукоснительно, а оно гласило:

«Всегда возвращайтесь в ту точку, откуда начали выполнять задание».

2084 год. Союз против «рыжиков»

Мартин рефлекторно вжался в стену и посмотрел на Женю загнанным взглядом, как будто она превратилась в зомби прямо у него на глазах. Причём в такого зомби, что Фт’х и «рыжик» на его фоне показались бы слепыми новорождёнными котятами. В памяти сразу всплыли рассказы бабушки о страшной пропаганде. О заразе, подточившей демократию.

Сначала редкие атаки «кремлёвских ботов», как их называла бабушка, выглядели не опасней пчелиных укусов, но яд оказался стойким. Он проник в древо демократии и разъел его изнутри. Когда опасность осознали и перекрыли доступ к «ботофермам» – так в старину называли рассадники вредной пропаганды – было уже поздно. Люди разучились верить, перестали отделять истину от лжи и даже начали сомневаться в пользе демократических институтов.

А теперь перед ним стояло живое воплощение мерзкого обмана. Бот в образе человека. Мартин с трудом удержался – ему хотелось заткнуть уши. С раннего детства его учили избегать вражеской пропаганды – не слушать, не спорить, не соглашаться. Нельзя было переубедить ботов. Они использовали каждый факт и каждую историю в своих целях, переворачивали с ног на голову, перекрашивали в белый или чёрный цвет в зависимости от собственных интересов. Преследовали лишь свою выгоду и не думали об общем благе. Против них помогало только молчание. Стоит вступить в диалог, и боты сразу промоют тебе мозги.

Женя посмотрела на Мартина с понимающей улыбкой. Подняла с ящика арбалет и зарядила его необычной деревянной стрелой. Наконечника у стрелы не было. Короткая и толстая, она выглядела как обычная ветка дерева. С одного конца остро заточена, но в остальном почти не обработана, даже кора осталась. Больше всего стрела напоминала громадный карандаш.

– Пойдём к «рыжику», – сказала Женя, – можешь меня не слушать, просто смотри.

Она открыла дальнюю дверь ангара и осторожно обошла баллоны с газом. «Рыжик» всё ещё бился о противоположную дверь.

Мартин постоял на месте пару секунд, а затем двинулся за Женей. Всё-таки интересно выяснить, как же она уложит зомби, который умеет уворачиваться от пуль. Он не будет вступать с Женей в дискуссии, просто понаблюдает за её действиями.

Девушка тихо приблизилась к зомби и остановилась футах в десяти от него. Подняла арбалет, прицелилась и всадила карандаш-переросток прямо между лопаток «рыжика». Мартин не увидел в её действиях ни малейшего смысла.

У зомби не имелось жизненно важных органов. Чтобы перманентно обезвредить их, нужно отделить голову от туловища. Тогда регенерация прекратится. Втыкать в тело колющие предметы – пустая затея. Зомби избавятся от них за считанные минуты точно так же, как человеческий организм со временем избавляется от небольшой занозы. Просто иммунная система зомби многократно превосходила человеческую по своим возможностям и скорости реакции.