Земля для всех

— Эй.

— Я здесь.

— Ты куда исчез?

— Никуда.

— Редкое состояние для тебя.

Она тоже легла на спину рядом.

Несколько секунд они смотрели вверх.

— Странный мир получился, — сказала Таня.

— Какой?

— Наш.

— А какой должен был?

— Не знаю. В детстве я думала, что к этому возрасту всё будет уже понятно.

— А оказалось?

— Оказалось, что становится только интереснее.

Он повернул голову к ней.

— Это хорошее слово.

— Какое?

— Интереснее.

Таня тоже повернулась. Их лица оказались близко. Слишком близко для случайности. И достаточно далеко, чтобы ничего не произошло.

Денис почувствовал тот самый древний электрический импульс, который человеческое тело узнаёт раньше сознания: дыхание меняется едва заметно, внимание сужается, весь огромный мир сокращается до расстояния между двумя людьми.

Таня смотрела спокойно. Не отводила глаз.

— Денисик.

— Что?

— Не придумывай сейчас ничего умного.

— Даже не собирался.

— Вот и хорошо.

И первой отплыла в сторону.

Он остался лежать на воде и улыбался.

Обратно шли гораздо медленнее.

Одежда липла к коже. Ночь была тёплой. Где-то за деревней отключили электричество, и горизонт разом потемнел.

— Свет лёг, — сказала Маргарита.

— У нас тоже?

— Сейчас увидим.

Когда подошли к дому, окна были тёмными.

Таня зажгла фонарь телефона.

— Свечи на кухне.

— Ты откуда знаешь?

— Я здесь жила, если ты забыл.

На кухне нашлись три свечи. Одна стояла в блюдце, две — в гранёных стаканах. Налили чай из термоса. Сели вокруг стола. Свечи совершенно меняли лица. Меняли возраст. Высвечивали глаза. За окном шумели деревья.

И вот тогда Катя сказала:

— Давайте только сегодня не обсуждать, что с нами произошло за десять лет.

— Почему? — спросила Маргарита.

— Завтра всё равно начнём. Кто женился, кто развёлся, кто кого похоронил, кто куда уехал, кто сколько зарабатывает, кто чего боится. Всё это будет.

— А сегодня давайте просто будем теми, кто сюда приехал.

Таня подняла кружку.

— Поддерживаю.

Маргарита тоже.

Денис последним коснулся своей кружкой остальных.

— За что?

Таня посмотрела на него через огонь свечи.

— За то, что мы ещё можем вернуться.

— В прошлое?

Она покачала головой.

— Нет. Туда нельзя.

И чуть улыбнулась.

— Друг к другу.

Несколько секунд все молчали. А потом за окном снова раздался далёкий взрыв. Стекло заметно дрогнуло. Маргарита посмотрела в окно, Катя — на огонь. Таня — на Дениса. Никто не потянулся за телефоном.

Глава 3

После последнего далёкого взрыва не хотелось расходиться.

У каждого имелась комната, кровать, телефон, зарядка, привычные вечерние дела. Можно было разойтись, закрыться, полистать новости, проверить сообщения, убедиться, что мир продолжает разваливаться без их участия.

Но никто не ушёл.

Свечи оплывали медленно. Воск собирался у края блюдца, затем тонкой дорожкой стекал вниз.

Таня сидела напротив Дениса и время от времени смотрела на него поверх кружки. Не прятала взгляд, но и не задерживала слишком долго.

Маргарита это заметила первой.

Конечно, заметила.

— Вы двое сейчас очень смешные.

— Кто? — спросила Таня.

— Вы.

— Почему?

— Десять лет прошло, а вы смотрите друг на друга так, будто опять боитесь, что кто-нибудь войдёт и всё испортит.

Катя тихо рассмеялась.

Денис покачал головой.

— Ничего мы не боимся.

— Поэтому всё особенно заметно, — сказала Маргарита.

Таня поставила кружку.

— Марго, ты всегда была невыносима.

— Зато наблюдательна.

— Это одно и то же.

— Нет. Невыносимой я становлюсь после второго стакана.

— У нас чай.

— Значит, всё ещё впереди.

Катя посмотрела на часы.

— Уже почти полночь.

— И?

— И ничего.

Слово «ничего» прозвучало освобождающе. Никуда не надо было ехать. Никому не надо было отчитываться. Никто не ждал их на другой стороне этой ночи. Мир за стенами жил своей тревожной жизнью.

Где-то мигали аварийные фонари. Где-то спорили из-за топлива. Кто-то, вероятно, прямо сейчас паковал вещи. Кто-то получал повестку. Кто-то удалял старые сообщения. Кто-то пытался купить билет. А здесь старая кухня, четыре кружки и три свечи.

И, как ни странно, это казалось важнее всего остального.

— Пойдём наверх, — сказала Таня.

— Опять на чердак? — спросила Катя.

— А куда ещё?

— Мы же взрослые люди.

— Тем более.

Поднялись по очереди. Лестница скрипела так громко, будто хотела известить весь дом. На чердаке было свежо. Через открытое окно тянуло ночным воздухом. Принесли одеяло и подушки. Катя раскопала старую колоду карт, половины карт не хватало.

— Играем?

— Во что?

— В игру, правил которой никто не знает.

— То есть как в жизни.

— Именно.

Они уселись на пол.

Таня напротив Дениса.

Маргарита у окна.

Катя, завернувшись в одеяло, сбоку.

Пошли истории.

Не истории жизни.

Не те, которые обычно пересказывают друзьям после десяти лет разлуки.

Наоборот — самые незначительные.

О том, как Катя ночью ехала через полстраны в пустом вагоне.

Как Маргарита три месяца жила в чужой квартире и каждое утро просыпалась, не понимая, где находится.

Как Таня купила билет в город, куда никогда не собиралась ехать, потому что не могла больше оставаться там, где была.

Истории казались мелкими. Но пока они звучали, никому не приходилось оставаться наедине со своими мыслями.

Катя рассказала, как однажды ехала ночью почти через полстраны в вагоне, где кроме неё оставались пожилая женщина с клеткой для кота и проводник. На каждой станции табло показывало новые задержки. Телефон разрядился. За окном были одинаковые тёмные платформы. В какой-то момент Катя поняла, что никто точно не знает, где она находится, но вместо страха испытала облегчение.

— Почему облегчение? — спросила Маргарита.

Катя пожала плечами.

— От меня ничего не требовалось. Даже отвечать на сообщения было нечем.

— Очень здоровая психика, — сказала Таня.

— Зато честная.

Маргарита рассказала про чужую квартиру. Три месяца она жила среди чужих фотографий, чужой посуды, чужих книг и каждый вечер ставила сумку у двери так, чтобы можно было уйти за пять минут. Она не распаковывала половину вещей.

— Зачем?

— Не знаю. Мне казалось, если разложу всё по шкафам, признаю, что это надолго.

Денис посмотрел на неё.

— Ты даже временную жизнь пыталась контролировать.

— Конечно. А как иначе?

Таня долго молчала, прежде чем рассказать свою историю. Она не назвала город, из которого уезжала, и никто не спросил. Сказала только, что однажды утром поняла: если проживёт ещё один точно такой же день, потом второй, потом год, однажды проснётся человеком, которого сама не выбирала.

— И ты поехала?

— Да.

— Куда?

— Неважно.

— Самое смешное, через два дня я вернулась. Но уже знала, что могу уйти.

Денис слушал и думал, что десять лет назад все они рассказывали друг другу почти всё. Теперь каждый принёс с собой целую жизнь, которую невозможно было пересказать за ночь. И, возможно, близость теперь состояла не в том, чтобы знать все подробности, а в том, чтобы не требовать их.

— А ты? — спросила Катя.

Он рассказал про утопленный телефон. О трёх днях без связи. Вместе с телефоном в реке исчезли маршрут, контакты и адрес гостиницы. Пришлось спрашивать людей. Запоминать дорогу. Вернуться пешком в темноте.

— И что было хуже всего? — спросила Таня.

Денис подумал.

— Что я не мог никому сообщить, что у меня всё нормально.

— А потом?

Денис пожал плечами.

— А потом купил новый.

На этот раз все рассмеялись уже легко и почти беззаботно.

Через какое-то время разговор затих. Слова подошли к тому месту, где им становилось тесно. Таня сидела, опираясь ладонями позади себя. Футболка слегка натянулась на груди, и Денис невольно отметил это.

Так же естественно, как раньше отмечал оттенки света, запах дождя или движение воды. Теперь он был достаточно взрослым, чтобы не путать наблюдение с обязательством что-то делать. И достаточно честным, чтобы не притворяться, будто ничего не замечает.

Таня поймала его взгляд. И опять не сказала ни слова. Только чуть приподняла бровь. Денис улыбнулся. Она ответила почти незаметно. Это длилось секунду. Но Маргарита, разумеется, увидела.

— Господи, — пробормотала она.

— Что? — спросила Таня.

— Ничего.

— Говори.

— Вы можете хотя бы иногда быть менее очевидными?

— Мы ничего не делаем.

— Вот именно. Поэтому и очевидно.

Катя рассмеялась.

— Оставь их.

— Я и оставляю. Просто хочу присутствовать при историческом событии.

— Каком?

Маргарита торжественно сказала:

— Дэн научился молчать.

— Это временно, — ответила Таня.

— Спасибо за веру.

— Всегда пожалуйста.

Около часа ночи заработал интернет.

Сразу все телефоны ожили.

Уведомления посыпались почти одновременно.

ТЕЛЕФОННАЯ ЛЕНТА: НОЧНЫЕ УВЕДОМЛЕНИЯ

Беспилотная опасность сохраняется.

В соседнем районе — частичное отключение электроснабжения.

Заправка у трассы закрыта.

На отдельных участках дороги введены ограничения движения.

Новости, предупреждения, сообщения, чьи-то фотографии.

Очередное видео с горящим объектом.

Курс валют, сводки, закрытые и открытые дороги, чьи-то истерические прогнозы.

Чьи-то бодрые объяснения, что всё нормально.

Денис посмотрел на телефон и перевернул экраном вниз. Таня сделала то же самое. Следом — Катя. Последней — Маргарита.

— Мы сейчас добровольно отключились от цивилизации? — спросила она.

— На двадцать минут, — сказал Денис.

— Радикал.

— Террорист практически.

— Экстремист тишины.

— Хорошее название.

Таня сказала:

— Давайте выключим.

— Телефоны?

— Совсем?

— На ночь.

Маргарита посмотрела на неё так, будто та предложила сжечь документы.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— А если что-то случится?

— Оно всё равно случится.

— Железно.

— Я старалась.

Первой выключила телефон она. Следом — Денис. Катя — почти сразу. Маргарита ещё секунд десять держалась. Потом сдалась. И наступила тишина. Настоящая. Та, в которой нет скрытого ожидания сигнала. Нет вибрации в кармане.

Нет невидимого мира, который требует внимания. Только люди. И пространство между ними.

— А помните, как мы тогда играли? — спросила Катя.

Таня прищурилась.

— Ты про какое «тогда»?

— Про то самое.

— Катюша.

— Что?

— Ты прекрасно знаешь, что делаешь.

— Конечно.

Денис почувствовал, как внутри что-то отозвалось. Не воспоминание в деталях. Скорее общий вкус времени. Запах воды. Кожа после солнца. Неловкость. Смех. Чувство, что они открывают мир, которого до них не существовало.

— Я помню, — сказал он.

Таня смотрела на него.

— Всё?

— Достаточно.

— Опасный ответ.

— Почему?

— Человек думает, что помнит больше, чем было на самом деле.

— А ты?

Она помолчала.

— Я помню ощущения лучше событий.

— Вот и я.

— Например?

— Например, что рядом с тобой всё время было ощущение, будто я делаю что-то впервые.

Таня перестала улыбаться. Эти слова проникали глубже, чем они оба ожидали.

— Это красиво, — сказала она.

— Это правда.

— Ещё хуже.

— Почему?

— Красивые слова обычно проходят.

— А правда?

— Остаётся.

И снова тишина.

На этот раз совсем другая.

Катя уснула первой. Прямо на полу, завернувшись в одеяло.

Маргарита ещё какое-то время держалась, потом тоже легла у стены.

— Я не сплю, — сказала она.

— Конечно, — ответила Таня.

Через пять минут дыхание Маргариты стало ровным. Денис и Таня остались у окна. Так получилось само собой. Ночь за окном была безветренной. Вдалеке мигала красная точка вышки. По дороге проезжали редкие машины.

— Вот теперь странно, — сказал Денис.

— Что?

— Мы снова здесь.

— Мы уже это обсуждали.

— Нет. Не место.

Он повернулся к ней.

— Мы.

Таня некоторое время молчала.

— Да.

— Ты когда-нибудь представляла это?

— Что мы встретимся?

— Так.

— Иногда.

— Часто?

— Не льсти себе.

Он рассмеялся.

— Значит, часто.

— Значит, иногда.

— Хорошо.

Она сидела совсем близко. Настолько, что Денис чувствовал тепло её плеча. Не касание. Тепло. И это действовало сильнее любого прикосновения.

— Ты сильно изменилась, — сказал он.

— Ты тоже.

— Я про другое.

— Я знаю.

— И?

Она посмотрела прямо на него.

— И мне нравится.

Он не сразу понял, о чём именно она говорит. О нём? О себе? О том, что между ними происходит? Или обо всём сразу.

— Мне тоже, — сказал он.

Таня улыбнулась.

— Очень содержательный разговор.

— Иногда можно.

— Деничка.

— М?

— Не превращай сейчас это в анализ.

— Не буду.

— Обещаешь?

— Нет.

Она засмеялась тихонько, чтобы не разбудить остальных. Потом положила голову ему на плечо.

Так, будто десять лет между ними были не временем, а длинной дорогой, которую каждый прошёл отдельно, чтобы наконец снова оказаться здесь.

Денис замер. Боялся неосторожным движением спугнуть этот момент. Таня это почувствовала.

— Расслабься.

— Я расслаблен.

— У тебя плечо каменное.

— Это возраст.

— Врёшь.

— Немного.

Она устроилась удобнее.

И несколько минут они сидели.

— Знаешь, что самое обидное? — сказала Таня.

— Что?

— Нам раньше казалось, что близость — это обязательно что-то невероятное.

— А теперь?

— А теперь я думаю, что это когда можно молчать и не чувствовать пустоты.

Денис скользнул взглядом по тёмному, как бездонная пропасть, окну.

— Очень взрослая мысль.

— Ужасная.

— Почему?

— Я не хотела становиться взрослой.

— А кем хотела?

— Собой.

Он улыбнулся.

— Получилось?

Таня задумалась.

— Иногда.

— Сегодня?

Она подняла голову с его плеча и посмотрела на него.

— Сегодня — да.

Потом снова уютно устроилась рядом.

И Денис понял, что ему нечего добавить.

Глава 4

Под утро стало холодно. Катя проснулась, посмотрела на них и усмехнулась. Маргарита открыла глаза минут через десять.

— Кофе есть?

— Нет электричества.

— Тогда цивилизация окончательно рухнула.

— Внизу газ.

— А, значит, ещё держимся.

Они спустились на кухню. Поставили турку. Открыли окно. Небо посерело. Птицы пели так, будто в мире ничего не происходило. Ни войн. Ни кризисов. Ни закрытых дорог. Ни тревог. Природа обладает поразительным даром игнорировать человеческие драмы.

Таня стояла у окна. Денис подошёл, но остановился на расстоянии. Она почувствовала. Обернулась.

— Что?

— Ничего.

— Опять смотришь.

— А нельзя?

— Можно.

Она сказала это спокойно. Без вызова. И поэтому фраза прозвучала почти интимно. Денис снова отметил линии её фигуры, движение дыхания, мягкий утренний свет на лице. Но теперь в этом не было ни подростковой поспешности, ни взрослой осторожности.

Только простое удовольствие смотреть на человека, который тебе нравится. Таня протянула ему чашку.

— Держи.

Их пальцы соприкоснулись. Мгновение. Самое обычное. Но Денис почувствовал его до плеча. Она тоже.

— Горячо, — сказала Таня.

— Кофе?

— Конечно, кофе.

И ушла к столу.

Денис остался у окна и улыбался.

Катя заметила.

— Что?

— Ничего.

— Катя.

— Я молчу.

Маргарита подняла чашку.

— За взрослость.

— Нет, — сказала Таня.

— Почему?

— За то, что она иногда проходит.

И все засмеялись. А за окном начинался новый день. Тот самый 2026 год со всеми его тревогами, дефицитами, новостями и неизвестностью никуда не исчез. Но теперь они встречали его вчетвером.

И это меняло всё.

К обеду новости всё-таки пришли. Не через телефоны — их так и не включили. Через соседку.

Она появилась у калитки с авоськой, огурцами и выражением лица человека, который обязан немедленно сообщить миру обо всём.

— Вы слышали?

— Что? — спросила Маргарита.

— На трассе опять пробка. Бензина мало. И ещё ночью что-то сбивали. Говорят, обломки упали возле поля.

— Вот тебе и доброе утро.

Соседка продолжила:

— А у Петровых сыну повестка пришла. А у Сёмкиных машину на прошлой неделе разбило осколками. И магазин сегодня до трёх работает, потому что привоза не будет.

— Спасибо, тёть Нин.

— Вы-то надолго?

— Пока не знаем.

— Сейчас никто ничего не знает.

Когда соседка ушла, они ещё несколько минут стояли во дворе.

— Кстати, — сказала Маргарита. — Мы сами-то надолго?

Вопрос прозвучал буднично, и все посмотрели друг на друга.

Денис ответил первым:

— Неделю точно.

— Очень смело, — сказала Таня.

— А ты?

— Пока не пойму, куда имеет смысл возвращаться.

Катя села на ступеньку.

— Я вообще не хочу сейчас назначать дату.

— У меня работа, — сказала Маргарита. — И вещи. И… жизнь там.

— Значит, когда?

Она раздражённо пожала плечами.

— Не знаю.

Таня посмотрела на Дениса.

— Кажется, у нас новая национальная идея.

— «Не знаю»?

— Именно.

На кухне висел старый календарь, оставшийся ещё от бабы Маши. Маргарита зачем-то нашла ручку и обвела сегодняшнее число.

— Что делаешь? — спросила Катя.

— Фиксирую начало.

— Начало чего?

Маргарита хотела ответить, но остановилась.

— Посмотрим.

Ответ Маргариты повис между ними. В этом «посмотрим» было что-то очень точное: сейчас никто ничего не знал. Раньше будущее казалось бесконечным. Теперь оно существовало максимум на несколько недель вперёд.

Иногда на несколько дней. Иногда до следующего уведомления.

— Сходим в магазин? — предложила Катя.

— Зачем?

— Посмотрим, как выглядит конец цивилизации.

— Ты неисправима.

— Зато последовательна.

До магазина шли пешком, хотя идти было не близко. Бензин экономили. На обочинах стояли машины. Некоторые давно. У одной был открыт капот. Мужчина переливал топливо из канистры. На перекрёстке висело объявление: «АИ-95 нет».

Кто-то маркером дописал снизу: «Зато есть надежда». Маргарита сфотографировала.

— Это надо сохранить.

— Зачем?

— Чтобы потом никто не говорил, что такого не было.

— Ты думаешь, потом кто-то будет спорить?

— Всегда спорят.

— Особенно с прошлым, — сказала Таня.

Магазин оказался полупустым. Не катастрофически. Некоторые полки уже выглядели так, будто из них понемногу вынули нормальную жизнь. Молочные полки заметно опустели. Почти закончилась вода. Кофе подорожал. Батарейки продавались по одной упаковке в руки.

Катя взяла шоколадку.

— На случай конца света.

— Практично, — сказала Таня.

Денис купил хлеб, сыр, банку тушёнки и четыре бутылки воды.

— Готовишься к осаде?

— Нет.

— А похоже.

— Не люблю быть зависимым.

— Вот это уже узнаваемо.

Обратно они пошли через поле. Трава стояла высокая, местами по пояс. Ветер гнал по ней длинные волны. На горизонте висели тяжёлые белые облака.

— Красиво, — сказала Катя.

— Нереально красиво, — ответила Таня.

— Почему нереально?

— Когда вокруг всё нестабильно, особенно остро замечаешь то, что стабильно.

— Траву?

— Например.

Они остановились на краю поля. Денис вспомнил, как они когда-то бегали здесь детьми. Казалось, будто нужно только посмотреть чуть внимательнее — и можно увидеть их прежних. Маленькие фигуры. Шум. Смех.

Пыль. Крики. Потом видение исчезло. Остались четверо взрослых людей. И мир, который не обещал им ничего.

— Я вот думаю, — сказал Денис.

Таня сразу усмехнулась.

— Началось.

— Не перебивай.

— Молчу.

— Мы слишком долго жили так, будто всё обязано продолжаться.

— Что?

— Всё.

Он махнул рукой.

— Свет. Бензин. Магазины. Поезда. Связь. Деньги. Работа. Что завтра будет примерно похоже на сегодня.

— А теперь?

— А теперь я впервые понимаю, насколько это всё хрупкое.

— Я давно это понимаю.

Катя спросила:

— И что с этим делать?

Денис задумался.

— Не знаю.

— Вот это мне нравится.

— Что?

— Ты наконец иногда говоришь «не знаю».

— Старею.

— Нет. Умнеешь.

— Поздновато.

— Главное — успел.

Днём стало жарко. Слишком жарко для сентября. Они вернулись к дому, бросили продукты на кухне и почти одновременно решили идти к реке. На этот раз без разговоров. Собрали полотенца и пошли.

Днём река была совсем другой. Светлая. Густо-зелёная. Солнечные блики дрожали на воде, как рассыпанные монеты. На берегу никого.

— Идеально, — сказала Катя.

— Для чего?

— Для нарушения общественной морали.

Маргарита засмеялась.

— Ты вчера недополучила впечатлений?

— Я человек последовательный.

Таня уже сняла обувь.

— Я за.

Денис посмотрел на неё.

— За что именно?

Она повернула голову.

— За воду.

— А.

— Разочарован?

— Наоборот.

— Врёшь.

— Немного.

Они засмеялись.

Таня пошла к воде.

И Денис опять заметил её.

Не одну деталь. Всю. Походку. Плечи. Движение бедра. Как она чуть поворачивается, когда снимает футболку. Как ткань на секунду задерживается на руках. Как солнечный свет ложится на кожу. Он отвёл взгляд не из смущения.

Потому что понимал: если смотреть слишком долго, момент перестаёт быть моментом и превращается в заявление. А ему не хотелось ничего заявлять. Катя тем временем уже вошла по колено в воду.

— Холодная!

— Вчера была холоднее, — сказала Маргарита.

— Ты успела за ночь провести сравнительный анализ?

— Разумеется.

Таня вошла вслед за ними.

Потом обернулась.

— Дэн.

— Что?

— Ты там собираешься медитировать или пойдёшь плавать?

— Думаю.

— Опять?

— Уже иду.

Он вошёл в воду. Она обожгла холодом. И через секунду всё снова стало очень простым. Тело. Вода. Солнце. Дыхание. Смех.

Денис отплыл дальше.

Таня догнала его.

— Ты сегодня какой-то тихий.

— Устал.

— Нет.

— А какой?

— Смотришь.

— На что?

— На всё.

Он усмехнулся.

— Это запрещено?

— Нет.

— Тогда в чём проблема?

— Проблемы нет.

Она подплыла ближе.

— Интересно.

— Что?

— Что ты видишь.

Он посмотрел ей в глаза.

— Тебя.

— Очень информативно.

— Взрослую тебя.

— А раньше?

— Раньше я видел девочку.

Она слегка улыбнулась.

— Очевидно.

— Не совсем.

— Объясни.

Денис помолчал.

— Раньше мне казалось, что человек — это то, что прямо сейчас перед тобой. А теперь я смотрю на тебя и вижу сразу несколько времён.

— Какие?

— Ту, которая была.

Он сделал паузу.

— Ту, которая есть.

Ещё пауза.

— И ту, которой ты могла стать, но не стала.

Таня долго смотрела на него.

— Красиво сказал.

— Я не специально.

— Это заметно.

— Почему?

— Когда ты стараешься быть красивым, получается хуже.

Он рассмеялся.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Она подплыла ближе. Вода между ними почти исчезла. Не было никакого движения вперёд. Расстояние между ними изменилось. Денис почувствовал это сразу. И снова всё тело отреагировало быстрее мыслей.

Реакция была не грубой и не резкой — скорее тонкой, почти электрической. Как будто внутри натянули струну. Таня тоже почувствовала перемену. Это было видно по дыханию. По взгляду. По тому, как она внезапно перестала улыбаться.

— Вот теперь ты опять слишком много думаешь, — сказала она.

— А ты?

— Я меньше.

— Завидую.

— Не надо.

— Почему?

— Иногда думать полезно.

— Иногда?

— Иногда.

Она улыбнулась.

И вдруг плеснула ему водой в лицо.

Денис не ожидал.

Захлебнулся.

— Ты ненормальная.

— Зато ты перестал думать.

И поплыла к берегу.

Они лежали на траве. Солнце согревало кожу. Денис смотрел в небо. Слышал дыхание рядом. Запах воды. Травы. Солнца. Таня лежала в нескольких шагах. Время от времени поворачивалась.