скачать книгу бесплатно
Мы покачали головами.
– Дамы, я забыл представиться, – снова заговорил старший француз. – Меня зовут Реми де Ламот Валуа. Граф де Ламот Валуа. Хозяин этого дома.
Фамилия показалась мне чем-то знакомой, но я не могла вспомнить, где ее слышала. Напрягать память не стала – не до этого.
– А это мой помощник – Жорж Фуко.
Жорж встал и поклонился. Мы с Татьяной назвали свои имена.
– Юлья? – переспросил граф. – Как это по-французски?
– Не знаю, – сказала я. – Я – русская, и у меня русское имя. Вернее, я предпочитаю, чтобы мое имя произносили в русском варианте. В английском это Джулия.
– А, Жюли! Но пусть будет Юлья!
В общем, мы стали Юлья и Танья.
– Я видел вас вчера по телевизору, – вдруг сказал Жорж Фуко и что-то стал быстро говорить на французском своему патрону. Тот слушал исключительно внимательно, время от времени бросая на меня задумчивые и заинтересованные взгляды.
– Вы журналистка? – наконец спросил хозяин дома.
Я кивнула. Он с вопросительным выражением лица повернулся к Татьяне. Она представилась моей подругой и добавила, что в кровати спит мой оператор, с которым мы вместе прибыли во Францию. К другому мужчине мы не имеем отношения и предпочли бы никогда в жизни его не видеть и не слышать. Не слышать даже больше.
Пришлось пояснять, кто такой Артур Небосклонов, слава которого еще не достигла международного уровня. Французы даже не подозревают, как им повезло.
Нас внимательно выслушали.
– А ваш оператор… – заговорил хозяин дома и бросил многозначительный взгляд на экран. Пашка и Артур продолжали спать.
– Нет, нет и нет, – сказала я. – И я могу с уверенностью утверждать, что в той постели он оказался не сам. Его туда уложили, – быстро добавила я.
– Но он выпил виски из моего бара…
– Он не пьет виски. Он пьет пиво и иногда дешевую водку. Когда пьяный, он никогда не раздевается. Он будет спать одетый, если его не разденет кто-то еще. И он никогда – ни пьяный, ни трезвый – не складывает аккуратно свою одежду. Он не мог этого сделать сам, потому что такого не могло произойти в принципе. Я повторяю: мы не знаем, как здесь оказались, и очень хотели бы узнать. Если у вас постоянно ведется запись, нельзя ли нам просмотреть соответствующие места? Кстати, мы будем благодарны, если вы вызовете полицию. Мы бы хотели, чтобы у нас взяли кровь на анализ.
Хозяин дома с помощником удивленно переглянулись, потом уставились на меня.
– Вы – первая русская, которая хочет, чтобы мы вызвали полицию, – пораженно произнес Жорж, который, вероятно, был или личным телохранителем, или начальником охраны.
– А что, мы не первые русские, которые у вас тут оказались? – уточнила я.
Оба мужчины усмехнулись.
– А записи можно будет посмотреть? – не отставала я. – И скопировать?
– Она – известная в Петербурге журналистка, – вставила Татьяна.
Нам сообщили, что репортаж из самолета показали и во Франции, конечно, с переводом, но лицо было мое. Значит, наш медиамагнат подсуетился и продал съемку. Интересно, мне отстегнет валютки или зажилит все?
– Вы приехали сюда работать? – поинтересовался Жорж.
– Да, – сказала я. – И вероятно, кому-то не угодили. Кстати, где мы находимся?
Выяснилось, что мы в доме соседа Василия Степановича. Слава богу, недалеко, пешком дойдем, а то без денег как-то некомфортно. Но как мы сюда попали?!
Тем временем граф де Ламот Валуа поведал нам, что, оказавшись в окружении русских, решил поставить большой забор. С другой стороны раньше жил один олигарх, теперь, после того, как олигарх взорвался вместе с яхтой, живут его многочисленные родственники, которые делят наследство.
– Вам мешает шум, который возникает при дележе? – уточнила я.
– Нет, мне мешают трупы родственников.
Мы с Татьяной замерли на месте.
– То есть вы хотите сказать, что они убивают друг друга и трупы скидывают вам?
– Судя по всему, все именно так и есть, – грустно сообщил граф. – Два приплыли ко мне. То есть так соседи говорили. Я в это не верю. Как они могли сами ко мне приплыть? Но теперь трупы стали сбрасывать и с другой стороны. И вот вас, живых, подкинули. Вы совсем ничего не помните?
Я пояснила, что нам прыснули в лицо какой-то гадостью. И ощущения с утра как раз такие, какие должны быть после прысканья – у меня это не в первый раз. Но как нас сюда доставили, мы не помним. Мы были без сознания и проснулись сегодня утром.
– Кофе будете? – опять предложил граф.
– Чай, – попросила я.
Дама лет пятидесяти в накрахмаленном фартуке и неком подобии чепчика подала апельсиновый сок, горячие круассаны, джем, сыр и чай. Мы с Татьяной были рады всему.
Тем временем Жорж Фуко поведал нам, что его патрон обращался в одну известную швейцарскую фирму, которая установила ему на заборах датчики. Экраны, запись – это тоже все сделали швейцарцы. Они гарантировали, что их аппаратура будет работать в любых условиях, но сегодня ночью, именно тогда, когда на территорию графа де Ламота Валуа доставили всех нас, хваленая швейцарская аппаратура дала сбой. Никаких сигналов на пульт не поступило, сирена не выла, запись временно прекратилась. Ночью на это не обратили внимания, а утром, во время плановой проверки, которая в доме графа проводится каждое утро после появления русских соседей, обнаружили всех нас. Раньше приходилось делать обход территории. Но еще никогда никто не оказывался в спальне графа.
– То есть постоянно на мониторы у вас никто не смотрит? – уточнила я.
– Нам сказали, что датчики подадут сигнал, – пояснил Жорж. – Должны были проснуться садовники, ну и вообще все. Хотите, включим сирену? Вы послушаете, как она звенит. Здесь можно – здесь соседи только русские. При французских соседях мы бы не решились включать ее просто так.
Мы хотели.
С такой сиреной на самом деле должен был проснуться весь дом и все окрестные, и мы с Татьяной тоже. Не проснулись только Пашка с Артуром Небосклоновым. Но, может, на них газ по-другому подействовал? Пашка только потянулся во сне и перевернулся на другой бок. Ну да, оператора после вчерашнего могу поднять только я. Его точно никакой сиреной не разбудишь. Видимо, и Небосклонова тоже. Он вообще привычен к громким звукам.
Нам пояснили, что граф вернулся только сегодня утром – у него есть деловые интересы в разных частях Франции и за границей – и тут же получил сообщение от прислуги, которая не представляла, что делать со всеми нами. Реми де Ламот Валуа вместе с помощником Жоржем просмотрели запись, сделанную после того, как камеры начали снова работать, а потом следили за нашим пробуждением, прогулкой по парку и осмотром тела.
– Вы знаете мертвеца? – спросил Жорж.
– Мы были с ним знакомы, – кивнула Татьяна. – Хотя и совсем недолго.
– Мы знаем, как он нам представлялся, – поправила я. – Он летел с нами в самолете, а вчера был в гостях у нашего хозяина, вашего соседа. Газ на нас на всех направили одновременно. Но у нас с ним нет никаких общих дел и интересов. Звоните в полицию.
– Вы согласитесь дать показания в суде? – посмотрел на меня граф.
– В каком?
– Против швейцарской фирмы, естественно! Я же буду требовать с них неустойку! Ваши – десять процентов.
Мы с Татьяной кивнули. Пусть лучше граф будет на нашей стороне. Чем больше у тебя помощников, тем легче работать журналисту.
Глава 7
Потом прибыл уже знакомый нам с Татьяной комиссар Дидье в сопровождении группы помощников и нашего большого друга Андрюши, приданного в помощь французской полиции. С Андрюшей мы долго лобызались, а потом пошли будить Пашку под зорким оком французов. И хозяин дома, и представители полиции с большим интересом смотрели, как я за пятнадцать минут превращаю Пашку из ничего не соображающего тела в здравомыслящего оператора, полностью готового к работе. Мне даже удалось сорвать аплодисменты.
– А второго? – спросил комиссар Дидье.
– Это уж вы сами или ждите, когда очнется.
– Если не очнется, тоже ничего страшного, – добавил Андрюша и вкратце пояснил, что собой представляет супермегазвезда и каких пакостей от него можно ждать. После выступления русского коллеги французы согласились, что для всех лучше дать Артуру еще поспать.
Пашка прихватил камеру (нам разрешили снимать), и все отправились к покойнику, которого мы знали как Олега Белохвостикова.
Когда труп перевернули, выяснилось, что мы не можем его опознать – от лица осталось одно кровавое месиво.
Мы объяснили, что опознали его по перстню и костюму, в котором видели вчера. Ни про какие родинки, шрамы или другие особые приметы на теле мы ничего сказать не могли. Но ведь есть наша запись из салона самолета, и он покупал билет, для чего требуется предъявлять паспорт, известно место, на котором он летел во Францию, значит, личность можно установить.
Потом мы очень мило распрощались с графом, нам с Татьяной он поцеловал ручки, Пашке пожал руку и спросил, не согласимся ли мы как-нибудь пожаловать к нему на ужин. Мы ответили, что с большой радостью. Когда еще удастся побывать в гостях у настоящего французского графа, причем добровольно и по его собственному приглашению, а не по принуждению?
Мы собрались покинуть особняк (выходя так, как обычно в него входят и выходят), но тут в холле возник растрепанный Артур Небосклонов, который явно только что проснулся. Супермегазвезда была в черных замшевых трусах со стразами. На ногах – странная обувь, тоже со стразами. Красные вьетнамки с пяткой – наиболее близкое определение. В них можно было прекрасно рассмотреть педикюр. Даже без объяснений Андрюши собравшиеся по одному одеянию составили бы вполне определенное мнение о Небосклонове.
Конечно, первой он заметил меня.
– Это опять ваши происки, Юлия Владиславовна?! – завизжала супермегазвезда. Андрюша стал быстро переводить вопли русского певца на английский французам, поскольку их родной язык знал в тех же объемах, что и мы с Татьяной.
– Ты еще скажи, что она опять тебя домогается! – рявкнула Татьяна, вставив руки в бока.
Пашка молниеносно расчехлил камеру и стал снимать. Выходки Артура Небосклонова пользуются бешеной популярностью у граждан обоего пола и всех возрастов, как и его пение у молодых девушек и женщин. Коллеги будут нам благодарны за съемку.
– Да я предпочел бы вас всех никогда не видеть! – взвизгнула супермегазвезда и топнула ножкой. Раздался странный писк. «Вьетнамки» оказались еще и говорящими при притоптывании. Как далеко зашел технический прогресс! – Почему я везде вас встречаю? Почему я приезжаю во Францию и вижу вас? От вас нигде не скрыться! И где мой продюсер? И где мой парикмахер? Где мой стилист? Почему я проснулся в неизвестной постели? Мне никто не подал кофе! Мне никто не принес стакан сока! Я был сам вынужден бродить по этим катакомбам, пока не нашел какую-то тетку, которая не говорит по-русски! Я спросил у нее, кто будет заниматься моей прической. Я спросил у нее, кто будет подавать мне завтрак. Я спросил, почему мне не подали сегодня свежее белье! Эти трусы стоят пятнадцать тысяч долларов, и я надеваю их только на концерты в жарком климате! Их нужно беречь! Это – эксклюзивная модель со стразами от…
– Короче нельзя? – рявкнула Татьяна, которая, как я подозревала, уже приглядывает в холле графа что-нибудь тяжелое.
– Она говорила на неизвестном языке! Но дала мне попить воды… Я хочу есть! – всхлипнул Артур. Подобные перепады для него были обычным делом, и нас нисколько не удивили, правда, французы смотрели на этого типа ошарашенно. Может, их поразила цена трусов? Интересно, почем они у олигархов?
Артур высокого роста и отличается смазливой внешностью, которая привлекает многих женщин. А поскольку по всем внешним признакам он – мужчина, причем довольно крупный, очень странно видеть, как он пускает сопли. На публике он, конечно, этого не делает, там он ведет себя так, как надо, и его обычно окружает свита, которая подсказывает, какие слова произнести и как и что сделать. Артур очень хорошо знает, с какой стороны его кусок хлеба намазан маслом, и поэтому выполняет все очень четко. Но сейчас ни продюсера, ни свиты не было, и на свое спасение он мог рассчитывать, только обратившись за помощью к нам.
– Юлия Владиславовна, где я? Юлия Владиславовна, я ничего не помню! На тумбочке у кровати стояла бутылка виски, но я пью вино и ликер! Я не пью эту сивуху!
Французы тихо переговаривались и не отводили взгляда от Артура, его трусов и обуви. Потом комиссар Дидье что-то тихо спросил у Андрюши, тот в свою очередь повернулся ко мне.
– Комиссар интересуется, Артур – наркоман?
– Нет, просто придурок, – вместо меня ответила Татьяна. Артур тут же судорожно закивал. У комиссара открылся рот.
Я предложила французам послушать песни Артура с переводчиком. Это будет ответом на вопрос, кто есть Артур.
– Хотите, я спою вам свой последний хит? – оживился Небосклонов и воспрянул прямо на глазах. – Музыки, правда, нет, но я могу и так. Эта песня посвящена юной лесной нимфе, которая влюбляется в известного политика. Она помогает ему проводить предвыборную кампанию: творит волшебство, и избиратели, подвергнувшиеся ее чарам, голосуют за него. Но он оказывается плохим человеком, отвергает любовь нимфы, хотя принимал ее бескорыстную помощь, и возвращается в семью. Несчастная девушка в свою очередь возвращается в лес и дает обещание лесному богу больше никогда не заниматься политикой.
– Артур, тебя какая-то партия наняла для оказания помощи в предвыборной кампании? – спросила я, быстро придя в себя. Но я-то знала содержание предыдущих хитов.
– Нет, я просто взрослею, – молвил Небосклонов. Глаза у французов стали круглые-круглые.
– И в чем проявляется ваше взросление? – с непроницаемым лицом спросил Андрюша.
– В интересе к политике, – заявил Артур так, словно выступал перед поклонниками. Правда, камера работала. Вероятно, речь была заучена по настоянию продюсера. – Я не могу оставаться в стороне от того, что происходит в стране. Я с гастролями езжу по разным городам и вижу, как живут люди. У меня болит душа, и я считаю, что должен сделать свой вклад в процветание России.
В процессе речи натренированный специально нанятыми людьми Артур выставил правую ногу вперед, простер правую руку (плавным, отрепетированным движением), потом пустил слезу.
– Артур, что ты помнишь из вчерашнего? – спросила я, пытаясь вернуть супермегазвезду с небес на грешную землю.
– Да, где вы проводили вчерашний вечер? – подключился комиссар Дидье.
Как раз в этот момент появилась спецгруппа с черным пластиковым мешком, в котором несли тело. Видимо, только что прибыла машина, чтобы его забрать.
– Это труп? – спросил Артур.
Комиссар Дидье подал знак, чтобы двое мужчин с мешком остановились, и заявил Небосклонову, что он просит его посмотреть на тело. Может, он его опознает.
Опознания не произошло. Артур грохнулся в обморок. Хорошо, что не на мраморный пол – мы с Татьяной его подхватили, потому что ожидали чего-то подобного, а потом и французские мужчины подскочили и забрали ношу из хрупких женских рук.
Артура уложили на один из диванчиков, граф позвал прислугу, а французский патологоанатом попытался оказать помощь русской супермегазвезде. Но Артур никак не приходил в сознание.
– Давайте я попробую, – предложила я.
Поскольку французы видели успех моих манипуляций с Пашкой, то тут же расступились. С Артуром, правда, я действовала другими методами. Разочек сильно шлепнув его по щекам, я рявкнула:
– Тебе снится Смирнова! Тебя сейчас изнасилует Смирнова! Просыпайся, или…
Артур резко сел и стал оглядываться вокруг, при виде меня сжался в комочек и начал на заднице отпрыгивать назад по дивану, но очень неловко. В результате Небосклонов свалился на пол и окончательно пришел в себя. Пашка все заснял.
– Он всегда такой? Или играет? – тихо спросил комиссар Дидье у Андрея.
– Бывает хуже, – ответил приятель. Мы с Татьяной кивнули.
– Артур, почему ты лишился чувств? – спросила я голосом ласковой мамы. – Тебе стало страшно при виде изуродованного трупа или ты его узнал?
Небосклонов только завопил в ответ и закрыл лицо руками.
– Артур, что ты делал вчера вечером? – подала голос Татьяна. – Что ты помнишь из вчерашнего вечера?
Известный певец прекратил выть, отвел руки от лица и обвел нас всех взглядом.
– Ты катер помнишь? – подал голос Пашка.
Небосклонов кивнул.
– Как на берег сошел? – спросила я.