Земля для всех

И каждый раз он видел движение её тела боковым зрением. Ничего не происходило. И именно поэтому всё происходящее ощущалось особенно реальным.

В подростковом возрасте ему казалось, что близость — это всегда поступок.

Теперь он ясно понимал: иногда близость — это отсутствие необходимости что-то делать. Лежать рядом. Знать. Чувствовать. Не торопить. Катя сказала:

— А давайте здесь останемся до вечера.

— И есть что будем? — спросила Маргарита.

— Шоколадку.

— Гениально.

— Я же говорила, стратегический запас.

Таня повернулась на бок.

— Я за.

— Ты сегодня со всем соглашаешься.

— Нет.

— А с чем не согласна?

— Например, что нам надо возвращаться к нормальной жизни.

— А что такое нормальная?

Она задумалась.

— Понятия не имею.

И снова все рассмеялись.

Около четырёх часов со стороны трассы донёсся глухой взрыв.

Птицы сорвались с деревьев.

Маргарита сразу села.

— Близко.

Денис поднялся. Через минуту вдали появился чёрный дым. Таня смотрела туда молча. Никто больше не смеялся. Катя тихо сказала:

— Вот так.

— Что? — спросил Денис.

— Так и живём.

Река продолжала течь. Солнце продолжало светить. На другом берегу ветер шевелил камыш. И в этой обыденности было что-то невыносимое. Красота и опасность. Жизнь и страх. Тело и сознание. Настоящее и прошлое.

Всё вместе. Денис посмотрел на Таню. Она стояла рядом. Очень близко. Она без слов взяла его за руку — не сжала, лишь удержала ладонь в своей. Он посмотрел на их руки.

Потом на неё.

— Что?

— Ничего.

Она продолжала смотреть на дым.

— Захотелось.

Этого было достаточно.

Ладонь в ладони, пока над горизонтом расползался дым.

Они ещё долго стояли у реки, не отрывая взгляда от горизонта.

Сначала дым был плотным, вертикальным, как чёрный столб, потом ветер потянул его к востоку, и он превратился в длинную грязно-серую полосу.

Маргарита выдохнула воздух, который, кажется, всё это время держала в лёгких.

— Надо возвращаться.

Никто не спорил. Таня всё ещё держала Дениса за руку. И только когда они уже пошли по тропе, отпустила. Пальцы разомкнулись. Денис почувствовал это сильнее, чем само прикосновение.

На секунду возникло что-то очень живое и настоящее, а потом стало воздухом.

До деревни дошли быстро. Телефоны включили ещё по дороге. Связь появилась сразу. Сообщения посыпались одно за другим.

ИЗ СЕЛЬСКОГО ЧАТА

«Говорят, удар был по складу».

«Нет, по подстанции».

«На трассу пока не выезжайте».

«На заправке закончился бензин».

«Видео старое, не разгоняйте панику».

Тревога, предупреждения, видео, фотографии, голосовые.

Денис выключил экран.

— Через десять минут будет десять версий этого события.

— Уже есть, — сказала Маргарита.

— Сколько?

— Семь.

— Отстаёшь.

Таня шла рядом.

— Я иногда думаю, что главное оружие нашего времени — не ракеты.

— А что?

— Шум.

— Информационный?

— Любой.

Она махнула рукой в сторону телефонов.

— Когда вокруг слишком много сигналов, человек перестаёт понимать, что реально важно.

Катя усмехнулась.

— А потом приходит соседка и всё объясняет.

— Самая надёжная разведка.

— Сеть человеческой агентуры.

— С авоськами.

Они рассмеялись.

От этого смеха тревога немного отступила.

Не исчезла. Перестала занимать всё пространство.

У деревенской заправки стояла очередь. Машин двадцать. Может, больше. Люди вышли из салонов, разговаривали, курили, кто-то ругался. На колонке висел лист бумаги:

АИ-92 — по 15 литров.

— Вот это уже интереснее, — сказал Денис.

— Что?

— Вчера было двадцать.

— Стабильность, — сказала Таня.

— Отрицательный рост.

Мужчина у крайней машины услышал их.

— Через час вообще закроют.

— Почему? — спросила Катя.

— Топливо заканчивается.

— Откуда знаете?

Он пожал плечами.

— Говорят.

Маргарита тихо сказала:

— Вот главный источник информации в стране.

— Кто?

— «Говорят».

Денис усмехнулся.

— Самая устойчивая институция.

Они прошли дальше.

Таня повернулась к нему.

— А ты бы сейчас что делал?

— В каком смысле?

— Если бы это стало надолго.

— Бензин?

— Всё.

Денис задумался.

— Минимизировал зависимости.

— Конкретно?

— Топливо. Электричество. Вода. Связь.

— Ты уже это всё продумывал?

— Конечно.

Она остановилась.

— Дэн.

— Что?

— Ты нормальный человек вообще?

— Вопрос спорный.

— Люди думают, что приготовить на ужин, а ты строишь автономную цивилизацию.

— Поэтому у меня будет ужин, когда у остальных не будет.

Таня посмотрела на него и улыбнулась.

Не насмешливо.

Почти тепло.

— Вот за это я тебя и помню.

— За паранойю?

— За то, что ты никогда не соглашался быть беспомощным.

Эта фраза зацепила.

Он ничего не ответил.

К дому подошли ближе к вечеру. Двор был залит косым светом. Яблоня отбрасывала длинную тень. На крыльце стояло ведро с водой. Обычная картина. Настолько обычная, что Денис почувствовал почти физическое облегчение.

— Я есть хочу, — сказала Катя.

— Наконец-то здравая мысль, — ответила Маргарита.

— Я весь день их произношу.

— Ты весь день ела шоколад.

— Это тоже мысль.

На кухне устроили поздний обед. Хлеб, сыр, помидоры, огурцы, тушёнка. Что-то нашли в холодильнике. Таня нарезала хлеб. Маргарита спорила с Катей о том, можно ли считать тушёнку полноценной едой. Денис сидел у окна и наблюдал.

И поймал себя на необычном ощущении. Ему сейчас нравилась не Таня отдельно. Не Маргарита. Не Катя. Ему нравилась сама сцена. Люди на кухне. Шум ножа по доске. Запах еды. Солнечный свет.

Женские голоса. Та самая простая наполненность жизни, которую невозможно получить из новостей, экранов, аналитики и больших идей. Таня поставила перед ним тарелку.

— Ты опять завис.

— Наблюдаю.

— За чем?

— За вами.

Она прищурилась.

— Опасное занятие.

— Почему?

— Можно привыкнуть.

— А если уже?

Она ничего не ответила.

Только поставила рядом вилку.

После еды все разошлись по дому.

Маргарита, однако, спать не легла. Через десять минут она снова появилась на кухне с тетрадью.

— Так. У нас сколько воды?

Катя, уже дошедшая до двери, остановилась.

— Началось.

— Что началось?

— Марго строит государство.

— Я пытаюсь понять, сколько нас хватит, если отключат насос.

Денис вернулся от окна.

— В колодце вода есть.

— А если электричества не будет?

— Достанем вручную.

— Чем?

Он открыл рот и закрыл.

Маргарита торжествующе подняла ручку.

— Вот.

Через полчаса на столе лежал список: вода, свечи, батарейки, лекарства, дрова, бензин, продукты, связь. Денис сначала посмеивался, потом забрал ручку и дописал «ручной ворот для колодца» и «огнетушитель».

Таня смотрела на них поверх кружки.

— Два психа нашли друг друга.

— Зато вы будете пить, когда наступит конец света, — сказал Денис.

— Я хочу жить с людьми, которые иногда умеют просто есть суп.

Маргарита не улыбнулась.

— Таня, я серьёзно.

— Я тоже.

В комнате стало чуть тише.

— Если мы начнём превращать каждый день в подготовку к худшему, — сказала Таня, — худшее уже победило.

Денис положил ручку.

— А если не подготовимся и оно случится?

— Тогда будем решать.

— Это плохой план.

— Зато это жизнь, Дэн.

Катя смотрела то на одного, то на другую. Маргарита медленно закрыла тетрадь.

— Ладно. Один час в день на катастрофу.

— Что?

— Планируем, проверяем, читаем новости. Один час. Потом живём.

Таня подумала.

— Это уже похоже на договор.

— Ничего мы не договаривались, — сказал Денис.

Таня посмотрела на него.

— Учишься быстро.

Глава 5

Маргарита легла спать, Катя ушла во двор кому-то звонить, а Денис поднялся на чердак.

За день крыша нагрелась. Он открыл окно шире. Снаружи пахло сухой листвой и далёким, почти незаметным дымом.

Денис сел на старую тахту. Через несколько минут на лестнице послышались шаги. Таня.

Она поднялась и остановилась на верхней ступеньке.

— Я так и знала.

— Что?

— Что ты будешь здесь.

— Почему?

— Ты всегда выбираешь место повыше.

— Стратегически выгодное.

— Вот именно.

Она вошла.

Села рядом.

Не слишком близко.

Не слишком далеко.

— У тебя правда всё хорошо? — спросила она.

— В каком смысле?

— В обычном.

— У меня давно нет обычного смысла.

— Не увиливай.

— Я не увиливаю.

— У тебя есть кто-нибудь?

— Сейчас?

— Да.

— Нет.

— Почему?

— Так получилось.

— Это не ответ.

— А ты?

— Тоже нет.

Теперь они оба молчали.

— Вот видишь, — сказал Денис. — Можно не отвечать.

— Я ответила.

— Ты сказала факт.

— А ты даже факт не сказал нормально.

Он усмехнулся.

— Хорошо. Нет. Никого нет.

— Давно?

— Достаточно.

— И тебя это устраивает?

— Обычно да.

— А сейчас?

Таня не отвела взгляд.

— Сейчас вопрос поставлен некорректно.

— Господи, ты способен говорить как человек?

— Иногда.

— Попробуй.

Он вздохнул.

— Сейчас мне хорошо.

Таня перестала смеяться.

— Вот.

— Что?

— Нормальный ответ.

Она откинулась назад, опёрлась руками о тахту. Вечерний свет входил через окно сбоку и ложился на её лицо, шею, руки. Денис снова видел не отдельные детали. Всю её. Взрослую. Спокойную.

Уверенную. Живую. Он понимал, что его взгляд задерживается дольше, чем следует. И понимал, что Таня это прекрасно знает. Она не меняла позы. Не закрывалась. Не делала вид, будто ничего не происходит.

— Ты всегда так смотришь? — спросила она.

— Как?

— Будто пытаешься запомнить.

Денис задумался.

— Возможно.

— Зачем?

— Потому что всё исчезает.

Она резко повернула голову.

— Вот это уже хуже.

— Почему?

— Ты заранее превращаешь настоящее в воспоминание.

Таня продолжила:

— Не надо сейчас меня запоминать.

— А что делать?

— Смотреть.

— Разница?

— Огромная.

Она чуть подалась ближе.

— Когда запоминаешь — уже прощаешься.

Пауза.

— А когда смотришь — остаёшься.

Денис почувствовал, как внутри что-то сдвинулось.

Очень тихо.

— Хорошо, — сказал он.

— Что хорошо?

— Буду смотреть.

— Вот и смотри.

И улыбнулась.

Внизу хлопнула дверь.

Катя крикнула:

— Вы там живы?

Таня не отводила глаз от Дениса.

— Пока да.

— Через десять минут чай!

— Хорошо!

Звук шагов удалился.

На чердаке снова стало тихо.

— Десять минут, — сказал Денис.

— Много.

— Для чего?

— Для разговора.

— А.

— Что «а»?

— Ничего.

— Врёшь.

— Конечно.

Таня придвинулась чуть ближе.

Теперь их плечи почти касались.

— Ты знаешь, что мне в тебе всегда нравилось?

— Нет.

— Ты не боялся хотеть.

Денис замер.

Таня продолжила спокойно:

— Не в смысле брать. Не путай. Хотеть.

— Люди обычно очень рано учатся делать вид, что им ничего не нужно.

— А я?

— А ты всегда был слишком наглый для этого.

Он усмехнулся.

— Это комплимент?

— Сегодня да.

— А завтра?

— Посмотрим.

Денис чуть повернулся к ней.

— А ты?

— Что я?

— Чего хочешь ты?

Таня задумалась.

Долго.

Потом сказала:

— Чтобы этот день не закончился слишком быстро.

Внутренний отклик оказался сильнее, чем Денис ожидал.

Он хотел точно того же.

Когда спустились вниз, Катя сразу посмотрела на них.

— Что?

— Ничего, — сказала она.

— Вот зараза, — пробормотала Таня.

Маргарита уже проснулась и сидела за столом.

— Новости есть?

— Не знаю, — сказал Денис.

— Почему?

Он показал выключенный телефон.

Маргарита рассмеялась.

— Всё. Мы его потеряли.

— Кого?

— Дениса.

— Почему?

— Он добровольно отказывается знать, что происходит в мире.

Таня села рядом.

— Зато теперь понимает, что происходит рядом с ним.

Денис посмотрел на неё. Она спокойно налила чай. Как будто ничего особенного не сказала. Но она сказала. А он услышал.

Вечером пошли гулять по деревне. Мимо пустого клуба. Мимо остановки. Мимо старого поля. Мимо домов, из которых доносились телевизоры. Обсуждали мобилизацию, цены, чей-то отъезд.

Люди смеялись. Запахло жареным мясом. Тревога соседствовала с самой обычной жизнью. У магазина сидели трое мужчин. Один сказал:

— Если ещё неделю так будет, бензина совсем не останется.

Другой ответил:

— Да нет, будет.

Третий молчал. Денис подумал, что третий, вероятно, самый умный. Таня шла рядом. Иногда их руки касались. Случайно. Или не совсем.

Когда стемнело, они оказались у реки. Река стала центральной точкой этих дней. Катя с Маргаритой ушли немного вперёд. Денис и Таня остались позади.

— Ты завтра уезжаешь? — спросила она.

— Не знаю.

— Опять хороший ответ.

— А ты?

— Тоже не знаю.

— Это заразно.

— Возможно.

Они дошли до мостков.

Остановились.

Вода была неподвижной.

На том берегу мерцал фонарь.

Таня опёрлась на перила.

— Дэн.

— Да.

— Только давай без обещаний.

— Каких?

— Любых.

Он понял.

— Хорошо.

— И без разговоров о том, что «надо было раньше».

— Хорошо.

— И без попыток решить, что будет дальше.

— Ты слишком много условий ставишь.

— Я предупреждала, что стала хуже.

Он улыбнулся.

— Тогда что остаётся?

Таня посмотрела на него.

Очень спокойно.

— Сейчас.

Денис молчал. Она тоже. А потом взяла его за руку. На этот раз не потому, что где-то что-то взорвалось. Не потому, что стало страшно. Не потому, что нужен был жест поддержки.

Потому что захотела. И это меняло всё. Они стояли так над тёмной водой. Без обещаний. Без анализа. Без попытки немедленно назвать то, что между ними происходило. Мир вокруг был нестабилен.

Будущее — непрозрачно. Прошлое — неизменяемо. Но настоящее существовало. Тёплая ладонь. Запах реки. Тёмное небо. Дыхание рядом. И чувство, которое не требовало ни доказательств, ни объяснений. Только присутствия. Ночь растянулась над деревней.

Ещё час назад над полем лежал тёплый медовый свет, а теперь всё стало густым, синеватым, почти бесцветным. Только окна отдельных домов светились жёлтым в темноте, как маленькие знаки того, что люди всё ещё здесь.

Денис и Таня возвращались от реки последними. Катя с Маргаритой ушли вперёд. Их голоса то доносились из темноты, то пропадали. Таня и Денис шли молча. Молчание между ними уже не требовало объяснений.

Но оно изменилось. Раньше в нём было ожидание. Теперь — знание. Не договорённость. Не обещание. Не решение. Ясность того, что они оба чувствуют присутствие другого слишком остро, чтобы делать вид, будто ничего не происходит.

У калитки Таня остановилась.

— Ты думал, что мы можем оказаться здесь снова?

— Нет.

— Врёшь.

— Иногда.

— Вот.

— Я тоже.

— Часто?

— Не льсти себе.

— Это ты уже говорила.

— Потому что ты всё ещё нуждаешься в повторении.

Он тихо рассмеялся. Посмотрел на неё внимательнее. Ночной свет почти стирал детали лица, но глаза оставались видны. Таня стала серьёзной.

— Денис.

— Да?

— Ты меня помнишь слишком хорошо.

Он не сразу понял смысл.

— Это плохо?

— Иногда.

— Почему?

— Память очень хитрая вещь.

Она открыла калитку, но не пошла дальше.

— Она может сделать человека красивее, умнее, желаннее, чем он был.

— Я знаю.

— Нет. Ты знаешь теоретически.

Она смотрела ему прямо в глаза.

— А я хочу, чтобы ты видел меня сейчас.

— Я вижу.

— Всю?

— Думаю, да.

— Думаешь.

— Хорошо. Вижу.

Таня ещё секунду молчала.

— Тогда нормально.

И пошла к дому.

На кухне горел свет. Электричество вернулось. Холодильник гудел. Чайник шумел. Телефоны заряжались. Цивилизация, казалось, робко пыталась восстановить своё присутствие. Катя сидела на подоконнике. Маргарита открыла банку варенья.

— Ну что? — спросила Катя.

— Что? — ответила Таня.

— Ничего.

— Кэт.

— Я молчу.

— Вот и молчи.

Маргарита поставила банку на стол.

— Удивительно, что после стольких лет мы снова оказались в той же конфигурации.

— В какой? — спросил Денис.

— Ты делаешь вид, что ничего не происходит. Таня делает вид, что ей всё равно. Катя делает вид, что она просто наблюдает. А я единственная честная.

— Это клевета, — сказала Катя.

— Это анализ.

Денис сел за стол.

— И что говорит анализ?

— Что вы оба смешные.

Таня взяла ложку.

— Сама ты смешная.

Маргарита пожала плечами.

— А я не против.

Поздний ужин растянулся. Ели хлеб, варенье, остатки сыра, яблоки из сада. Разговор метался от смешного к серьёзному. От прошлого — к настоящему. От цен на бензин — к чужим разводам.

От беспилотников — к музыке, которую они слушали детьми. От мобилизации — к тому, где теперь живут их бывшие одноклассники. Мир за окном был тяжёлым. Но здесь, внутри кухни, зарождалась совсем иная жизнь.

Будто они заново собирали своё маленькое пространство из самых простых вещей. Голоса. Смех. Еда. Тепло. Взгляды. Паузы. И вдруг Катя сказала:

— А я вот думаю, почему мы тогда так легко были близкими.

Маргарита посмотрела на неё.

— Потому что были детьми.

— Нет.

— А почему?

Катя задумалась.

— У нас ещё не было биографий.

— В смысле? — спросил Денис.

— Не было груза.

Она повела рукой.

— Никто не был бывшим мужем, бывшей женой, человеком с ипотекой, человеком с потерями, человеком с карьерой, человеком, который что-то кому-то должен.

Таня кивнула.

— Просто были мы.

— Да.

Катя посмотрела на них.

— А сейчас мы снова пытаемся дотянуться друг до друга через всё, что накопилось.

Денис кивнул. Не вернуть прошлое. А снять с человека слои, которыми его покрыла жизнь. Рассмотреть того настоящего, кто прячется там внутри.

После полуночи Маргарита ушла спать первой.

Катя ещё немного посидела, потом тоже поднялась.

— Я наверх.

— Чердак занят, — сказала Таня.

— Похоже.

— Наконец-то нам оставили первый этаж.

— Заговор.

— Однозначно.

Они остались на кухне. Свет выключили. Оставили только маленькую лампу над плитой. Помещение стало уютным, камерным. Таня сидела напротив. В мягком боковом свете её лицо выглядело иначе. Спокойнее. Мягче.

И Денис снова заметил, насколько сильно изменилось его восприятие. Раньше женская красота была для него вспышкой. Сейчас — пространством. Она раскрывалась не сразу. В голосе. В жестах. В паузах. В том, как Таня держала кружку.

Как прикусывала губу, когда думала. Как опускала взгляд, но не из смущения. Скорее чтобы дать себе секунду перед ответом.

— Что? — спросила она.

— Опять заметила?

— Конечно.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Интересно, скажешь ли ты сам.

Денис улыбнулся.

— Ты красивая.

Таня не отвела взгляд.

— Сейчас или вообще?

— Сейчас.

— Хороший ответ.

— Почему?

— «Вообще» звучало бы как комплимент.

— А сейчас?

— Наблюдение.

Он чуть наклонился вперёд.

— А если и то и другое?

— Тогда оставим.

Где-то далеко снова послышался гул. Не взрыв. Тяжёлый низкий звук. Они оба прислушались. Одновременно решили не проверять телефоны. Таня сказала:

— Знаешь, что мне во всём этом не нравится больше всего?

— В войне?

— Не только.

Она посмотрела в окно.

— В том, как быстро человек привыкает жить на фоне угрозы.

— Это адаптация.

— Опять объясняешь.

— Прости.

— Нет, продолжай.

Денис удивился.

— Правда?

— Да.

— Тогда да. Организм не может жить в постоянной тревоге. Он начинает нормализовать ненормальное.

Таня медленно кивнула.

— Вот именно.

— И?

— И я боюсь не страха.

Она повернулась к нему.

— Я боюсь привыкнуть.

— К чему?

— Ко всему.

— К плохому?

— Да.

Пауза.

— И к хорошему тоже.

— Это уже интереснее.

— Вот представь. Ты приезжаешь. Мы снова вместе. Река, дом, чердак.

— И ты начинаешь думать, что теперь так будет всегда.

— Я не думаю.

— Врёшь.

— Немного.

— Вот.

Она протянула руку через стол.

Положила ладонь поверх его руки.

— Я не хочу превращать это в привычку.

— А во что?

— В событие.

Денис перевернул ладонь и легко сжал её пальцы.

— Событие может повторяться.

— Может.

— Тогда договорились.

— Мы ни о чём не договаривались.

— Прекрасно.

Они вышли во двор.

Ночь стала прохладнее.

Трава блестела.

Шелестело дерево.

Таня подняла голову.

— Видишь?

— Что?

— Звёзды.

— Вижу.

— В городе их почти нет.

— Там свет.

— Знаю.

— В детстве мне казалось, что, если смотреть достаточно долго, можно понять всё.

— Получилось?

— Нет.

— Странно.

— А тебе?

— Мне кажется, я стал понимать меньше.

— Вот это, возможно, и есть признак ума.

— Не начинай льстить.

— Даже не собиралась.

Они дошли до яблони. Под ней почти лежала вросшая в землю старая скамейка. Сели. Таня вытянула ноги. Денис посмотрел на неё. В этот момент она была почти неподвижна. Только дыхание.

Тонкое движение плеч. Едва заметный ветер в волосах. Ему нравилось видеть её рядом. Но вместе с этим было и другое. Совсем телесное. Тёплое. Простое. Он не пытался от него избавиться.

Не анализировал. Не превращал в символ. Оставлял это чувство без объяснений. Таня, кажется, чувствовала то же самое. Через какое-то время придвинулась ближе. Их плечи соприкоснулись. Она опустила голову ему на плечо.

Как прошлой ночью. Но сегодня жест был другим. Вчера — осторожный. Сегодня — уже привычный. Денис это почувствовал. И спросил:

— Ты же говорила, что не хочешь привыкать.

— Не хочу.

— Тогда что это?

— Исключение.

— Второй раз подряд?

— Не придирайся.

Он рассмеялся.

Долго молчали.

Таня сказала:

— А если бы мы встретились не сейчас?

— Когда?

— Пять лет назад.

Денис задумался.

— Было бы хуже.

— Почему?

— Я был другим.

— Каким?

— Более занятым собой.

— Сейчас ты тоже занят собой.

— Да, но теперь это хотя бы осознанно.

Она тихо фыркнула.

— Прогресс.

— Огромный.

— А я?

— Что ты?

— Пять лет назад.

— Я не знаю.

— Придумай.

— Не хочу.

— Почему?

— Ты настоящая интереснее моих версий.

Таня подняла голову.

Посмотрела на него долго.

— Иногда ты всё-таки говоришь красиво.

— Запиши дату.

— Уже.

Глава 6

Утром их разбудил шум машины.

Кто-то сигналил у ворот.

Маргарита выглянула в окно.

— Это кто?

Катя спустилась следом.

— Может, бензин привезли.

— Домой?

— В наше время я ничему не удивлюсь.

Денис вышел во двор.

У калитки стоял старый внедорожник.

Из него вышел мужчина лет шестидесяти.

— Дэн?

— Да.

— Тебе привет от Сашки.

— Какого Сашки?

— Который с базы.

Денис вспомнил.

— Что случилось?

Мужчина открыл багажник.

Там стояли две металлические канистры.

— Бензин.

Денис рассмеялся.

— Это уже контрабанда?

— Сейчас это валюта.

— Сколько?

— Сорок литров.

— Цена?

Мужчина назвал сумму.

Денис присвистнул.

— Охренели.

— А ты думал.

Таня вышла на крыльцо.

— Покупай.

Денис обернулся.

— Почему?

— Через два дня будешь жалеть, что не купил.

— Экономист?

— Женская интуиция.

— Самый надёжный источник после «говорят».

Мужчина засмеялся.

— Правильная у тебя женщина.

На секунду стало тихо. Таня подняла бровь. Денис посмотрел на неё. Она ничего не поправила. Не сказала «я не его женщина». Только спокойно ответила: