Узы Геркулеса

– О чем ты говоришь? – спросил Патро, прищурившись.

– В роду Артемиды есть странные предки, – тихо продолжал я, не глядя на Харона, сидящего на другом конце комнаты. – У Медузы нет дара Хтоника. Она горгона, рожденная с даром пифии.

Патро охнул. Свиток выпал из его пальцев, шумно приземлившись на пол.

– Поэтому все боятся Медузы? – спросил он с недоверием.

Дрекс заскулил.

Лицо Патро исказилось от отвращения.

– Она чертова тварь. – Его театрально передернуло. – Змеиная мразь с силой пифии. Ее не должно существовать.

Агата закатила глаза и вальяжно села на диван.

– Ты сраный лицемер.

– Я тебя умоляю, – сказал Патро. – Мы все так думаем.

Харон безучастно пялился в стену.

Медуза была его сестрой.

Поко завозился на моей груди и принялся лизать мне брови, щекоча усами щеку.

– Спасибо, приятель, – прошептал я, не уверенный до конца, легче мне становится от его стараний или хуже.

Он заурчал и вырвал клок волос из моей брови.

Определенно хуже.

Харон взял «Соколиные хроники», сел на диван рядом со мной и развернул следующую историю.

– Интересно, – сказал Харон и зачитал вслух: – Олимпийский врач успешно пришил Спартанцу части человеческого тела.

Я хмыкнул, не особо удивляясь.

Тела Спартанцев хорошо приспособились к трансмутации.

Мы могли восстанавливать мягкие ткани: мозг, глаза, внутренние органы. Но не могли заново отрастить утраченные твердые ткани – кости и хрящи. Сильно поврежденные кости со временем заживали лишь потому, что основные фрагменты оставались на месте.

Так что восстановить утраченные конечности мы не могли, но наши тела принимали чужие.

Биология бессмертных совершенно безумна.

Тысячи лет назад существовала традиция: Спартанцы низшего ранга отрубали себе пальцы, кисти, ступни, а иногда и целые ноги – и пришивали их к телам Спартанцев более высокого ранга, если те теряли конечности в бою.

Когда-то это считалось высшей формой уважения и чести. Теперь же – варварством.

И не зря.

Поко заверещал, хлопая в ладоши, чтобы привлечь внимание Харона.

Харон отложил свиток, повернулся к нему.

– Паф, – сказал он, делая вид, что стреляет в Поко из сложенных пистолетом пальцев.

Они долго смотрели друг на друга.

Поко повалился на бок, притворяясь мертвым.

Через три секунды он вскочил и закричал, серая шерсть торчала во все стороны. Он прицелился и выстрелил в ответ обеими лапками.

Харон откинулся назад, закатив глаза и высунув язык.

Поко восторженно заверещал.

Они дали друг другу пять, а потом разыграли похожую сцену не менее дюжины раз.

Я закрыл глаза.

И быстро провалился в сон.

Бам.

Я подскочил на месте из-за грохота открывшейся двери. Мне казалось, что я спал всего несколько секунд, но часы на стене показывали, что прошло несколько часов.

Артемида вошла в комнату.

Над головой гудели светильники, на этот раз излучавшие привычный зеленый свет. Было тихо. Поко лежал поверх моей головы, словно шляпа, и храпел.

Спавший рядом Ахиллес тоже подскочил. Патро сидел на полу, у него в ногах, все еще читая свиток с хмурым выражением лица.

Харон и Агата играли в шахматы на полу. Дрекс съежился в углу.

Я потер затуманенные глаза.

Поко заверещал у меня на плече и принялся хлопать в ладоши от восторга.

Моему уставшему мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что рядом с Артемидой стояла Алексис.

Мое сердце замерло.

Повязки с нее сняли, но лицо все еще пестрело темными синяками. Она выглядела уставшей и изможденной.

Это все из-за нас.

– С кем ты пойдешь на свою первую миссию? – с явным нетерпением спросила Артемида, указывая на собравшихся в комнате. – Дрекс с Агатой и Гермом, так что выбирай либо Августа и его напарника, либо Ахиллеса и Патро.

Харон уставился на Алексис, будто пытался прочитать ее мысли.

Патро оживился.

– Я выбираю… – Голос Алексис был хриплым. Она нахмурилась, будто принимала важное решение. – Ахиллеса и Патро.

Боль, передавшаяся по нашей брачной связи, была ничем в сравнении с накатившим на меня отчаянием.

Поко засунул в рот прядь моих волос.

– Хорошо, – сказала Артемида и обратилась уже ко всем в комнате с заметной скукой в голосе: – Посовещавшись, Главы решили, что, пока Медузу не поймают, все остановятся на вилле Августа. – Она смерила меня взглядом. – Активируйте защиту. У вас есть неделя до следующего задания, – холодно объявила она.

Бдыщ. Она телепортировалась прочь.

Патро ухмыльнулся нам обоим, положив руку на плечо Ахиллесу.

– Срань, – выругался Харон.

Поко закричал во всю мощь, а затем со всей силы укусил меня за бицепс.

Разжав челюсти с острыми как бритва зубами, Поко лизнул рану и заскулил от сожаления.

– Не волнуйся, – прошептал я, поглаживая его пушистую голову.

Из руки каплями сочилась кровь. Он всегда кусался, когда нервничал.

Поко заскулил, и я достал печенье из кармана.

Он осторожно взял его двумя лапами.

– В этом нет ничего плохого, – успокоил я Поко, глядя куда угодно, только не на Алексис. Мое сердце разбилось.

Поко защебетал от облегчения, облизывая лакомство.

Я остановил кровотечение и отметил про себя: наложить швы и сделать прививку от столбняка.

Сегодня явно был не мой день.

Глава 5. Военнопленные

Алексис

Телепортационный дым стелился по мраморному полу роскошного атриума с высокими потолками.

Местоположение: озеро Комо.

По рукам побежали мурашки.

Мы вернулись на виллу, где я вышла замуж. Где они страстно пожирали меня, и мне это нравилось. Извращение и правда подкрадывалось незаметно.

Алтарь исчез, но парадная лестница, впечатляющие окна и фрески на потолке остались прежними.

Харон двинулся было ко мне по отполированному мраморному полу с двумя адскими гончими у его ног, но слуга остановил его. Высокий мужчина в темном плаще больше походил на воина, чем на служащего.

А где Август?

Я в замешательстве огляделась.

Патро и Ахиллес оба смотрели на меня: один с высокомерным самодовольством, другой с угрозой.

Я выбрала их, потому что считала их меньшим из двух зол, но прищуренные глаза Ахиллеса пробуждали во мне сомнения.

Содрогаясь от страха, я шагнула ближе к Дрексу.

Бдыщ.

Август появился в метре от нас, окруженный клубами дыма.

Я ахнула.

Рядом с ним стоял мальчик.

Ростом они были похожи, но сложение у Августа было крепче. Паренек был совсем тощим и сутулился, словно пытался спрятаться.

Чарли.

– Для тебя, моя cara, – сказал Август, глядя мне в глаза. – Персефона согласилась, чтобы он занимался вместе с Еленой. Она сказала, что первого апреля ему исполнится восемнадцать, разница в возрасте меньше года. Им полезно будет учиться сообща, пока обоим не исполнится девятнадцать в следующем году.

Чарли едва заметно покачал головой в мою сторону. Движение было настолько быстрым, что остальные не заметили. Персефона солгала – ему исполнится девятнадцать через несколько недель.

Я открыла рот, чтобы ответить, но не смогла выдавить из себя ни звука.

Выражение лица Августа смягчилось.

– Хорошо выспись, завтра начинается твоя подготовка. У нас всего неделя до встречи с Титанами.

Август обратился к слуге и сурово приказал:

– Усилить защиту периметра.

Раздался гулкий стон. Атриум задрожал, зазвенели амфоры и бронзовые статуи: за огромными окнами из земли медленно поднялся электрифицированный забор.

– Чтобы не дать врагам пробраться внутрь, – холодно сказал Август.

Титанам или Медузе?

– Олимпийцам.

Дрекс закашлялся.

Напряженный и прямой, словно палка, Август развернулся и пошел прочь. Он рявкнул Ахиллесу и Патро что-то про оружие и совещание.

У меня в душе зародилось плохое предчувствие.

К черту Спарту и ее туманную политику.

В моем слепом пятне мелькнули светлые волосы: Чарли прижался ко мне. От него пахло чистым мылом и лесом на рассвете. Домом. Мои ноющие кости заскрипели от его крепкого объятия, но я обняла его в ответ.

Мы еще долго так стояли.

Кто-то тронул меня за плечо.

Я повернула голову в сторону, не выпуская Чарли.

Неуверенно и застенчиво Елена посмотрела на меня.

– Вы не против… поспать со мной в моей комнате? – прошептала она, заламывая себе пальцы. – Просто ради безопасности.

Это была совсем не та болтливая шестнадцатилетняя девочка, которую я помнила.

Мое сердце сжалось от мысли о том, через что она прошла и сколько мы вместе пережили. Я кивнула.

Мы дошли до ее спальни, и все разом обернулись.

– Что? – робко спросил Дрекс. – Я не буду спать в одной комнате с этими психопатами. И уж тем более не буду спать один: здесь наверняка бродят привидения. – Он помолчал. – Вы же не против?

Так началась моя первая официальная ночевка с друзьями.

Лунный свет струился сквозь старинные витражи, за проволочным забором переливалось озеро Комо.

Серебристый и холодный пейзаж.

Внутри все было по-другому.

Украшенная шифоном и кристаллами кровать с балдахином была заправлена розовыми шелковыми простынями.

На полу в беспорядке валялись парики, платья и жемчуг. Косметика лежала на всех открытых поверхностях.

Среди оборок на стене висел плакат в натуральную величину: Эребус в своей фирменной маске с дымящимся пистолетом в руках.

Сверху готическими забрызганными кровью буквами значилось: «Убей или умри».

Мне нравится стиль Елены.

Угрожающего вида служащий привез в комнату тележку с дюжиной серебряных тарелок.

Снял крышки.

Через десять минут мы с Чарли съели половину еды. Мы держались за животы, но продолжали есть. В отличие от нас, Елена и Дрекс ковыряли в своих тарелках и наблюдали за нами широко раскрытыми глазами.

Им не понять.

Голодное прошлое оставляло в душе глубокие шрамы.

В ту ночь из-за болезненно переполненного желудка, беспорядочно метущихся мыслей и ноющих синяков я спала беспокойным сном.

Меня поглотили кошмары.

Задыхаясь, я села на кровати – в комнате было тихо, все еще спали.

Мне нужно вернуться на Крит и проверить, как она. Мне трудно было собраться с мыслями.

Я вздохнула и дрожащими пальцами вытерла выступивший пот.

На мне была одна из фиолетовых ночных рубашек Елены, тело болело, как будто меня сбил спартанский автомобиль. Благодаря целебной пасте Олимпийцев синяки постепенно тускнели, но кости все еще оставались хрупкими и ныли от резких движений.

Елена тихо храпела в постели рядом со мной, на голове у нее была розовая блестящая шапочка для сна, а из-под подушки выглядывал заряженный спартанский пистолет.

На украшенном бантами изголовье кровати был закреплен целый арсенал. Каждый пистолет был инкрустирован драгоценными камнями.

Громкий храп доносился от кучи подушек на полу.

Чарли растянулся рядом с Пушистиком-младшим, который лежал на спине, задрав в воздух все четыре лапы. Он дергал ими каждые несколько секунд, словно плыл куда-то во сне.

Ближе к двери, валетом к Чарли, на фиолетовых подушках спал Дрекс. Его тукан-покровитель – которого он в порыве изобретательности назвал Туки – уютно устроился у него под рукой.

По моим пальцам пробежали мурашки, от накатившей клаустрофобии стало сложно дышать.

Взяв храпящую Никс, я обернула ее вокруг шеи, как шарф, и тихонько выскользнула из роскошной кровати.

Тело мучительно заныло, стоило подняться, а колено болезненно подкосилось. Спустя несколько минут проб и ошибок я все же разобралась, как двигаться дальше.

Вздохнув с облегчением, я наконец выбралась в более прохладный коридор.

Я остановилась, прислушиваясь.

Что это был за звук?

Мрамор блестел под ногами, а вдоль стен между колоннами стояли бронзовые скульптуры, запечатлевшие обнаженных воинов в различных боевых позах.

Люстры покачивались в воздухе, звеня кристаллами, в которых преломлялся свет свечей.

Жутковатое зрелище.

Елена говорила, что вся вилла отключена от электрической сети – что-то связанное с тонированными окнами и ограничением на использование освещения для большей приватности. Новый забор с неоновыми прожекторами зеленого цвета опровергал ее аргументы.

Раздался крик.

Спокойствие улетучилось.

– Ты слышала? – прошептала я Никс.

Чешуйчатое тело плотнее обвилось вокруг моей шеи.

– Заткнись и ложись спать, – устало пробормотала она.

Неужели снова? Да не может быть! Вероятно, во всем виновато мое богатое воображение и…

Женщина закричала снова, и мрамор под моими ногами завибрировал.

Забыв о жажде, я пошла на звук.

После бесчисленных поворотов я вышла к тяжелой металлической двери без табличек.

Тупик.

За моей спиной раздались шаги – я резко обернулась. Сердце бешено колотилось в груди.

Никого не было.

Задержав дыхание, я прокралась к двери и прижалась ухом к металлу.

Загремели цепи. Женщина кричала от боли.

Меня охватило дежавю.

Взявшись за ручку, я потянула изо всех сил. Заскрипели петли. Запыхавшись от усилия, я приоткрыла дверь и скользнула внутрь.

Она с грохотом захлопнулась за моей спиной.

В нос ударил запах старой меди и плесени, стоило мне спуститься по узкой лестнице в подземелье. Лунный свет лился сквозь узкое окошко и освещал сырое помещение.

Я остановилась.

Высокая женщина отстранила голову от стены, замолчала и уставилась на меня. Во взгляде читалась буря эмоций.

С моих губ сорвался тихий вздох.

Свежая кровь капала из ее глаз, ушей и рта – Август пытал ее.

Ее розовые волосы покрывал слой грязи, но я все равно безошибочно узнала их цвет. Я видела такие же в статье «Соколиных хроник».

Церера.

Передо мной висела муза, которая помогала Теросу меня похитить. Та самая, что недавно исчезла. В отчете говорилось, что конкретных доказательств было мало, но косвенные улики были неопровержимы. Она долгое время была шпионкой Дома Зевса.

Ее похитили мои мужья.

В дальнем углу загремели цепи: еще один узник застонал от боли.

– Э-э… дитя, – прошипела Никс. – Что ты делаешь?

Я отступила назад.

– Помоги мне, – требовательно прорычала Церера. С натужным хрипом она отчаянно загремела цепями. – Помоги!

В памяти всплыл совет Аида.

Церера запрокинула голову и закричала отчаянным воплем сломленной женщины.

– Ты… помогла Теросу убить всех тех детей? – тихо спросила я.

Церера замерла, широко раскрыв глаза.

– Ты помогала Теросу? – повторила я. – Да или нет?

Я стояла у входа в подземелье, в богато украшенном зале виллы, закрывая Цереру от взглядов Августа и Харона.

Мы едва успели подняться по лестнице.

Уперев руки в бока, рядом со мной стояла Елена в ночной рубашке.

Роскошный коридор, освещенный тусклым светом свечей, тонул в тенях. Декоративные мраморные статуи смотрели на меня с укором.

Я вся вспотела, сердце болезненно колотилось в груди.

Я решила вывести Цереру тайно ото всех.

Освобождение прошло гладко, а вот с секретностью не задалось.

Елена услышала, как я встала с постели, и последовала за мной. Она застала меня посреди подземелья.

Едва мне удалось наконец убедить Елену никому не рассказывать – мы как раз выбрались из темноты в тускло освещенный коридор, – появились Харон с Августом.

Видимо, из-за меня сработала какая-то из защитных систем виллы.

И вот Август в десятый раз хмуро посмотрел на свой пейджер.

– Тут сказано, что периметр виллы был прорван и на виллу телепортировались два Спартанца.

Я открыла рот, но голос меня подвел, горло сдавило от страха, и ни слова не сорвалось с губ.

– Это ошибка, – спокойно заявила Елена рядом со мной. – Я же тебе говорила, никто не уходил. Я встала с постели и пошла за Алексис, а потом мы освободили Цереру. Больше ничего не произошло.

Харон пренебрежительно фыркнул, его глаза злобно прищурились. Всем своим видом он демонстрировал недоверие. Адские гончие устроились у его ног.

Поко сидел на плече Августа, возмущенно скрестив пушистые лапки на груди.

Убеди их.

Я собрала в кулак всю свою решимость.

– Против Цереры не найдено никаких доказательств, и она… она говорит, что непричастна к этому, – сказала я. – Я р-ручаюсь за нее. Она невиновна.

Август резко взмахнул рукой.

– Я как раз искал доказательства, допрашивая ее… В этом весь сраный смысл! Вы с Еленой не можете находиться рядом с ней. Это небезопасно.

Я не сдвинулась с места.

– Я согласна с Алексис. – Елена подняла обе руки в примирительном жесте. – Доказательства так и не удалось обнаружить. И вы оба уже ее допрашивали… Вы так ничего и не нашли, верно?

Харон закрыл рот рукой, словно боялся сказать что-то, о чем потом пожалеет. В последнее время он часто так делал.

Напряженная пауза затянулась.

Август оскалил зубы.

– Тогда почему… у тебя кровь на лице? – с прищуром уставился он на меня.

Я прикоснулась к щеке, сердце забилось от страха, что меня поймали.

Церера заскулила за моей спиной.

Думай, Алексис.

Покачав головой, я подтянула рукав ночной рубашки.

Август и Харон замерли, стоило мне показать им глубокие расчесы, которые я оставила во сне.

– Кошмары, – выпалила я.

Август закрыл глаза и напряженно замер, будто пытался совладать с собой.

– Почему у тебя кошмары? – обвинительным тоном спросил Харон.

Я вздернула бровь.

Ему хватило такта покраснеть.

Август прочистил горло.

– Где… Церера будет жить?

– Рядом со мной, – тут же ответила Елена, как мы и договорились с ней впопыхах. – Она может жить в комнате, которая примыкает к моей. Там достаточно места.

– Это опасно, – процедил Август сквозь стиснутые зубы, на лбу выступили вены.

Поко залез к нему на макушку и осторожно отделил три пряди.

Подождите, этот енот умеет плести косы?

Елена вздернула подбородок и смерила брата гневным взглядом пылающих изумрудных глаз. В ночной полутьме она выглядела как миниатюрная версия Афродиты.

– Ну так пусть за ней следят твои солдаты, – выпалила она. – Ну, знаешь, те самые, которые притворяются служащими, а сами ходят за мной по пятам.

Август не стал отрицать.

Так вот почему они бродили по вилле с таким видом, будто скорее сломают кому-нибудь шею, чем будут заниматься хозяйством (их можно понять).

Харон глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.

– Девушки могут о себе позаботиться, – процедил он сквозь стиснутые зубы. – Нам стоит… позволить им самим принимать решения.

Мы все уставились на него.

Вау, он действительно старается.

Он посмотрел на Августа, и на его щеках вспыхнул сконфуженный румянец.

Наступила долгая тишина.

Мы все ждали, глядя, как Август играет желваками.

– Не заставляйте меня жалеть об этом, – наконец сказал он, нервно проводя руками по волосам. – Алексис, твое обучение начинается ровно в восемь часов. Подготовься.

Подождите! Наш план действительно сработал?

Как-то неожиданно.

Елена подбежала к Августу и повисла у него на шее.

– Спасибо тебе большое за понимание. Обещаю, ты не пожалеешь.

Август крепко обнял ее в ответ.

– Лучше береги себя, – прошептал он, глядя на меня поверх ее плеча. – Вам обеим стоит. Не заставляйте меня жалеть о своем решении.

Поко присоединился к объятиям.

Затем он застрекотал и гордо поднял прядь волос Августа, демонстрируя результат своих трудов.

Забудьте, он не умеет плести косы.

Получился гигантский узел.

Почувствовав крысиное гнездо на макушке, Август с досадой покачал головой.

– Что здесь происходит? – раздался жестокий голос Патро из-за угла.

У меня внутри все похолодело.

У нас почти получилось.

Елена отстранилась от Августа.

Ахиллес шел за Патро с очередной дымящейся сигаретой, свисающей между решетками маски.

– Ничего. – Харон посмотрел на них враждебным взглядом. – Уходите. Вам здесь не рады.

Поко зашипел.

Патро его проигнорировал и сосредоточил на мне все свое внимание.

– Алексис, почему у тебя кровь на лице?

Ахиллес посмотрел на меня.

Я открыла было рот, чтобы что-то сказать, но снова не смогла произнести ни слова.

– Она в порядке, – отрезал Август.

– Чушь собачья, что здесь, черт возьми, происходит? – Патро недоверчиво посмотрел на Харона и Августа. – Почему вы двое на нее нападаете? Алексис, тебе нужна наша помощь? Они опять делают тебе больно?

Харон вытащил пистолет.

– Я бы никогда не обидел свою жену.

Патро перекосило.

– Но… ты уже ее обидел.

Харон щелкнул предохранителем.

– Прекратите! – рявкнул Август.

– Что за херня у тебя на голове? – спросил Августа Патро.

Поко зашипел и схватил свое творение (клок спутанных волос) в защитном жесте.

– Оставь Поко в покое, – ледяным голосом предостерег Харон. – Держись от него подальше.

Патро насмешливо фыркнул.

– И что же вы двое мне сделаете? Просветите меня, пожалуйста.

Харон поднял пистолет.

Ахиллес втиснулся перед Патро. Вокруг его лица клубился дым.

В воздухе запахло жареным.

– П-пожалуйста, – сказала я.

С тяжелым вздохом Харон опустил пистолет, а Август потер лицо.

Патро замер, вглядевшись в пространство позади меня.

– Подождите… Это та сука, которая снюхалась с Теросом? – Патро протолкнулся мимо Ахиллеса. – Какого хрена эта мразь не в подземелье? Почему она стоит у Алексис за спиной?.. Что происходит?

Церера заскулила и сжалась в комок.

– Я ему не помогала, – прошептала она. – Я точно знаю, пусть и не помню всего.

Я выпрямилась во весь рост, прикрывая ее своим телом.

Никс чмокнула губами, похрапывая у меня на талии. Обнадеживающе.

– Я освободила Цереру, – объяснила я.

Патро скептически посмотрел на Харона и Августа:

– И вы двое не против?

Ахиллес вторил его гневному взгляду.

Горячая ярость обжигала мне грудь.

– Неважно, что они думают, – прошептала я. – Она невиновна.

И страдает от потери памяти на фоне сильной психологической травмы.

Патро жестоко рассмеялся.

– Раз ты так уверена, то давай я к ней прикоснусь и проверю, говорит ли она правду.

Церера отшатнулась.

– Хорошая идея, – сказал Август.

– Ни за что, – сказала я. – Она не в себе из-за травмы.

Патро двинулся к нам с медлительностью хищника.

Я вышла вперед и преградила ему путь.

Между нами воцарился холод. Он остановился передо мной, излучая лед.

Мы были почти одного роста. В лунном свете черты его красивого лица выглядели так, словно были высечены из мрамора.

– Осторожно, Алекс, – прошептал он. – Ты играешь в опасную игру.

Его глаза сверкнули яростью, и он щелкнул меня по носу, прежде чем я успела среагировать.

– Не называй меня так, – сказала я.

– Отойди от нее! – рявкнул Август.

Харон бросился на Патро.

– Никогда больше не прикасайся к ней, мать твою.

Ахиллес преградил Харону путь. Они стояли грудь в грудь, ощетинившись и рыча друг на друга, как животные… Август втиснулся между ними и попытался разнять.

Патро, казалось, не замечал перепалки. Он продолжал смотреть на меня, пытаясь по выражению моего лица понять, что на самом деле происходит… Холод между нами усиливался. Пэпэ припала к земле, нервно помахивая хвостом из стороны в сторону.

Я словно снова оказалась на Корфу.

Патро снова издевался надо мной, мешал мне.

– Что ты д-делаешь? – спросила я, едва слышно. – Я ведь тебе даже не нравлюсь. Просто оставь меня в покое. Я сама решу, что мне делать.

Патро улыбнулся настолько потрясающей улыбкой, что мне стало сильно не по себе.

– Ты… уверена? – тихо спросил он.

Он вторгся в мое личное пространство. Его лицо замерло в сантиметре от моего.

Мурашки побежали по моим рукам.

– Ты выбрала нас в качестве своих партнеров, Алекс. – Голос Патро стал глубже. – Так позволь нам с Ахиллесом помочь тебе.

– Мне не нравится это п-прозвище, – прошептала я.

В памяти всплыли неприятные воспоминания. Алекс, ты глупая сука, я же говорил тебе оставаться снаружи. Там тебе самое место.

– Какая жалость, – продолжал Патро, источая холод. – Нельзя всегда получать то, что хочешь… а когда получаешь, результат нравится далеко не всегда. – Изумрудные глаза сверкнули. – Но вот мы здесь. Алекс.