Узы Геркулеса

Патро отпустил мою руку, словно я его обожгла. Он отшатнулся назад, отзывая дар.

Судя по его реакции, сказанное оказалось правдой.

Впервые с тех пор, как я его встретила, Патро не знал, что сказать.

Багровый дуэт смотрел на меня настороженно и враждебно.

Отвернувшись, я отчаянно шагала по узкой улочке в сторону руин, напоминавших бывший центр города. Пушистик-младший бежал рядом со мной. Из-за слез, текущих по щекам, он казался огромным пушистым белым пятном.

– Не плачь, дитя, – прошипела Никс, языком касаясь моей щеки. – Я могу убить их одним укусом. Дай мне пять секунд, и они будут мертвы.

Я подавила всхлип и яростно потерла глаза, жалея, что у меня не получается спорить с другими и не разрыдаться.

– Не убивай их, – угрюмо заявила я, продолжая бежать вперед почти вслепую.

Никс щелкнула клыками.

– Пока.

Никс гордо зашипела:

– Вот это по-нашему.

Я прижала к себе ее сухие, гладкие чешуйки.

– Это они, – раздался молодой голос, эхом разлетаясь над руинами.

В шести метрах от меня трое мальчиков с рваными рюкзаками на плечах тыкали пальцами в мою сторону.

Оказалось, что Рим был не таким уж и мертвым.

Они охнули, глядя на что-то позади меня.

Я обернулась.

К нам с суровыми минами шли Ахиллес и Патро, неподалеку меж развалинами крались Пэпэ и Неро.

– Офигеть, и правда Багровый дуэт! – крикнул один из мальчиков, чуть ли не прыгая от восторга.

– Я хочу быть таким же, как ты, когда вырасту, – крикнул другой. – Мне нравится твоя маска!

Патро рассмеялся вымученным хриплым смехом.

– Лучше учитесь.

Мальчики захихикали и побежали рассказывать своим друзьям.

Я направилась по другой улице. По обе стороны валялись перевернутые машины, а прямо по центру дороги росло дерево.

Патро фыркнул за моей спиной, но ничего не сказал.

Я была сыта по горло мужчинами-Хтониками.

Насколько я могла судить, у них всех напрочь отсутствовал эмоциональный интеллект. Даже похитители органов были более уравновешенными, чем они (среди них встречались хорошие, честные трудяги).

Из-за того, что дальше мы шагали в мрачном молчании, мои мысли обратились к теме, о которой размышлять не стоило: к ядовитой крови и разрушению брачной клятвы.

Молчание становилось все более напряженным.

Мы шатались по почти безлюдному городу уже час, но встретили от силы дюжину людей. Больше никого.

Никаких следов монстров.

Мы сделали гигантский круг.

Артемида наверняка ошиблась. Здесь никого…

Тени вынырнули из моего слепого пятна. Я резко повернула голову.

Просвистел ветер.

Тумс.

Фигура спрыгнула с крыши четырехэтажного здания и приземлилась посреди улицы прямо передо мной, всего в нескольких метрах.

Тумс.

Вторая фигура приземлилась рядом с ней.

Туман рассеялся – обе фигуры встали во весь свой гигантский рост.

Кри-и-и-и-и.

Птицы смолкли.

Я замерла на месте.

О.

Боже.

Мой.

Два Титана – с крыльями – стояли на фоне римского Колизея, чей древний фасад возвышался над разрушенной современной улицей.

Сцена завораживала. Они словно сошли с масляной картины Александра Кабанеля.

Туман сгущался, заволакивая улицу зловещей дымкой. С каких пор Титаны отрастили себя гребаные крылья?!

Нас разделяло всего три метра.

– Твою… мать, – прошипела Никс, отклоняясь назад.

Я ощущала призрачное присутствие Карла Гаусса – мы скоро встретимся.

Титаны – уродливая смесь костлявого, словно труп, тела, черных вен и острых когтей – склонили головы, сосредоточенно глядя на меня.

Пушистик-младший заскулил.

Я медленно шагнула назад.

Размах крыльев каждого Титана достигал шести метров.

Кожистые крылья выглядели как лоскутное одеяло из сморщенных, небрежно сшитых вместе кусков плоти. Опухшие швы сочились гноем.

Таких тварей не придумала бы даже Мэри Шелли.

– Меня сейчас стошнит, – прошипела Никс.

Титаны синхронно улыбнулись, в слишком широко раззявленных пастях сверкнули острые словно бритва клыки, глаза налились черной кровью.

Пушистик-младший напряженно припал к земле рядом со мной, яростно рыча и скаля зубы.

Оба Титана бросились на меня.

Я не могла пошевелиться.

Нацеленные в меня ужасные черные когти приближались, со свистом рассекая воздух, и…

Бум-бум-бум-бу-бум-бу-бум-бу-бум-бу-бум-бум

Горячая жидкость брызнула мне в лицо.

Словно в замедленной съемке я коснулась мокрой щеки пальцами. Титанов отбросило назад под градом пуль.

Кровь залила мне руку. Черная кровь.

Ахиллес и Патро надвигались на монстров с дымящимися пистолетами наперевес, стреляя без перерыва.

В левом ухе звенело от грохота выстрелов.

Быстрым движением Багровый дуэт сбросил пустые магазины, вставил новые и продолжил стрелять.

Я перекрестилась дрожащей рукой.

Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох – они успокаивают меня[4].

Пэпэ и Неро кинулись вперед, вгрызаясь в поверженных Титанов, отступающих назад под гнетом пуль.

Аминь.

Порох смешался с гнилостным запахом крови.

Пушистик-младший продолжал стоять передо мной, защищая и рыча. Он обернулся на меня, словно спрашивая, что ему делать.

Мои ноги приклеились к месту.

Один из Титанов остановился и встал во весь рост. Пули с громким звоном падали на тротуар, выталкиваемые из тела заново нарастающей тканью. Титан исцелялся с ужасающей скоростью.

Ахиллес стрелял в него из двух пистолетов, по одному в каждой руке.

Щелкнули суставы – темные крылья раскрылись за спиной Титана, он наклонился и завизжал, словно демон.

Хлопнули бугристые крылья, и Титан стрелой метнулся вперед.

Среагировать никто не успел.

Бам.

Монстр сбил тело.

Патро пролетел по воздуху и врезался в стену дома – его голову с треском приложило о кирпич, посыпались обломки. Шея развернулась под неестественным углом, а обломки стены за его головой окрасились в алый цвет.

Он лежал среди руин. Без движения.

Глаза Ахиллеса расширились от ужаса.

Титан, протаранивший Патро, стоял посреди улицы – и теперь он смотрел на меня.

Ахиллес стоял между мной и Титаном, дым заволакивал его голову. Он смотрел на Патро, опустив пистолет.

Дрожащими пальцами я вытащила из кобуры свои спартанские пистолеты.

Длинные, напряженные секунды, казалось, тянулись вечно. Монстры стояли бок о бок, оба полностью сосредоточились на мне.

Разве они охотятся не поодиночке?

Ахиллес шагнул в сторону Патро.

Завизжали Титаны.

Разворачиваясь, я краем глаза заметила, что Ахиллес бросился к Патро.

Я побежала по улице в противоположном направлении.

– БЫСТРЕЕ! – заорала Никс мне в ухо.

Раздались выстрелы.

Я оглянулась: Ахиллес стоял на коленях над Патро и стрелял в удаляющиеся фигуры Титанов.

Слишком мало, слишком поздно.

Титаны двинулись за мной.

Ахиллес бросил оружие, поднял безвольное тело Патро на руки и встретился со мной взглядом – его глаза полыхали огнем.

Бдыщ.

Они телепортировались.

Титаны взлетели, со свистом рассекая воздух, и крик вырвался из моей глотки.

Я осталась наедине с монстрами.

Снова.

Глава 11. Дракон

Ахиллес: минутой ранее

Федор Достоевский однажды сказал: «Главное, самому себе не лгите»[5].

Знал ли он, каково переживать подобное?

Да нет, конечно.

Лишь сам Кронос мог понять ужас, разрывавший мою душу.

Посреди разбитой городской улицы крылатые Титаны – с каких это пор? – прошли мимо меня, а человек, завладевший моей душой, лежал у моих ног, поломанный, залитый кровью, с неестественно вывернутой шеей.

На секунду я отвел взгляд от Патро.

Алексис, девушка, которую мы должны были защищать, смотрела на меня с тяжелым принятием, достойным самого Сизифа.

В ее двухцветных глазах не было надежды, только смирение.

Моя психика разваливалась на куски.

Я повернулся к Патро, не в силах отвести взгляд от его поломанного тела.

Кожа маски яростно натирала мне челюсть – я пытался открыть рот и закричать. Челюсть хрустела от напряжения, но материал не поддавался. Я мог есть и курить в этой чертовой маске, но она была слишком тесной, чтобы высвободить силы. Используй я дар, подаренный мне Кроносом, и с Титанами было бы покончено. Легко.

Но федерация меня сковала.

Они обрекли меня на муку.

Никогда и ни о чем я не сожалел больше, чем о том дне, когда дал спартанскую клятву никогда не снимать маску. Клятвы, как и узы с животным-покровителем, заключались навечно.

Я бы предпочел сидеть за решеткой в подземном царстве до конца своих дней, чем пережить эту муку.

Минуты истекали кровью.

Времени не осталось.

Грудь Патро застыла неподвижно.

Спартанцы способны выжить даже после критических ранений, но несокрушимыми мы не были. Если окажется поврежден его спинной мозг, проколоты легкие, а внутреннее кровотечение не остановится, он может впасть в вечную кому.

Если погибнет Патро, то и я тоже, потому что я отказываюсь жить в мире, в котором его нет.

■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■ ■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■ ■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■■.

Казалось, само время замедлилось.

Оба Титана замерли.

Локоны Алексис обрамляли ее лицо неподвижными волнами.

Падающие кирпичи зависли в воздухе над телом Патро.

Все в мире стекалось к этому моменту, а мои мысли бешено метались в голове.

Патро помешался на идее заполучить Алексис, девушку, стоявшую посреди улицы и оказавшуюся в смертельной опасности. Она жила с нами несколько месяцев – она подходила нам – ■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■■. Он думал, что она сможет стать для нас чем-то большим, и ему просто хотелось, чтобы наша история встретила счастливый конец, который Спарта не хотела нам дать.

Но Август и Харон оставались непреклонны.

И они завладели ею первыми.

Теперь Патро снова мучили кошмары. Он разваливался на части, а я не мог ему помочь. Я не мог дать ему то, чего он хотел, – ее.

В итоге нарастало уже мое собственное безумие.

Темные собственнические наклонности бились в моей душе. Мне становилось все труднее сдерживать свои порывы: запереть Патро и уберечь его от всякого зла.

Страсть – собственническая ярость Дома Ареса – кипела во мне днем и ночью. Я пытался скрыть эти чувства, но они не желали отпускать меня.

Для меня оставалось загадкой, как Августу удавалось сохранять эту маску спокойствия. В глазах окружающих он был невозмутимым стоиком.

Я до сих пор помнил, как Август рыдал, как слюна капала с его губ, слезы ручьями текли по щекам, он кричал от боли, когда Арес рассек ему лицо отравленным клинком Вулкана, который был выкован, чтобы оставлять шрамы на телах бессмертных.

Взрослея, Август не мог скрывать свое безумие.

Я был создан в его тени и следовал его примеру.

Но в какой-то момент Август начал скрывать свое неистовство, а я свое сдерживать разучился.

И вот мне нужно было принять решение. Патро хотел бы, чтобы я помог Алексис, он был убежден, что она наше спасение. Она была мне небезразлична, правда.

Не лги себе.

■■■■■■ ■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■.

Может быть, в будущем я смогу научиться заботиться и об Алексис, но не сейчас.

Выбора не было. Не было, если я хотел оставаться честен перед собой.

Титаны закричали, разворачивая головы. Все снова пришло в движение.

Я бросился к Патро, упал перед ним на колени, чтобы защитить, и начал стрелять в Титанов.

Ты теряешь время. Хватит притворяться.

Я с отвращением бросил оружие.

Как можно осторожнее я поднял поломанное тело Патро.

Алексис убегала, оглядываясь через плечо.

Я ожидал слез, взгляда, осуждающего за предательство.

Но ее лицо было бесстрастным.

Видеть принятие на ее лице было мучительнее, чем я мог себе представить. Она поняла. Она разглядела мою разрушенную душу лучше, чем я сам.

Она бежала со всех ног, спасая свою жизнь. Брошенная наставниками, которые должны были защитить ее. Но она сильная. С ней все будет хорошо.

Ты лжешь самому себе.

Это была чистая ложь.

Domus.

Моя сила была столь велика, что я мог телепортироваться, не произнося слова вслух.

Рим сменился стерильными белыми стенами и медицинским оборудованием со спартанским символом исцеления – жезл с крыльями – посох Асклепия.

Я аккуратно уложил Патро на каталку.

Только что Алексис узнала самую жестокую правду на свете.

У агонии было второе имя – Хтоник.

Мы либо оставались самыми одинокими людьми на планете, либо любили всей душой, до одержимости.

Абсолютная преданность или ничего.

Среднего не дано.

Достоевский ошибался: страдал не лжец, а человек, который принял правду. Никто другой не мог познать равносильного проклятия.

Олимпийские врачи столпились вокруг Патро, а я упал на колени рядом с его больничной койкой.

Склонив голову. Сложив ладони вместе. Заливая слезами маску, я молил Кроноса спасти жизнь человека, который владел моей душой.

И женщину, которую я бросил.

Глава 12. Смертельная битва и другие женские увлечения

Алексис

На бегу я свернула налево, в узкий проход между зданиями.

Титаны висели у меня на хвосте, и я крепче сжала пистолеты в руках.

Мне стоило телепортироваться, но тогда я подтвердила бы слова Августа о том, что я не справлюсь без помощи мужчины.

Последнее время я могла похвастаться лишь бунтарством.

Я сильная независимая женщина.

Я перепрыгнула через обломки и скелеты. Споткнувшись и проехавшись по острым кирпичам, я смогла удержаться на ногах и припустилась что есть мочи по переулку.

Титаны визжали у меня над головой, хлопая отвратительными крыльями.

Честно говоря, подобное и правда лучше доверять мужчинам.

– Беги! – в панике прошипела Никс. Судя по движению ее чешуи, она смотрела вверх. – Быстрее.

Я выскользнула прочь из относительно безопасного переулка. Помогая себе руками, я бежала под защиту стен Колизея.

Раздался грохот удара, и земля задрожала.

Оба Титана приземлились на газоне парка, окружавшего древнее сооружение, и перегородили мне путь.

Сложили рваные крылья.

Какой прекрасный день, чтобы умереть.

Неуклюже отступая назад, я прицелилась.

Чудовища медленно приближались. Пушистик-младший залаял громко и резко, снова вставая передо мной.

Я сняла оружие с предохранителей.

– Убирайся отсюда, – прошипела Никс. – Сейчас же.

Я кивнула в знак согласия.

Ярко вспыхнул свет, и щелкнула камера.

Оба Титана остановились и склонили головы в сторону: они сосредоточились на чем-то слева от меня. Одновременно они открыли рты, блеснув острыми как бритва зубами. Они провели черными языками по изуродованным губам, и слюна потекла из их пастей.

Я мысленно представила, как телепортируюсь в безопасное место.

– Dom…

Кто-то всхлипнул.

Я повернула голову, и внутри меня все оборвалось – они все это время находились в моей слепой зоне.

Дюжина пожилых мужчин и женщин застыла от ужаса за бетонными шахматными столами, установленными на газоне парка.

Один из стариков опустил камеру.

Титаны сфокусировались на людях с совершенно очевидными намерениями.

– Телепортируйся, Алексис! – крикнула Никс. – Давай! Спасайся, пока можешь!

Я запрокинула голову.

– Можно ли было избежать жертв среди людей? – прошептала Персефона мне на ухо.

Я прицелилась и выстрелила.

Пули пронзили плоть Титанов; они взвизгнули, но их внимание по-прежнему было приковано к группе людей.

Раскинув руки, я выпрыгнула перед людьми, чтобы защитить.

– Pater noster, qui es in caelis, – воскликнул кто-то на латыни.

Отче наш, сущий на небесах.

Титаны медленно двинулись ко мне, вытянув когти и раскрыв пасти.

Аминь.

Снова подняв пистолеты в воздух, я продолжила стрелять.

Бум-бум-бу-бу-бум.

Некоторые пули поражали цель, некоторые пролетали мимо, но монстры продолжали наступать, медленно и неотвратимо. Они играли со своей добычей.

Три метра.

Бум-бум-бу-бу-бум.

Полтора метра.

Бум-бум-бу-бу-бум.

Полметра.

Бум-бум-щелк-щелк.

Со свирепым рыком Пушистик-младший кинулся вперед и вцепился в одного из Титанов. Монстр попытался сбросить его с себя, но мой покровитель не разжимал челюстей, сомкнутых на глотке твари.

Пушистик-младший разорвал ему горло, и Титан рухнул на землю.

Я рывками перезарядила оба пистолета, снова прицелилась и выстрелила во второго кричащего Титана.

Пушистик-младший бросился на него, словно пушистая белая молния, но монстр оказался проворнее и выставил вперед руку. Мой покровитель вцепился в его предплечье.

Я опустила пистолеты, боясь зацепить Пушистика-младшего.

– Adveniat regnum Tuum. Fiat voluntas Tua, – неистово повторяли за моей спиной. Да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя.

Всхлипы превратились в рыдания.

– Серьезный вопрос, – прошипела Никс. – Мы что, хотим умереть? Если нет, то нам нужно бежать прямо сейчас!

– Мне просто нужен план, – прошептала я.

Я стиснула зубы. Пот заливал глаза. Я перекатывалась с носка на пятку, пока Титан крутился во все стороны, пытаясь сбросить моего покровителя.

Мысли бешено метались в голове: а умножить на х в квадрате плюс b умножить на х плюс с равно нулю.

Новый план: больше никогда не думать.

Квадратные уравнения никого не спасут.

Я бросила пистолеты на землю, потому что от пуль почти не было толку.

Попробуй представить свою победу: мертвый Титан превращается в решение гипотезы Коллатца, представленное в виде графика треугольной функции.

Я схватила рукояти длинных кинжалов, висевших на бедрах, – тех самых, на которых настаивал Харон, – и рывком вытащила из ножен.

У меня была лишь ядовитая кровь и нездорово обширные познания в теоретической математике.

Да будет так.

Я направила оба кинжала на все еще стоявшего Титана, который пытался сбросить с себя Пушистика-младшего, и двинулась к нему.

– Не смей, – щелкнула зубами Никс. – Алексис, я растила тебя с малых лет не для того, чтобы ты жертвовала собой ради кучки незнакомцев.

Я присела и приготовила оружие.

– Ладно. Но не смей помирать.

Чешуя скользнула по моей шее. Никс оттолкнулась и спрыгнула.

Титан продолжал вертеться, на его морде расцветали следы укусов, а Пушистик-младший яростно глодал его руку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Цензура обусловлена законодательством РФ, и требованиями правообладателя, который запретил издательству сокращать или удалять текст. Вся цензура согласована с правообладателем.

2

Карен – имя, ставшее мемом в современной культуре. Приобрело уничижительное значение и обозначает несносную, злобную и самодовольную женщину средних лет, которая использует привилегии, чтобы добиться своего или контролировать поведение других людей. В английском языке имена Карен (Karen) и Харон (Kharon) близки по написанию и звучанию.

3

Черта личности, характеризующаяся холодной манипулятивностью. Входит в темную триаду наряду с психопатией и нарциссизмом.

4

Псалтырь, стих 22:4, Синодальный перевод.

5

Цитата из «Братьев Карамазовых».