Гений. Адамы — 5

Ладно, все это рок-н-ролл! Буду жить сегодняшним днем, особенно если знаешь, что завтрашнего может и не быть.

Зазвонил телефон: Михаил Валерианович Голицын. Интересно, что опять не так? Могу сразу узнать, но не хочу, хочу в этом плане быть больше человеком.

— Алло?

— Добрый день, Олег! Не отвлекаю?

— Добрый день, Михаил Валерианович! Все в порядке, я вас слушаю.

— Гм. Эх, ладно, не буду ходить вокруг да около! Пришло время выполнить ваше обещание в отношении моей дочери, Олег! Она на днях вышла замуж, поэтому, гм… ну, понимаете?

Как не понять? Папочка заботится о потомстве дочурки, чтобы хотя бы один ребенок у нее был адамом, пусть даже самым обычным, а не чистым. И, как мне внушали бабушка с мамой, мой долг адама состоит в том, чтобы оплодотворять адам, если так вышло, что для них не нашлось в женихи адама.

— Я так понимаю, Михаил Валерианович, муж Юлии — человек?

— К сожалению, Олег, к сожалению. Так-то он мальчик неплохой, подающий надежды, из хорошей семьи, даже мать у него чистая адама, представляешь? А вот отец — человек, м-да.

Да уж, неужели так мало чистых, что даже чистой адаме не нашлось пары? Или все дело в большой любви? Что из этого следует, я понимал: мальчик родился человеком, без души, несмотря на чистоту своей матери. Так уж задумано было Творцом, что душа передается через семя отца и с этим ничего нельзя поделать… Так, стоп, а почему это ничего не поделаешь? Ха! Да я еще в бытность свою Магом делал чистых адамов из простых людей, неужели сейчас не справлюсь?

— Знаете что, Михаил Валерианович, у меня есть идея получше. Можете собрать их, в смысле — Юлю и ее мужа, вместе?

— Вообще не проблема, они пока у нас живут, дом для них еще строится. И сейчас они оба дома.

— Тогда встречайте гостя, я буду через пятнадцать минут.

И я сбросил звонок. Мог бы, конечно, и через секунду быть у Голицыных, но надо же дать им подготовиться!

Я еще раз все хорошенько обдумал и решил, что поступаю правильно. Чем больше чистых адамов в Срединном мире, тем лучше этому миру, а то как-то уж слишком он в последнее тысячелетие очеловечился. Так и до ядерной войны дойдет, люди — они такие, глаз да глаз за ними нужен!

***

Материализовавшись в кабинете старого Фокусника, чтобы не пугать всех остальных жильцов, я обнаружил Михаила Вениаминовича стоящим у окна. Впрочем, он сразу меня учуял, опытный Фокусник, если бы захотел, думаю, смог бы перейти на ступень Мага. О чем ему сразу же и сказал.

— А зачем оно мне, Олег? — обнял меня хозяин дома почти по-родственному. — Меня в моей жизни все устраивает. Знаешь поговорку «От добра добра не ищут»?

— Ага, — кивнул я. — А лучшее — враг хорошего?

— В точку! — ухмыльнулся он. — Пообедаешь с нами?

— Нет, спасибо, я у мамы плотно поел.

— Как там Лидия? — поинтересовался Голицын. — Сто лет ее не видел.

— Спасибо, все хорошо.

— Ну, в следующий раз, как будешь у нее, передавай от меня привет. Итак, что ты задумал?

— Сначала скажите, муж Юли, кстати, как его зовут?

— Алексей.

— Алексей знает про адамов?

— К сожалению, знает, — вздохнул Михаил Вениаминович, — матушка его проболталась.

Почему «к сожалению», я понимал. Если ты не адам, тебе лучше не знать об адамах, легче жить будет, спокойнее. А особенно если твоя мама чистая адама и ты понимаешь, что женись она на другом, ты тоже мог бы войти в суперэлиту, но…

— Надеюсь, Юля еще не беременна? — на всякий случай поинтересовался я.

— Нет, я проверял, да она и сама все понимает и хочет ребенка с душой. Хотя и мужа жалеет очень, но, знаете, жены умеют хранить свои тайны, особенно о том, от кого у них дети. Так, что вы задумали?

— Я могу сделать и из Юли, и из Алексея чистых адамов, тогда не только их дети получат дар Демиурга в свое время, но они и сами проснутся однажды Скульпторами.

Михаил долго смотрел на меня, не отводя глаз.

— Извини, Олег, — сказал он, наконец, — в первую очередь, я должен был поздравить тебя с переходом на уровень Гения.

И Фокусник, опустился передо мной на одно колено и склонил голову:

— Приветствую Гения Веера миров в моем доме, и прошу твоего благословения, божественный!

Я аж офигел от такого представления, честное слово. Уж к чему, чему, но к подобному я точно не был готов. Потом опомнился и, шагнув к Голицыну, потянул его вверх.

— Ну, хватит, Михаил Валерианович! Что еще за представление вы устроили? Зачем? — бормотал я, не зная, что еще сказать.

Тот легко встал и с улыбкой посмотрел на меня.

— Эх, молодежь, молодежь, ничего-то вы не знаете и ничему не научены! А это, между прочим, стандартное приветствие адама к Гению, традиционное!

— Да ладно?! — не поверил я.

Тот лишь пожал плечами — типа, зачем мне тебя обманывать?

— Кстати, — проворчал он, — мог бы и благословить старика!

— Благословить? — еще сильнее удивился я. — Это еще как?

— Не знаю, — пожал плечами Голицын. — Но старики рассказывали, что благословение Гения много значит…

Я крепко задумался, нырнув в глубины подсознания, и быстро понял, о чем идет речь.

— А давайте, благословлю, чего уж там!

И, подойдя к Валерианычу, возложил на него руки. Мог бы этого не делать, но так все выглядело как-то более… правильно, что ли? И когда он склонил голову, излил прямо в его мозг ударную, усиленную дозу дофамина, серотонина и окситоцина. А потом стоял и смотрел, как Михаил блаженно улыбается, весь светясь лицом. Я знал, что он сейчас испытывает — абсолютное счастье, которое невозможно выразить словами.

Так продолжалось, наверное, целую минуту, если не больше. Наконец, Голицын вздохнул и на выдохе прошептал:

— Благодарю тебя, божественный!

— Так! — нахмурился я. — Давайте уже прекращайте со всеми этими дурацкими старыми традициями, какой я вам «божественный»? Будем общаться по старинке!

— Хорошо, — легко согласился хозяин дома. — Так, я зову молодоженов? Только уж ты сам им все объясни, хорошо?

— Договорился, зовите! А потом можно будет и поужинать, если накормите, конечно, — улыбнулся я.

— Сейчас же отдам распоряжение, — вернул мне улыбку Голицын.

Глава 5

Новобрачные вошли, держась за руки, как два голубка, — ухмыльнулся я про себя. Несмотря на то, что мы были, скорее, ровесниками или что-то близкое, я чувствовал себя намного старше. Видимо, так действовал дар Гения.

— Привет, Олег! — тут же, оставив мужа, кинулась мне на шею Юлия. — А я и не заметила, как ты приехал!

Ее радость от встречи со мной была такой искренней, что я даже непроизвольно просканировал ее на всякий случай: нет, ко мне она испытывает исключительно дружеские чувства и еще благодарность за спасение родителей. Если бы я ей предложил руку и сердце, она не сомневалась бы ни минуты, но давно смирилось с тем, что такое невозможно. Даже говорила об этом с отцом, и тот сумел убедить ее в бесперспективности подобных мечтаний. Девушка она была умная, все поняла и приняла как данность. И хотя иногда еще и сейчас видит меня во снах, но, слава богу, это все же не то, что принято называть любовью. Девушкам часто снятся кумиры их юности, но замуж они выходят в основном за обычных парней. Вот и я был сейчас для нее кем-то вроде такого кумира.

А вот к мужу Юля не то чтобы совсем равнодушна, какие-то симпатии есть, но это еще точно не любовь, скорее, принятие своей судьбы, что-то такое. Просто она понимала, что время идет, пора выходить замуж, а Алексей парень симпатичный, очень ее любит, ценит, из богатой семьи, их дети будут обеспечены. Обычный женский прагматизм, недоступный большинству молоденьких мужчин. Мудрость и рассудительность в амурных вопросах к мужской половине человечества приходит намного позже, чем к половине женской.

Хм, она же знает, зачем я приехал, интересно, как к этому относится? И тут же получил ответ: она полностью готова, ждет, хотя и немного побаивается, в основном, чтобы муж не прознал каким-то образом. Впрочем, ждет не столько близости со мной, хотя ничего против не имеет, я ей и правда нравлюсь, сколько беременности ребенком-адамом, пусть и не чистым. Так что близость со мной рассматривается девушкой с сугубо практической стороны, типа — надо, значит, надо! И это очень хорошо, что она стремится переспать со мной не из романтических побуждений, и никаких чувств ко мне, кроме дружеских, не испытывает. Не хотелось бы обманывать ее ожидания и уж тем более разбивать семью, а так все сойдется наилучшим образом: и ей не придется изменять мужу, и мне — Ларисе. Какой же я молодец, как все здорово придумал! — похвалил я сам себя.

— Здравствуй, Юля! — я осторожно приобнял ее в ответ.

— Познакомься, это Алексей, мой муж, — торжественно представила она супруга. — А это Олег, друг нашей семьи.

— Очень приятно, — протянул тот руку, внимательно рассматривая меня, и мы поручкались, культурно улыбнувшись друг другу.

Алексей, в отличие от своей жены, как я тут же выяснил, был влюблен в Юлю по уши и уже давно, буквально боготворил ее, и это, конечно, очень хорошо. А то, что Юля его не любит, так это дело наживное, лишь бы принимала как мужа и поменьше выносила мозг. Говорят, самые крепкие семьи там, где муж подкаблучник, хотя нет, этот подкаблучником точно не будет, не тот характер. Может, еще Юля полюбит его, тут дело такое, как раньше говорили: стерпится — слюбится. Сколько женщин живет с мужьями, не испытывая к ним никаких особых чувств, и ничего — строят семью, растят детей, а потом и внуков нянчат. Хотя, а чего это я тут размышляю? Разве я не Гений? Разве не в моей власти исправить это досадное недоразумение? Почему бы и правда не создать из этой пару любящую и уважающую друг друга семью? Разве кому то будет от этого хуже?

Я улыбнулся про себя: почему бы, действительно, эту мелочь заодно не поправить, разве есть что трудное для меня? И в этот момент Голицын выкинул очередное коленце, — ну, что такое, мы же договаривались!

— Молодые люди, вы еще не знаете самое главное. Сегодня наш дом посетил не просто человек, даже не просто адам, сегодня у нас в гостях истинный Гений! Это великое, я бы сказал — уникальное событие для нашего рода, о котором веками будут рассказывать детям и внукам. Прошу, божественный, благослови моих детей!

Вот ведь зараза такая, подстроил-таки мне подлянку! Ну, что с ним сделать, а? В лягушку его превратить? Так, жалко же, старого прохиндея…

А тот уже угрожающе шептал парочке, выпучив глаза:

— Быстро опустились на одно колено перед Гением! И бестолковки свои склонили!

Я только головой покачал, глядя, как глаза Юлии в одно мгновение стали раза в два больше и практически остекленели, а рот приоткрылся в изумлении. Понимаю, о Гениях она, наверное, только в сказках слышала от отца. А вот Алексей вообще ничего не понимал, видимо, мать ему про иерархию адамов особо не распространялась. Оно и правильно, зачем ребенку голову морочить, если он просто человек? Только расстраивать. Но отца и тестя послушались оба: опустились передо мной на одно колено и склонили головы, как послушные дети.

Сделав страшные глаза, я посмотрел на Михаила Валериановича, но тот только довольно ухмыльнулся, разведя руками. Видимо, кайф от благословения настолько пришелся ему по душе, что он решил и дочке подарить такое удовольствия. Ну и мужу ее заодно уж.

Ладно, мне не жалко, — я поднял руки и, поднатужившись, излил на них поток счастья, на этот раз еще и усилив его. Эффект превзошел все ожидания, новобрачные таяли от блаженства не менее трех минут, в глазах их светилось абсолютное счастье и, что любопытно, любовь ко мне. Но любовь не как к человеку — возлюбленному там, или к своему ребенку, например, а как… ну, не знаю, как к тому, за кем готовы идти в бой, в огонь и в воду, и умереть с улыбкой на губах, осознавая, что выполнили свой долг до конца. Ничего себе эффект! Интересно, что будет, если его еще усилить? Пожалуй, не буду даже пробовать, а то еще решат принести себя мне в жертву от избытка чувств, ну его нафиг!

Переглянувшись с довольно улыбавшимся Михаилом, мы острожно усадили трепещущую парочку с подгибающимися от свалившегося на них счастья ногами на диван, рядышком друг с другом. А пока я вел Юлю, совсем немного подправил ее чувственную составляющую так, что она, очухавшись от благословения, посмотрит на своего мужа совсем другими глазами — влюбленными! Я ничуть не сомневался, совершая такое вмешательство, муж и жена должны любить друг друга! Хотя бы первые пару-тройку лет минимум, чтобы дети рождались не просто от супружеской близости, а от большой любви. Так, я считаю, будет правильно.

Мы с Михаилом сели в кресла напротив, и терпеливо подождали, пока глаза у парочки обрели, наконец, более-менее осмысленный взгляд.

— Что это было? — прошептала Юля.

— Я же сказал, — усмехнулся отец. — Олег теперь Гений, по-старому выражаясь — полубог, а это было благословение Гения.

И у Юли опять увеличились глаза, и приоткрылся рот.

— Настоящий Гений, как из тех сказок, что ты рассказывал мне в детстве?

— Самый что ни на есть настоящий, — подтвердил папаня в ранге Фокусника. — Гордитесь, мало кому за всю историю Веера миров довелось поговорить с истинным Гением и получить от него благословение! Детям своим рассказывать будешь.

— Михаил Валерианович, — прервал я его многословие, — давайте уже перейдем к делу.

— Конечно, — склонил он голову, соглашаясь и делая жест, будто запирает рот на молнию.

— Я вообще ничего не понимаю, — наконец открыл рот Алексей. — Что здесь происходит?

— Я тебе потом все-все объясню, дорогой, — прощебетала Юля, быстро поцеловав мужа в губы. Тот сразу поплыл и, похоже, был теперь готов на все.

Ну вот, другое дело, — подумал я и приступил к заготовленной речи.

— Алексей, ты же в курсе, чем отличаются люди от адамов?

— Отсутствием бессмертной души, — спокойно ответил он.

— Верно. Но знаешь ли ты, что кроме обычных адамов, есть еще и чистые адамы?

— М-м-м, — замешкался он. — Вроде что-то такое мама говорила, но я, честно говоря, точно не помню.

— Смотри, — начал объяснять я, иногда косясь на Юлю, которая не сводила с меня восхищенных глаз, словно и правда увидела какого-то своего кумира, сошедшего с экрана прямо к ней в дом. — Адамы делятся на чистых и обычных. Чистые — это те, у кого в роду никогда не было людей. Соответственно, обычные — все остальные, чьи предки перемешивались с обычными людьми. При этом дар адама передается от семени отца. Поэтому, например, Юля — обычная адама, хотя ее мама человек, но зато отец — чистый адам. А ты человек, несмотря на то что твоя мама чистая адама, но при этом отец — простой человек. Я понятно объясняю?

— Да я в курсе, — нахмурившись, ответил муж Юлии.

— Вот и отлично, значит, ты понимаешь, что ваши дети будут обычными людьми?

Алексей пожал плечами и с вызовом ответил:

— Не вижу в этом ничего плохого!

— Зато твоя жена видит, — жестко ответил я. — Ей как адаме очень хотелось бы родить ребенка с душой.

Алексей покосился на Юлю, но та сделала такое каменное лицо, что он не решился ничего спросить. А Голицын-старший, кажется, вовсю развлекался, глядя на разворачивающееся перед его глазами представление.

— Открою тебе еще один секрет, Алексей: по древней традиции, если адама не может найти себе мужа-адама или если ее муж — человек, она должна забеременеть от другого адама, который обязан ей такую возможность предоставить, чтобы род адамов хоть как-то продолжался.

Я внимательно всмотрелся в лицо Алексея, которое тоже закаменело, только желваки гуляли на скулах, и остался доволен произведенным эффектом.

— В вашем случае для Юли пригласили бы чистого адама, чтобы ее дети, стопроцентно родились с душой. Конечно, ты бы об этом никогда не узнал, воспитывая и любя их как собственных.

Замолчав, я дал время парню переварить очень неприятную информацию. А он, молодец, справился со своими чувствами быстро.

— Но вы употребили частицу «бы», — почти спокойным голосом произнес он. — Вы сказали: что к Юле пригласили бы адама. Что случилось теперь, зачем вы все это мне рассказали? Не для того же, чтобы позлить, правда?

— Правда, — помедлив, кивнул я. — У меня есть к вам обоим, к тебе и Юле, предложение. Я, как Гений, могу сделать так, что вы оба станете чистыми адамами. Для тебя я создам чистую душу сразу, а у души Юли, скажем так, немного поменяю характеристики. Соответственно, никого уже не нужно будет приглашать, не будет никакой измены во имя благой цели, а ваши дети родятся не просто адамами, а чистыми адамами. Как вам такое предложение?

И я откинулся на спинку кресла, ожидая ответа, в котором не сомневался. Уверен, даже если гордый Алексей решится взбрыкнуть, Юля найдет для него убедительные слова. Покосился на Голицына, тот, кажется, вообще был счастлив до умиления.

— Это правда? — звонко спросила Юлия, почему-то не у меня, а у отца.

— Если Гений говорит, что такое возможно, значит, это абсолютная правда, — солидно подтвердил тот.

— Мы согласны! — вот теперь девушка посмотрела на меня.

— Подождите, — встрепенулся ее муж. — А что значит «чистые», чем они от обычных отличаются? У них душа какая-то премиальная?

— Алексей, я потом тебе все-все объясню, поверь, ты не пожалеешь! — Юля крепко схватила мужа за руку и сжала ее. Потом вновь посмотрела мне прямо в глаза и подтвердила:

— Мы согласны!

Но я спокойно перевел взгляд на Алексея, ожидая подтверждения от него. Дело непростое, я хочу, чтобы согласие подтвердили оба, порядок есть порядок. Тот некоторое время молчал, уйдя в себя и блуждая взглядом по комнате. Наконец, поднял глаза на меня и кивнул:

— Да, мы согласны.

— Отлично! — улыбнулся я. — Тогда не будем откладывать.

Глава 6

Я глубоко вдохнул, настраиваясь на предстоящее действо, прислушиваясь к новому себе и понимая, что теперь все будет совсем не так, как я творил до этого, будучи Магом, теперь будет как-то иначе. Но вот как именно, пока еще не до конца понимая, твердо зная одно: все должно быть идеально, одно неверное движение — и последствия могут оказаться непредсказуемыми. Какими именно непредсказуемыми, тоже не совсем понятно, но что-то подсказывало, что сотворить я могу многое, не только чистую душу адама, но и что-нибудь совсем-совсем другое и даже очень страшное. Поэтому надо быть осторожнее, сосредоточиться на том, что я хочу получить в итоге.

Михаил Валерианович, Юля и Алексей внимательно смотрели на меня, ожидая чуда.

— Для начала, — произнес я, — вам обоим нужно максимально расслабиться. То, что я буду делать, не будет болезненно, но ощущения могут оказаться, — здесь я задумался, подбирая слово, — необычными. Будьте к этому готовы. Алексей, ты первый.

Алексей сглотнул, но кивнул. Он крепко сжал руку Юли, ища в ней опору. Юля ободряюще улыбнулась мужу, хотя в ее глазах читалась тревога. Я услышал, как она шепнула мужу: «Ничего не бойся, я тебя люблю, я рядом, все будет хорошо. Просто постарайся расслабиться». Молодец, Юля, все правильно понимает!

Михаил Валерианович молча отошел в сторону, давая нам пространство, но садиться не стал. Наверное, не хотел упустить ни малейшей детали из того, что будут происходить. Я улыбнулся про себя: как Фокусник, он, конечно, сможет увидеть больше, но никак не больше границ своего дара.

Я подошел к Алексею вплотную. Вгляделся в его лицо: молодой, сильный, с открытым взглядом — он явно старался не показывать страха, хотя тот читался в едва заметной дрожи пальцев. Мимолетно коснулся его лба, и молодой человек наконец-то смог расслабиться до нужного мне состояния, пальцы перестали дрожать, разум успокоился. То, что нужно!

Закрыв глаза, я сосредоточился на своей внутренней силе. И в этот момент мир вокруг меня изменился. Я ощутил себя одновременно в тысячах миров Веера — от самых дальних уголков, так называемых темных миров, где простые крестьяне возделывают землю, до величественных чертогов, где Маги, почитаемые богами, вершат судьбы целых стран.

Я ощущал себя пахарем, склонившимся над плугом в туманном утреннем поле — и одновременно плугом, вгрызающимся в сухую землю; мудрецом, читающим древние свитки в библиотеке забытого города — и героем истории, которую он читал; женщиной, склонившейся над своим больным ребенком, и этим самым ребенком с надеждой и верой смотрящим на мать; воином, стоящим на краю пропасти с мечом в руке — и пропастью, смотрящей на воина; архитектором, творящим новые миры из чистой энергии творения — и созидающей силой, подчиняющейся воле архитектора; и, наконец, Гением — связующим звеном между всеми этими ипостасями.

Но при этом я оставался здесь, в Срединном мире, в теле адама, стоящего перед молодым человеком, которому предстояло обрести душу по моей воле.

Вытянув руки, я положил ладони на грудь Алексея, прямо над сердцем — туда, где должна была появиться его душа. Затем, создав энергетический канал между сотворенной вечностью и Алексеем, направил поток силы прямо в область его сердца. В сердце обычного человека это место пусто — бездна, ждущая наполнения, которую невозможно увидеть даже самым совершенным медицинским прибором просто потому, что место это, скажем так, не совсем от мира сего. А точнее, оно между двумя мирами — материальным и духовным. Именно поэтому душа не умирает вместе со смертью тела. Я ощутил, как энергия творения устремляется ко мне, проходя через тысячи измерений, чтобы стать основой для новой души.

В этой пустоте я зажег первую искру — крошечный огонек чистой энергии. Он трепетал, словно пламя свечи на ветру, но я поддерживал его дыханием вечности, вливая в него собственную силу и волю. Искра заиграла оттенками всех цветов радуги — от глубокого синего океана одного мира до золотого сияния полей другого.

Искра начала расти, принимая форму сферы. Я вкладывал в нее силу стихий, красоту закатов и рассветов бесчисленных миров. Сфера пульсировала в ритме моего сердца, но также и в ритме биения сердца Алексея, сама являясь живым существом.

Осторожно, словно укладывая драгоценность в ларец, я поместил сформированное ядро в сердце Алексея и соединил с его разумом, чтобы душа впитала в себя личность нового адама. Ядро заняло свое место, пульсируя в ритме его сердцебиения. Я ощутил момент соединения — когда новая душа впервые коснулась его сущности, пробуждая скрытые резервы, дремлющие в его крови. Ведь кровь у нас и у людей одинаковая, просто у последних нет души, пробуждающей заложенные в крови способности,

Я соединил новую душу с энергетическими потоками Срединного мира, создав каналы для подпитки и роста. Теперь она будет развиваться вместе с ним, впитывая опыт, эмоции и знания каждого нового полученного дара Демиурга. Я настроил ее на резонанс с силами Веера миров, чтобы она могла черпать энергию из общего источника.

Последним штрихом стало пробуждение души — я дал ей импульс, заставив засиять изнутри. В этот момент почувствовал, как тысячи моих «я» в разных мирах одновременно улыбнулись, приветствуя новое существо, рожденное из нашей общей силы.

Алексей, казалось, почти спящий, вздрогнул. Его глаза распахнулись, на мгновение вспыхнули серебристым светом, а затем он глубоко вздохнул, словно впервые в жизни сделал полноценный вдох.

— Я… я что-то чувствую… — он замолчал, пытаясь подобрать слова. — Будто мир стал ярче. И я… я понимаю что-то, чего раньше не понимал. Словно завеса упала с глаз. Это… это так необычно.

Юля с восторгом смотрела на мужа, а Михаил Валерианович одобрительно кивнул, показав мне большой палец. В ответ я подмигнул ему.

Но расслабляться рано, на очереди Юли. У нее была своя душа — я видел ее свечение, но оно было словно приглушенным, с примесью тусклых и каких-то сероватых оттенков человеческой природы. Моя задача — трансформировать ее в чистую душу адама, сохранив индивидуальность, но усилив связь с силами Демиурга, чтобы она смогла получить дары.

Я повернулся к Юле. Она улыбнулась мне — на этот раз по-настоящему, без тени прежней напряженности.