Земля для всех

Денис посмотрел на неё.

— Ты даже временную жизнь пыталась контролировать.

— Конечно. А как иначе?

Таня долго молчала, прежде чем рассказать свою историю. Она не назвала город, из которого уезжала, и никто не спросил. Сказала только, что однажды утром поняла: если проживёт ещё один точно такой же день, потом второй, потом год, однажды проснётся человеком, которого сама не выбирала.

— И ты поехала?

— Да.

— Куда?

— Неважно.

— Самое смешное, через два дня я вернулась. Но уже знала, что могу уйти.

Денис слушал и думал, что десять лет назад все они рассказывали друг другу почти всё. Теперь каждый принёс с собой целую жизнь, которую невозможно было пересказать за ночь. И, возможно, близость теперь состояла не в том, чтобы знать все подробности, а в том, чтобы не требовать их.

— А ты? — спросила Катя.

Он рассказал про утопленный телефон. О трёх днях без связи. Вместе с телефоном в реке исчезли маршрут, контакты и адрес гостиницы. Пришлось спрашивать людей. Запоминать дорогу. Вернуться пешком в темноте.

— И что было хуже всего? — спросила Таня.

Денис подумал.

— Что я не мог никому сообщить, что у меня всё нормально.

— А потом?

Денис пожал плечами.

— А потом купил новый.

На этот раз все рассмеялись уже легко и почти беззаботно.

Через какое-то время разговор затих. Слова подошли к тому месту, где им становилось тесно. Таня сидела, опираясь ладонями позади себя. Футболка слегка натянулась на груди, и Денис невольно отметил это.

Так же естественно, как раньше отмечал оттенки света, запах дождя или движение воды. Теперь он был достаточно взрослым, чтобы не путать наблюдение с обязательством что-то делать. И достаточно честным, чтобы не притворяться, будто ничего не замечает.

Таня поймала его взгляд. И опять не сказала ни слова. Только чуть приподняла бровь. Денис улыбнулся. Она ответила почти незаметно. Это длилось секунду. Но Маргарита, разумеется, увидела.

— Господи, — пробормотала она.

— Что? — спросила Таня.

— Ничего.

— Говори.

— Вы можете хотя бы иногда быть менее очевидными?

— Мы ничего не делаем.

— Вот именно. Поэтому и очевидно.

Катя рассмеялась.

— Оставь их.

— Я и оставляю. Просто хочу присутствовать при историческом событии.

— Каком?

Маргарита торжественно сказала:

— Дэн научился молчать.

— Это временно, — ответила Таня.

— Спасибо за веру.

— Всегда пожалуйста.

Около часа ночи заработал интернет.

Сразу все телефоны ожили.

Уведомления посыпались почти одновременно.

ТЕЛЕФОННАЯ ЛЕНТА: НОЧНЫЕ УВЕДОМЛЕНИЯ

Беспилотная опасность сохраняется.

В соседнем районе — частичное отключение электроснабжения.

Заправка у трассы закрыта.

На отдельных участках дороги введены ограничения движения.

Новости, предупреждения, сообщения, чьи-то фотографии.

Очередное видео с горящим объектом.

Курс валют, сводки, закрытые и открытые дороги, чьи-то истерические прогнозы.

Чьи-то бодрые объяснения, что всё нормально.

Денис посмотрел на телефон и перевернул экраном вниз. Таня сделала то же самое. Следом — Катя. Последней — Маргарита.

— Мы сейчас добровольно отключились от цивилизации? — спросила она.

— На двадцать минут, — сказал Денис.

— Радикал.

— Террорист практически.

— Экстремист тишины.

— Хорошее название.

Таня сказала:

— Давайте выключим.

— Телефоны?

— Совсем?

— На ночь.

Маргарита посмотрела на неё так, будто та предложила сжечь документы.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— А если что-то случится?

— Оно всё равно случится.

— Железно.

— Я старалась.

Первой выключила телефон она. Следом — Денис. Катя — почти сразу. Маргарита ещё секунд десять держалась. Потом сдалась. И наступила тишина. Настоящая. Та, в которой нет скрытого ожидания сигнала. Нет вибрации в кармане.

Нет невидимого мира, который требует внимания. Только люди. И пространство между ними.

— А помните, как мы тогда играли? — спросила Катя.

Таня прищурилась.

— Ты про какое «тогда»?

— Про то самое.

— Катюша.

— Что?

— Ты прекрасно знаешь, что делаешь.

— Конечно.

Денис почувствовал, как внутри что-то отозвалось. Не воспоминание в деталях. Скорее общий вкус времени. Запах воды. Кожа после солнца. Неловкость. Смех. Чувство, что они открывают мир, которого до них не существовало.

— Я помню, — сказал он.

Таня смотрела на него.

— Всё?

— Достаточно.

— Опасный ответ.

— Почему?

— Человек думает, что помнит больше, чем было на самом деле.

— А ты?

Она помолчала.

— Я помню ощущения лучше событий.

— Вот и я.

— Например?

— Например, что рядом с тобой всё время было ощущение, будто я делаю что-то впервые.

Таня перестала улыбаться. Эти слова проникали глубже, чем они оба ожидали.

— Это красиво, — сказала она.

— Это правда.

— Ещё хуже.

— Почему?

— Красивые слова обычно проходят.

— А правда?

— Остаётся.

И снова тишина.

На этот раз совсем другая.

Катя уснула первой. Прямо на полу, завернувшись в одеяло.

Маргарита ещё какое-то время держалась, потом тоже легла у стены.

— Я не сплю, — сказала она.

— Конечно, — ответила Таня.

Через пять минут дыхание Маргариты стало ровным. Денис и Таня остались у окна. Так получилось само собой. Ночь за окном была безветренной. Вдалеке мигала красная точка вышки. По дороге проезжали редкие машины.

— Вот теперь странно, — сказал Денис.

— Что?

— Мы снова здесь.

— Мы уже это обсуждали.

— Нет. Не место.

Он повернулся к ней.

— Мы.

Таня некоторое время молчала.

— Да.

— Ты когда-нибудь представляла это?

— Что мы встретимся?

— Так.

— Иногда.

— Часто?

— Не льсти себе.

Он рассмеялся.

— Значит, часто.

— Значит, иногда.

— Хорошо.

Она сидела совсем близко. Настолько, что Денис чувствовал тепло её плеча. Не касание. Тепло. И это действовало сильнее любого прикосновения.

— Ты сильно изменилась, — сказал он.

— Ты тоже.

— Я про другое.

— Я знаю.

— И?

Она посмотрела прямо на него.

— И мне нравится.

Он не сразу понял, о чём именно она говорит. О нём? О себе? О том, что между ними происходит? Или обо всём сразу.

— Мне тоже, — сказал он.

Таня улыбнулась.

— Очень содержательный разговор.

— Иногда можно.

— Деничка.

— М?

— Не превращай сейчас это в анализ.

— Не буду.

— Обещаешь?

— Нет.

Она засмеялась тихонько, чтобы не разбудить остальных. Потом положила голову ему на плечо.

Так, будто десять лет между ними были не временем, а длинной дорогой, которую каждый прошёл отдельно, чтобы наконец снова оказаться здесь.

Денис замер. Боялся неосторожным движением спугнуть этот момент. Таня это почувствовала.

— Расслабься.

— Я расслаблен.

— У тебя плечо каменное.

— Это возраст.

— Врёшь.

— Немного.

Она устроилась удобнее.

И несколько минут они сидели.

— Знаешь, что самое обидное? — сказала Таня.

— Что?

— Нам раньше казалось, что близость — это обязательно что-то невероятное.

— А теперь?

— А теперь я думаю, что это когда можно молчать и не чувствовать пустоты.

Денис скользнул взглядом по тёмному, как бездонная пропасть, окну.

— Очень взрослая мысль.

— Ужасная.

— Почему?

— Я не хотела становиться взрослой.

— А кем хотела?

— Собой.

Он улыбнулся.

— Получилось?

Таня задумалась.

— Иногда.

— Сегодня?

Она подняла голову с его плеча и посмотрела на него.

— Сегодня — да.

Потом снова уютно устроилась рядом.

И Денис понял, что ему нечего добавить.

Глава 4. День после возвращения

Под утро стало холодно. Катя проснулась, посмотрела на них и усмехнулась. Маргарита открыла глаза минут через десять.

— Кофе есть?

— Нет электричества.

— Тогда цивилизация окончательно рухнула.

— Внизу газ.

— А, значит, ещё держимся.

Они спустились на кухню. Поставили турку. Открыли окно. Небо посерело. Птицы пели так, будто в мире ничего не происходило. Ни войн. Ни кризисов. Ни закрытых дорог. Ни тревог. Природа обладает поразительным даром игнорировать человеческие драмы.

Таня стояла у окна. Денис подошёл, но остановился на расстоянии. Она почувствовала. Обернулась.

— Что?

— Ничего.

— Опять смотришь.

— А нельзя?

— Можно.

Она сказала это спокойно. Без вызова. И поэтому фраза прозвучала почти интимно. Денис снова отметил линии её фигуры, движение дыхания, мягкий утренний свет на лице. Но теперь в этом не было ни подростковой поспешности, ни взрослой осторожности.

Только простое удовольствие смотреть на человека, который тебе нравится. Таня протянула ему чашку.

— Держи.

Их пальцы соприкоснулись. Мгновение. Самое обычное. Но Денис почувствовал его до плеча. Она тоже.

— Горячо, — сказала Таня.

— Кофе?

— Конечно, кофе.

И ушла к столу.

Денис остался у окна и улыбался.

Катя заметила.

— Что?

— Ничего.

— Катя.

— Я молчу.

Маргарита подняла чашку.

— За взрослость.

— Нет, — сказала Таня.

— Почему?

— За то, что она иногда проходит.

И все засмеялись. А за окном начинался новый день. Тот самый 2026 год со всеми его тревогами, дефицитами, новостями и неизвестностью никуда не исчез. Но теперь они встречали его вчетвером.

И это меняло всё.

К обеду новости всё-таки пришли. Не через телефоны — их так и не включили. Через соседку.

Она появилась у калитки с авоськой, огурцами и выражением лица человека, который обязан немедленно сообщить миру обо всём.

— Вы слышали?

— Что? — спросила Маргарита.

— На трассе опять пробка. Бензина мало. И ещё ночью что-то сбивали. Говорят, обломки упали возле поля.

— Вот тебе и доброе утро.

Соседка продолжила:

— А у Петровых сыну повестка пришла. А у Сёмкиных машину на прошлой неделе разбило осколками. И магазин сегодня до трёх работает, потому что привоза не будет.

— Спасибо, тёть Нин.

— Вы-то надолго?

— Пока не знаем.

— Сейчас никто ничего не знает.

Когда соседка ушла, они ещё несколько минут стояли во дворе.

— Кстати, — сказала Маргарита. — Мы сами-то надолго?

Вопрос прозвучал буднично, и все посмотрели друг на друга.

Денис ответил первым:

— Неделю точно.

— Очень смело, — сказала Таня.

— А ты?

— Пока не пойму, куда имеет смысл возвращаться.

Катя села на ступеньку.

— Я вообще не хочу сейчас назначать дату.

— У меня работа, — сказала Маргарита. — И вещи. И… жизнь там.

— Значит, когда?

Она раздражённо пожала плечами.

— Не знаю.

Таня посмотрела на Дениса.

— Кажется, у нас новая национальная идея.

— «Не знаю»?

— Именно.

На кухне висел старый календарь, оставшийся ещё от бабы Маши. Маргарита зачем-то нашла ручку и обвела сегодняшнее число.

— Что делаешь? — спросила Катя.

— Фиксирую начало.

— Начало чего?

Маргарита хотела ответить, но остановилась.

— Посмотрим.

Ответ Маргариты повис между ними. В этом «посмотрим» было что-то очень точное: сейчас никто ничего не знал. Раньше будущее казалось бесконечным. Теперь оно существовало максимум на несколько недель вперёд.

Иногда на несколько дней. Иногда до следующего уведомления.

— Сходим в магазин? — предложила Катя.

— Зачем?

— Посмотрим, как выглядит конец цивилизации.

— Ты неисправима.

— Зато последовательна.

До магазина шли пешком, хотя идти было не близко. Бензин экономили. На обочинах стояли машины. Некоторые давно. У одной был открыт капот. Мужчина переливал топливо из канистры. На перекрёстке висело объявление: «АИ-95 нет».

Кто-то маркером дописал снизу: «Зато есть надежда». Маргарита сфотографировала.

— Это надо сохранить.

— Зачем?

— Чтобы потом никто не говорил, что такого не было.

— Ты думаешь, потом кто-то будет спорить?

— Всегда спорят.

— Особенно с прошлым, — сказала Таня.

Магазин оказался полупустым. Не катастрофически. Некоторые полки уже выглядели так, будто из них понемногу вынули нормальную жизнь. Молочные полки заметно опустели. Почти закончилась вода. Кофе подорожал. Батарейки продавались по одной упаковке в руки.

Катя взяла шоколадку.

— На случай конца света.

— Практично, — сказала Таня.

Денис купил хлеб, сыр, банку тушёнки и четыре бутылки воды.

— Готовишься к осаде?

— Нет.

— А похоже.

— Не люблю быть зависимым.

— Вот это уже узнаваемо.

Обратно они пошли через поле. Трава стояла высокая, местами по пояс. Ветер гнал по ней длинные волны. На горизонте висели тяжёлые белые облака.

— Красиво, — сказала Катя.

— Нереально красиво, — ответила Таня.

— Почему нереально?

— Когда вокруг всё нестабильно, особенно остро замечаешь то, что стабильно.

— Траву?

— Например.

Они остановились на краю поля. Денис вспомнил, как они когда-то бегали здесь детьми. Казалось, будто нужно только посмотреть чуть внимательнее — и можно увидеть их прежних. Маленькие фигуры. Шум. Смех.

Пыль. Крики. Потом видение исчезло. Остались четверо взрослых людей. И мир, который не обещал им ничего.

— Я вот думаю, — сказал Денис.

Таня сразу усмехнулась.

— Началось.

— Не перебивай.

— Молчу.

— Мы слишком долго жили так, будто всё обязано продолжаться.

— Что?

— Всё.

Он махнул рукой.

— Свет. Бензин. Магазины. Поезда. Связь. Деньги. Работа. Что завтра будет примерно похоже на сегодня.

— А теперь?

— А теперь я впервые понимаю, насколько это всё хрупкое.

— Я давно это понимаю.

Катя спросила:

— И что с этим делать?

Денис задумался.

— Не знаю.

— Вот это мне нравится.

— Что?

— Ты наконец иногда говоришь «не знаю».

— Старею.

— Нет. Умнеешь.

— Поздновато.

— Главное — успел.

Днём стало жарко. Слишком жарко для сентября. Они вернулись к дому, бросили продукты на кухне и почти одновременно решили идти к реке. На этот раз без разговоров. Собрали полотенца и пошли.

Днём река была совсем другой. Светлая. Густо-зелёная. Солнечные блики дрожали на воде, как рассыпанные монеты. На берегу никого.

— Идеально, — сказала Катя.

— Для чего?

— Для нарушения общественной морали.

Маргарита засмеялась.

— Ты вчера недополучила впечатлений?

— Я человек последовательный.

Таня уже сняла обувь.

— Я за.

Денис посмотрел на неё.

— За что именно?

Она повернула голову.

— За воду.

— А.

— Разочарован?

— Наоборот.

— Врёшь.

— Немного.

Они засмеялись.

Таня пошла к воде.

И Денис опять заметил её.

Не одну деталь. Всю. Походку. Плечи. Движение бедра. Как она чуть поворачивается, когда снимает футболку. Как ткань на секунду задерживается на руках. Как солнечный свет ложится на кожу. Он отвёл взгляд не из смущения.

Потому что понимал: если смотреть слишком долго, момент перестаёт быть моментом и превращается в заявление. А ему не хотелось ничего заявлять. Катя тем временем уже вошла по колено в воду.

— Холодная!

— Вчера была холоднее, — сказала Маргарита.

— Ты успела за ночь провести сравнительный анализ?

— Разумеется.

Таня вошла вслед за ними.

Потом обернулась.

— Дэн.

— Что?

— Ты там собираешься медитировать или пойдёшь плавать?

— Думаю.

— Опять?

— Уже иду.

Он вошёл в воду. Она обожгла холодом. И через секунду всё снова стало очень простым. Тело. Вода. Солнце. Дыхание. Смех.

Денис отплыл дальше.

Таня догнала его.

— Ты сегодня какой-то тихий.

— Устал.

— Нет.

— А какой?

— Смотришь.

— На что?

— На всё.

Он усмехнулся.

— Это запрещено?

— Нет.

— Тогда в чём проблема?

— Проблемы нет.

Она подплыла ближе.

— Интересно.

— Что?

— Что ты видишь.

Он посмотрел ей в глаза.

— Тебя.

— Очень информативно.

— Взрослую тебя.

— А раньше?

— Раньше я видел девочку.

Она слегка улыбнулась.

— Очевидно.

— Не совсем.

— Объясни.

Денис помолчал.

— Раньше мне казалось, что человек — это то, что прямо сейчас перед тобой. А теперь я смотрю на тебя и вижу сразу несколько времён.

— Какие?

— Ту, которая была.

Он сделал паузу.

— Ту, которая есть.

Ещё пауза.

— И ту, которой ты могла стать, но не стала.

Таня долго смотрела на него.

— Красиво сказал.

— Я не специально.

— Это заметно.

— Почему?

— Когда ты стараешься быть красивым, получается хуже.

Он рассмеялся.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Она подплыла ближе. Вода между ними почти исчезла. Не было никакого движения вперёд. Расстояние между ними изменилось. Денис почувствовал это сразу. И снова всё тело отреагировало быстрее мыслей.

Реакция была не грубой и не резкой — скорее тонкой, почти электрической. Как будто внутри натянули струну. Таня тоже почувствовала перемену. Это было видно по дыханию. По взгляду. По тому, как она внезапно перестала улыбаться.

— Вот теперь ты опять слишком много думаешь, — сказала она.

— А ты?

— Я меньше.

— Завидую.

— Не надо.

— Почему?

— Иногда думать полезно.

— Иногда?

— Иногда.

Она улыбнулась.

И вдруг плеснула ему водой в лицо.

Денис не ожидал.

Захлебнулся.

— Ты ненормальная.

— Зато ты перестал думать.

И поплыла к берегу.

Они лежали на траве. Солнце согревало кожу. Денис смотрел в небо. Слышал дыхание рядом. Запах воды. Травы. Солнца. Таня лежала в нескольких шагах. Время от времени поворачивалась.

И каждый раз он видел движение её тела боковым зрением. Ничего не происходило. И именно поэтому всё происходящее ощущалось особенно реальным.

В подростковом возрасте ему казалось, что близость — это всегда поступок.

Теперь он ясно понимал: иногда близость — это отсутствие необходимости что-то делать. Лежать рядом. Знать. Чувствовать. Не торопить.

Катя сказала:

— А давайте здесь останемся до вечера.

— И есть что будем? — спросила Маргарита.

— Шоколадку.

— Гениально.

— Я же говорила, стратегический запас.

Таня повернулась на бок.

— Я за.

— Ты сегодня со всем соглашаешься.

— Нет.

— А с чем не согласна?

— Например, что нам надо возвращаться к нормальной жизни.

— А что такое нормальная?

Она задумалась.

— Понятия не имею.

И снова все рассмеялись.

Около четырёх часов со стороны трассы донёсся глухой взрыв.

Птицы сорвались с деревьев.

Маргарита сразу села.

— Близко.

Денис поднялся. Через минуту вдали появился чёрный дым. Таня смотрела туда молча. Никто больше не смеялся. Катя тихо сказала:

— Вот так.

— Что? — спросил Денис.

— Так и живём.

Река продолжала течь. Солнце продолжало светить. На другом берегу ветер шевелил камыш. И в этой обыденности было что-то невыносимое. Красота и опасность. Жизнь и страх. Тело и сознание. Настоящее и прошлое.

Всё вместе. Денис посмотрел на Таню. Она стояла рядом. Очень близко. Она без слов взяла его за руку — не сжала, лишь удержала ладонь в своей. Он посмотрел на их руки.

Потом на неё.

— Что?

— Ничего.

Она продолжала смотреть на дым.

— Захотелось.

Этого было достаточно.

Ладонь в ладони, пока над горизонтом расползался дым.

Они ещё долго стояли у реки, не отрывая взгляда от горизонта.

Сначала дым был плотным, вертикальным, как чёрный столб, потом ветер потянул его к востоку, и он превратился в длинную грязно-серую полосу.

Маргарита выдохнула воздух, который, кажется, всё это время держала в лёгких.

— Надо возвращаться.

Никто не спорил. Таня всё ещё держала Дениса за руку. И только когда они уже пошли по тропе, отпустила. Пальцы разомкнулись. Денис почувствовал это сильнее, чем само прикосновение.

На секунду возникло что-то очень живое и настоящее, а потом стало воздухом.

До деревни дошли быстро. Телефоны включили ещё по дороге. Связь появилась сразу. Сообщения посыпались одно за другим.

ИЗ СЕЛЬСКОГО ЧАТА

«Говорят, удар был по складу».

«Нет, по подстанции».

«На трассу пока не выезжайте».

«На заправке закончился бензин».

«Видео старое, не разгоняйте панику».

Тревога, предупреждения, видео, фотографии, голосовые.

Денис выключил экран.

— Через десять минут будет десять версий этого события.

— Уже есть, — сказала Маргарита.

— Сколько?

— Семь.

— Отстаёшь.

Таня шла рядом.

— Я иногда думаю, что главное оружие нашего времени — не ракеты.

— А что?

— Шум.

— Информационный?

— Любой.

Она махнула рукой в сторону телефонов.

— Когда вокруг слишком много сигналов, человек перестаёт понимать, что реально важно.

Катя усмехнулась.

— А потом приходит соседка и всё объясняет.

— Самая надёжная разведка.

— Сеть человеческой агентуры.

— С авоськами.

Они рассмеялись.

От этого смеха тревога немного отступила.

Не исчезла. Перестала занимать всё пространство.

У деревенской заправки стояла очередь. Машин двадцать. Может, больше. Люди вышли из салонов, разговаривали, курили, кто-то ругался. На колонке висел лист бумаги:

АИ-92 — по 15 литров.

— Вот это уже интереснее, — сказал Денис.

— Что?

— Вчера было двадцать.

— Стабильность, — сказала Таня.

— Отрицательный рост.

Мужчина у крайней машины услышал их.

— Через час вообще закроют.

— Почему? — спросила Катя.

— Топливо заканчивается.

— Откуда знаете?

Он пожал плечами.

— Говорят.

Маргарита тихо сказала:

— Вот главный источник информации в стране.

— Кто?

— «Говорят».

Денис усмехнулся.

— Самая устойчивая институция.

Они прошли дальше.

Таня повернулась к нему.

— А ты бы сейчас что делал?

— В каком смысле?

— Если бы это стало надолго.

— Бензин?

— Всё.

Денис задумался.

— Минимизировал зависимости.

— Конкретно?

— Топливо. Электричество. Вода. Связь.

— Ты уже это всё продумывал?

— Конечно.

Она остановилась.

— Дэн.

— Что?

— Ты нормальный человек вообще?

— Вопрос спорный.

— Люди думают, что приготовить на ужин, а ты строишь автономную цивилизацию.

— Поэтому у меня будет ужин, когда у остальных не будет.

Таня посмотрела на него и улыбнулась.

Не насмешливо.

Почти тепло.

— Вот за это я тебя и помню.

— За паранойю?

— За то, что ты никогда не соглашался быть беспомощным.

Эта фраза зацепила.

Он ничего не ответил.

К дому подошли ближе к вечеру. Двор был залит косым светом. Яблоня отбрасывала длинную тень. На крыльце стояло ведро с водой. Обычная картина. Настолько обычная, что Денис почувствовал почти физическое облегчение.

— Я есть хочу, — сказала Катя.

— Наконец-то здравая мысль, — ответила Маргарита.

— Я весь день их произношу.

— Ты весь день ела шоколад.

— Это тоже мысль.

На кухне устроили поздний обед. Хлеб, сыр, помидоры, огурцы, тушёнка. Что-то нашли в холодильнике. Таня нарезала хлеб. Маргарита спорила с Катей о том, можно ли считать тушёнку полноценной едой. Денис сидел у окна и наблюдал.

И поймал себя на необычном ощущении. Ему сейчас нравилась не Таня отдельно. Не Маргарита. Не Катя. Ему нравилась сама сцена. Люди на кухне. Шум ножа по доске. Запах еды. Солнечный свет.

Женские голоса. Та самая простая наполненность жизни, которую невозможно получить из новостей, экранов, аналитики и больших идей. Таня поставила перед ним тарелку.

— Ты опять завис.

— Наблюдаю.

— За чем?

— За вами.

Она прищурилась.

— Опасное занятие.

— Почему?

— Можно привыкнуть.

— А если уже?

Она ничего не ответила.

Только поставила рядом вилку.

После еды все разошлись по дому.

Маргарита, однако, спать не легла. Через десять минут она снова появилась на кухне с тетрадью.