Земля для всех

— Ребёнок не виноват, — сказала Катя.

— Я не смогу.

— Ладно.

К вечеру список превратился в набор зачёркнутых слов.

— Давайте вообще не будем, — сказала Катя. — Родятся, посмотрим.

— И как ты поймёшь? — спросил Денис.

— Не знаю.

Таня посмотрела на лист.

— Назовите Европой и Америкой.

В комнате стало тихо.

Катя подняла глаза.

— Что?

— Ничего. Просто у вас список уже похож на географический справочник. Осталось закончить.

— Европа и Америка, — повторила Катя.

Денис поморщился.

— Нет.

— Почему?

— Это не имена.

— Ещё какие.

— Кать.

— Я шучу.

— Надеюсь.

Маргарита сказала:

— Европа красивее, чем половина того, что вы написали.

Таня засмеялась.

На том и закончили.

* * *

Через два дня Катя проснулась в пять утра от ощущения, которое нельзя было спутать ни с чем.

Сначала лежала неподвижно.

Потом села.

Денис сразу открыл глаза.

— Что?

— Подожди.

— Что подождать?

— Просто молчи.

Он замолчал.

Катя считала про себя.

Потом отпустило.

— Схватка? — спросил Денис.

— Похоже.

Он уже собирался вставать.

— Лежи.

— Кать.

— Одна. Пока одна.

Через восемь минут пришла вторая.

На этот раз Катя разбудила Маргариту сама.

Та вошла через минуту, уже собранная, будто не спала вообще.

— Воды?

— Нет.

— Интервал?

Катя сказала.

Маргарита посмотрела на часы.

— Едем.

— Рано.

— С двойней — нет.

— Марга.

— Кать.

Они посмотрели друг на друга.

Катя выругалась.

Таня проснулась от голосов и пришла с Маринкой на руках. Девочка была сонная, тёплая, волосы с одной стороны прилипли к щеке.

— Уже? — спросила Таня.

Катя рассмеялась.

— Вот теперь можно.

Сумка стояла у двери.

Та самая, которую Катя трижды разбирала.

В ней снова лежали четыре пелёнки.

— Не смотри, — сказала Маргарита.

— Я ничего не сказала.

— Я слышу.

Денис взял ключи.

Таня подошла к Кате.

— Я остаюсь с Маринкой. Если понадобится — Светку позову и приеду.

Катя кивнула. И провалилась в следующую схватку.

Таня держала её за плечи, пока не отпустило.

Потом Катя выдохнула.

— Вот теперь страшно.

— Знаю.

— Я не про боль.

— Знаю.

Катя посмотрела на Маринку.

Та уже почти заснула у Тани на руках.

Катя поцеловала её в макушку.

— Я вернусь.

Таня ничего не сказала.

Просто посмотрела на неё.

— Ладно, — сказала Катя. — Я постараюсь быстро.

— Вот это хорошо.

Дорога заняла меньше сорока минут.

Денис ехал быстрее, чем в прошлую поездку.

Катя сидела сзади.

На каждой схватке закрывала глаза и переставала слушать разговор.

— Как Маринка? — спросила она.

— Ты уехала десять минут назад, — сказал Денис.

— И что?

— Таня написала: спит.

— Покажи.

Он не стал спорить. Протянул телефон назад на светофоре.

Сообщение было коротким: «Уснула. Всё хорошо. В добрый час».

Катя вернула телефон.

— Хорошо.

В родильном отделении всё оказалось одновременно знакомым по Таниной истории и совершенно другим.

Те же вопросы, же бумаги, же необходимость ждать в тот момент, когда ждать невозможно.

Но теперь на кровати лежала Катя.

И все разговоры шли о её теле.

Она сразу установила правило:

— Со мной разговаривайте, со мной.

Акушерка посмотрела на неё.

— А с кем ещё?

Катя кивнула в сторону Маргариты.

— Она умеет перехватывать управление.

Маргарита сказала:

— Неправда.

Денис и Катя одновременно посмотрели на неё.

— Хорошо, — сказала Маргарита. — Иногда.

Роды шли медленнее, чем Катя ожидала.

Потом всё ускорилось.

Потом время вообще потеряло смысл.

Оставались отдельные вещи.

Холодная вода маленькими глотками.

Мокрые волосы у висков.

Рука Дениса. Катя сжимала её так сильно, что остались следы от ногтей.

Маргарита безмолвно стояла у стены, когда вмешиваться было нельзя.

У акушерки был низкий спокойный голос.

Катя несколько раз говорила, что больше не может.

Никто не отвечал, что может.

За это она была им благодарна.

Первая девочка родилась после полудня.

Крик пришёл сразу.

Резкий, возмущённый.

Катя услышала и начала смеяться раньше, чем увидела ребёнка.

— Всё? — спросила она.

Акушерка посмотрела на неё.

— Половина.

Катя закрыла глаза.

— Ненавижу вас.

— Потом.

Девочку положили ей на грудь ненадолго.

Тёплая. Мокрая. Тяжелее, чем Катя представляла.

Она коснулась губами головы.

— Привет.

Денис молча стоял рядом.

Катя посмотрела на него.

— Не знаешь, что сказать?

Он кивнул.

— Хорошо. Уже было.

Через несколько минут ребёнка забрали для осмотра.

И комната изменилась.

Второй ребёнок не торопился появляться.

Катя видела по лицам, что что-то идёт не так. Не катастрофа. Но теперь врачи говорили короче, двигались быстрее, попросили Дениса отойти.

— Что происходит? — спросила Катя.

Ей объяснили.

Вторая девочка сохраняла нормальное сердцебиение, но положение было неудобным. Нужно было помочь. Если не получится — план придётся менять.

— Как менять?

Ей сказали.

Катя слушала.

Потом спросила ещё раз про риск.

Получила ответ.

— Хорошо.

Маргарита подошла ближе.

— Ты уверена?

Катя посмотрела на неё.

— Нет.

— Я могу...

— Я сказала хорошо.

Маргарита кивнула и отступила.

Вторая родилась через двадцать минут после первой.

Катя не запомнила время.

Помнила другое.

Тишину.

Короткую.

Но слишком длинную.

Ребёнка унесли к столу, и она не кричала.

— Почему тихо?

Никто не ответил сразу.

— Почему она тихо?

Денис смотрел туда же.

Маргарита стояла неподвижно.

Потом девочка вдохнула.

И закричала.

Тише первой.

Но этого было достаточно.

Катя закрыла лицо ладонями.

Через какое-то время ей принесли обеих.

Теперь они лежали рядом.

И совсем не были похожи.

Первая была крупная и сердитая. Во сне морщила лоб, словно ей уже что-то не нравилось.

Вторая казалась почти невесомой рядом с сестрой. Узкое лицо. Длинные пальцы. Она быстро затихла и провалилась в сон.

— Они разные, — сказала Катя.

— Конечно, — ответила Маргарита.

— Я знаю. Просто...

Катя не договорила.

До сих пор «двойня» была словом.

Теперь перед ней лежали два отдельных человека.

Одна зашевелилась.

Вторая даже не проснулась.

— Имена? — спросила акушерка позже, уже в палате.

Катя посмотрела на Дениса.

Он покачал головой.

— Пока нет.

— Тогда в карточках будут первая и вторая до регистрации.

— Ужасно, — сказала Катя.

— Это ненадолго.

* * *

Вечером позвонила Таня.

Маринка была у неё на руках и пыталась вырвать телефон.

— Показывай, — сказала Таня.

Катя повернула камеру.

Сначала одну люльку.

Потом вторую.

Таня долго молчала.

— Обе?

— Обе.

— Ты как?

— Живая.

— Это я вижу.

— Устала.

— Верю.

Маринка наконец добралась до телефона.

На экране появилось её лицо совсем близко.

— Ма.

— Привет.

Катя почувствовала, как сразу сводит горло.

— Смотри, кто тут.

Она показала первую девочку.

— Ляля, — сказала Маринка.

— Да.

Катя перевела камеру на вторую.

Маринка посмотрела.

Потом снова на первую.

— Ещё ляля.

Девочка нахмурилась.

— Не.

Таня засмеялась.

— Я тоже так сказала.

— Как вы там? — спросила Катя.

— Нормально. Она тебя ищет. Но терпит.

— Дай ей меня.

— Она уже держит телефон.

Маринка действительно прижала экран к щеке.

Катя закрыла глаза на секунду.

Когда открыла, Таня спросила:

— Имена придумали?

— Нет.

— Тогда первая и вторая?

— Не нагнетай.

Таня улыбнулась.

— Европа и Америка всё ещё свободны.

Денис, сидевший у окна, сказал:

— Нет.

Таня услышала.

— Я не с тобой разговариваю.

Катя рассмеялась.

Первая девочка проснулась и сразу заплакала.

— Кто это? — спросила Таня.

Катя взяла ребёнка.

— Первая.

— Ужас.

— Вот именно.

— Европа.

— Таня.

— Посмотри на неё.

Катя посмотрела.

Ребёнок кричал, сморщив лицо, и никак не реагировал на собственное предполагаемое географическое звучание.

— Европа, — повторила Катя.

Денис застонал.

— Только не принимай решения после родов.

— Почему?

— Ты не спала сутки.

— Очень разумно. Тогда вторую назовёшь ты.

Он посмотрел на другую люльку.

Помолчал.

— Я пас.

Таня сказала:

— Америка.

Катя начала смеяться так, что пришлось придержать ребёнка обеими руками.

— Всё. Готово.

— Кать.

— Что?

— Ты серьёзно?

Она посмотрела на одну девочку.

Потом на другую.

— Не знаю.

На следующее утро имена всё ещё казались смешными.

К вечеру — уже меньше.

Через день медсестра хихикнула:

— Европа Сергеевна?

Катя поправила:

— Денисовна.

И только потом поняла, что ответила автоматически.

Когда Денис пришёл, она сказала:

— Кажется, всё.

— Что всё?

— Имена прилипли.

Он посмотрел на детей.

— Америка Денисовна звучит как наказание.

— Переживёт.

— А Европа?

— Тоже.

Он улыбнулся.

— Ладно.

— Вот и хорошо.

Дом встретил их не праздником, а нехваткой рук.

Америка проснулась ещё в прихожей.

Европа через минуту ответила.

Маринка увидела Катю, бросила игрушку и пошла к ней так быстро, как умела. На середине дороги упала, поднялась и пошла дальше.

— Ма!

Катя стояла с переноской в руках.

— Иди сюда.

Таня перехватила переноску.

— Бери Маринку.

Катя опустилась на корточки. Маринка врезалась в неё всем телом, обняла за шею и сразу захныкала.