Корректор

Звук створок, скребущихся об асфальт, слышится яснее. Тембр скрипа слегка меняется, и необычные нотки заставляют Мартина резко отступить ещё до того, как он осознаёт изменение. Из-за штабеля дисков на него выскакивает Фт’x в грязно-белом оборванном комбинезоне. Но сам Фт’х неплохо сохранился и по-прежнему способен прикидываться человеком.

Мартин запоздало понимает, что именно изменило скрип ворот. Характерный шаркающий звук походки Фт’ха безупречно наложился на мерное покачивание створок. Само название Фт’х было звукоподражательным и передавало отличительный признак этой разновидности зомби. Но их способность маскировать звук ходьбы поистине не знала себе равных.

«Как будто он разумный», – удивляется Мартин.

Одновременно он уворачивается от броска Фт’ха. Доставать автомат некогда, приходится пользоваться подручным оружием. Мартин выхватывает из основания штабеля диск с удобными отверстиями для руки и обхватывает его покрепче. Верхние диски обрушиваются на зомби, и тот падает.

После падения Фт’х мгновенно меняет тактику. Хватается за голову и пытается изобразить жалобный взгляд. Получается плохо, потому что его зубы всё ещё оскалены. Зомби не в состоянии контролировать мышцы рта, когда видят потенциальную жертву. Но у Фт’хов есть свои хитрости.

– Мне очень плохо, – говорит зомби, – мне нужна помощь.

Он повторяет эти слова раз за разом и не отрывает рук от головы. Оскаленные зубы больше не выглядят агрессивно. Кажется, что ему ужасно больно. Иллюзия почти идеальна.

Из всех видов зомби только Фт’хи сохранили дар речи и умение выжидать. Если бы не они, Приход удалось бы остановить. Но теперь их уловки уже ни на кого не действовали – даже маленьких детей учили распознавать Фт’хов. Люди ненавидели и боялись хитрых тварей сильнее, чем всех остальных вариаций зомби.

Мартин слушает монотонные жалобы и чувствует, как его охватывает ярость.

– Хорошо, я тебе помогу, – прерывает он монолог Фт’ха, – отведу к доктору. Вставай!

– Да, доктор, – предсказуемо реагирует Фт’х, – мне нужен доктор.

Голосовой аппарат у него неплохо сохранился, дикция почти такая же чёткая, как у первых Фт’хов. Тех, кто сумел обмануть людей.

Мартин протягивает Фт’ху левую руку. Это классический приём – зомби уберёт одну руку, а если повезёт, то и обе руки от головы, и можно будет ударить его по шее.

Но этот Фт’х успел неплохо обучиться. Его руки по-прежнему обхватывают голову и заслоняют шею. Зомби начинает приподниматься с земли. Детей в таких случаях учили отступать подальше, но Мартин не ребёнок.

Он размахивается и бьёт Фт’ха диском по шее. Диск сначала попадает по запястью, и рука зомби отлетает в сторону. Затем в том же направлении катится голова. Вторая рука повисает на лоскуте кожи. Крови нет. У зомби её не бывает.

Теперь, когда опасность миновала, Мартин смог рассмотреть Фт’ха повнимательней. Почти все Фт’хи белые, и этот не стал исключением. В Сообществе Мартина многие считали, что Фт’хами становились исключительно воспы, но определить по виду зомби социальный статус в бытность его человеком – это задача не из лёгких.

Однако Фт’х со свалки и правда оказался воспом. С руки его на асфальт упали золотые механические часы. Мартин поднял их и прочитал выгравированную на обратной стороне надпись:

«Сыну Энтони на выпускной».

Мартин положил часы в карман комбинезона на груди зомби. Вряд ли у Фт’ха остались родственники среди людей, но если остались, то часы помогут его опознать.

Створки продолжали свою заунывную песню, но никто больше не пытался имитировать их скрежет. Мартин дошёл до ворот, закрыл створки и примотал друг к другу цепью. Кроме Фт’ха, никто не успел пробраться внутрь, хотя в отдалении видны силуэты других зомби. Они услышали шум, пока он возился с ящиками, и начали двигаться в сторону свалки. Но это уже было не важно. С цепью они не справятся. Даже Фт’хи не сохранили никаких навыков работы с инструментами. Мартин бесшумно выбрался на дорогу и пошёл дальше на север.

2012 год. Улика

Наташа достала из сумки бумажную салфетку и просунула руку между ветками шиповника, доставая находку. От неожиданного открытия привычная осторожность изменила ей. Острый шип впился между большим и указательным пальцами. Колючка оказалась на удивление прочной и не сломалась от движения руки, оставив на коже глубокую царапину.

– Растяпа, – прошипела Наташа сама себе, разглядывая окровавленные пальцы.

Кровь капала на листья шиповника, словно отмечая место находки. Девушка быстро переложила салфетку с предметом в правую руку, пока он не запачкался, и теперь неловко пыталась одной рукой запихнуть его в сумку. Вдобавок в боковом тупичке, ответвлявшемся от Базовой улицы, послышались громкие голоса – в её сторону направлялась весёлая компания. Сейчас предложат помощь, а потом по всей Темноглавке разнесётся история о «поющей в терновнике».

Наташе непременно требовалось сохранить своё открытие в тайне от широкой общественности. Она быстро направилась обратно к Издательству. Ощущение было такое, как будто на неё неожиданно свалилось новое задание. Но на этот раз история слишком близко её касалась. Не получалось отнестись к происходящему отстранённо и беспристрастно, как на настоящих заданиях. Только сейчас Наташа в полной мере осознала, что её прошлые миссии в других городах и странах, касавшиеся совершенно незнакомых ей людей, проходили без сучка без задоринки ровно потому, что это был не её мир и не её друзья.

Поднимаясь на веранду, девушка осмотрела поцарапанную руку. Кровь уже перестала течь, но порез стоило обработать. А если шеф ещё не ушёл, то хорошо бы с ним поговорить. И о Романе, и о Кондратьеве, и о том, что она вытащила из кустов шиповника.

«Хотя бы пол не запачкаю», – подумала Наташа, направляясь в приёмную, где обычно работала Катя.

– Анатолий Викторович у себя? – спросила она секретаря.

Катя кивнула и в свою очередь поинтересовалась, доставая аптечку:

– Кто тебя покусал?

– Вот об этом я и хотела поговорить, – ответила Наташа.

Она осторожно извлекла из сумки инъектор, обёрнутый салфеткой, и положила его на письменный стол Кати.

– Давай сюда руку, – сказала Катя, а когда Наташа нерешительно покосилась на лежавшие перед ней документы, добавила, – да не бойся, это ненужные бумаги, всё равно выбрасывать.

В этот момент дверь в кабинет шефа отворилась, и Анатолий Викторович, привлечённый разговором, появился на пороге. Он сразу заметил находку.

– Где вы его обнаружили, Наташ? – спросил он.

– В кустах шиповника на углу у школьного забора, – ответила Наташа, помахивая поцарапанной рукой в подтверждение своих слов.

– Не дёргайся, – шикнула на неё Катя, пытаясь перевязать ей руку.

– Тогда не получится использовать его в качестве доказательства злого умысла, – рассудительно заметил шеф. – Даже если на нём обнаружатся отпечатки пальцев, в чём я сильно сомневаюсь. Кто угодно мог подбросить его в кусты. И лично я не смогу засвидетельствовать, что это в точности тот самый инъектор, который Сергей хранил на кухне.

Он не выглядел удивлённым. Как будто изначально не сомневался в том, что инъекторы Сергея пропали, и не просто пропали, а были украдены намеренно. И теперь шеф трезво оценивал потенциальную улику, обдумывая все её сильные и слабые стороны.

– То есть это точно не инъектор из прихожей? – уточнила Наташа.

Дело выглядело всё запутанней. Инъектор из прихожей несложно было унести без ведома хозяина. Унёс ведь Юрий Рудольфович свой зонтик, пока Сергей говорил по телефону. Но выкрасть инъектор с кухни и остаться незамеченным – это совсем другое дело. Нужно пройти через всю квартиру.

– В этом я абсолютно уверен, – подтвердил шеф. – Бренд тот же самый, но найденный вами экземпляр выглядит новее. А как вы догадались, где его искать?

Анатолий Викторович внимательно посмотрел на Наташу.

– Случайно заметила по дороге домой, – медленно произнесла Наташа, пытаясь восстановить в памяти свои мотивы. – Но до этого было несколько странных встреч.

Сначала она хотела проследить вчерашний путь Кондратьева, потом вспомнила о загадочных преображениях Романа и остановилась прямо рядом с кустом. Случайные совпадения? Или дело в Романе? Шеф словно угадал её мысли:

– Если вы о Романе из Москвы, то его сегодняшний визит в Издательство к делу не относится, – сказал он тоном, исключавшим всякие расспросы.

«Ладно, – сказала Наташа про себя, – будем искать под другим фонарём».

Катя закончила бинтовать ей руку, и они втроём разместились на креслах в приёмной. Наташа рассказала о вчерашней встрече с Кондратьевым. В первый раз за время разговора ей удалось слегка поколебать невозмутимость шефа.

– Но вы ведь не видели, как он исчез? – переспросил Анатолий Викторович, выделив голосом последнее слово.

– Нет, – честно призналась Наташа. – Это была моя первая мысль, но я не видела, что случилось на самом деле.

– Однако ваше изначальное впечатление могло оказаться верным, – задумчиво произнёс шеф и надолго замолчал.

– Но этого же не может быть, – вступила в разговор Катя. – Он должен был бы сообщить о своих…, – она запнулась на секунду, подбирая нейтральное слово, – возможностях.

– Если это случилось с ним в первый раз, – возразил шеф, – то он может быть в шоке. Пытается объяснить случившееся провалом в памяти. Не удивлюсь, если сейчас он в панике бегает по врачам в поисках страшных диагнозов.

– Первый раз в таком возрасте? – удивилась Катя. – Ему шестьдесят два года, между прочим.

Не зря шеф так ценил Катю. Сейчас она в очередной раз сработала в режиме ходячего справочника «Кто есть кто в Издательстве» с функцией голосового помощника. Возможно, она помнит даже точную дату рождения Кондратьева, но предпочитает не отягощать слушателей лишними подробностями.

– Да, это небывалый случай, – согласился шеф.

Обычно, возможности, как выразилась Катя, первый раз проявлялись в подростковом возрасте, во время сильных гормональных изменений. Сначала всё можно было списать на рассеянность, синдром дефицита внимания или ещё что-нибудь в этом духе. Часто удавалось распознать феномен раньше, чем обладатель особого дара начинал серьёзно беспокоиться о своём психическом состоянии. Но в отдельных случаях дар проявлялся позже.

– Может быть, он принимал лекарства, которые блокируют возможности? – предположила Наташа.

– Мы мало знаем о том, как современные медикаменты влияют на наши способности, – ответил шеф. – Но о полной блокировке я никогда не слышал. И вот ещё что меня смущает. Если бы с Кондратьевым и раньше происходили подобные вещи, он бы наверняка догадался поговорить с кем-нибудь из наших коллег. Он ведь достаточно много знает о нас.

– А если он предпочитает скрывать свой дар? – спросила Наташа. – Но использует его в личных целях.

– Дар невозможно использовать в личных целях, ты же знаешь, – удивилась Катя. – Задания не имеют отношения к выбранному для них исполнителю. Никакого конфликта интересов. Часто даже истинную цель задания нельзя угадать.

У самой Кати дара не было, но она достаточно долго работала с Анатолием Викторовичем и собрала приличную базу данных.

– Да, это так, – согласился шеф, – но можно не выполнить задание по неосторожности или намеренно. Кроме того, необученный исполнитель, скорее всего, даже не догадается, что именно от него требовалось. Он может попытаться сделать что-то лично для себя.

– По-моему, мы зашли в тупик, – резюмировала Катя их обсуждение. – Всё, что мы знаем достоверно, это то, что Марфа и Наташа видели вчера Антона Петровича на Базовой улице. Всё! Мы же не собираемся на основании этой встречи обвинять директора московского филиала в сокрытии особых возможностей?

– Кстати, а зачем вообще Кондратьев приезжал в Темноглавку? – спросила Наташа. – Что он у нас вчера делал?

– Хороший вопрос, – заметил шеф. – Лично мне о его визите ничего не известно. С другой стороны, вряд ли его интересовал именно наш отдел. Но я попробую разузнать, с кем именно он встречался в Издательстве. И сдам инъектор в лабораторию. Думаю, завтра уже будут результаты.

Наташа поднялась, собираясь уходить. День оказался слишком длинным. Ей по-прежнему казалось, что Роман тесно связан с трагическими событиями, но если шеф считает, что не нужно привлекать к делу её нового знакомого, то у него наверняка есть веские основания. Возможно, Роман лицо заинтересованное. Впрочем, они все здесь такие, и сама Наташа не исключение. Сложно представить себе жизнь Издательства без Сергея. И если его смерть не просто нелепая случайность, то надо найти виновного.

В четвёртый раз за сегодня Наташа прошла по липовой аллее. Смеркалось, шустрые белки спрятались, прохожих не появлялось. Повеяло вечерней прохладой. Если сейчас из-за деревьев появится Роман, но не в футболке, и не в рубашке, а в толстовке с надписью «Усложнять – просто, упрощать – сложно», это станет закономерным итогом абсурдного дня.

В этот раз она сразу свернула направо. Хотелось поскорее вернуться домой, погладить Иннокентия и рассказать ему о том, что он и так давно знает.

Может быть, она сама напридумывала себе несообразностей и пытается найти смысл в совершенно случайных совпадениях? А инъектор просто выпал из рюкзака школьника, спешившего утром на уроки. Тот же Миша постоянно теряет самые важные вещи. Правда, инъектора у него нет, да и вообще нет никаких аллергий. Но ведь Миша не один такой растеряша.

Успокоительные мысли роились у Наташи в голове, пока она шла домой. Но она не верила. Её уютный маленький мир рухнул. Настало время применить свои способности в том деле, которое касалось её самым непосредственным образом.

2084 год. Ниагара

В тот вечер Мартин остановился на ночлег раньше обычного. После автосвалки он прошёл миль десять на север, затем выбрал один из ангаров на карте и двинулся к нему, но по пути нашёл другое подходящее строение. То ли амбар, то ли коровник. Выросший в большом городе Мартин не разбирался в таких вещах. Стены и дверь отлично сохранились, на двери обнаружился прочный засов. Крыша с одного края прохудилась, но стены оказались достаточно высокими – зомби никак не смогут забраться на крышу.

До заката оставался ещё час. Мартин вскарабкался по стене, осторожно перебрался на кровлю рядом с потолочной балкой. В этом месте крыша оказалась надёжной. С высоты открывался хороший обзор на окрестные поля. Зомби не подберутся незамеченными. Можно спокойно почитать книгу из контейнера Стокса.

Солнце садилось в заросли кукурузного поля. Между стеблями кукурузы возвышались громадные сорняки – дикая природа постепенно отвоёвывала сельскохозяйственные угодья у культурных растений. Никто не возделывал поле со времён Прихода, но кукуруза пока не собиралась сдаваться. Она вырастала снова и снова каждую весну, хотя некому было собирать её осенью.

«Почему зомби не едят кукурузу?» – подумал Мартин.

Строго говоря, зомби вообще ничего не ели. Они не переваривали пищу так, как это делали люди. Их тела больше походили на биоконструктор. Людей зомби использовали в качестве строительного материала или запчастей.

Мартин никогда не изучал, как именно зомби восстанавливают свои ткани. Он знал об их способности к регенерации, но отказывался наблюдать, как они это делают. В Сообществе любили пересказывать самые дикие истории о трансформациях зомби в зависимости от исходного материала, но у Мартина разговоры об их пищевых привычках вызывали жгучее отвращение.

Как бы то ни было, зомби не использовали растительные продукты для регенерации. Только плоть животных. А самым распространённым животным всё ещё оставался человек.

Лучи солнца скользили по крыше, пламенеющий диск постепенно краснел, над ним сгущались синеватые облака. Надо читать, пока светло. Мартин открыл книгу и понял, что перед ним дневник. Толстая тетрадь в тёмно-рыжей кожаной обложке. На первой странице чёткими рукописными буквами выведено: «Сергей Саянов».

Тот самый Саянов.

Тетрадь чуть не выпала из рук Мартина. Впрочем, он с самого начала знал, что не найдёт в контейнере с надписью «Стокс» ничего хорошего.

В паре миль к северу невидимый наблюдатель опустил бинокль. Он сидел на крыше ангара – именно там Мартин хотел заночевать, пока не наткнулся на деревянный сарай у кукурузного поля. От наблюдателя не укрылась быстрая смена выражений на лице Мартина: сдержанное любопытство, крайнее изумление, страх, отвращение, ненависть. Однако расстояние не позволяло определить, какая именно книга произвела столь сильное впечатление на своего единственного читателя.

Наблюдатель спустился вниз и пошёл в ангар устраиваться на ночлег. Слишком поздно для разведки. Но завтра утром стоит узнать о книге побольше.

Из дневника Сергея Саянова:

«Я намеренно не использую в своих записях никаких специальных терминов. Не знаю, кто в будущем прочтёт эти строки, но даже если мой неизвестный читатель окажется биологом, я не смогу объяснить ему научную подоплёку случившейся трагедии. Могу лишь высказать неясные подозрения, что разгадка лежит в той области, которой я раньше пренебрегал.

Меня всегда интересовала живая материя во всех её проявлениях, и без ложной скромности могу сказать, что мои собственные исследования внесли существенный вклад в науку о живых организмах. Но я никогда не изучал проблему сознания, а работы других учёных на эту скользкую тему казались мне сомнительной смесью философии и математического моделирования. Я не видел в них связи с устройством реального мира, а каждая моя попытка пробраться сквозь наукообразные конструкции оставляла стойкое ощущение, что вместо строгих и беспристрастных выводов авторы предлагают лишь беспочвенные гипотезы или откровенные фантазии.

Но когда мои собственные научные результаты позволили расширить физические возможности человека, дав каждому шанс создать тело его мечты, я внезапно понял, что не знаю, как именно тело влияет на сознание. В здоровом теле здоровый дух, так принято было считать, но теперь я понимаю, что тело и сознание образуют крайне неустойчивое сочетание и поиск оптимального равновесия между ними – это отдельная сложная задача. Неконтролируемое улучшение тела может полностью разрушить сознание. Думаю, именно это и случилось с теми, кто злоупотреблял моей методикой...»

Мартин никогда не ругался и сейчас тоже сдержался, но с большим трудом. Автор дневника оправдывался, как типичный восп. Они всё и всегда делали правильно, а если что-то шло не так, то виноваты оказывались другие. Те, кто слепо верил в знания и мудрость воспов. У Саянова не было ни ложной скромности, ни обычной. Очевидно, дневник написан уже после Прихода, но даже тогда разработчик «методики» продолжал изображать из себя всезнающего учителя. Именно он призывал лечить Фт’хов.

Солнце почти зашло, и Мартин быстро пролистал тетрадь. Высокопарный восповский бред оставим на другой раз. Сейчас ему требуется прояснить лишь один вопрос: как далеко на север придётся забраться? Указания на одной из последних страниц подтвердили его худшие опасения – нужно пересечь Канадскую стену. Он не знал, что творится на другой стороне после Прихода, но и до Прихода отношения с непримкнувшими территориями были так себе.

В сумерках он спустился с крыши, зашёл в сарай и тщательно запер дверь на засов. Тетрадь снова завернул в бумагу. Спрятал её во внутреннем кармане плаща, затем аккуратно убрал плащ на самое дно рюкзака. В тетради могут быть полезные сведения. Первое возмущение прошло, и Мартина уже не так раздражал высокомерный тон Саянова. Как-никак тот признал своё упущение, а это смелый шаг для такого напыщенного воспа.

Ночь прошла тихо, хотя один раз Мартин проснулся. Ему казалось, что разбудил его отдалённый звук выстрелов на севере, несколько минут он прислушивался, но наяву ничего не услышал. С первыми лучами солнца вышел наружу и снова влез на крышу. С высоты разглядел длинный ангар, но с такого расстояния затруднительно определить, есть ли поблизости от здания люди или зомби.

Мартин решил наведаться в ангар сразу после завтрака. Всё равно ему по дороге, а если он встретит людей, то сможет расспросить их о северных территориях. Кроме того, ангар мог оказаться складом ценных вещей. Патронов пока хватает, но Мартин никогда не упускал случая пополнить запас.

Обратно на дорогу он выбирался через кукурузное поле. На минуту задержался у ручья. Журчащий поток воды пересекал тропинку и бежал дальше к Великим озёрам. Наверно, в жаркие месяцы ручей пересыхал, но сейчас вода шумно падала с каменистого овражка, как Ниагарский водопад в миниатюре. На рассвете у ручья пели птицы – Мартин слышал их, пока умывался. Ниже по течению плескались два канадских гуся, их длинные чёрные шеи то гордо вытягивались вверх, то изгибались, как змеи, когда гуси ныряли клювами в глубь ручья.

Мартин прислушался, но никого из пернатых поблизости уже не было. Возможно, птицы тоже двигались на север к своим летним гнёздам за Канадской стеной и теперь перелетали через Ниагару.

После Прихода Мартин научился находить свои плюсы в сельском быте. Раньше он был убеждённым городским жителем. На природу выезжал редко, и каждый поход воспринимал как экзотическое развлечение. На природе можно было отдыхать, но нельзя было жить.

Но в последние годы они с Лилит часто уходили на бесконечный пляж и жили у моря по несколько дней. С их стороны побережье острова почти очистили от зомби, однако Мартину всё ещё удавалось оправдывать их вылазки охотой за уцелевшими на виллах редкими экземплярами. На самом деле, им нравилось ускользать из Сообщества – не видеть косых взглядов, не думать о жёстких правилах и жить так, как им хотелось. Если бы Мартин был уверен, что у них никогда не будет детей, он бы предложил Лилит уйти насовсем. Но с маленькими детьми не выжить вне Сообщества.

Чем ближе он подходил к длинному металлическому строению, тем яснее становилось, что ночью здесь были люди. У входа дежурило несколько фигур. Их вялые бессмысленные телодвижения сразу выдавали в них зомби. Скорее всего, они почуяли людей ещё ночью или даже сумели напасть на них в темноте и теперь ждали продолжения банкета. Иногда зомби натыкались на алюминиевые баллоны у стены ангара, меняли направление движения, но далеко не отходили. Периодически бились о запертую дверь, как будто люди всё ещё прятались в ангаре.

Мартин забеспокоился. На месте людей он бы давно ушёл через противоположный выход. Но осторожный обход ангара по периметру убедил его, что оба выхода заперты. Может быть, внутри никого и не было, но зомби, несмотря на свою тупость, всё-таки обычно расходились, если не чувствовали присутствия человека. Что если люди сильно пострадали и теперь не могут выбраться наружу?

В любом случае надо разобраться с голодными зомби у входа. Мартин достал автомат и направился в сторону блестевших на солнце баллонов. На этот раз он намеренно шумел, наступал на ветки, пинал ногой камушки, и зомби обратили на него внимание. Они явно разрывались на части, словно Буриданов осёл – то ли дальше биться о стены ангара, то ли идти за новой добычей. Всё же неуклюжие фигуры чуть-чуть отступили от входа в сторону Мартина, и теперь можно было стрелять в них, не опасаясь пробить стену ангара.

Прицельными выстрелами Мартин снёс пару голов. Один зомби забился в щель между двумя баллонами, пришлось подойти поближе. Мартин тщательно прицелился, но в самый момент выстрела мишень, словно нарочно, споткнулась, и пуля угодила в баллон. Пробила алюминиевые стенки насквозь. Из дырок мгновенно повалил серо-зелёный дым и окутал сначала уцелевшего зомби, а потом Мартина. Тот не сразу осознал опасность и снова попытался прицелиться в идущего на него зомби. Но пальцы не слушались, оружие выпало из рук, а ещё через секунду Мартин понял, что лежит на потрескавшемся асфальте и не может пошевелиться.

На зомби отрава не подействовала. Сквозь дым на Мартина надвинулся гротескный силуэт в рваном джинсовом костюме. Теперь зомби слегка напоминал старинного рок-певца на сцене в романтичных клубах тумана от дымогенератора. Пышная рыжая грива на голове зомби дополняла образ. Только гитары у него в руках не было, зато оскаленный рот словно пытался выкрикнуть громогласный припев. Происходящее казалось Мартину ненатуральным, как будто ночью он заснул перед экраном, где по-прежнему шла картинка без звука. Но он понимал, что всё происходит на самом деле, и скоро зомби доберётся до него. Газ лишал способности двигаться, но никак не влиял на сознание.

Мартин попытался отползти к ангару, подальше от дыма, но тело не слушалось его. Он смог лишь слегка повернуть голову, и теперь вместо зомби видел край двери. Внезапно в немое кино вторгся резкий металлический звук. Дверь отворилась и наружу вышла чёрная фигура. Лицо её полностью закрывала огромная маска с очками. Но уверенная походка говорила о том, что это скорее человек, чем зомби. Фигура ухватила Мартина под мышки и медленно потащила в ангар. Зомби продолжал преследовать ускользающую добычу, но резко захлопнувшаяся дверь отбросила его назад в клубы дыма.