Маленький ПРИНЦип или Пошлые игрища богов

– А знаешь, почему оттуда нет призыва в армию, военкомат закрыли там уже, наверное, лет 200? – спросил один из них меня.

– Нет, такое мне не ведомо, – застенчиво ответил я.

– Да потому, что там все жители мужского пола к четырнадцати годам уже как минимум по одной «ходке» сделали, поэтому и брать там некого в войска! Уразумел, малой?

– А на складах у нас здесь кто работает, ты знаешь? Или на прачке? Все же оттуда! Да тут такие династии укоренились, которые еще царя-батюшку помнят и на сто лет вперед уже места все заняты, не протолкнешься. У них же поросята в хлевах зимою нашими шерстяными одеялами с вагонов укрываются, дорожки во дворах колодками чугунными выложены, а заборы… Заборы, знаешь, из чего сделаны?!

Я только лишь плечами снизывал и головой вертел.

– У них заборы все из трафаретов, которые цепляют на вагоны с указанием маршрута поезда. Идешь по Кабыжче, да и читаешь только: «Киев – Луцк», «Киев – Москва», «Кiyv – Praha» (вот видно сразу – человек с «загранки»). Там, все, что вижу, то тащу к себе в родную Кабыжчу! Тот еще люд, подметки сходу оторвут!

Эти веселые дяденьки разразились уютным, громким хохотом!

– Учись, малой, пока мы живы!

Чуть позже я узнал историю названия сего столь знаменитого поселка. Предание гласит, что некогда царица-мать, всея Руси императрица Екатерина Вторая с Санкт-Петербурга совершала в Крым турне, ну и проездом оказалась царская карета в этих местах сакральных. Люди навстречу вышли всем селом, поклоны в землю бьют, а староста и говорит:

– Ты не вели меня казнить, царица-матушка, позволь мне – смерду – слово молвить.

Екатерина же была простая, будто пять копеек и абсолютно не заносчивая вовсе:

– Ну, говори, мил человек.

– Чем нас отпотчевать тебя, кормилица, защитница ты наша, а то с дороги ведь, поди, взалкала зело?

Подумала императрица, ведь дело говорит холоп, и молвит:

– Кабы щи!

Народ тотчас засуетился и уважил августейшую особу щами…

Когда же скрылся царский поезд за ближайшим поворотом, народ подумал и решил, что мимо их селения в ближайшие лет 200 никто Екатерины круче не будет проезжать, да и решили все единогласно, отныне называть сию всю местность «Кабыжчей»…

Мне это так понравилось, что с той поры я повсеместно и всегда всем говорил, что я из Кабыжчи. С Анютой – то же самое. Когда мы с нею ездили в наш Бараньеовецк на репетиции, то я не изменял своей привычке этой и постоянно говорил, что едем в Кабыжчу. Меня это так забавляло…

Но только не сейчас, когда она там так нелепо оказалась.

– Так что мне делать, Алексей? – ее вопрос привел меня в чувство реальности.

– Послушай, Анечка, найди какую-нибудь палку, чтоб ты могла отбиться от волков или от своры бешеных собак, после чего через пути перейди на противоположную платформу, туда скоро прибудет электричка, и ты на ней вернись обратно в Бараньеовецк, тебя там встретят наши доблестные делегаты. Езжайте сразу же в «Конгресс», опробуйте там звук, а я уже в пути и тоже скоро буду.

Бывает же такое. Едва мы с ней договорили, как мне звонит Павлуша и сообщает озадаченно, что электричка с Киева пришла, но Ани нет, что делать, мы растеряны. Я им сказал, чтоб никуда не смели уходить, а дождались электропоезд с Кабыжчи, она на нем приедет.

* * *

Торжественная часть фестиваля взяла свой старт с пятиминутным опозданием. Нас разместили за одним столом с группою «Дерзкие Бобры». Я самолично сделал взнос за всю команду, ведь денег брать со школьницы и со студентов мне было как-то очень уж не комильфо совсем. А у меня они тогда водились в достаточном количестве. Ведущая по имени Марина Николаевна, была тогда директором бараньеовецкой «филармонии», а заодно и мамой наших с Вовой одноклассников, двойняшек Оли и Олега. Харизматичная такая женщина, умеющая хорошо, красиво, много, без умолку говорить. Сейчас она торжественно оглашала все группы и ансамбли, а также сольных исполнителей под фонограмму, которые имели честь собраться в этот день под сводами столь фешенебельного кафе-бара, благодаря радушию Арнольда Николаевича.

Названия были порой потешные: «Диск», «Экипаж», «Муравейник» (они как раз из Кабыжчи приехали), наши бараньеовецкие легенды конца 80-х «Гравитация 220». Особенно нас позабавили пузатые, седые дядьки уже почти пенсионеры, ансамбль которых назывался «Крылья юности». Почти как «Крылья ангелов», которыми мы рисковали быть, благодаря Анюте.

– Группа «ХНГ», впервые на нашем фестивале! – дошла и очередь до нас.

По лицам публики почтенной было видно, что их смутили также буквы «Х» и «Г» в названии. Мы вчетвером приподняли свои пятые точки со стульев и радостно приветствовали всех присутствующих в зале музыкантов изящным мановением руки.

После приветствия регламент фестиваля предполагал почтить минутою молчания всех тех, кого уже нет с нами. По залу между столиков, со свойственной им грациозностью, сновали милые официантки и принимали от гостей заказы на холодные закуски, различные напитки, в том числе и спиртные, а также прочие другие лакомства. Соседи наши «Дерзкие бобры» себе по пиву взяли, а нам одних хватало впечатлений от этой новой, интересной обстановки. Мы все изрядно веселились от души до тех пор, пока ведущая, коронной фразой у которой в этот день было настоятельное требование для всех гостей, чтоб те незамедлительно наполнили хрустальный мрак своих бокалов волшебством (как правило, спиртосодержащим), не вызвала на сцену фестиваля дерзких новичков:

– Встречайте аплодисментами, дебютанты нашего фестиваля – группа Ха-Эн-Гэ!

Мы подскочили с места и устремились на крошечную сцену, площадь которой занимала ударная установка, колонки с мониторами и трехэтажная подставка, заполненная клавишными инструментами. Пока мы вместе со звукорежиссером подключали свои гитары к общему пульту, Марина Николаевна решила побеседовать с Арининой, ведь публике достопочтенной хотелось знать, кто мы такие и какими из ветров Эола нас занесло сюда.

– Скажите нам, пожалуйста, Анюта, ведь Вас зовут Анюта, так ведь? Как и когда возник ваш столь прекрасный юный коллектив?

Анечка начала повествование издалека:

– Однажды, прошлым летом я познакомилась случайно в поезде, который опоздал, с проводником Алешей (на мне была как раз моя фуражка железнодорожная) и начался у нас обмен культурный. Мы с ним общались много, даже стихи читали друг для друга. Все это подвело нас к жизненной необходимости создать свою рок-группу, чтобы в такой простой, доступной форме для молодых людей пытаться доносить свои идеи, а также прививать хороший музыкальный вкус.

Аринина своим рассказом мгновенно захватила публику. Присутствующие за столами люди сосредоточились на ней, они отставили в сторонку рюмки и бокалы, и слушали Анюту с огромным интересом.

– Но, так случилось, что наша группа вдруг распалась, – печально молвила она, преподнося столь драматично неожиданный демарш Дениса.

– А поскольку у нас сегодня фестиваль, а Леша много лет мечтал на его сцене выступать, то он свернул буквально горы, поднял всех на ноги, нашел нам гитариста, барабанщика и так все это ловко закрутил… Вы не поверите, но мы все познакомились между собой только позавчера, на нашей первой репетиции совместной. Вот так мы оказались здесь – на этой сцене. Надеемся, что наши песни вы слушать будете не столько ушками, но и сердцами.

Я был ее словами так растроган и польщен, что рисковал тогда расплакаться. Марина Николаевна меж тем спросила Анечку о том, что все находят название нашей группы весьма оригинальным и необычным, «Хемингуэй Навевает Грусть», хотелось бы узнать откуда произрастают ноги у названия такого?

– Скажите, Вам читать произведения Эрнеста Хемингуэя доводилось? – ответила она вопросом на вопрос.

– Конечно, разуметься! Не ошибусь, если скажу, что каждый в зале с его творчеством знаком, – ответ ведущая изящным и широким мановением руки сопроводила, хотя мне почему-то показалось, что лично она, как, впрочем, и я тоже, не тратила на чтение Хемингуэя ни минуты.

– И что, он много радости навеял Вам? – Анюта была просто бесподобна.

– Ну что ж, я вижу то, что музыканты приготовились уже, и мы готовы с удовольствием Вас слушать! – Перевела умело сразу в другое русло разговор опытная Марина Николаевна. – Начинайте!

Мы все между собой переглянулись и начали с нашей самой первой песни «Слишком долгая жизнь». Ее напористые, густые, вязкие гитарные рифы, которые нам Дима подсказал позавчера на репетиции, замысловатый, философский и абстрактный текст, да еще вкупе с неотразимым голосом Анюты произвели на всех собравшихся приятное такое впечатление. Нам стало всем приятно от того, что мы создали вместе настоящий хит.

Следом исполнили мы песню, которая название имела «Она прошла по стеклу». Автором тоже был Денис Янов, а мы уже оформили ее в меру своих способностей. В ней речь шла о любви неразделенной.

Все это действо на камеру снималось оператором живым и тот (потом уже мы видели на видео), как истинный ценитель превосходных форм, искусно объективом заезжал в роскошное декольте Аниной кофточки.

Ввиду того, что репетиция у нас была всего одна, то мы никак концовку не могли исполнить сыгранно. Ударник на меня смотрел, потом на гитариста Славу; все вместе, как телята, глазели мы на Аню, она нам тоже ничего не подсказала и неизвестно, сколько бы мы еще гоняли по кругу четыре те аккорда, если бы в момент определенный наш Павлик волевым усилием не громыхнул финальный штрих по всем тарелкам, на которые ему хватило рук. Гитара с басом что-то фыркнули еще, но тоже замолчали.

Последней песней мы исполнили «Ракитовую боль». Я эту песню в шутку называл самой кровавой в истории мироздания, поскольку оба автора (ее писал Денис с еще одним своим товарищем, Сергеем) в каждом куплете нагромоздили огромнейшее множество «кровавых рек и лун», «простреленных висков», «прощальных венков» и «в вечность уходящего последнего стрелка».

Еще этой зимой, когда мы ехали автобусом с Анютой на репетицию, ее пытливый взор упал на стоящий у дороги колодец с оригинальным деревянным накрытием в виде резного терема.

– Кто здесь живет? – Она меня спросила неожиданно.

Я был безмерно удивлен этим вопросом поскольку, здесь когда-то жил Сергей, соавтор этой самой песенки кровавой. Теперь же он в Днепропетровске где-то с женою молодой и сыном затерялся.

– Понятно, – молвила Анюта.

Так вот, «Ракитовую боль» мы начали играть настолько медленно, что Анечка порою не вытягивала. Темп этой песни был довольно резвый и напористый, но, видимо, наш барабанщик устал на предыдущих композициях, поэтому и стал ее играть почти в два раза медленнее. Бывает.

Но, для начала – лучше не придумаешь!

Присутствующие в зале люди овацией нас одарили, что было нам вдвойне приятно, ведь в большинстве своем они в вопросах музыки немного разбираются.

Я после выступления поехал сразу электричкой в Киев, меня ждал поезд на Херсон и все последующие пару дней я ощущал себя могучей рок-звездой.

Дебют отличным вышел!

Анюта предпочла еще остаться, чтоб посмотреть другие выступления. Я строго-настрого велел Павлу со Славиком ее потом до электрички проводить и допоздна все это дело не затягивать. Они, будучи молодцами, исполнили все в лучшем виде.

Фурор, который мы произвели на фестивале, бесследно не прошел, поскольку в тот же вечер Арнольд Николаевич команде нашей любезно предоставил возможность репетировать в любое удобное для нас время суток в одном из помещений дискотеки «Тутси», которая располагалась на втором этаже этого же здания. К тому же там была уже какая-то старенькая, но рабочая аппаратура. Ударные, пусть допотопные, но для начала лучших и не надо. В общем, для нашего дерзкого и молодого коллектива, который на достигнутом не собирался делать длительную остановку, открылись неплохие перспективы.

VII

Андрей нам вскоре предложил включить в программу праздничную нашу группу на праздновании Дня танкового полка, в котором он был начальником клуба. Это мероприятие должно было произойти буквально через три недели. Мы начали готовиться усердно, не упуская ни одной возможности. И чтоб не дергать больше Анечку в Бараньеовецк, мы с Павликом и Славой оттачивали исполнение в том помещении, что предоставил нам любезно владелец дискотеки «Тутси». Ну а потом, все вместе собирались на «Лесной» в подвальчике просторном и сухом, для закрепления материала.

Блистательный Максим Викторович, наслышан будучи о наших творческих успехах, желанье изъявил увидеть группу в деле. Поэтому почтил своим визитом одну из наших репетиций, которую мы проводили 5 апреля. Он малышне представился продюсером известным (умел такие номера откалывать), присел на стул, закинув ногу за ногу, и с каменным лицом на все смотрел, лишь изредка так одобрительно покачивая головой, да губы надувал. А все при виде этого старались демонстрировать свои таланты с удвоенным усердием. Отлична мистификация!

У Ани был День рождения через два дня, 7 апреля ей исполнилось 16 лет. Я приготовил в качестве подарка оригинальную футболку с принтом фотографии нашей группы, что сделана была на выступлении дебютном. А также написал стихотворение, которое отправил СМСкой на рассвете и почему-то думал, что и меня она на праздник этот пригласит. Увы, пришлось губу свою скатать обратно – не пригласила почему-то. Зато взяла попользоваться цифровую фотокамеру (тогда такие милые вещицы бывали в обиходе далеко не у каждого).

Меня тогда это немного опечалило и удивило, но все же я предпочитал не заморачиваться, поскольку мне тогда казалось, что суждено нам с Аней вместе быть, лишь надо только верой и терпением прилежным порадовать небесного папашу.

Андрей, не будь он молодец, в своем армейском клубе организовал аппаратуру и установку ударную, но только без тарелок (их щедро предоставил нам Антон). Помимо нашей группы, всех офицеров полковых должны были под фонограмму радовать и ублажать профессиональные музыканты, которых «лабухами» почему-то в народе называют. Ну, и отлично. Нам такое подходило, ведь это все крупицы опыта, их надо подбирать и тут и там.

* * *

Военный городок Понаприсниловск находиться от Киева в некотором отдалении, которое наша рок-группа автобусом преодолела всего за два часа неполных. Как ни крути, а это наши первые гастроли притом, что коллективу три недели – довольно дерзкие юнцы.

При нас были гитары на плечах, у Павлика чехол с тарелками, а Анечка была просто неотразимой! Наш вид внушал почтение, и даже небольшой восторг. С нами еще поехал и Андрей Варфоломеев, чтоб повидать школьного друга и провести приятно время.

Это была суббота, 14 апреля, приятный такой день. Мы прибыли на место, нас повстречал собственнолично лейтенант Рудня в военной форме полевой и проводил в огромный светлый зал, уставленный столами в виде буквы «П», а в уголке ютилась небольшая сцена. На ней уже стояли барабаны. Аппаратуру привезли с собой те самые профессиональные музыканты, приятная супружеская пара. Они нас подключили ко всему (в этих вопросах ни один из нас не разбирался, куда что тыкать – мы понятия такого не имели), попробовали звук и микрофоны, все превосходно и без замечаний, работает, будто швейцарские часы. Оставшееся время до начала праздника мы провели с огромной пользой – Андрей устроил нам экскурсию по городку военному. Среди немногочисленных тамошних достопримечательностей отметил он так называемый "бермудский треугольник" – маленький дворик, попасть в который можно было лишь по узенькому коридору меж зданиями, внутри же находилось несколько трактиров и «рыгаловок», где посидеть любили офицеры в день зарплаты и прочие другие граждане. Но дело в том, что если человек, немного выпив, окосев слегка, решает вдруг идти домой, то он рискует выход с этого гостеприимного двора найти не сразу из-за сгустившегося полумрака, мигания огней и шума в голове. Присутствует большая вероятность ему попасть в другой – рядом стоящий кафе-бар, где его тоже ожидает встреча тёплая, приятная компания, разливы винных рек и дома он окажется не скоро.

– Поэтому, "бермудский треугольник" здесь знает каждый алкоголик, – подвел итог Андрей. – Пройдёмте дальше, господа и дамы!

Потом мы с Аней отделились от остальных наших товарищей и на какой-то лавочке присели, чтобы поговорить. Она меня приятно похвалила за организацию этой поездки в частности и группы в целом. Мы обсудили ряд дальнейших планов творческих.

Я вскользь упомянул о том что, не смотря на нашу разницу с ней в возрасте, питаю к ней симпатию и, может быть, как знать, что будет дальше, такие встречи ну никак не могут быть обычным совпадением. Звучал я страстно, но не убедительно. К тому же путался в словах и волновался.

Аня была дипломатичной, она сказала, что действительно, все может быть, но у нее есть парень в Киеве, он замечательный и славный, к тому же превосходный музыкант, играющий на саксофоне в известной группе "История болезни" (я не большой знаток, но слышал о такой впервые)…

Ну что ж, бывает. Меня это хоть и немного опечалило, но все же я тогда был преисполнен верой в то, что боженька, которому я верю, устроит все как надо.

Мы сделали с ней пару фотографий на цифровую фотокамеру и выдвинулись к Дому офицеров, где предстояло торжество.

Придя в этот огромный светлый зал, в котором уже срочники солдаты в белых передниках столы сервировали, я Анечку от имени всей группы поздравил с прошедшим Днём рождения и преподнёс подарок скромный от всех нас – ту самую футболку. Она была приятно так удивлена подарком и всех тепло благодарила поцелуем в щечку!

Всю основную ношу праздника взвалили на себя так называемые «лабухи», они же были здесь ведущими и пели задушевно песни про офицеров и "чэрвону руту", чем несказанно тешили собравшихся армейских командиров всех мастей вместе с их женами. Столы ломились от большого изобилия закусок всевозможных и напитков, как лимонадных газировок, так и покрепче, что придавало Дню полка широкого размаха.

Репертуар наш более чем скромный, в котором было лишь четыре песни, решили не пускать весь сразу, а разделить на два захода, чтоб дать возможность настоящим музыкантам немного выдохнуть и пригубить вина в честь праздника.

Андрей взял микрофон, прокашлялся и с важностью представил группу «ХНГ» как многократных и заслуженных лауреатов несметного количества различных всеукраинских и международных фестивалей!

К чертям условности!

Давайте будем жечь!

И мы зажгли!

На нас глядели зрители с некоторым благоговением, как будто бы на настоящих звёзд.

На сцене мы смотрелись органично, играли чисто, Аринина не просто пела, она стелила бархатом.

Я, однозначно, не ошибся, когда ей предложил быть вокалисткой и был доволен поначалу. Но вот потом, когда заметил, что она с «малятами» решила выпить коньячка, то сделал замечание вполне уместное. Аринина ответила мне с юношеской дерзостью:

– Алеша, если ты забыл, то мне уже 16, и я сама решу, что можно, а что нет! А выпить надо мне для связок, чтоб лучше пелось, ты думаешь, это легко так петь? Да и вообще, кто ты такой, что смеешь запрещать мне что-то!

Она при этом почему-то посмотрела на Андрея. Тот молча улыбался. Я был немного недоволен, но педалировать развитие конфликта не стал. Отвел её в сторонку и ненавязчиво напомнил то, что отвечаю за неё перед её родителями я.

– Пойми, Анюточка, твои родители мне доверяют, и я не вправе их подвести, поскольку очень дорожу таким доверием. Аринина ласково смотрела мне в глаза своими дивными, прекрасными глазами, как только лишь она одна умеет:

– Но согласись ведь, Леша, что в этом ничего нет страшного. Мне так приятно, что ты заботишься обо мне, только излишняя опека – это не очень хорошо, она немного раздражает, не надо меня жить учить, я взрослая уже!

Я ощутил себя в тот миг занудным старым дедом, который позабыл, а каково это быть молодым. Вынужден был согласиться с ней. Она могла бы превосходным адвокатом быть или каким-то профсоюзным деятелем. Все так отлично, грамотно и аргументировано изложила, что крыть мне было нечем.

Дальнейшие события дали отчетливо понять, что мое слово для неё не значит ровным счётом ничего. Андрей нам предложил после концерта не ехать поздним вечером на Киев, а оставаться на ночь здесь.

– В спортзале маты есть, укрыться тоже найдём чем, а завтра с самого утра поедете себе, и я вас даже провожу.

Услышав это предложение, Анюта (она уже прилично захмелела) от радости прям запищала:

– Мы остаёмся!

И сразу же, почувствовав мой взгляд, добавила:

– Я маме позвоню, предупрежу!

Галина Ивановна не стала возражать и подтвердила это лично мне по телефону.

Когда мероприятие закончилось, Андрей привёл нас к себе в клуб для продолжения банкета. Ребята прихватили со стола пару бутылок, закуски тьму и тут уже по полной отрывались. Павлуша с Вячеславом ужрались в слюни и уснули. Их организмы юные и неокрепшие такой алкоголической нагрузки не выдержали. Мои ровесники – оба Андрея, те были в этом деле гораздо опытнее и выносливее. Анюта возле них крутилась. Рудня, ей подливал вино галантно, играл на пианино серенады, ухаживал и делал все, чтоб дама не скучала. Мне ощущалось, что присутствие моё их малость тяготит, поскольку я, будучи абсолютно трезвым, все время находился рядом, чтоб ситуация контроля не теряла.

Уже перевалило далеко за полночь, все начали зевать и залипать. Лейтенант Рудня, как истинный хозяин, повёл нашу компанию в спортзал располагаться на ночлег.

Наш славный барабанщик с гитаристом шагали на автопилоте, шатаясь, спотыкаясь и сбивая шаг. Веселую, игривую Анюту галантно вел под ручку Рудня, они между собою мило разговаривали. Мы замыкали строй с Варфоломеевым. Он говорил мне что-то там, но это было мне совсем не интересно.

Придя в спортивный зал, мы начали располагаться на ночь. Андрей заботливо нам выдал маты, а сам взял обязательство не допустить, чтоб Ане «было холодно». Укрыл бушлатом её плечи, а та кокетливо так щебетала. Я в полной мере начал ощущать прилив беспомощной и глупой ревности, хотя ещё недавно утверждал в наших с Максимом Викторовичем разговорах философских, что это все удел каких-то слабаков и мытарей, а я как сильная и целостная личность, такому низменному чувству не подвластен!

Я выше этого!

Ага!

Как бы не так!

Держи, Щибун, карманы шире!

Сейчас я сглатывал такой эпический облом и зависть, когда во тьме притихшего спортзала слышал отчетливо их поцелуи…

От этого мне было грустно и тоскливо, но более того, я все никак не мог понять смысл замысла небесного папаши!

Я чувствовал себя обманутым!

Это какая-то ошибка?

Или быть может испытание?!!

Как это понимать???

Ночь грандиозного облома, казалось, будет бесконечной. Мне даже вспомнилось, как в школе на последней парте философ неизвестный юный шариковой ручкой нацарапал глубочайшие слова: «Облом – это весьма неприятное ощущение!» Что побудило автора такое написать, история умалчивает, но я эту сентенцию запомнил навсегда. Кстати, на той же самой парте был нарисован паровоз, на тендере которого было воззвание: «Если ты не голубой – дорисуй вагончик свой!!!» И, судя по всему, все школяры тогдашние прекрасно идентифицировали собственную половую принадлежность, поскольку тех вагонов было видимо-невидимо! Самых разнообразных видов и модификаций: двухосные, четырехосные, цистерны (со спиртом в основном), полувагоны, крытые, рефрижераторы, багажные и пассажирские. Они все по длине уже не помещались, их вереница змейкою нестройной вилась еще на несколько рядов. Поистине эпично! Я тоже к поезду тому дорисовал вагончик, иначе ведь не мог…

Но наконец-то забрезжил в окнах рассвет, я подорвался с мата и пошел в спортивный зал, стараясь не смотреть в сторону мирно спавших Ани и Андрея. Устроил славную зарядку утреннюю, чтоб попытаться отогнать все навалившиеся мысли.

И это помогло! Я был хорош собой, изящен, гибок и скоординирован. Взглянув как бы со стороны на самого себя, я понял, что уж очень не идет мне выглядеть подавленным ревнивцем и обиженным страдальцем!

К тому же если у Андрея с Аней внезапно вспыхнула любовь, то будет правильно мне отойти в сторонку и не чинить препятствий никаких. Еще наш тренер по футболу, Сергей Владимирович говорил, что если суждено и проиграть, то это надо сделать с достоинством и не терять лицо. Подумаешь, дела?

Ну, выбрала девчонка не меня, что тут такого? Такие вещи происходят сплошь и рядом, стреляться я не буду из-за этого и портить отношения ни с кем. Сейчас свои усилия направить следует только лишь на развитие нашей совместной группы, ведь мы довольно высоко подняли планку и надо этот уровень как минимум держать.

Зарядка по утрам влияние оказывает благотворное на настроение весь день, а также мысли в положительном ключе идут!

Полезное занятие! Рекомендую всем!

Проснувшись утром, наша компания честная поправила здоровье и, жмурясь ярким солнечным лучам, пошла на автостанцию. Андрей нас провожал, он, как и подобает офицеру, держался молодцом. Они с Анютой шли под ручку, ее глаза скрывались за стеклами очков солнцезащитных. Я счел разумным поиграть в глухое безразличие и беззаботность. Надо было держать удар, ведь я праправнук офицера царской армии и мне негоже раскисать.