Маленький ПРИНЦип или Пошлые игрища богов

Умел писать стишки. Один из них, в котором речь зашла о заднице, даже публиковали в прессе. Неоднозначное такое достижение.

Еще играл он на гитаре и песни сочинял довольно самобытные, но ощущалось все же в них влияние «Гражданской Обороны». Мы под нее взрослели на остановке нашей, ну и само собой там «Наутилус», «Сектор Газа», «Король и Шут», «Кино», «Алиса», «ДДТ» и масса всего прочего другого.

Денис закончил КПИ, который почему-то называл всегда «киевский питомник идиотов». Он там давал огня и феерично куролесил. Несмотря на богатое спортивное прошлое, любил как следует бухнуть, курнуть травы и начудить еще чего-то. Его хотели много раз за эти выходки отчислить, но все же он каким-то чудом удержался на плаву и получил диплом магистра электротехнических наук. Работать стал диспетчером в бараньеовецких электросетях, и в этом деле был хорош.

Однажды в местном заведении питейном, которое сентиментально называлось «Орхидеей», он с кем-то зацепился в пьяном виде и получил «по клюву». Неподалеку находилась трансформаторная будка и Янов, чтобы отомстить обидчикам, ее открыл и вырубил к чертям собачьим все электричество, тем самым в самом интересном месте прервал танцульки в кабаке и возлияния безмерные.

Такой вот был он демон, ему-то я и предложил создать рок-группу, ведь у меня есть бас и комбик, а у него гитара электрическая с черепами и тексты превосходные, которые услышаны должны быть массами, а не валяться где-то под сукном. Денис не возражал, но сразу же оговорил одно условие, что петь он не умеет и не будет! Я удивился, ведь у него был, как по мне, хороший голос, почти как у Егора Летова. И тут я вспомнил про Анюту, она когда-то говорила, что тоже занимается поэзией и на гитаре учится играть. К тому же голос у нее приятный очень. Жениться я на ней хоть и не мог пока, но все же постоянно думал и скучал, а вместе заниматься музыкой – отличный повод для приятного общения. Я окончательно признался сам себе, что мне ее присутствие было пусть и не жизненно необходимым, но очень нужным, важным и желанным. Анюте предложение мое польстило, она сказала, что умеет петь, но соглашаться сразу же не стала, а задала вопрос, как называется рок-группа, какую я затеял, и где мы будем репетировать. Названия еще мы не придумали, а репетировать решили поначалу в Бараньеовецке дома у моих родителей, ведь выбора особо не было. Ну а потом посмотрим, как пойдет. Надо начать, попробовать, сыграться.

III

В итоге, где-то через две недели Анюта согласилась стать в нашей группе вокалисткой. Еще спустя пару недель, а именно 8 января мы встретились для первой репетиции. Я накануне ее маме позвонил, обрисовал всю ситуацию, дескать, идея есть у нас попробовать создать ансамбль вокально-инструментальный, и было бы неплохо, если бы Вы Аню отпускали иногда к нам в Бараньеовецк на репетиции. Я обязуюсь лично приезжать за ней на улицу Бальзака и забирать ее, а вечером она в сопровождении моем домой вернется в целости. Галина Ивановна, мудрая женщина, сказала, что она мне доверяет и возражений не имеет никаких, дерзайте, юные таланты!

От Бараньеовецка до столицы электричкой ехать примерно полтора часа. Я выехал тогда пораньше, чтобы еще в «Музторге» прикупить пару шнуров, кое-чего по мелочам, и обязательно примочку для гитары, ведь наша группа собиралась рок играть. Потом мы, встретившись с Анютой, поехали на репетицию. Она буквально всю дорогу фонтанировала различными идеями и сыпала вопросами: «а как все это будет?», «кого возьмем ударником?», «какие песни будем исполнять?», «где выступать?» и много всего прочего. Я говорил, что все должно быть хорошо, лихо дело начало, а дебютировать нам предложил весной на ежегодном фестивале «Музыка нас объединила», который проходил в Бараньеовецке, под сводами уютного кафе-бара «Конгресс». Его организовывал наш местный меценат, предприниматель и владелец заведения сего Арнольд Николаевич. Он был большой ценитель музыки, эстет и неплохой, хотя слегка прижимистый, мужчина, который никогда не станет пропускать мимо себя возможность заработать. Но то такое. И ежегодно, начиная с 2000 года, проходит этот фестиваль с большим размахом. Там собирались местные ансамбли, группы, сольные певцы под фонограмму всех возрастов и направлений. Им всем предоставлялась превосходная возможность не только выступить на сцене, но также оценить потуги творческие и других собравшихся товарищей по интересам.

Мой одноклассник Вова когда-то выступал на этом фестивале пару раз – играл на барабанах в группе самого Арнольда Николаевича, поскольку их родной ударник не мог принять участие. Это был уровень, который лично у меня восторга приступы неоднократно вызывал. И я, поэтому решил, что надо нам начать отсюда и воплотить свою давнишнюю мечту, а дальше как пойдет…

Первая наша репетиция прошла отлично. Денис принес свои записки с текстами песен, которые мы знали и любили, частенько распевая их под гитару нестройными своими голосами на нашей остановке. Аня с видом ценителя и знатока искусств, глазами пробежалась по стройным строчкам рукописей (у автора каллиграфичный почерк и весьма разборчивый) и выразила этим материалом свое удовлетворение. Высокая оценка, ничего не скажешь.

Я, словно пудель или пекинес, с открытым ртом внимал ее каждому слову. Да там названия одни чего лишь стоили: «Ракитовая боль», «Она прошла по стеклу», «Слишком долгая жизнь» – монументальные произведения, которые с нашей подачи станут великими!

Так думал я тогда. Я верил искренне в успех! Наивный, добрый, глуповатый парень из провинции!

* * *

В таком ключе мы проводили наши репетиции где-то до середины февраля. Я приезжал по Аню в Киев, мы ехали с ней в Бараньеовецк, и там трудились плодотворно, стараясь этим песням нашим придать товарный, надлежащий вид. Моя мама ансамбль наш угощала на обед картофельным пюре с домашними солеными огурцами, которые Анюте очень нравились. Она расхваливала их на все лады, интересовалась уникальной рецептурой. После обеда пройденный материал мы закрепляли и мчались на вокзал, ну а оттуда электричкой в Киев. Вечером мы были на Бальзака и я, неспешно проводив ее к подъезду, потом включал форсаж и мчал опять на пригородный поезд до Бараньеовецка. Немного хлопотно, но для меня это было приятно и бесценно. Во-первых, я общался с Аней, к которой хоть уже и не испытывал такой влюбленности, как до того смешного инцидента на кухне с ее мамой, но все ж меня влекло к ней очень сильно, а во-вторых, я чувствовал огромное доверие ко мне ее родителей и всячески старался оправдать его. Поэтому такие завихрения в маршруте мне были только в радость.

Возникновение нашей рок-группы не обошли вниманием и все мои друзья. Они все также ждали нашего дебюта.

IV

Но вот, в одно морозное, февральское, очаровательное утро мы вышли с Аней на заснеженный перрон Бараньеовецка и бодро зашагали в сторону автобуса, который ехал в центр. Я позвонил незамедлительно Денису и сообщил ему, что мы на месте будем скоро, он может брать свою гитару мандаринового цвета с черепами и потихоньку выходить.

– Меня не будет! – ответил он каким-то злым и неприятным тоном.

– То есть, как это тебя не будет? Мы ведь вчера договорились обо всем, у нас сегодня репетиция!

Анютка навострила ушки и начала прислушиваться.

– Так, прекращай все эти шутки и приходи немедленно ко мне, – я полагал, что это такой юмор, не самая смешная шутка.

– Я же сказал тебе – меня не будет! – Из трубки телефона сквозило недоброжелательностью явной.

– Сегодня не выходит у тебя? – Я все никак не мог понять.

– Меня не будет вообще! Играйте без меня. Все давай, я занят! – Послышался его ответ сразу же перед короткими гудками.

Мое выражение лица было на тот момент весьма красноречивым, и умная Анюта все поняла без лишних слов.

– Что же теперь нам делать? Выходит, что я зря сюда сегодня ехала?!

– Ну, хоть огурчиков с картофельным пюре отведаем, а там посмотрим… Есть у меня одна идея.

Я сразу же набрал Андрея Рудню, спросил, где он находится. Сегодня ведь суббота и это был единственный тот день, когда он из Понаприсниловска, со службы офицерской домой к родителям обычно приезжал. Андрей ответил, что он сейчас в столице с какими-то друзьями, что-то там празднуют. Отлично! Мы с Анечкой, немного подкрепившись, поехали обратно в Киев. Я ей обрисовал в пути свою идею, что раз Денис сошел с дистанции или сошел с ума таким вот неприятным образом, а фестиваль не за горами, то почему бы нам не пригласить Андрея в свою группу. Он музыкант от бога, имеет абсолютный слух, солидный опыт за плечами, ведь у него была в военном институте группа, поэтому подскажет нам, поможет и поддержит – бесценный кадр!..

Они все шумно отмечали чей-то день рождения в трехкомнатной квартире неподалеку от Дворца культуры «Украина», нам тоже были рады в этой компании. Андрею с Аней мы обрисовали всю ситуацию, возникшую, и пригласили его ото всей души влиться в наш скромный коллектив. Они с Анютою друг друга знали понаслышке, ведь я рассказывал обоим с искренним восторгом, какие они классные! Андрей, которого я в тот момент воспринимал как очень яркую звезду, носителя огромного таланта и даже сомневался, а будет ли ему интересным такое наше предложение, дал сразу нам свое согласие, мол, почему бы не попробовать. Возможно, что присутствие Анюты, ее столь неземная красота и послужили фактором его согласия (Андрей был бабник тот еще, хотя, он из моих рассказов прекрасно знал о ее возрасте). Но это все сейчас было не важно, теперь у нас весь мир в кармане и можно дальше следовать по заданному курсу.

Мы еще пару часиков там находились с Анею на этой непонятной вечеринке, а ближе к вечеру я проводил ее домой. Уже возле подъезда она вдруг вспомнила, что позабыла свой рюкзак. И мне пришлось вместо Бобруйска обратно ехать на конспиративную квартиру возле Дворца культуры «Украина», где маховик всеобщего веселья только раскручивался. Мне предложили там остаться на ночь, что было весьма кстати, учитывая поздний час и крепкий морозец февральский.

На следующий день, когда я вез ее рюкзак, меня в метро остановил сержант милиции, проверил документы, спросил: откуда и куда я следую, наверное, мой мужественный и довольно взрослый вид несколько диссонировал с забавным рюкзачком в виде смешного панды, который разместился на моих плечах. Я объяснил товарищу сержанту, что сей аксессуар везу своей знакомой на Троещину, так как она его вчера забыла. Тот отдал честь и пожелал удачи.

* * *

Все это время я был одержим идеей дальнейшего развития нашей рок-группы, название которой мы еще не удосужились придумать и в шутку называли «Коммунистическим трудом». Идея эта смелая была у Вовы позаимствована, так как он где-то там нашел когда-то удостоверение «Ударник коммунистического труда», и начал говорить, что было бы ему забавно играть в панк-группе под таким названием на барабанах. Мне всегда нравились те перлы остроумные, которые мои друзья-товарищи частенько выдавали.

Так вот, из-за того, что нас Денис бесхитростно и неожиданно покинул, и больше у нас не было гитары электрической, то я решил ее приобрести. Антон, на тот момент игравший в группе, что называлась «Эмпирический Йододефицит», мне сообщил, что гитарист их продает отличный инструмент недорого. Я этой мыслью загорелся и попросил ее мне до зарплаты придержать.

Как раз в конце зимы мне довелось впервые поехать на поезде Киев – Лисичанск.

На нем всего за два лишь оборота я заработал на провозе «зайцев» столько денег, что даже не пришлось зарплату ждать. Сменившись в первый день весны, я созвонился с этим гитаристом, им оказался некто Дима из нашего же Бараньеовецка, но только в Киеве давно живущий. По школе я его наглядно знал. Дима был на год старше, такой приятный и порядочный. Мы встретились на станции метро «Черниговская». Он инструмент принес в огромном черном деревянном кофре, это была отличная гитара антрацитового цвета в прекрасном состоянии. При мне имелась сумма денег 120$ и сделка состоялась.

Я на метро поехал на вокзал. Меня еще раз милиционер остановил, которому хотелось убедиться в том, что в кофре этом не гранатомет, а музыкальный инструмент.

Я ощущал нешуточный подъем и предвкушение отличных, новых, свежих впечатлений. Весна грядущая должна была быть крайне интересной.

V

Тот дивный фестиваль, где мы намеревались дебютировать, назначен был на предпоследнюю субботу марта, а именно – 24 число. И время начинало поджимать, но тут возникли у Андрея какие-то там затруднения и он приехать из Понаприсниловска никак не мог на наши репетиции. Анюте тоже смысла не было сюда являться, к тому же нужен был еще ударник. И барабаны. Я попросил Антона нам помочь, но он ответил мне, что этот детский сад ему не интересен. Володя тоже отказал, дескать, мы не успеем нормально подготовиться за три недели, а он позориться на сцене не намерен, высокого полета птица – перфекционист. Зато он посоветовал мне Павлика, студента техникума нашего бареньеовецкого, где обучались все сельскохозяйственным наукам, мол, тот умеет, видел его в деле.

Высокий и худой, семнадцати лет от роду Павлуша мне был знаком – с его сестрой пересекались мы на пресловутой остановке автобусной, где проходили наши вечера под перезвоны струн гитарных, шуршанье маракасов самодельных и звон пивных бутылок. Идеей он проникся горячо, сказал, что с радостью меня поддержит, но если я возьму еще в рок-группу его товарища, который на гитаре хорошо играет и бредит славою крутого музыканта.

– Возьмем и друга, приводи! – Ответил я.

Тот оказался добрым, спокойным, покладистым, немногословным пареньком, а звали его Славик. Без промедления втроем мы начали работу над материалом, готовили те самые три песни, которые достались от Дениса нам. Он абсолютно был не против, чтоб мы их исполняли, его бы лишь не беспокоили. Такое положение вещей нам подходило. Работа ладилась – студенты Вячеслав и Павел после занятий бежали сразу же ко мне домой, и мы часок-другой там репетировали. Мне нравился огонь в глазах этих ребят, они горели, как и я, что было очень хорошо.

С Андреем мы созванивались часто и говорили много обо всем. Анюте тоже о проделанной работе докладывал я регулярно, мол, все отлично, дело движется. Писал ей в СМСках иногда лирические четверостишья, которые иной раз сочинял. Как говорят в народе, с кем поведешься ты, то так тебе и надо. Ведь Аня тонкая натура поэтическая, Андрей – у нас в Бобруйске, признанный поэт, ценитель Маяковского, Есенина, Ахматовой и прочих представителей серебряного века поэзии.

Я начал понимать, что телефон мобильный – полезнейшая вещь, удобная, напрасно я так долго им пренебрегал в своей консервативной парадигме. Так вот, однажды мы по телефону с Андреем говорили, это уже была примерно середина марта, приятный теплый и располагающий к прогулке вечер. Я говорил о том, что скоро фестиваль и было бы неплохо, чтобы и он приехал как-то из Понаприсниловска, дабы порепетировать всем вместе нам хотя бы пару раз. На что Андрей сказал, что времени на подготовку мало и крайне опрометчиво с сырым материалом выступать. К тому же он на этот фестиваль особо не рассчитывал. Ведь впереди еще других возможностей полно, куда спешить?

Андрей всегда был для меня авторитетным человеком, особенно в вопросах, что касались музыки, но здесь я был с ним не согласен, сказал, что все равно мы будем выступать на фестивале через 10 дней.

– Хрень ведь получится, не стоит, – пытался удержать меня мой друг.

– А если мы с душой там выступим? – не унимался я, как лис матерый, что влажным носом чует близкую добычу и стал уже на след.

– Все та же выйдет хрень, только, возможно, наивысшей гильдии! О, а вы так свою группу назовите ХНГ – «Хрень Наивысшей Гильдии», – он тотчас предложил. – Это будет забавно и экстравагантно очень!

Идея мне понравилась за ее смелость и новаторство. Андрей, правда, подумал, что и ему с таким названием придется тоже выходить на сцену и сразу некоторые внес поправки, что можно, например, все это обыграть куда изящнее, как например, Хемингуэй навевает…

– Грусть! – Воскликнул я. – «Хемингуэй Навевает Грусть!»

– Отлично и с претензией на интеллектуальность.

На том мы с ним и порешили.

Я сразу же Анюте позвонил, обрадовать ее мне захотелось очень приятной новостью, что мы сию минуту придумали название рок-группе нашей.

– Какое же? – она спросила с интересом.

Ответ мой: «ХНГ» ее обескуражил:

– Как ты сказал, мы будем называться, повтори?

– «ХНГ»!

– Не ожидала я такого…

Я ей не дал договорить, ведь был весь возбужден:

– Правда, ведь классно?! Это такая аббревиатура!

– Меня в аббревиатуре этой слова, сокрытые под буковками «Х» и «Г», немножко настораживают, – сказала Аня. – Я, вообще-то, хотела назвать группу «Крылья ангелов».

– Нет, это все гораздо круче, ведь это означает: «Хемингуэй Навевает Грусть», здесь никакой нет пошлости или ругательств оскорбительных, присутствует претензия на некую даже, быть может, вычурную интеллектуальность. – Я радостно цитировал Андрея.

Таким вот образом на ровном месте у нас название возникло.

* * *

На следующий день пошли мы с Павликом в «Конгресс» к Арнольду Николаевичу, чтобы сказать, что наша группа тоже почтет за честь у них на фестивале выступить. Он был обрадован и тоже малость удивился, когда услышал сокращенное название ансамбля, наверное, его насторожили буквы «Х» и «Г». Но мы потом сказали полное название и успокоили его тем самым.

– Мы практикуем взносы членские за участие в нашем фестивале, – предупредил он нас.

Павлик был начал говорить о том, что у студентов денег нет особо, но я его едва заметным в бок тычком остановил:

– Отлично, мы все сделаем!

Здесь следует сказать, что кафе-бар «Конгресс» находился на первом этаже магазина «Детский мир», который был построен «проклятыми советскими оккупантами» и прекратил свое существование всего лишь через пару лет обретения столь долгожданной «независимости». Его помещение сдали в долгосрочную аренду Арнольду Николаевичу. Второй этаж был оборудован под дискотеку, что называлась «Тутси». Так вот, он объяснил, что членский взнос с каждого участника помимо места за столиком дает еще возможность коллективам за два дня до начала фестиваля отрепетировать на его аппаратуре, которая будет выставлена в зале дискотеки. Еще часть денег уйдет на кинохронику. Лояльный, правильный подход.

Загвоздка небольшая состояла в том, что лично я быть должен на работе в эти дни и на генеральную репетицию при всем желании не попадал.

Антон сказал мне мудрые слова, что нам нужно в любом случае провести как минимум одну репетицию всем вместе и с ударной установкой, на аппарате, иначе мы нормально не сыграем, ведь там совсем специфика другая и отличается от той уютной, камерной, к какой привыкли мы у меня дома. К совету стоило прислушаться, лицом свалиться в грязь мне не хотелось. Но как же быть, что делать?

– Мы будем у себя в подвале репетировать на станции метро «Лесная» в четверг, – сказал Науменко, – так сможем взять не два часа, а три или четыре. Два – нам, два – вам. Хватит с головой.

– Отличная идея! Как раз в четверг состав по обороту будет в Киеве! Я малышне (так называл я Павлика и Славу) скажу, пускай подъедут с инструментами сюда и у меня получиться, у Ани, полагаю, тоже. Шикарно!

* * *

Репетиционная база на «Лесной» собою представляла большой сухой подвал, с обитым лотками для яиц потолком в качестве звукоизоляции. А сверху находилось здание двух- или трехэтажной гостиницы недалеко от станции метро. Я там уже когда-то был – попал на репетицию той группы, где играл Антон. Сидел в сторонке с открытым ртом под впечатлением до неприличия приличным.

Итак, 22 марта, приехав поездом № 619 с Херсона, я снова оказался там, в назначенное время. Все остальные тоже подошли без опозданий. По моей просьбе Павлик со Славиком с собою привезли и наши инструменты, которые мы подключили под пристальным контролем Антона, Димы, а также тамошнего звукорежиссера. Потом я выскочил наверх, чтоб встретить Анечку, которая после уроков в своей школе тотчас направилась сюда. Вот тут-то мы и познакомились, так как до этого они друг друга знали только понаслышке.

Антон и Дима (тот самый, у которого я приобрел гитару) остались, чтобы посмотреть за нами, им как матерым рокерам забавно было наблюдать наши порой неловкие движения, недоуменные переглядывания друг с другом.

– Показывайте, что там у вас, – скомандовал нам Дмитрий.

– Первая песня «Слишком долгая жизнь», – торжественно объявила Анюта и все пошло-поехало.

В чем прелесть этих так незаметно пролетевших двух часов, что наши старшие и более опытные товарищи не стали оставаться в стороне в качестве наблюдателей, а приняли активное участие в процессе репетиции, дав ряд советов и рекомендаций, которые для нас как начинающей команды были полезны и ценны. Такая репетиция вкупе с поддержкой знающих людей нам придала не только твердую уверенность, но и технический наш арсенал обогатила. Ведь послезавтра предстоит дебют!

* * *

На следующий день, когда наш поезд целый день стоял в Херсоне, мне позвонила Аня. Ее звонки всегда в приоритете были для меня, хотя она не часто баловала ими, и чувствовалось мне отчетливо, что теплые и искренние отношения, которые меж нами были еще осенью, утрачены. Надолго ли, посмотрим. Она ведь еще маленькая, но с непростым характером.

– Скажи мне, Леша, что ты завтра одевать планируешь на наше выступление? – Спросила у меня она.

Я позабавлен был этим ее вопросом, поскольку вообще не утруждал себя такого рода размышлениями.

– Не знаю, Анечка.

– Нам надо образы создать такие, чтобы запомнились мы слушателям, – сказала мне она серьезно, – поэтому ты там подумай хорошо над этим!

– Посмотрим, что смогу я здесь на поезде придумать, особо вычурной экстравагантности не обещаю.

– Давай, давай там, постарайся! Пока!

Смешная, добрая Анюта.

VI

Начало фестиваля «Музыка нас объединила» было назначено на 12:00. Но надо бы желательно пораньше прибыть, чтобы уже на месте провести проверку звука. Я четко дал команду Ане на этот раз пораньше выехать, меня не дожидаясь, с открытого после ремонта вокзала Дарница. А Павлику со Славиком строжайше приказал Анюту встретить в Бобруйске прямо с электрички и отвезти автобусом в кафе-бар «Конгресс».

– Начнете без меня, а я подъеду несколько попозже, поскольку с поезда не успеваю.

– Все будет хорошо, не беспокойся.

Денечек выдался отличный, теплый, солнечный. Весна за окнами вагона, весна в душе, весна повсюду, не жизнь, а сплошная песня. Песня весны!

С семи утра я позвонил Анюте, чтоб наша прима не проспала, хотя она не собиралась это делать, была уже во всеоружии.

– На электричке ты приедешь в нашу Кабыжчу, а там уже тебя ребята встретят, на месте разберетесь.

– Да, да, я поняла, отлично! – Ответила Анюта. – Скажи мне, ты волнуешься?

– Нет, я абсолютно в вас уверен, вы – молодцы!

– Ну, хорошо, тогда до встречи.

В тот день мы снова прибыли с Херсона и предстоял нам оборот еще один. Но, так как поезд наш обратно отправлялся только вечером, то это мне давало уникальную возможность поехать преспокойно на концерт рок-группы нашей, а после выступления вернуться. Отличная работа, за это я ее люблю.

Помимо бас гитары я прихватил с собой еще фуражку форменную. На всякий случай, ведь Анечка вчера просила создать какой-то образ необычный для выступления.

Доволен был, как слон, и счастлив, как ребенок. И вот, я еду электричкой, смотрю в окно, весной любуюсь, улыбаясь своим мыслям, и даже господа благодарю, что он так славно, мудро и рационально все устроил.

Меня из состояния столь умиленного вдруг вырвал зазвонивший в кармане куртки телефон. Звонила Аня, я ей ответил тотчас.

– Спасибо тебе, Леша! – Сказала мне она.

Слова благодарности мне от нее услышать – большое счастье, но в этой фразе ощущался некий злой сарказм.

– Анюта, что случилось?

– Случилось то, что я по твоей милости сейчас вот вышла в этой самой Кабыжче!

Блин, я все понял! А дело в том, что я, при поступлении в вагонное депо проводником, подписывал какую-то бумажку в кабинете у инструкторов. Их было трое и они меня спросили:

– Откуда будешь, добрый молодец?

– Из Бараньеовецка!

– А, Кабыжча, такое знаем мы, – им стало почему-то весело.

А я подумал, может быть, их слух подвел или я с дикцией не совладал, поэтому и повторил:

– Нет, я из Бараньеовецка!

– Ну да, из Кабыжчи, понятно!

По озадаченному виду моему они все сразу поняли и провели со мной работу разъяснительную. Поведали, что Кабыжчей здесь называют не только тот поселок, что за Бараньеовецком будет сразу, если на поезде поехать в сторону Москвы, но все другие пункты населенные, которые находятся в определенном радиусе от него. Такой вот целый геополитический регион.