Маленький ПРИНЦип или Пошлые игрища богов

Мы встретились и стали говорить. Я ей сказал, что поведение такого толка является недопустимым, так как она идет по лезвию ножа в обнимку с маленьким бочонком пороха и это все чревато неприятными последствиями. Мне нянькой надоело быть, я чувствую, что не справляюсь, случись чего и как потом в глаза твоих родителей смотреть? Поэтому, единолично принял единственно правильное решение, которое далось мне нелегко и стоило бессонных двух ночей, что в нашей группе, милая Анюта, тебе нет места!

– Я поняла тебя, Щибун, и вот что я скажу тебе, ты просто напросто ревнивый эгоист, который не сумел смириться с тем, что я Андрея предпочла! – сказала она мне. – Это так низко, мерзко и противно, я-то ведь думала, что ты действительно о группе беспокоишься, а ты свою какую-то игру играешь! Ну, ладно, поступай, как знаешь.

– Ты можешь думать, что угодно, Аня, – ответил я. – Да, я к тебе неравнодушен, это правда, но искренне тебе добра желаю и не хочу, чтоб ты наделала ошибок. Поэтому не обижайся – мы дальше без тебя!

Такой вот вышел разговор у нас Арининой. Я ехал электричкой в Бараньеовецк, смотрел в окно, терзаемый сомнениями, а все ли сделал правильно, не поспешил ли? А как теперь мы будем дальше без нее, она ведь стала частью неотъемлемой рок-группы нашей «Хемингуэй Навевает Грусть». Придется, видимо, свернуть все это дело, которое так лихо закрутилось.

Так вот, в разгар всех этих моих мыслей в вагон заходит женщина и начинает голосом дрожащим и слезливым просить у пассажиров, скучающих и скучных милостыню.

– Подайте, люди добрые, пару копеек христагоспадабога ради!..

И далее по тексту.

Довольно эмоционально выходило и даже убедительно порой настолько, что сердобольные сограждане стали из внутренних карманом пиджаков двубортных и сумочек из кожи крокодила мелкие деньги доставать, чтобы её облагодетельствовать от своих щедрот.

Но тётя эта набожную речь свою, с прочтением псалмов и «отченаша», внезапно повернула не туда, сказав во всеуслышание опрометчивую фразу, повергшую в неслабый шок и замешательство внимательного слушателя:

– Желаю вам здоровья, вифлиемской благодати и… царствия небесного всем вам и вашим детям!!!

После такого «пожелания» мало уже кто захотел давать ей деньги. Все сразу же обратно уложили кошельки, уставившись в окно на майские пейзажи, что радовали глаз.

Это было потешно. Я воспрянул духом!

В Бараньеовецке повстречал Андрея, и мы с ним по вечерним улицам пошли немного прогуляться. Я сообщил ему о том, что самолично несколько часов назад Анюту исключил из нашей группы и, внутренне напрягшись, стал ожидать его реакцию на это.

– Так надо было это сделать еще раньше, – затягиваясь сигаретой, молвил он.

Я даже не предполагал такого вот ответа от него, поскольку был уже настроен внутренне на разговор серьезный и малоприятный. Ну что ж, тогда все сделал правильно и мне спокойней будет.

– А как быть с группой, кто будет петь у нас теперь? – не унимался я.

Мне это было невдомек.

– Это не повод беспокоиться, таких певиц, как Аня, пруд пруди, найдем кого-то. Попросим Славика и Пашу, пусть приведут нам с техникума желающих девчонок на прослушивание, устроим кастинг.

Меня это и успокоило и позабавило одновременно. На том мы с ним и порешили.

Два дня спустя мне Аня написала СМС в виде четверостишья, в котором упрекала тем, что нашей группе я на взлете безжалостно сломал оба крыла! Я этим был обескуражен, опять задумался и предложил ей снова встретиться, чтоб обсудить произошедший инцидент. Анюта согласилась. Я ей озвучил несколько несложных правил, которые необходимо соблюдать и мы вернем тогда все на круги своя. Она ответила, что творческую личность, в узкие рамки загоняя, я совершаю преступление и нечего ей диктовать условия. Что-то еще красиво так сказала про стакан, который вижу я пустым наполовину, а он на самом деле полный. Только до половины. Анюта очень хорошо умела говорить, риторика – это ее конек.

Но я ей уступать не стал.

На том мы с ней и разошлись…

Спустя два дня, явилось несколько студенток к нам на прослушивание. Они продемонстрировали все свои способности вокальные, а мы сказали каждой, что перезвоним. Свой выбор мы остановили на Алине, той самой девочке брюнетке, которую с Анютой вместе во время фестиваля оба Андрея, Рудня и Варфоломеев, тягали, как гармонь петлюровскую. Она училась в музыкальной школе по классу фортепиано и спела заданную песню лучше всех. К тому же у нее была смазливая и милая такая внешность, фигура стройная, а также пластика движений.

Мы снова стали репетировать материал, работали упорно, много и целыми часами пропадали у себя в каптерке. Огромнейшее преимущество Алины было не только в ее формах привлекательных, но еще в том, что девочка жила в Бобруйске, училась в нашем техникуме и к репетициям весьма серьезно относилась. Работа ладилась.

* * *

Я много говорил на сессии об этом с князем Колышевым, и он мне всячески пытался сопереживать. И даже песню сочинил: в один прекрасный день принес текстовку, мол, можете ее включить себе в репертуар. Оригинальное произведение, похожее на детскую считалку с завуалированным смыслом. Больше всего понравилось мне в этой песне, что все куплеты в ней заканчивались словами «Анюта, ПРЕВЕД!»

Это было круто!

Я дома на гитаре набросал на текст пару аккордов. Так появилась культовая песня «Три туза».

Когда мы вышли на работу после сессии, коллега мой и друг, блистательный, харизматичный и неотразимый любимец публики и баловень удачи, Максим Викторович Буря представил мне написанное им стихотворение, которое он посвятил своей подруге Кате. Хорошая такая лирика, в которой суть к тому сводилась, что одинокие два сердца, две мятежные души сумели встретиться в круговороте жизненных перипетий благодаря шальному случаю, а также нашим самым поездатым поездам. Мне этот стих понравился, ведь он напомнил нашу с Аней встречу, которую я не считал случайной. Незамедлительно, мы с Колышевым обложили эти лирические строчки простейшими гитарными аккордами, и получилась очень неплохая песня, которую мы тоже стали исполнять с рок-группой «ХНГ».

Но все же я подспудно продолжал за Анечкой скучать. Это был некий мазохизм, мне не хватало постоянно ее тех выходок неподражаемых и творческой харизмы. Как ни крути, но Анечка была крутая!

Но тем не менее мы двигались вперед и даже феерично выступили на городском празднике Ивана Купала. Дебют в составе обновленном состоялся на открытой сцене, расположенной на берегу нашей реки, которая, несмотря на то, что называлась Резвая, текла настолько медленно, что впечатление могло сложиться иной раз, будто она несет потоки своих вод куда-то вверх по руслу.

Новая вокалистка Алина оказалась ничуть не хуже своей блистательной предшественницы. Тем более это был день ее совершеннолетия. Она зажгла настолько круто, что были все довольны. Горожане радостно приветствовали группу «Хемингуэй Навевает Грусть». А порыв шального ветра едва не опрокинул одну из многочисленных тарелок ударной установки в реку. Хорошо, что Павлик среагировал и на лету ее поймал.

* * *

Спустя неделю мы поехали в Понаприсниловск, нас пригласил туда Андрей, на какое-то увеселительное мероприятие. Нам обеспечили полный аншлаг, забив солдатиками зал местного клуба до отказа.

Меня тогда одолевали грустные воспоминания о том, как мы весной впервые нанесли визит в этот военный городок. Мне вспомнился отчетливо облом апрельский, я снова заскучал по Анечке.

Она мне позвонила пару дней спустя, сказала, что едет в Евпаторию на отдых и попросила дать на это время попользоваться фотоаппаратом цифровым. Я, разуметься, ответил ей категорическим отказом (шутка!!!).

Помчался в Киев в этот самый вечер и проводил ее на поезд Киев – Евпатория (тот самый, на котором наше с ней знакомство состоялось), но только отправлялся он уже согласно расписания, а не в полпятого утра, как прошлым летом. Аня была прекрасна, как всегда, и мы немного с нею на перроне поболтали, что было несказанно мило и приятно. Ведь хорошо, когда забыты прежние обиды и конструктивный диалог присутствует.

ХII

В начале августа в Бараньеовецке решили провести еще раз рок-фестиваль «Горячая Кровь», ввиду успеха предыдущего. Нам было чем порадовать и удивить наших поклонников.

Мы тщательно готовились, намереваясь исполнить там впервые песню «Три туза». «Хемингуэй Навевает Грусть» имел отличную программу, успевшую так полюбиться благодарной публике. Ничто не предвещало абсолютно нам затруднений никаких.

А вышло, что во время выступления, когда дошел черед до этих самых «Трех тузов», ребята отказались исполнять ее. Сначала я подумал, что это шутка не совсем удачная, но все, включая милую Алину, настаивали на своем. Я был растерян и не мог понять причину такого столь внезапного демарша. Никто ни словом или полусловом мне не обмолвился об этом перед фестивалем, а тут вдруг на тебе!

– Вы понимаете, засранцы, что если мы ее сейчас не станем исполнять, то это выступлением станет последним! – Тихонько я сказал на сцене им.

Они ответили:

– Ну, хорошо, пусть будет так.

Я был таким поступком удивлен и озадачен. Мы доиграли всю программу и свою порцию оваций получили от зрителей, которые и не подозревали, какие страсти вдруг внезапно разразились.

– Спасибо всем и все свободны! – сказал в каптерке я Алине, Павлику и Славе (Андрея с нами не было тогда).

Мне показалось, что они восприняли мои слова как шутку или блеф. Я чувствовал себя обманутым, а это скверное довольно состояние. Мне абсолютно не хотелось иметь с этими ребятами, которые меня так феерично подвели, уже никаких дел.

В этот же вечер я Андрею позвонил, обрисовал ему всю ситуацию, мол, распустил я группу нашу всю к чертям собачьим. А он мне высказал слова поддержки, и солидарность выразил, а также предложить примкнуть к нему, так как он хочет возродить свою былую группу под названием «Паноптикум». Такое неожиданное предложение мне было очень лестным и приятным. Мне эта группа нравилась всегда и песни у Андрея были ну просто потрясающими. Но это был совсем другой, гораздо выше уровень, почти космический, а так как музыкантом я был слабеньким, то обоснованно засомневался, смогу ли потянуть, не подвести.

Рудня сказал, что это ерунда и было бы желание, а в остальном он мне поможет и подскажет, поскольку лично заинтересован в развитии и продвижении в народ своего творчества. Нужна только надежная команда. Отказываться от такого предложения, которое меня необычайно вдохновило, было бы крайне опрометчиво, поэтому я согласился, пообещав, что приложу прилежное старание и должные усилия, дабы не посрамить.

* * *

На следующий день, а это было воскресенье, я оказался в Киеве вместе с Володей, одноклассником своим, которого мы тоже пригласили ударником в «Паноптикум». На тот момент он увлекался ставками на спорт и предложил зайти в контору, чтобы поставить на победу столичного «Динамо» в матче против Днепропетровского «Днепра».

А я случайно утром услыхал по радио, что у тренера «Днепра» сегодня день рождения и сделал смелое предположение, что в качестве подарка ему команда выгрызет любой ценой победу у фаворита несомненного. Володя мне сказал, что это чушь и все расклады в пользу киевлян, а также, словно демон-искуситель, мне предложил поставить на такой исход немного денег. А я, хотя и верил в христа-господа, осознавал греховность этого поступка, но все-таки поставил 10 гривен.

А через пару дней Володя мне по телефону позвонил и начал вдохновлено, широко, красноречиво поздравлять, а я не понял поначалу с чем, подумал, что с прошедшим пару дней назад Днем железнодорожника и трепетно благодарил его за это. Но он сказал, что моя ставка на поражение «Динамо» победила и мне надо забрать свой семикратный выигрыш. А я, сказать по правде, уже и позабыл об этом. Ну что ж, приятно.

Такой несложный способ заработка денежек шальных мне показался перспективным и довольно интересным. Я никогда особо скрягой не был, но все ж они не будут лишними и можно их пустить на пользу нашей новой группы. Поэтому я начал робко и застенчиво захаживать к букмекерам в контору «Фарт-пари», пытаясь вникнуть в эту кухню. Как оказалось, что там можно делать «паровозики» – несколько ставок на различные исходы, в которых коэффициенты между собою умножались, что, в свою очередь, на выходе сулило игроку солидную такую сумму. Не мудрствуя лукаво, я соорудил одну такую ставку на футбол и как итог умножил 200 гривен в 50 раз, а это, – на мгновение! – было 10 тысяч, или 2000 зеленых долларов по курсу августовских котировок 2007 года.

Хорошее подспорье!

Я помню и сейчас как билось мое сердце, когда я сверил результаты матчей пару дней спустя. Перепроверил, все сошлось, я не ошибся!

Тогда был жаркий августовский день, но у меня ладони не от этого вспотели. Какое-то там время я даже не решался подойти к окошку оператора, чтоб получить свой выигрыш огромный. Хотя был белый день, но мне казалось почему-то, будто за мной следят таинственные и завистливые недоброжелатели, намеренные отобрать шальные деньги.

Даже припомнилась история, которую рассказывал несколько лет назад все тот же Вова, о том, как он поднял на автоматах игровых в столице сумму круглую, и сразу же за ним какой-то увязался мрачный тип. Был поздний вечер и туман. Володя быстрым шагом шел на электричку, которая была последней до Бобруйска. А тот мужик все время следовал за ним на некотором отдалении. И вот, когда он оказался на перроне и сигарету закурил, этот таинственный угрюмый незнакомец к нему подходит, чтобы спросить который час или же, как пройти в библиотеку. Вместо ответа вежливый Володя толкнул его обеими руками в грудь, да так, что тот с перрона улетел прямо на рельсы. Не знаю, в самом деле ли намеревался этот гражданин у Вовы его выигрыш забрать или же тому просто показалось, но ситуация весьма нелепой вышла. И очень хорошо, что поезда там не было в этот момент. Короче, дяденька в плаще, спикировав с перрона вниз, отделался испугом средней степени, а Вова просто от греха подальше убежал…

На самом деле в зале находилось человека три, и до меня им дела ровным счетом никакого не было. Приятная такая девушка в окошечке без тени удивления мне отсчитала крупными купюрами всю эту сумму, забрав себе талон. Пока она считала деньги, казалось, будто время замерло, мгновения тянулись бесконечно долго, а я глядел по сторонам с опаской. Полученные деньги, не пересчитывая, я запихнул в карман поглубже, и тотчас же покинул заведение сие. Немного походил по улицам кругами, чтоб замести следы и скинуть вероятный «хвост», ведь мне казалось, что за мной устроили охоту невидимые глазу аферисты. Попутно же, я думать стал о том, что надо на достигнутом не останавливаться, мне следует развить финансовый успех, чтоб увеличить эту сумму многократно. Я возомнил себя любимчиком Фортуны, которая мне улыбалась на все свои 32 зуба. Иллюзия такая глупая развеялась довольно быстро, а именно тогда, когда я в этот самый день, но уже в другом филиале букмекерской конторы спустил 3 тысячи.

Осталось семь!

Отыгрывать свой проигрыш я не решился, решив покрепче зафиксировать в руках синичку и не гоняться в небесах за журавлями.

Умение остановиться вовремя – большое дело!

На все оставшиеся деньги я пару дней спустя в «Музторге» славную закупку произвел. Купил себе новую бас гитару «Ibanes». Ведь та, которую мне Саша подарил, хоть и была крутая и увесистая, поскольку даже, падая на пол бетонный, не получала повреждений никаких (такое пару раз у нас на репетициях случалось, когда она с ремня слетала и, подвергаясь силе гравитации, в полу проделывала вмятины), но тем не менее звучала глухо. А новая была гораздо легче, на струны требовался легенький нажим, послушная красотка антрацитового цвета, которой было можно силой мысли управлять. Ведь, если я попал к Андрею в его группу, то надо было соответствовать высокому стандарту и оправдать доверие, возложенное на меня.

Еще купил я клавиши «YAMAHA», ведь в группе должен был быть клавишник. На это место мы решили пригласить Виталика, который, кстати, надобно отметить, был звукорежиссером на пресловутом фестивале, где состоялось последнее выступление группы «Хемингуэй Навевает Грусть». Его нам рекомендовал Мичурин Саня, тот самый, что был нашим техником и разбирался превосходно во всей этой аппаратуре. Они к тому же с ним были соседями. Толковый парень, умеющий играть на пианино и, будучи студентом университета, пел шлягеры минувших лет про белые букеты роз и Светку Соколову на свадьбах, днях рождениях и прочих разных торжествах. Мы как-то незаметно подружились с ним и приняли в свою веселую команду.

Незамедлительно начали репетировать материал, который был хорош во всем. Андрей был полноценным автором, умел он написать отличный текст, имеющий нагрузку смысловую, и все это красивой музыкой оформить. И надобно отметить, что уровень там многократно выше был, нежели в группе «ХНГ». Но я нацелен на работу был, поэтому старательно заучивал прописанные партии для баса. Андрей мне в этом очень помогал, поскольку, музыкант я был посредственный, ну или очень-очень слабый. Зато усердный и прилежный.

Ведь даже иногда к нему в Понаприсниловск приезжал и мы с ним в клубе вместе разбирали басовые партии. Это было и познавательно и весело, поскольку вечером мы шли в манящий дивными огнями «бермудский треугольник». Андрей пил пиво, я какой-то чай и наши взоры часто были прикованы к двум завсегдатайкам этих питейных заведений. Довольно привлекательные девушки, которыми мы просто не могли налюбоваться. Точнее, довольно привлекательными они были, если взять среднее арифметическое от коэффициента привлекательности. Одна была высокая, с круглыми бедрами, великолепной грудью в диапазоне пятого размера, ее осанка придавала ей флер аристократизма, приятное лицо этой красавицы мы слабо помнили, поскольку ее глубокое декольте лишало нас возможности на нем сосредоточиться. Что же касается ее подруги, то та была, как мышка. Всего лишь серенькая мышка, небольшого роста, без выпуклостей и округлых пышных форм и личиком самым обыкновенным. Но все же их тандем неподражаем был – две львицы светские из маленького городка военного, каждая из этих девушек своим высокомерным взглядом легко могла заставить дрогнуть и бывалых офицеров, не говоря уже о нас. Они вели пространные беседы, куря с изяществом невероятным длинные сигареты дамского размера, сбивая пепел в пепельницу пальчиками красивых рук. Девушки эти милые были настолько хороши, что мы с Андреем так и не смогли в себе найти решимости ни разу, чтобы им засвидетельствовать свой восторг, хотя и валенками никогда мы не были. С подачи Рудни мы их называли куртуазными маньеристками (а лучше и не скажешь!). Они были богинями и фаворитками наших богатых эротических фантазий, нашими музами.

Один раз, так любуясь ими, мы засиделись допоздна, придя к Андрею в общежитие в три часа ночи. Наутро у него намечено было какое-то мероприятие культурное на уровне то ли полка, то ли дивизии. Я же был на недельном выходном и сам себе был предоставлен полностью. Не знаю, ставил ли Андрей будильник, но только вместе с яркими лучами солнца нас разбудил звонок на его телефон. Лейтенант Рудня то ли его сбросил, то ли поставил на беззвучный, но абонент не унимался и продолжал звонки, тем самым отогнав остатки сна.

– Да, мать твою же, доктор Ливси, что тебе надо в рань такую?!! – сонным и недовольным голосом сказал Андрей, снимая трубку.

Доктором Ливси называл он своего начальника, замполита дивизии за его сходство внешнее с одноименным персонажем из мультфильма Давида Черкасского «Остров сокровищ».

– Здравия желаю, товарищ подполковник! – пытаясь звучать максимально жизнерадостно и бодро, ответил Рудня.

Из трубки доносились в комнату сердитые вопросы строгого подполковника, что заставляло обоснованно предположить, что на этом его сходство с веселым, никогда не унывающим доктором Ливси из мультфильма заканчивалось.

– Да-да, я помню о мероприятии, – пел соловьем ему Андрей, – уже вот к клубу подхожу, и скоро буду там.

Быть может, столь беззастенчивая ложь и удалась, если бы на последней фразе Андрей не стал переворачиваться на своей старенькой кровати, которая предательски истошно заскрипела под ним пружинами.

– Ах, ты, твою же христабогамать дивизию!.. – из телефона понеслась такая громогласная тирада, что Рудня, дабы не оглохнуть, его держал на вытянутую руку.

В работу он включился моментально, представ, примерно через пять минут уже в парадной форме и небрежно выбритым.

Вот это сразу видно – настоящий офицер!

– Порой мне хочется придти к нему, к этому доктору Ливси, – молвил Андрей, – и так сказать ему: товарищ полковник, а почему бы вам не взять барабан и не возглавить колонну идущих нахуй?!!

Лейтенант Рудня редкостным был раздолбаем. Военное начальство от выходок его претерпевало постоянно, причем настолько, что в один прекрасный день он вызван «на ковер» был для обстоятельного разговора воспитательного толка. Беседовал с ним лично замполит дивизии, а это как раз праздник православный был «усекновение нимбоносной главы святаго Иоанна Крестителя», когда, если преданию библейскому поверить, царь Ирод злой и кровожадный велел на блюде принести ему голову этого пророка-проходимца, дабы немного поразвлечь своих гостей во время пиршества. Что, собственно, и было сделано без промедления (надо же додуматься такое праздновать – вопрос к вменяемости всех адептов православия).

– Ты понимаешь, ясный сокол, – сказал ему тот самый «доктор Ливси», – что я как твой руководитель, согласно трудового кодекса, имею много способов воздействия, чтобы улучшить твое отношение к своим обязанностям и дисциплину?

– Так точно, – произнес Андрей, вытянувшись в струнку, старательно пытаясь скрыть ухмылку издевательскую.

– Диапазон взысканий и мероприятий, которые я применить к тебе могу, очень разнообразен и широк, начиная от устного предупреждения и заканчивая «усекновением главы», тебе это понятно?

– Так точно, товарищ полковник, обещаю исправиться!

– Ну, так-то лучше, старший лейтенант. Имей в виду, что лучше доводить меня не надо, чтоб я тебя наказывал!

На том они и разошлись. Андрея Рудни дня на три хватило, потом опять продолжил он жадно пить жизненный нектар в ущерб своей карьере офицерской, которая его, поэта, нисколечки не интересовала. Ведь в армии он был случайным пассажиром и очень своей службой тяготился.

ХIII

Мне позвонила в конце августа Анюта и спросила, не буду ль я случайно ехать первого числа через Херсон на Евпаторию, так как билетов в кассах нет совсем, а им необходимо с папой прибыть в санаторий. Я ей пообещал, что все устрою. Поговорил с нарядчиком, чтоб записала та меня на нужный поезд тридцать первого числа, ну и поехал.

Скрывать не стану, что с волнением огромным я эту встречу ожидал, ведь мы в последний раз с ней виделись мельком ещё в июле на киевском перроне, когда я привозил Анюте фотоаппарат. И вот мы снова повстречались с ней. Она подсела с папой по Херсону без билета в моё купе, и мы до самой Евпатории общались с ней, практически не умолкая. Я Ане рассказал в деталях красочных о посвящённой только ей одной прекрасной песне "Три туза", из-за которой мне пришлось пойти на радикальный шаг, а именно на роспуск нашей группы!

– Какое странное название у песни и как оно относится ко мне? – Спросила Анечка.

– Все очень просто, – отвечал я ей, – ведь в этих трёх тузах твои инициалы остроумно скрыты – Аринина Анна Алексеевна.

– Мне так приятно, что для меня вы сочинили песню. – Она была растроганна. – Ты не жалеешь, что пошёл на это, у вас такая группа классная была.

– Нет, мне не жалко этих сорванцов, что так меня решили подвести. Такого я не ожидал, что песню, посвященную тебе, они откажутся исполнить прямо на сцене фестиваля. К тому же, этот случай неприятный помог попасть к Андрею в группу мне, а там уже все по-другому, солидные ребята и материал великолепный. Там только чего стоит клавишник Виталик, не говоря уже про самого Андрея!

– Мне это слышать очень радостно, – произнесла Анюта с едва заметными для слуха нотками печали в своём прекрасном голосе.

Через два дня, когда мы прибыли по обороту в Евпаторию, я приглашён был в санаторий «Прометей» (также когда-то называлась, между прочим, наша футбольная команда в школе), в котором отдыхала Аня с папой.

Хороший вышел, содержательный визит. Сначала мы откушали в столовой тамошней обед, после чего пошли плескаться в море. Я очень был доволен. Казалось, наши с Аней отношения на новый уровень выходят, более качественный и осмысленный!

Она тогда ещё мне подарила чехол забавный в виде майки для телефона моего, а также непонятные такие бусы или то были чётки (уж не знаю), которые повесил я на бас гитару новую свою, в то место, где расположены колки для настройки.