Узы Геркулеса

На меня упала тень, и я взглянула наверх.

Август смотрел на меня сверху вниз, черты его сурового лица выглядели строже обычного, и он протягивал мне черный пейджер.

– Нажми эту кнопку, если столкнешься с какими-нибудь проблемами. Мы сразу же придем.

Не дав мне ответить, он присел передо мной с устройством в руках. Оно было похоже на пейджер, по которому генерал Клеандр вызывал наставников во время Горнила.

Август продолжал сидеть, тяжело дыша. Длинные и черные, как сажа, ресницы обрамляли глаза цвета беззвездной ночи. Он сидел так близко, что я различала каждый рваный изгиб шрама, пересекавшего его скулу.

У меня возникло странное желание провести по нему пальцами.

Он сунул пейджер в карман моих штанов карго.

Я вздрогнула.

– Пожалуйста, используй его, – сказал он. – Даже если просто почувствуешь угрозу, пусть и не будешь в ней уверена, используй его… Мы придем.

Воздух наполнился запахами грозы и мускуса.

Его ладонь властно сжала верхнюю часть моего бедра. Он наклонился вперед и остановился совсем рядом с моим лицом.

– Алексис, – прошептал он, прижимаясь лбом к моему лбу.

Я хотела рухнуть в его объятия и дать ему защитить меня от всего мира.

Я ни на секунду не сомневалась: он защитит. Он всегда говорил, что женщины не должны сражаться. Меня опьяняла идея, что кто-то может сделать все за меня, пока я сижу сложа руки и отдыхаю.

Но мир устроен по-другому.

Только ты могла себя спасти.

Всегда.

– Пожалуйста, пообещай мне, Алексис. – Его баритон звучал мягко, словно шелк, а черные глаза сверкали. – Меня злит сама мысль о том, что мы не можем тебя защитить. Меня злит, что… тебе вообще приходится сражаться.

Он сильнее сжал пальцы, ощутимо даже сквозь штаны впиваясь ногтями мне в бедро.

– Ты не должна участвовать в Ассамблее смерти. Это гребаная глупость.

Он считал, что я не создана для этого.

Как, впрочем, и я.

Иногда то, для чего мы были созданы, отличалось от того, чего мы хотели. Граница стиралась, и мне стоило помнить об этом.

Я отстранилась и расправила плечи.

– Я могу сама о себе позаботиться, – ни разу не заикнулась я.

Заботливый и нежный мужчина исчез. Если он вообще существовал.

Лицо Августа превратилось в угрожающую маску.

– Что ж, сойдемся на том, что каждый останется при своем мнении, жена.

В бой меня пришло проводить само воплощение дьявола.

Резким гневным жестом Август снова прижался лбом к моему лбу, и наши дыхания смешались.

– Только посмей вернуться раненой, черт подери! – предостерег он дрожащим голосом. – Если придется телепортироваться, чтобы спастись, телепортируйся. Ясно? Береги себя любой ценой… Все остальные не имеют никакого значения. Важна только ты.

Вжух. Брачная клятва натянулась в груди.

– Береги себя, – тихо сказал он. – Или будут последствия, моя cara.

Это была угроза.

Он нежно поцеловал меня в лоб. Прикосновение губ было легким, словно перышко. Моя кожа запылала, я затаила дыхание. Меня словно охватила лихорадка.

– Моя драгоценная жена – familia ante omnia. – Август снова поцеловал меня в лоб.

Я прильнула к нему.

Семья превыше всего.

– Кажется, я только что влюбилась, – мечтательно прошептала Никс.

Он ждал моего ответа.

Слова вертелись на языке, но так и не увидели жизни. Август не стал меня заставлять, вместо этого он протянул мне руку и помог встать.

Пальцы покалывало от его прикосновения.

– Рядом со мной с Алекс ничего не случится. – Слова Патро вывели нас из транса. Он подошел к нам, закинув руку Ахиллесу на плечо.

Мужчина в маске снова сверлил меня взглядом.

– Не волнуйся, – ухмыльнулся Патро, поправляя пряжку от плечевой кобуры Ахиллеса. – С нами она будет в полной безопасности – мы ее наставники. Как в старые добрые времена. Когда она жила с нами. Помнишь?

Август выпрямился во весь рост, возвышаясь над Патро.

– О, я помню, – ответил он, – как ты называл ее избалованной и жалкой.

– Люди меняются. – Патро сильнее дернул за ремень Ахиллеса и поправил пистолет. На рукоятке блеснула надпись ВСКЛ.

Война. Секс. Казнь. Ложь.

Их прозвища были пугающе точными.

Август холодно посмотрел на меня.

– Они молоды – они не смогут тебя защитить. Не забывай про пейджер и телепортируйся в безопасное место.

– Интересно, – усмехнулся Патро с жестокими нотками в голосе, словно готовился нанести смертельный удар. – Раньше никто никогда не жаловался на боевые качества Багрового дуэта. Мы не лузеры. – Он специально потер грудь. – Чего не скажешь о твоем напарнике.

– Вот, надень, – резко вклинился Харон, разрядив напряжение.

Я вздрогнула.

Он стоял в моей слепой зоне, и я не слышала, как он подошел. Его как будто призвали. Как Сатану.

Ад и Гончая сидели у его ног, виляя костлявыми хвостами, а Пушистик-младший устремился к собакам, чтобы поздороваться, и все трое бросились друг на друга (яростно накинулись).

Патро повернулся к нам спиной.

Ахиллес пошел вместе с ним, но оглянулся через плечо, испепеляя меня суровым взглядом.

Да что с ним такое?

– Вот. – Харон протянул мне кожаные кобуры с ножами и пистолетами.

Я указала на оружие, висевшее под мышками и на бедрах.

– Тебе нужно больше, – отрезал Харон тоном, не терпящим возражений. – Надень их сейчас же. Еще тебе понадобятся наручники на случай, если поймаешь Титана.

Я открыла было рот, чтобы возразить.

Патро говорил, чтобы я не переживала об этом, потому что они с Ахиллесом сами закуют Титанов.

Я со щелчком закрыла рот и раскрыла ладонь, чтобы Харон отдал мне наручники, но он проигнорировал мой жест.

Он вторгся в мое личное пространство и ловко затянул ремни на моей талии и бедрах. Только черные ногти и мелькали.

Мысли путались от запаха грозы.

Август наблюдал за нами взволнованным взглядом.

Когда Харон наконец отошел, я задыхалась, словно пробежала кросс.

– Это немного перебор.

Меня превратили в ходячий оружейный склад.

Выражение бледного лица стало напряженным, и на секунду Харон напомнил мне мрачного жнеца. Того, кто приходил ко мне в кошмарах, того, кто смотрел, как я сплю.

– Я сам решу, что необходимо для твоей защиты, – сказал Харон. – Ты новичок, к тому же женщина. А мы сражаемся уже много лет.

– Это сексизм, – сказала я.

– Именно, – ухмыльнулся Харон и вздернул бровь, даже не пытаясь отрицать.

Я задохнулась от возмущения. Да он был живым воплощением красного флага. Это уже даже не смешно.

Я покачала головой:

– Ты ужасен.

На его лице расцвела лукавая улыбка.

– Carissima, разве я когда-нибудь говорил, что я хороший человек?

Покраснев от накатившего жара, причину которого я не желала выяснять, я развернулась и пошла прочь.

Я обошла Агату, которая сидела в полном шпагате, положив голову на ногу, и остановилась рядом с Дрексом.

– Как ты смотришь на альянс суицидников? – небрежно спросила я. – Кстати, совсем не по теме, хочешь пистолет? У меня есть лишний.

Харон что-то пробормотал за моей спиной (скорее всего, оскорбительное), и Никс в ответ что-то зашипела (скорее всего, пошлое).

Я мысленно метнула ее в Харона.

Дрекс усмехнулся, а затем выражение его лица стало убийственно серьезным.

– Я в деле.

– Слава богу.

Дрекса передернуло.

– У меня дурное предчувствие по поводу сегодня. Очень…

Бдыщ.

Женщина телепортировалась в атриум, и Дрекс замолчал. Сверкающий красный туман расползся по всей комнате. Нас словно накрыло одеялом ужаса.

Артрит (Артемида) вернулся.

– Я здесь, потому что Аид не смог прийти, – холодно сказала Артемида. – Они с Аресом все еще выслеживают аномального Титана в Австралии.

– Агата и Дрекс. Титана заметили в горах Канады. – Артемида вытащила из кармана тоги маленький листок бумаги и протянула его Агате. – Вот ваши координаты.

Потом она повернулась к нам.

От страха сводило зубы.

– Август, вы с напарником отправляетесь в Южную Америку – мы отследили одного в Амазонке. – Она передала Августу другой лист с координатами.

Стоило ей подойти к Харону, как его лицо превратилось в бесстрастную маску.

Артемида даже не взглянула на него, но ее туман сгустился и запульсировал вокруг Хтоника, словно атакуя. Августа алый цвет обходил стороной.

Выражение лица Харона не изменилось, даже когда туман охватил его полностью.

Она мучает его.

Артемида хлопнула в ладоши.

– Патро, Ахиллес и… Геркулес, то есть… Алексис. – Она подозрительно покосилась на меня, будто я была виновата в том, что она не знала, как меня называть. – Мы изменили ваши изначальные координаты. Вам троим повезло: вам не придется уходить далеко, – равнодушно объясняла Артемида. – Недавно Титана заметили в Риме.

Она передала координаты Ахиллесу, и тот принял их с кивком, но туман обошел его стороной, как и Августа. Она не прикасалась к нему своим даром.

Артемида боится детей Дома Ареса?

Почему?

Патро нахмурился.

– Ты уверена, что его заметили в пределах города – внутри защищенной зоны? – недоверчиво фыркнул он.

Артемиду перекосило от злости.

– Да. – Из-за вспыхнувшего дара ее каштановые волосы торчали во все стороны. – Как тебе уже сказали, их поведение изменилось. Причины этих изменений Аид с Аресом и расследуют. Ты возьмешься за это задание.

Патро низко поклонился.

– Конечно.

Артемида проигнорировала его. Она залезла в карман и вытащила что-то похожее на разноцветные значки.

– Еще кое-что. – Она обошла атриум, раздавая их. – Федерация приняла новый указ, которому мы должны следовать: впредь, поймав Титана, вам нужно будет его пометить.

Золотые значки на моей ладони казались холодными и тяжелыми.

Я посмотрела на один из них. На одной стороне черным шрифтом было выгравировано «Геркулес, Дом Аида», а на обратной стороне – толстая булавка.

– Как только вы наденете на Титана наручники, приколите значок к его нижней губе. Так будет сразу понятно, кто его поймал.

Я положила значки в один из карманов своих штанов. Я ни за что этого не сделаю.

– Удачи, солдаты, – бесцветным голосом объявила Артемида. – Из-за Медузы федерация внимательно следит за всеми нами. Не возвращайтесь, пока не поймаете своего Титана.

Все кивнули.

– Медуза свела на нет все наши планы неожиданного нападения на Олимпийцев. Война накаляется. Для Хтоников настали мрачные времена… Будьте осторожны.

Стало тяжело дышать.

Артемида оскалила зубы.

– Пусть Кронос благословит вашу охоту. Сокрушите своих врагов… или умрите, пытаясь.

Бдыщ.

Артемида телепортировалась прочь.

Дым вытеснил из атриума алый туман, но в этот раз ужас остался.

Глава 9. Ядовитые языки

Алексис

– Не волнуйся, просто держись за нами. Мы возьмем их на себя и сами со всем разберемся, потому что это твоя первая миссия. – Патро подмигнул. – Просто наблюдай и учись.

О, прекрасно, мужчины сами принимают все важные решения.

Мне стало тревожно.

Собравшись с силами, я старалась сохранять спокойствие, пока мы крались по улице.

В конце мая воздух по утрам был еще свежим.

Ахиллес вел нас троих по узкому переулку на окраине Рима. Прищурив глаза от сосредоточенности, он бесшумно крался вперед, заглядывая за угол, прежде чем махнуть нам рукой, что путь чист.

Неро шел прямо за ним, Пушистик-младший скулил рядом со мной, а Пэпэ тихонько кралась за нами, прижав уши и опустив длинный хвост. Никс молча лежала на моих плечах.

Над горизонтом разгоралась заря: оранжевые полосы окрасили небо, а кирпичи блестели от утренней росы, но в городе царила мертвая тишина.

И он не спал.

Титаны уничтожили население Рима несколько десятилетий назад, и город, как и весь остальной мир, так и не оправился.

Развалины древней архитектуры смешались с руинами современных построек.

Разрушено было и прошлое, и настоящее.

Вокруг витало что-то жуткое.

От Рима веяло энергией, которую я никогда не ощущала в пустынных полях Монтаны.

По дверям тянулись поблекшие бордовые отпечатки рук, из-под груд кирпичей торчали кости. Пока мы шли среди руин, тут и там на камнях виднелись человеческие зубы.

Смерть посетила город.

Трагедия ощущалась в воздухе.

– Если Титаны н-находятся в этой охраняемой зоне, – прошептала я Патро, когда мы остановились в конце очередного переулка, а Ахиллес заглянул за угол, – разве сложно будет их отыскать? Они же вроде… шумные?

Патро безразлично пожал плечами.

– Титаны не появлялись в охраняемой зоне уже много лет, – сказал он. – Я сомневаюсь, что Артемиде предоставили правильные данные.

Я потерла золотой браслет, скрывавший испещренное шрамами запястье.

– А если она была права?

Патро махнул рукой:

– Не волнуйся так. Мы делали это тысячи раз, – ответил он покровительственным и пренебрежительным тоном.

Грудь обожгло яростью.

Патро остановился, увидев мое лицо.

– Бывает, что Титаны не раскрывают себя сразу, – вздохнул он. – Некоторые из них передвигаются тихо. Все Титаны разные, так что не усложняй. И перестань паниковать.

Я так сильно сжала зубы, что у меня заболела челюсть.

Я не паникую.

Ахиллес обернулся и посмотрел на нас с непонятным выражением лица.

Еще одна зажженная сигарета торчала между прутьями его маски, а на шее выступили вены, словно он сжимал челюсти.

Патро хлопнул меня по спине, и я вздрогнула.

Он рассмеялся.

– Взбодрись, Алекс. Мы не допустим, чтобы с тобой что-то случилось. Просто иди за нами и расслабься.

Я повернулась к нему:

– Не называй меня так.

Патро не ответил. Мы следовали за Ахиллесом по городским улочкам к Римскому Колизею – древнему спартанскому сооружению, возвышавшемуся над руинами современности.

Грохот.

Я споткнулась о кучу кирпичей и… побледнела: человеческие кости.

Патро дернулся в мою сторону и подхватил меня за предплечье.

– Мне нужно тебе кое-что сказать, – тихо заговорил он. Мы стояли друг напротив друга. – Я давно хотел поговорить с тобой об этом.

Ахиллес обернулся и покачал головой.

Патро излучал холод, а от Ахиллеса пахло огнем. Два противоположных запаха создавали токсичную смесь.

– Почему они так странно себя ведут? – прошипела Никс, обвиваясь вокруг моей шеи.

Неужели они привели меня сюда, чтобы убить?

Титаны были всего лишь уловкой?

Я вырвалась из рук Патро и отступила на шаг.

Никс напряглась, как будто готовилась к удару.

Патро тяжело вздохнул, его самоуверенность испарилась. Он залез в карман Ахиллеса, вытащил сигарету и зажег ее. Выдыхая облако дыма, он выжидающе смотрел на меня.

– Ты не собираешься читать нам лекцию об опасностях курения?

Я выдержала его взгляд.

– Нет.

Настали мрачные времена. Раз уж ему так хотелось заболеть раком легких, то, что ж, его право.

– Мы хотели тебе сказать. – Патро снова прочистил горло, выпуская струйки дыма носом. – Мы оба… уже давно хотели тебе сказать, но пришлось подождать, пока мы останемся с тобой наедине, чтобы…

Он затих и бросил взгляд на Ахиллеса.

«Мы собираемся забрать твою селезенку и продать ее на черном рынке», – мысленно закончила фразу я.

Первое, чему нас учили в старшей школе, – всегда с осторожностью относиться к людям, которые пытаются с тобой подружиться.

Каждый год у нас было собрание по З.О.Р.К.О. (Защите от разбойной конфискации органов). Мы все подписали бумагу, по которой обязались продавать свои органы только правительству и никому больше.

Я совсем чуть-чуть не понимала, к чему они клонили.

Птица (правительственный дрон) закричала над головой, а Ахиллес смерил Патро таким гневным взглядом, словно хотел сжечь заживо.

Патро расправил плечи и повернулся ко мне.

– Искупление, – выпалил он. – Как твоих наставников.

Что?

Ахиллес покачал головой, словно злился.

– Мы хотим загладить свою вину за то, как вели себя во время Горнила, – медленно сказал Патро. – Мы думаем, что лучший способ помочь тебе…

Ахиллес шагнул к нему, словно хотел физически вмешаться в разговор.

– Помочь разорвать твою брачную клятву, – поспешно закончил Патро.

Никс ахнула, а Пушистик-младший встал передо мной.

Я неуверенно шагнула назад. Они что, об Августе и Хароне?

Пушистик-младший припал к земле, вздыбив шерсть.

Патро пристально смотрел на меня. Тот самый человек, который весь прошлый год смеялся на пару с Хароном, называя меня избалованной и жалкой. Он прищурился.

– Твой брак сделал тебя несчастной.

Нет, несчастной меня делает вся моя жизнь.

Есть разница.

Он грубо почесал подбородок.

– Ради тебя мы узнали больше о брачных узах, – сказал он, глядя на Ахиллеса. – Мы думаем, что существует способ разорвать брачную клятву и фактически… развестись с ними.

Утренняя дымка уступила место густому туману, затянувшему разрушенные улицы.

– Что? – прохрипела я.

Во рту у меня пересохло, язык не слушался, а сердце налилось свинцом.

Патро смотрел на Ахиллеса все пристальнее.

– Насколько мы поняли, если ты используешь свою… кровь, то ты сможешь…

Он замолчал, словно физически не мог закончить фразу.

– Смогу… что?

Глаза Патро блестели, как ограненные изумруды.

– Если они окажутся на грани смерти, то клятва разрушится.

У меня кровь застыла в жилах.

– Вы хотите, чтобы я… убила Харона и Августа, – заключила я, чувствуя, как мир уходит из-под ног. – Вы хотите, чтобы я убила ваших друзей. – Я махнула рукой в их сторону. – Убила ваших братьев.

Ахиллес вздрогнул, словно от удара.

Патро фыркнул.

– Не драматизируй. Ты не убьешь их взаправду. Просто подтолкнешь к самой грани. – Он щелкнул пальцами. – Они сильные, оклемаются. И ты… будешь свободна.

Свобода мне ни за что не светит.

Я чувствовала привкус мести, я чувствовала вкус сожаления.

Проведя руками по лицу, я прижала ладони к глазам в попытке остановить взбунтовавшиеся мысли. Когда я наконец подняла голову, Патро и Ахиллес выжидающе смотрели на меня. Они ждали ответа.

Разве мы не должны сражаться с Титанами? Почему они решили поговорить именно сейчас?

Мир вокруг сузился до тонкой полоски прямо передо мной.

– Почему? – спросила я, глядя на своих наставников так, будто видела их впервые.

Патро бросил сигарету на треснувший тротуар и растер ботинком.

– Потому что… они поступили с тобой неправильно. – Он скривился, словно хотел показать, что понимает, в сколь прискорбном положении я оказалась.

Ему не удалось.

На меня накатило оцепенение.

Патро заерзал.

Как бы я хотела владеть его даром.

– Так, значит… других п-причин нет?

Патро почесал затылок и бросил взгляд на Ахиллеса.

– Нет.

Лгал он отвратительно. Как иронично.

Слабое подозрение обернулось лавиной, а я уже однажды сваляла дурака.

– Вы оба моложе двадцати шести, – прошептала я. – Верно?

Никс зашипела.

Меня перекосило. Я сама показала им свою тревогу, бессонные ночи, темные решения, которые я принимала. Дважды.

Они даже не представляли, кто я.

Теперь уже нет.

Ахиллес шагнул к Патро в защитном жесте.

– Уверена, вы ищете жену, – сказала я. – Кого-то из Хтоников.

Глаза Патро расширились, он изобразил фальшивое удивление.

– Что? Алекс, это вообще не связано с…

– Хватит меня так называть! – заорала я.

Патро резко закрыл рот.

Язвительная усмешка снова исказила его красивое лицо. Та самая, к которой я так привыкла и которая так ему подходила.

– Слушай, черт возьми, на что ты вообще намекаешь? – спросил он.

– Я ни на что не намекаю.

Ахиллес подошел ближе к нему, словно хотел одолжить свою силу.

Двое против одного.

С ними так было всегда.

– Дело не только в том, что мы хотим жениться на ком-то из Хтоников. – Патро скрестил руки на груди. – Мы не такие, как они… Мы действительно беспокоились о тебе. Забудь все, что я сказал. Наслаждайся своим гребаным счастливым браком.

Я медленно улыбнулась.

– Так в чем же, если не только в том, что я Хтоник?

Патро замер, осознав свою оплошность, но быстро опомнился, и его лицо посуровело. Он был высечен из мрамора и жестокости. Еще один опасно привлекательный член Дома Афродиты.

– Я уверен, что Харон – очень нежный любовник, – тихо сказал Патро, подойдя ближе. – Уверен, он обнимает тебя и шепчет всякие глупости после того, как трахнет. Все знают о его жестоких сексуальных наклонностях. Я уверен, что ты совсем не боишься. Маленькая девочка.

Мы стояли нос к носу.

– Иди на хер, – прошептала я.

Патро рассмеялся громким, маниакальным смехом.

Ахиллес схватил его за бицепс и оттащил назад.

– Заткнись, мать твою, – жестикулировал он. – Что ты творишь? Ты все испортишь.

– Осторожно. – Я обошла Ахиллеса, чтобы снова встать перед Патро. – А то звучит так, будто ты… ревнуешь. Неужели хотел, чтобы Харон выбрал тебя?

Патро отшатнулся.

– Да-а-а-а, – одобрительно зашипела Никс. – Растопчи его. Мужчины не заслужили права на самодовольство. Заставь его рыдать.

Патро вырвался из хватки Ахиллеса и бросился на меня.

Я не отступала.

Ахиллес снова его схватил, остановив в нескольких сантиметрах от моего лица.

– О-о-о, – насмешливо протянула я, поджав губки и подражая Джессике, своему школьному мучителю. – Неужели ты хотел, чтобы вы двое вышли за него замуж? В этом дело? Ты злишься, что ■■■■■■ ■■■■■ Харон выбрал жалкую девчонку?

– Да пошла ты, – пробормотал Патро. – Ты ничего не знаешь о Спарте. Играешь в игру, в которой тебе не победить. Август и Харон никогда не будут заботиться о такой слабачке, как ты. Только не такие доминирующие, сильные мужчины, как они. Ты всегда будешь для них никем. Ты просто ничтожество.

Лед внутри меня превратился в камень.

Я забыла, каково это – выслушивать издевательства Патро, как мое сердце сжимается каждый раз, когда он высмеивает меня за то, что я ем слишком быстро.

Когда он в очередной раз называет меня жалкой.

Уже вспомнила.

– Заткнись, – сердито жестикулировал Ахиллес. – Ты слетаешь с катушек и все портишь. Ты хотел совсем не этого. Я же говорил, нужно подождать и поговорить с ней в более подходящий момент. Ты должен был сказать совсем не это.

В груди все кипело от ярости.

– Пожалуйста, просвети меня, – ровным голосом сказала я. – Что же он должен был сказать?

Они замерли, широко раскрытыми глазами уставившись на мои ладони.

Ахиллес поднял руки и начал медленно водить в воздухе своими длинными пальцами:

– Алексис, и давно… ты знаешь язык жестов?

Глава 10. Язык жестов

Алексис

Я опустила руки по швам.

В гневе я и не заметила, как вернулась к старой привычке и принялась жестами дублировать сказанное вслух.

– Давно ты знаешь язык жестов? – повторил Ахиллес, прищурившись от ярости, и шагнул ко мне, продолжая жестикулировать. – Давно? Отвечай сейчас же!

Мои пальцы быстро выписывали жесты в воздухе.

– С самого детства.

Грудь Ахиллеса поднималась и опускалась, а вокруг маски клубился дым. Он щелкал костяшками пальцев, по очереди.

Я впервые видела его таким злым.

– Почему ты мне не сказала? – жестами спросил он, в его взгляде читались тяжелые эмоции.

Я вздернула подбородок и посмотрела ему в глаза, устав от постоянных угроз со стороны мужчин-Хтоников.

– Потому что… я тебя боялась.

Ахиллес отшатнулся, будто его ударили.

– Ты наглая сука. – Патро схватил меня за запястье, и снова в его хватке чувствовалось желание наказать. – Как ты смеешь так с ним разговаривать – после всего, что мы для тебя сделали? После всех наших жертв.

Ахиллес побледнел, и даже за маской было заметно, как болезненно он выглядел.

– Вы ничего не сделали, – прошептала я.

Патро скривил губы и встряхнул мою руку.

– Мы приняли тебя. Одевали, кормили, помогли тебе пережить Горнило. Терпели твои выкрутасы про слабую, лишенную дара Олимпийку.

Его глаза наполнились кровью, стоило ему активировать свой хтонический дар, пальцы впились в чувствительную кожу моего запястья.

– Нет. Из-за вас я ч-чувствовала себя никчемной, – тихо сказала я. – Из-за вас мне хотелось умереть.