скачать книгу бесплатно
Виллы, яхты, колье и любовь
Мария Жукова-Гладкова
Следствие ведет журналистка #7
Неразлучная троица – журналистка Юлия Смирнова, ее закадычная подруга Татьяна и телеоператор Павел – побывала не в одной переделке и раскрыла не одну кровавую тайну. Во Францию на Лазурный Берег они приехали отдохнуть, но и там не избежали криминальных приключений – очнулись после вечеринки в полнейшем беспамятстве в поместье графа де Ламот Валуа. Хозяин рассказал, что за забором имение погибшего русского олигарха, в котором по завещанию имеют право проживать все его бывшие жены и любовницы. Дамочки, позвав на помощь родню, прилагают массу усилий, чтобы избавиться от конкуренток, и регулярно подбрасывают графу трупы. Но как к нему попали вполне живые Юля, Таня и Павел?
Мария Жукова-Гладкова
Виллы, яхты, колье и любовь
Автор предупреждает, что все герои этого произведения являются вымышленными, а сходство с реальными лицами и событиями случайным.
Глава 1
Я с трудом разлепила глаза. Страшно болела голова, безумно хотелось пить. Да что со мной такое? Ощущения как… С бодуна? Так я же никогда в жизни не напивалась до поросячьего визга. На работе вообще не пью. Мне хватает вечно пьяного оператора рядом. И я всегда за рулем. И можно считать, всегда на работе. Я постоянно ищу сюжеты для своих репортажей. Да и работа криминального репортера меня научила, что пить можно только с самыми близкими друзьями, которым веришь, как себе. Если такие друзья у тебя, конечно, есть. Мне в этом плане в жизни повезло. Но даже с ними я ни разу в жизни не напивалась до потери сознания.
Так… Значит, я точно помню, что была на работе. Уже хорошо. И помню, кем и где работаю. Я – Юлия Смирнова, веду «Криминальную хронику» на одном из питерских частных телеканалов и также пописываю статейки (естественно, на те же темы) в еженедельник «Невские новости». Работа опасная, как показало мое бурное прошлое. И это – еще один повод, чтобы не употреблять алкоголь.
Но здесь-то я как оказалась?! Меня опять украли?! Кто на этот раз?
Значит, мне очередной раз прыснули какой-то гадостью в физиономию.
Но хоть не связана, ни к чему не пристегнута и одна, что, наверное, самое лучшее. Хотя как посмотреть…
А вообще-то надо выяснить, где я.
Я лежала на животе, абсолютно голая, на большом махровом полотенце с изображением крупных цветов. Еще одно, точно такое же, валялось рядом на полу. Наверное, я его сбросила во сне. По-моему, цветы больше всего напоминали подсолнухи, хотя я не стала бы клясться на Уголовном кодексе, что это они и есть. Может, это настурции? Надо бы посоветоваться у «Садоводов и огородников» из нашего холдинга. У нас ведь и такое издание есть, и, кажется, не одно. Хотя какое мне дело до цветов на полотенце?!
Полотенце покрывало белый пластиковый пляжный лежак, стоявший в помещении площадью метров пятнадцать. Под потолком по всем стенам шла этакая оконная лента. А дверь? Дверь тоже есть и даже приоткрыта! Меня не заперли!
За окнами был белый день. Или утро. Я взглянула на часы, которые оказались моей единственной «одеждой». Половина девятого. Вечера?!
У нас в Питере сейчас белые ночи, то есть светло должно быть и в половине девятого утра, и в половине девятого вечера, а я сама в половине девятого проснуться не могу, только с будильником, потому что ложусь обычно в два-три, а то и в четыре часа утра. А если мне еще и чем-то в физиономию прыснули… Значит, проспала до вечера.
Я села на лежаке и обвела взглядом помещение. Его можно было бы назвать «лодочным домиком», такие при спасательных станциях бывают, только он оказался гораздо менее захламлен, чем те, которые мне доводилось видеть в прошлом. Однако тут нашлась и пара лодок, и множество весел, и спасательный круг, и еще какой-то морской инвентарь. В углу стояла вешалка с купальниками и плавками. Все было очень аккуратно развешано. По крайней мере, купальник надеть смогу. И в полотенце закутаюсь, на котором проснулась. Отлично! Я улыбнулась и тут же скривилась от головной боли.
Затем мой взгляд упал на большой комод, который можно было бы увидеть в антикварном магазине. Наверху лежало мое «платье для коктейля». Я его сразу же узнала и вспомнила, сколько отдала за него в новом бутике на Владимирском. Не обращая внимания на головную боль, я ринулась к платью. Цело ли? Не испоганено ли? В голове словно молотком били, но целость платья была важнее.
По пути я натолкнулась на собственные босоножки. Слава тебе господи! Босиком не придется идти, правда, каблуки я терпеть не могу, но лучше на них, чем без ничего. Под платьем увидела трусики и лифчик, узнала свои собственные. Кто же меня раздевал-то?! Если бы я раздевалась сама, то, думаю, кинула бы вещи на соседний лежак, а не так далеко от места дислокации своего любимого тела.
Все было целым и невредимым. Чулки… Были ли на мне чулки? Стоит жара, я была в босоножках, но что за мероприятие?! Куда меня вчера носило?! Почему я ничего не помню?!
То есть я помню, кто я, чем занимаюсь, свое детство, своих родителей, друзей, свою квартиру, но не помню вчерашний вечер. И вчерашний день. И…
Так, что я помню последнее? Мы с оператором Пашкой снимали ДТП с участием мэра одного из небольших городков средней полосы России. Мэр был пьян в хлам, в ДТП участвовало четыре машины, никто не погиб, но материальный ущерб был нанесен приличный… К тому же выяснилось, что гостящим в нашем городе мэрам и губернаторам (любого Крыжополя) выделяется транспорт за государственные деньги, то есть наши. С какой стати чиновники из других городов ездят за наш счет, тем более если приехали с женами и детьми, так сказать, на отдых? У нас что, больше некуда деньги девать? Мало этого, краснорожий мэр еще и машину, ему выделенную, разбил, и трое граждан пострадали. Кто будет оплачивать ущерб?
Я для начала попыталась задать этот вопрос пьяному чиновнику, но услышала в ответ лишь предложение уйти, сопровождаемое точным адресом, известным всем на территории стран СНГ. Однако, несмотря на состояние, чиновник смог вызвать помощника. Тот приехал абсолютно трезвый и допытывался у окружающих, что произошло.
– Я все возьму на себя, только объясните, что тут произошло! – несколько раз повторил парень.
Мы с Пашкой это засняли и дали в эфир. И мэра, лыка не вяжущего, и помощника, и то, как мэр мочился на угол одного дома в историческом центре нашего родного города. Может, у них в Крыжополе и принято мочиться где захочется, а у нас еще все-таки нет, в особенности на здания восемнадцатого века, признанные памятниками архитектуры. И невиновному человеку незачем страдать, а пьяному чиновнику полезно понервничать. После эфира на наш телеканал позвонил кто-то из разгневанных питерских чиновников, а потом еще кто-то из помощников пьяного мэра, но наше руководство уже давно набралось опыта общения с подобными типами, за что я его уважаю. Мэра, конечно, отмажут. У нас ведь для чиновников свои законы, почему-то отличающиеся от законов для других людей. И будет он дальше бить чужие машины и орошать памятники архитектуры. Может, это новое ноу-хау, обеспечивающее их сохранность?
А что было потом? Я не помню, чтобы мы еще что-то снимали… И чем дело с мэром закончилось, тоже не помню. Хотя оно могло еще и не закончиться.
Перед тем как облачиться в платье для коктейля, я решила высунуть свой любопытный нос из лодочного домика на улицу и провести рекогносцировку. Может, вспомню хоть что-нибудь?
Первым делом я увидела водную гладь бассейна. С трудом сдержала порыв мгновенно плюхнуться с головой, а как хотелось… Я заставила себя развернуться к вешалке с купальниками, там быстренько выбрала себе бикини по размеру (а имелись всякие), облачилась, сняла часы, покинула домик и поняла, что нахожусь в огромном парке с бассейном. Слева за деревьями возвышался старинный особняк. Перед бассейном стояли такие же лежаки, как тот, на котором я проснулась. Сам бассейн был красиво выложен плиткой таким образом, что и на дне, и по бортикам получались изображения дельфинов.
Но больше всего меня привлек питьевой фонтанчик слева от бассейна. Туда я ринулась первым делом, напилась и рухнула в воду. Прохладная! Еще не успела нагреться, хотя солнышко припекает! Значит, утро?
Длина бассейна составляла метров двадцать, ширина метров семь. Мне хватит. Не знаю, сколько я плавала. Я просто наслаждалась и чувствовала, как головная боль уходит… Как хорошо-то! Какое блаженство!
– Юлька, это ты? – прохрипел с бортика до боли знакомый голос моей соседки по лестничной площадке и лучшей подруги Татьяны.
Я чуть ко дну не пошла – от радости. Если здесь Татьяна, мы точно выберемся. Хотя, возможно, с этим делом и следует повременить.
Я быстренько подплыла к бортику, но Татьяна уже заметила фонтанчик и припала к нему, как недавно я сама. Я вылезла из бассейна, тоже приложилась к фонтанчику и почувствовала себя человеком.
– Мы где? – спросила подруга уже нормальным голосом.
Татьяна была в платье для коктейля, которое покупала вместе со мной (это я точно помнила), и в босоножках на босу ногу. Косметика размазалась, волосы растрепались. Себя я в зеркале не видела, но подозревала, что при пробуждении выглядела примерно так же. Теперь, по крайней мере, косметику я смыла, а волосы у меня чуть выше плеч, можно и пятерней расчесать, это не Татьянины косы… Но сейчас у Татьяны на голове были остатки сложной прически… Так где же мы все-таки были вчера?! Если Татьяна специально делала прическу? Кстати, сумочка отсутствовала и у Татьяны, и у меня. Я могла быть без сумочки, но не могла быть без мобильного и диктофона. Без них я не хожу никуда! Как правило, они лежат в сумочке, но мне за годы журналистской работы приходилось пристраивать их и на тело. Или их у меня забрали? Я записала что-то не то? Вернее, то, что кому-то страшно не понравилось? Но у Татьяны-то почему нет сумочки?
– Ты тоже ничего не помнишь? – спросила я у соседки.
Она покачала головой и поинтересовалась, откуда у меня этот купальник. Татьяна точно помнила, что у меня другой, и знала, что я никогда бы не купила себе фиолетовый. Я предпочитаю желтый или белый, которые хорошо смотрятся на загорелой коже.
Я объяснила, где взять купальник, и предложила присоединяться ко мне в бассейне, куда снова отправилась. Татьяна согласилась, что нам лучше заняться обсуждением ситуации, сидя в воде.
Вскоре выяснилось, что Татьяна помнит то же самое, что и я – всю свою жизнь до вчерашнего вечера или вчерашнего дня. Или, может, последних нескольких дней? Мы с этим никак не могли определиться.
Мы пришли к выводу, что этот бассейн никогда в жизни не видели, как и домик с инвентарем. Фонтанчиков точно не было ни у кого из наших знакомых. И парк незнакомый. И особняк…
– Куда нас могли завезти? – спросила Татьяна, не ожидая ответа.
– И главное, зачем? – добавила я и подумала, не прихватил ли нас мэр в свой Крыжополь. Только при чем здесь Татьяна? Она-то ведь к моим журналистским расследованиям не имеет никакого отношения. То есть она, конечно, все про них знает, мне иногда помогает, но мэр про нее знать не мог, и она ему ничем не насолила.
– Если бы нас взяли в заложницы, то держали бы взаперти, так? – снова заговорила Татьяна. – Ты ведь у нас специалистка по этим делам. – Подруга улыбнулась.
– А если отсюда нет выхода? – Татьяна уже собиралась что-то сказать, но я ее остановила: – Территория может быть обнесена забором с колючей проволокой или по верху пущен электрический ток. И дом заперт. Давай-ка на разведку сходим. Доберемся хоть до какого-то края этой территории.
– Лучше вначале в дом, – заявила Татьяна. – Туалет найдем.
– Таня, ты…
– Нет, я не такая культурная, как ты только что подумала, – усмехнулась Татьяна. – Но ты же сама меня столько раз развлекала рассказами об унитазах, которые видела в квартирах и особняках убитых бизнесменов. И в гостях мы с тобой бывали у многих богатых людей, а потом дольше всего обсуждали именно эти части интерьера. Может, мы по унитазу что-нибудь вспомним? Или по статуям? Мало ли что в парке их нет. Может, все в доме?
Я задумалась. Не об унитазе или статуях, а о возможности встретить кого-то в доме. Может, нам пока лучше ни с кем не встречаться?
– Таня, ты где проснулась? – спросила я.
– В беседке, вон там, – показала подруга. – Ее не видно из-за кустов. Мне тоже кто-то подстелил полотенце. Смотреть там нечего, я уже все осмотрела, – добавила Татьяна, предупреждая мой вопрос. – И из вещей там лежала только одежда. Моя.
Я предложила все-таки для начала пройтись хотя бы в одну сторону до конца – до забора, конца парка или… я не знаю чего, и только потом отправляться в дом.
– Пошли, – пожала плечами Татьяна. – Ты криминальный репортер, не я.
Мы сняли мокрые купальники, разложили их на лежаке сушиться и облачились в свою одежду.
Дорожки оказались ровненькими, без ямок, холмиков, камушков. Трава вокруг была аккуратно подстрижена, как и кустарники. Парк выглядел очень ухоженным, здесь явно работает садовник, а то и целая бригада. Но была какая-то странность…
– Слушай, я, конечно, не ботаник, но вроде все парки, в которых я была, выглядят как-то иначе, – неуверенно заговорила я. – Берез нет, кленов нет…
Татьяна замерла на месте и уставилась куда-то вправо. Я проследила за ее взглядом.
– Пальма! – произнесли мы хором и посмотрели друг на друга.
– Где мы, Юлька? – прошептала Татьяна. – Куда нас занесло? Под Питером точно не растут пальмы, даже у самых крутых. Уж точно не в открытом грунте! Юля, куда мы попали?!
Мы стали судорожно оглядываться и пришли к выводу: растительность точно не наша. Мы находимся в какой-то южной стране, в которую нас занесло неведомым образом.
– Пошли дальше и побыстрее, – решительно сказала я. – Нужно понять, где мы.
Вскоре мы оказались у забора высотой метров пять. По верху шла «кольцевая» колючка, также мы заметили провода. Значит, еще и ток пущен. Забор был сделан из какого-то пластика зеленого цвета. Мы такой материал никогда не видели. Рассмотреть что-либо за забором не представлялось возможным.
Правда, с левой стороны теперь доносился шум…
– По-моему, это прибой, – заявила Татьяна. – Он и раньше гудел, но глухо. Я еще думала, что это такое. А тут вдоль забора хорошо слышен.
Мы пошли на шум и в самом деле оказались у моря, озера или что там это было. Вдали проплывал кораблик, но нас с него, конечно, никто заметить не мог. Флаг на кораблике отсутствовал. Хотя я сомневаюсь, что мы узнали бы флаг какой-то экзотической страны. Если уж мы не на Родине…
Забор вдавался в море метров на пять, около него возвышались довольно внушительные валуны и тянулись в левую сторону до небольшого причала, у которого не наблюдалось никаких судов. Дальше шел песчаный пляж, потом опять валуны, затем опять забор, выходящий в море. Что находится с другой стороны, мы также не смогли рассмотреть.
– Вплавь обогнем, – сказала Татьяна.
– А ты знаешь, что там, за забором? А под водой? За забором могут встретить автоматной очередью и только потом вопросы задавать, а под водой могут оказаться всякий гадости охранного предназначения. А если тут еще и пираньи водятся? Или их специально разводят для непрошеных гостей?
– В самом крайнем случае разведем костер на причале. То есть на берегу за ним. Может, кто-нибудь заметит, – сказала Татьяна.
– И что? – посмотрела я на нее. – Думаешь, кто-то сразу же подплывет нас спасать? Спасение утопающих – дело самих утопающих. Выбираться надо самим. Тем более я тут хвороста не вижу и даже засохших веток.
– Доски причала можно использовать.
– А инструмент? Думаешь, мы их голыми руками оторвем?
– А Иван Захарович нам не поможет? – спросила Татьяна. – Ведь сколько раз помогал…
Иван Захарович Сухоруков – человек серьезный и к нам с Татьяной испытывает очень сложные и противоречивые чувства. Он провел не одну пятилетку в строгой изоляции, а в перерывах успел приложить свои многочисленные таланты в различных сферах. И чем он только не занимался… Он обладает удивительным талантом делать деньги из воздуха и вообще из всего, на что упадет его глаз.
В последние годы он занимается только бизнесом и удовлетворяет свое тщеславие. Ему хочется оставить память о себе на века, как другие великие люди России (к которым он себя причисляет). Поэтому он придумывает всякие проекты, которые в нашем городе освещаю я, в связи с чем меня даже стали именовать (неофициально) пресс-атташе местной мафии. Новоиспеченный Савва Морозов, по его собственным словам, испытывает ко мне отеческие чувства (и на самом деле годится мне в отцы по возрасту), к Татьяне он вроде бы питает и другие, но реального воплощения они пока не нашли. Сухоруков неоднократно заявлял, что без нас, а в особенности без меня и моих выходок, ему было бы скучно жить, а так даже он не знает, что я еще предприму.
Можно сказать, что сотрудничество у нас взаимовыгодное. Благодаря Ивану Захаровичу у меня появляется немало материала для освещения в «Криминальной хронике» и «Невских новостях», с ним также можно проконсультироваться по ряду вопросов, да и его покровительство мне в жизни неоднократно помогало. Я же в нужном свете представляю народу его задумки. То он мост хочет построить, то тоннель, то элитный следственный изолятор, то в депутаты Госдумы баллотируется… Народ Ивана Захаровича любит (с подачи моей скромной персоны) и живо интересуется его задумками. И Иван Захарович в самом деле примет меры, если мы с Татьяной куда-то вдруг исчезнем…
– Рассчитывать все равно нужно только на себя, – сказала я подруге и предложила прогуляться вдоль бережка до другого забора, потом направиться к особняку.
У второй россыпи валунов мы замерли на месте.
Застряв между двух камней, лицом вниз лежал мужчина. Верхняя часть туловища находилась на суше, ноги болтались в воде.
Мужчина лежал неподвижно, а дышать, уткнувшись носом в песок, он не мог.
Получалось, что мужчина явно был мертв.
– Так, приплыли, – только и сказала Татьяна.
Я подумала, что в последнее время трупы почему-то появляются везде, где бы я ни оказалась.
Я скинула босоножки.
– Ты куда?! – взревела Татьяна и схватила меня за плечо.
– Нужно посмотреть, кто это, – невозмутимо ответила я. Покойников я за годы работы криминальным репортером насмотрелась немало, включая «поплавков», а этот даже не раздулся, не почернел и не был обглодан рыбами.
Мертвец был в летнем светло-бежевом костюме и белых туфлях.
– Юля, если мы за границей, то лучше ничего не трогать! Здесь нет твоих знакомых из Управления!
Это я знала и без Татьяны, но все равно решила босиком пробраться к телу, прыгая с валуна на валун. Может, удастся заметить что-то еще.
Подобравшись к мертвецу, я увидела его руку. На среднем пальце блестел перстень с огромным рубином, который я тут же узнала.
И тут же все вспомнила. Воспоминания окатили меня, словно волной, и я чуть не рухнула с валуна на труп.
Глава 2
…При подъезде к родному холдингу я увидела выстроившийся перед входом ряд знакомых машин. Иван Захарович Сухоруков прибыл с соратниками. Интересно, зачем? Какой еще проект пришел ему в голову и почему его принесло к нам? Он обычно меня к себе в резиденцию вызывает. Появление Сухорукова по месту моей работы не предвещало ничего хорошего. Ни для меня, ни для холдинга.
Я припарковалась на обычном месте, и мы с оператором выгрузились. Я его обычно забираю из дома. Пашка держал в одной руке драгоценную камеру, в другой банку пива. Без пива он не может ни работать, ни жить. Более того, он его умудряется находить всегда и везде. Думаю, что, окажись мы вдруг в бескрайних песках пустыни, Пашка бы и там баночку обнаружил.
Охранник на входе сразу же сообщил, что «тут приехали по твою душу». Как будто я без него не знала. Далее меня направили в кабинет нашего главного редактора, старой лесбиянки Виктории Семеновны, у которой с Иваном Захаровичем сложились самые теплые и дружеские отношения.
Виктория Семеновна – классная тетка, и о такой начальнице можно только мечтать. Внешне, правда, у неподготовленных заранее начинающих авторов она вызывает тихий ужас. Росту в ней метр восемьдесят, плечи широченные, ноги здоровенные, размер одежды шестидесятый, обуви сорок третий (в Финляндию приходится ездить, где женская обувь до сорок восьмого), волосы не крашеные, маникюр не делала никогда в жизни, «Беломор» заменяет духи. Как рявкнет своим прокуренным голосом, так мебель дрожать начинает. Но зато она веселая, смелая, никаких начальников не боится, чиновников и депутатов ненавидит лютой ненавистью, перед ними не лебезит и задницы никому не лижет.
С Иваном Захаровичем они сразу же нашли общий язык. Они похожи по духу, росли в одно время и в одной стране, часто предаются воспоминаниям о былом, ну и думами своими делятся по разным вопросам. Еще их объединяет отношение ко мне – как к неразумной дочери, которую частенько нужно вытаскивать из переделок. И по габаритам они очень похожи. Иван Захарович тоже крупный мужчина.
– А мы как раз о тебе говорили, Юленька, – расплылся в улыбке Иван Захарович, демонстрируя результат работы очень дорогого стоматолога. – Мы решили, что ты давно не была в отпуске, устала и тебе бы надо пару неделек отдохнуть.
Я аж поперхнулась чаем, который подала секретарша Виктории Семеновны.
– Юленька, ты так напряженно работаешь, – продолжал заливаться соловьем Иван Захарович. – Нужно съездить на море, покупаться, позагорать, фруктов покушать.