скачать книгу бесплатно
– А откуда же, простите…
– Телевизор смотрят мои подчиненные, а потом я в записи просматриваю то, что они выберут. Но часто и выборки не смотрю, а только читаю составленные ими справки. А вас я сегодня все утро смотрел. Мой начальник охраны предупредил меня о вашем появлении на Лазурном Берегу и посоветовал держаться от вас подальше. Но я понимаю: это ваша работа. Только меня не снимайте, ладно? Терпеть не могу видеть себя в телевизоре и на газетных снимках.
– Почему? – удивилась я.
– Я на них плохо выгляжу, – с самым серьезным видом ответил олигарх.
– Не скажите, – вставила Татьяна. – Вы выглядите серьезным представительным мужчиной. Вы очень хорошо говорите, здраво рассуждаете.
Олигарх внимательно осмотрел Татьяну, раздевая глазами.
– Какие у вас роскошные волосы, – заметил олигарх.
– Я и сама ничего, – сказала Татьяна. Олигарх поперхнулся.
– Съемка зависит от оператора, – тем временем пояснял Пашка. – Одного и того же человека можно снять совершенно по-разному. Могу показать на вашем примере.
– Не надо! – поднял руку олигарх ладонью к нам. – Не хочу!
В этот момент он напомнил мне капризного ребенка.
– Так что вас интересует, если не трупы? – посмотрел олигарх на меня, правда, одним глазом продолжал косить на Татьяну.
– Мощи, – ответила я.
Олигарх как раз сделал очередной глоток вина, и тут оно у него фонтаном вылетело изо рта, хорошо не на нас, а на появившуюся словно из ниоткуда длинноногую модель, которая явно имела виды на олигарха. Вероятно, она подошла выяснить, не собираемся ли мы его приватизировать.
– Пошла вон! – рявкнул олигарх на модель, та тоже заорала: ей было жалко платье. К нам стал подтягиваться народ, который явно заскучал без скандалов.
Появилась Екатерина Собакина, которая уже успела поправить прическу и макияж, хотя из-под наложенного тонального крема, если приглядеться, проглядывали следы Валькиных ногтей. Да и, пожалуй, с головой ей в ближайшее время придется что-то делать. Молодец Магдалина! Сколько выдрала художнице, да еще в разных местах.
– И о чем это, интересно, криминальный репортер разговаривает с известным олигархом? – подленьким голоском поинтересовалась Катька Собакина. – Вроде бы у вас не должно быть никаких общих тем для обсуждения. Владимир Павлович – серьезный бизнесмен, работающий по-белому…
– Я – не налоговая инспекция, – произнесла я ледяным тоном. – И уход от налогов никогда не был темой моих репортажей.
– Ну, тогда, может, мы все вместе обсудим какую-то интересную тему, волнующую всех? – елейно продолжала Собакина, глядя на меня. Вероятно, она видела нашу милую и долгую беседу с Валькой-Магдалиной и выяснила, что мы дружим, а значит, я принадлежу к враждебному лагерю.
– Давайте, – сказала я. – Паша, включай камеру. Итак, уважаемая Екатерина, что вы можете сказать о поклонении святым мощам? Вы ездили в какой-нибудь монастырь замаливать грехи? Или, может, окунались в святой источник для изгнания бесов и заодно омоложения кожи?
Выражение лица у Собакиной резко изменилось. Я же заливалась соловьем. У меня в этом деле большой опыт, и вопросы с подковыркой я могу задать кому угодно, а эта девица, как я поняла, большим интеллектом не блистала. Народ в собравшейся толпе стал похихикивать.
– Ну, Катька, молилась ты мощам или не молилась? Отвечай! – рявкнул дядька, который недавно требовал прекратить теологический спор между нею и Валькой-Магдалиной. – И вообще, бабы, вы драться будете или как?
Катькина физиономия исказилась, она плюнула в ярости, развернулась и ушла. Ее прихвостни побежали за ней. Толпа стала рассасываться, и вскоре наша компания осталась с олигархом и… Пашкиным соседом по самолетному креслу. На этот раз мужчина был в светло-бежевом костюме и черной рубашке. Костюм сидел идеально, от мужчины исключительно приятно пахло.
– Добрый вечер, – поздоровался он. – Меня зовут Олег Белохвостиков.
Мужчины пожали руки, мы с Татьяной просто кивнули и назвали себя.
– Вас интересуют мощи? – спросил Олег.
– Нет, – ответила я. – Меня интересует, собирают ли мощи современные богатые люди. Пошла такая мода или нет?
Я посмотрела на олигарха, потом на Олега.
– Впервые слышу, – сказал олигарх. – Я бы точно знал. И уже имел. Некоторые ездят куда-то поклоняться, но немногие… И скорее чиновники с депутатами, а не бизнесмены.
Я опять повернулась к Олегу.
– Нет, – тоже сказал он. – А почему у вас вообще возник такой вопрос?
– Работа, – уклончиво ответила я.
Разговор быстро перешел на отвлеченные темы, все нашли общих знакомых, потом со стороны пляжа послышались аплодисменты.
– Что там еще?! – воскликнул олигарх.
– Насколько я знаю, на катере должен был приплыть Артур Небосклонов и петь на воде, – сообщил Олег, на пальце которого, как и в самолете, поблескивал рубин. Мы с Татьяной и Пашка, не сговариваясь, старались держаться подальше от его левой руки.
– Нет! – застонали мы втроем. – Только не он!
– Вы его хорошо знаете? – уточнил олигарх.
– Даже слишком, – вздохнула я. – И боюсь, при виде меня он петь точно не сможет, даже открывать рот под фонограмму.
– Тогда пойдем обязательно! – воскликнул Олег и подхватил меня под руку. – Своим появлением вы спасете многих людей.
Нам ничего не оставалось, как тронуться в направлении берега. Я радовалась, что Олег держит меня правой рукой. С другой стороны от меня шла Татьяна. Рядом с ней пристроился олигарх, который теперь внимательно осматривал Татьянину грудь и вроде бы даже норовил к ней прижаться. Олигарх снова сказал про роскошные Татьянины волосы. И когда же у меня-то отрастут косы?! Пашка следовал позади всех, зачехлив камеру.
Внезапно из-за кустов выскочила фигура, и я даже не успела разобрать, мужчина это или женщина.
Нам в лица пустили струю газа.
Глава 6
И теперь мы с Татьяной стояли на берегу, среди валунов, и смотрели на мертвое тело Олега. С моей помощью Татьяна тоже все вспомнила – кроме того, как мы оказались здесь. Но это и простительно – мы тогда пребывали без сознания.
– Интересно, где олигарх, – сказала Татьяна.
Меня же больше всего интересовало, где Пашка и вообще где мы. Может, забрали только нас троих – Татьяну, Олега и меня? Но куда? И что нас троих связывает? И неужели никто не видел, как нас куда-то уносили? Хотя тогда народ потянулся встречать супермегазвезду Артура Небосклонова, подплывавшего на катере. Рядом с нами в парке никого не было.
А если кто-то и заметил, как нас уносят? Или вообще кого-то уносят? Наверное, не обратил бы особого внимания. Ну напились люди… Вон Катька Собакина на дне рождения одного известного политика грохнулась в обморок, и ничего. Охрана политика ее куда-то унесла, а на следующий день она снова появилась на какой-то тусовке. Тот день рождения снимала наша «Светская хроника», правда, комментариев о причине обморока журналистам получить не удалось.
Но хозяин дома, Василий Степанович, должен был заинтересоваться нашим отсутствием… Или он решил, что мы с Татьяной нашли себе мужиков и с ними удалились? Вот если мы не появимся пару дней и еще прилетит Андрей из Управления, который точно знает, что мы не можем загулять, не дав о себе знать никому из знакомых… Наши мобильные остались в апартаментах, мы не ждали ни от кого звонков… даже сумочки с собой не брали. Зачем, если мы просто спустились в парк на вечеринку? Нам не требовались деньги, камера была у Пашки в руках. А вон оно как повернулось…
– На роль негодяя, по-моему, подходит Важа Георгиевич, – заметила Татьяна. – Мы узнали про его интерес к мощам и…
Татьяна замолчала. Я считала, что его интерес, причем серьезный, возник не просто так, – раз Вальке-Магдалине с кучей помощников-специалистов было дано задание провести исследовательскую работу.
Поверим на слово олигарху и покойному Олегу. Нашим богатеям мощи не нужны или пока не нужны. Может, Важа Георгиевич станет автором новомодной тенденции. Но он собрался выделить свой личный самолет на «меценатство». В свое время Иван Захарович говорил мне, что Важа Георгиевич – человек очень расчетливый и продумывает все свои действия на много ходов вперед, как и мой покровитель. Станет ли он тратить немалые деньги на организацию доставки мощей в Россию, если это не принесет прибыли? Никогда в жизни. Реклама рекламой, пиар пиаром, но должен быть и экономический интерес.
Вопрос – какой? Раскрутка Вальки-Магдалины? Так она и так раскручена, под нее уже новые оперы пишутся. Нет, Валька сыграла роль только в выборе конкретных мощей. Процент от церкви за предоставление реликвий? А сколько это может реально дать? Стоят все организационные расходы этих процентов или нет? Ведь Важа Георгиевич берется только за крупные дела и мыслит масштабно. Хотя если святыню повезут по всем крупным городам России…
И не за этим ли нас сюда посылал Иван Захарович? Не для того ли, чтобы провентилировать вопрос с мощами? Он мог услышать звон – и у него тут же возник интерес к сфере деятельности, которой он раньше никогда не занимался. С Важей Георгиевичем он знаком, но друзьями их никак не назовешь. А я знакома с Валькой-Магдалиной. Иван Захарович подозревал, что мы здесь встретимся, или просто попросил «Монте-Кристо» эту встречу организовать. Валька разболтала про мощи…
А ведь нас с Пашкой не позвали на съемку… Важа Георгиевич пригласил нас только тогда, когда уже стало не отвертеться. В случае ответа у меня точно возник бы повышенный интерес, и Важа это понимал.
И еще убитый в самолете антиквар… Из-за мощей?
Или это только какое-то прикрытие истинного интереса?
– Что думаешь? – прервала поток моих размышлений Татьяна.
– Думаю, что в частном самолете Важи Георгиевича вместе с мощами будет находиться что-то еще. Таможня, наверное, не будет проверять, только поверхностно посмотрит. В особенности в связи с помпой, которую должен организовать Важа Георгиевич. Вопрос – что он повезет?
– Наркоту, наверное, – пожала плечами Татьяна. – Мощи в чем возят?
– В зависимости от размера, наверное. В раке. Но стоит ли игра свеч? Расходы на самолет, на рекламу, а если это рака, то не так много порошка можно засыпать.
– А если он таким образом новый канал поставок откроет? Это – первая ласточка. А если что, можно все на средневековых дельцов свалить. Выдать прессе всю информацию, которую нам Валька-Магдалина сообщила – про специальных агентов, которые их добывали, про «обнаружение» тел святых… И остаться белым и пушистым.
– Все равно, по-моему, экономически невыгодно, – заметила я. – Но это нужно сообщить Ивану Захаровичу, пусть он со своими соратниками просчитывает. Нам было велено держать глаза и уши открытыми, мы и держим. Только вот нужно как можно скорее добраться до средств связи.
Я предложила трогаться в направлении особняка. Татьяна тем временем оглядывала забор, у которого мы стояли.
– Юля, по-моему, такой же был у Василия Степановича, – заметила подруга. – Или похожий?
– И что?
– А если мы у его соседа? Вспоминай, что он говорил про соседа.
– Француз какой-то. Винодел. Виноторговец. Василий Степанович с ним не дружит, но вино покупает.
– Ты забор помнишь? Он или нет?!
Я пожала плечами. Я не могла сказать точно. Вроде похож. С другой стороны, кто знает?! Из парка Василия Степановича мы видели у соседей лишь деревья.
При приближении к зданию мы не заметили никаких особых вычурностей. Красивый каменный трехэтажный дом, без башенок, без куполов, правда, украшенный лепниной. В сад выходило две двери – в центре, явно парадное крыльцо, и сбоку, скорее всего, дверь для прислуги.
– В какую пойдем? – посмотрела на меня Татьяна.
– В центральную, – ответила я. – Мы не крадемся и не скрываемся. Мы идем в открытую и просим помощи. И вообще, мы же законопослушные гражданки, ты разве забыла?
– Только под покровительством отечественной мафии, – хмыкнула Татьяна. – Как я выгляжу?
Если учесть ночь в беседке, то Татьяна выглядела очень даже неплохо, в особенности после того, как распустила волосы. Только ими одними можно привлечь мужиков. Французы вообще должны штабелями ложиться. Я таких волос, как у Татьяны, ни у одной француженки не видела.
– И ты, как всегда, прекрасна, – улыбнулась мне подруга.
Звонка на стеклянных дверях мы не нашли. Заглянув внутрь, никого не увидели. Постучав, не получили ответа. В результате мы просто вошли в незапертую дверь.
В холле никого не было – ни людей, ни статуй, как, впрочем, и огромных напольных ваз, картин, ковров, позолоты. Все было строго и стильно. Стены выкрашены в светло-серый цвет, пол серый, мраморный. У двух противоположных стен стояли диванчики и журнальные столики. И все. Мне лично этот холл чем-то напомнил гостиничный.
– Куда теперь? – спросила Татьяна.
– Пошли осматривать дом, – пожала плечами я. – Должен же кто-то найтись?
Коридор первого этажа оказался пуст. Никаких статуй! Никаких картин! Мы нашли огромную кухню, но постеснялись пока прикладываться к кушаньям, хотя гигантский холодильник-шкаф манил к себе. Рядом с кухней находился огромный зал с двумя каминами в стиле рыцарских замков. Здесь точно могло бы пировать два боевых отряда рыцарей – хозяйский и его союзника. Мебель здесь была старинная, пол каменный, плиточный, на стенах висела коллекция оружия.
Все остальные помещения на первом этаже были подсобными, туалет современным, без изысков.
Мы отправились на второй этаж. Кабинет, еще кабинет, пустая спальня. Раскрыв дверь в четвертую комнату, мы с Татьяной замерли на пороге. Это была или гостиная, или переговорная. Вокруг невысокого, но довольно большого стола стояло восемь кресел. В двух сидели мужчины с чашками кофе в руках и смотрели в сторону двери.
– Доброе утро, – сказала я по-русски.
Ответ прозвучал на французском языке, которого я не знаю, но «Бонжур, мадам» понять в состоянии. Татьяна тоже поздоровалась и сообщила, что мы говорим только на английском и на русском.
– О, русские женщины! – воскликнул более старший мужчина на английском, вскочил из-за стола и стал выдвигать нам кресла. Второй тоже встал.
Старшему было явно около шестидесяти, но, подозреваю, он бегал трусцой по утрам, плавал в своем бассейне и занимался в спортклубе. Может, еще играл в гольф и теннис. На нем были летние бежевые брюки, белая рубашка с коротким рукавом и белые мокасины. Волосы он красил в светло-русый цвет, карие глаза казались слишком яркими, чтобы быть натуральными – явно линзы. Второму мужчине я дала бы лет тридцать семь – тридцать восемь. В нем чувствовалась военная выправка. Тело было поджарым, взгляд серых глаз жестким. В коротко подстриженных волосах и усах я заметила немало седины.
– Хотите кофе, дамы? – спросил нас старший мужчина. – Вы же, как я понимаю, еще не завтракали.
Мы не успели ответить. Наши с Татьяной взгляды упали на стену, к которой мы изначально, после входа в комнату, поворачивались спиной. На ней работало несколько экранов. На каждом изображался или какой-то участок территории, или какие-то помещения в доме.
Труп лежал у валунов. В парке так никого и не появилось. В одной из спален, на огромной кровати, украшенной каким-то гербом, лежали двое – из-под одеяла торчали две головы. Я встала с кресла, в которое уже опустилась, и подошла поближе к экрану. Меня никто не останавливал. Все молчали.
С двух сторон кровати стояли тумбочки. На каждой аккуратной стопочкой была сложена одежда. Перед кроватью стояла обувь. На каждой тумбочке также стояло по почти пустой бутылке виски. На тумбочке справа рядом с бутылкой также красовалась зачехленная камера.
– Это ваши мужчины? – уточнил француз у меня за спиной.
Я была в шоке и не смогла ответить сразу же.
– Этого не может быть, – произнесла Татьяна по-русски.
На кровати, хотя и в разных ее концах и не в обнимку друг с другом, спали наш друг оператор Пашка и не любимый нами певец Артур Небосклонов.
Мы с Татьяной посмотрели друг на друга.
– По крайней мере, он с нами и жив, – сказала Татьяна. Естественно, она имела в виду Пашку.
– Дамы, может, вы присядете и мы обсудим, как вы все оказались в моем доме? – произнес за нашими спинами француз.
– Мы очень хотели бы это узнать, – ответила я.
Коротко стриженный тип резко вскинул голову и впервые заговорил.
– Вы не помните, как здесь оказались? – уточнил он.