
Полная версия:
Сайкан
«И сюда свои щупальца запустили», — мысленно хмыкнул Аргон.
Конюх протянул руку: — Позвольте ваш Подлинник?
Аргон перекинул ремень сумки и полез во внутренний карман тёмно-зелёного сюртука.
— Шикарная у вас вещь, господин, — уважительно сказал конюх, обмакивая перо в чернильницу. — Волк?
— Серебряный, — подтвердил Аргон, выкладывая на стол сложенный Знак Подлинности.
Конюх бережно развернул лист и принялся торопливо переносить данные в ведомость. — Вам коня обычного, попроще, или изволите какую-нибудь экзотику?
— Базальский! — в каморку ураганом влетел толстый, потный мужчина в точно такой же униформе. — Ой... Простите великодушно, — мгновенно осёкся он, заметив клиента. — Базальский, как закончишь оформление, сразу дуй обратно на крышу, краска сохнет! — С этими словами толстяк виновато кивнул Аргону и испарился за дверью.
Конюх улыбнулся: — Вечно думает, будто я бездельничаю. Хотя сам из кухни часами не вылезает. Так на чём я остановился? Ах да, экзотика. Прямо сейчас в стойле стоит чистокровный плотоядный номад из пустынных земель. Выносливый — жуть. Сильный, точно камень в загашнике.
Аргон на секунду завис, пытаясь переварить столь диковинное сравнение пустынного скакуна с припрятанным булыжником.
«Да уж, я окончательно отвык от здешних портовых идиом», — обречённо подумал он. Потерев лёгкую щетину на подбородке, Аргон качнул головой: — Избавь меня от плотоядных. Где я ему в дороге сырое мясо искать буду? Давай из обычных пород. Что осталось?
— Физальские рысаки. Только двое: серый жеребец Хлыст и гнедая кобыла по кличке Цветная Капуста. Как только портал накрылся, народ всех лошадей за пару дней расхватал.
— Давай Хлыста.
— Добротный выбор. Вы сказали, что направляетесь в Халидалу...
— Халидала, — мягко поправил его Аргон. — Это название не склоняется.
— О, прошу прощения, я человек простой, конюх. Не знал. Халидала так Халидала. Хотя раньше-то это место звалось Тазаром. И чего правителям не сиделось...
— Сам до сих пор не пойму, зачем нужно было менять имя города, — согласился Аргон. — Но сейчас имеем то, что имеем. Итак, мне нужен конь, чтобы добраться до места.
Парень заскрипел пером, заполняя оставшиеся графы. — По дороге вам обязательно нужно будет сделать отметку в таверне «Лачуга Поиска».
Аргон подался вперёд, сощурившись: — Это ещё зачем?
— Свидетельство маршрута. Контроль. Эта таверна как раз на полпути.
— Понятно. Сколько с меня, Базальский?
— Том. Зовите меня просто Том. С вас сорок серебряных монет. Когда вернёте коня в местный филиал целым и невредимым, пятнадцать вам отдадут обратно.
— А как у вас относятся к монетным листам? Мне сегодня в банке выдали парочку.
Конюх резко округлил глаза и восторженно выдохнул: — Значит, не врали на рынке! — Перейдя на благоговейный полушёпот, он добавил: — Похоже, банкиры окончательно растопырили свои кошельки.
«Ну, этот оборот мне хотя бы знаком», — мысленно улыбнулся Аргон. — Ну так как? Идёт сделка, если я выдам половину звонкой монетой, а остаток — этими листами?
Том согласно закивал и протянул Аргону Знак Подлинности вместе с готовой квитанцией. Учёный спрятал документы в карман, а из другого извлёк новенькие, пахнущие типографской краской желтоватые бумажки с оттисками крупных цифр. Отсчитав две купюры, он протянул их конюху.
Том со смесью страха и благоговения облизал пересохшие губы, тщательно протёр ладони о штаны и лишь после этого бережно принял бумажные деньги. — Монетные листы... Надо же такое выдумать, — пробормотал улыбающийся конюх, крутя их в руках и рассматривая на просвет. На лицевой стороне красовалась жирная десятка и непонятные ему знаки, а на обороте — величественное монументальное сооружение. — Господин Аргон, а что это за замок тут отпечатан?
Аргон с лёгкой ухмылкой высыпал на стол ровно двадцать серебряных монет: — Это Крепость Вечного Порядка, Том. Главная цитадель, где расположен кладезь императора Тайни.
— А что такое кладезь?
Аргон пододвинул серебро к конюху: — У этого слова много значений. В данном контексте — это сокровищница. Место, где хранится самое ценное, что есть у Империи. Наш государь.
Том расплылся в улыбке, сгребая монеты в ящик: — Да уж, от таких мудрёных слов у меня уши на голову давят.
Аргон тоже тепло улыбнулся, поднимаясь со стула: — Ты чертовски прав, Том. Чертовски прав. И поверь, такое давящее чувство сегодня испытываешь не ты один.
Эпизод 1.1.15 Хлыст. 98 дней до вторжения.— Похоже, приятель, до таверны мы сегодня не дотянем, — Аргон на ходу похлопал жеребца по крепкой шее.
Хлыст, словно прекрасно всё понимая, согласно мотнул головой и всхрапнул.
— Давай-ка передохнём, — Аргон натянул поводья.
Как только конь замер, он аккуратно перекинул ногу, сполз на землю и зашипел, держась рукой за поясницу. Колени затекли, спину ломило. Аргон сделал несколько неловких шагов, разминая суставы.
— Ох, мои кости... А ведь поначалу казалось, что сидеть вполне сносно. Как там Том нахваливал это чудо-седло? «Сечодокан»? Тьфу, удружил конюх. Спину ломит нещадно. А ты как себя чувствуешь, Хлыст?
Жеребец вместо ответа мотнул мордой, приподнял хвост и принялся шумно испражняться прямо посреди тракта.
— Да-а... Ловко ты у меня всякое желание перекусить булочкой отбил, — нервно рассмеялся Аргон, отходя чуть в сторону по обочине.
Он прикрыл ладонью глаза, всматриваясь в уходящую даль, а затем огляделся. По обе стороны дороги глухой стеной стоял первобытный чащобный лес. Сама брусчатка, некогда величавая, здесь местами заросла травой и больше напоминала заброшенную охотничью тропу.
— Сплошные заросли, — пробормотал Аргон. — Люди окончательно обленились с этими порталами. Дорога дичает.
Он повернулся к коню и посмотрел на стремительно темнеющий небесный свод: — Уже смеркается, приятель. Кажется, нам лучше подыскать укромное место для ночлега в чаще. Что скажешь?
Хлыст глухо топнул копытом и выдал очередную порцию смердящих звуков.
— Всё-всё, убедил, — Аргон подошёл к жеребцу и осторожно погладил его по бархатистой морде. — Давай углубимся в лес и разведём костёр. Но сначала я подожду, пока ты окончательно завершишь свои грязные дела. Не хватало ещё, чтобы ты мне весь лагерь загадил, договорились?
Конь фыркнул, словно одобряя план.
— Вот и ладно, Хлыст. Главное в нашем деле — доводить начатое до конца.
Эпизод 1.1.16 Гевад Грордо. 97 дней до вторжения.— Позволишь погреться у твоего огня? — проскрежетал из темноты низкий, хриплый голос.
Аргон, сидевший у костра, судорожно выдохнул. Собрав волю в кулак, он постарался ответить как можно тверже, чтобы не выдать сковавшего его испуга: — Да... Конечно. Подходи.
Из ночной глуши донеслись тяжёлые шаги. Аргон резко поднялся, до боли в глазах всматриваясь в колышущиеся тени на границе света.
«Стоп... Что за чертовщина?» — он едва поверил собственным глазам. В голове набатом забилась мысль: «Гномы ведь вымерли до единого ещё несколько веков назад!»
Тем временем гость бесцеремонно подошёл к костру и грузно опустился на поваленное бревно. Аргон медленно сел обратно, зажмурился, потёр веки и снова уставился на ночного гостя. Нет, зрение его не обманывало. Напротив сидел самый настоящий гном. Ветхие потемневшие доспехи, окладистая густая борода, грубая красноватая кожа. Под массивным шлемом виднелись впалые угольные глаза и крупный, приплюснутый нос, а к плечу был прислонён боевой топор едва ли не в рост самого хозяина.
Сердце Аргона пустилось вскачь, по шее и спине побежали ледяные мурашки. Всё тело налилось свинцом, мышцы мгновенно окаменели, а по лбу покатились крупные капли холодного пота.
— Кто... кто ты такой? — с трудом выдавил Аргон сорвавшимся голосом.
Гном растопырил мозолистые ладони, протягивая их к пляшущим языкам пламени: — Гевад Грордо.
— Кто-кто? — запнувшись, переспросил окончательно взмокший учёный. На неслушающихся ногах он попятился назад, не сводя взгляда с гостя.
— Хранитель амулета феникса, Гевад Грордо, — терпеливо повторил карлик.
— Хранитель амулета?..
— Слушай, человече, тебе что, всё по два раза разжёвывать надо? — гном недовольно зыркнул на него из-под бровей. — Наша встреча для меня тоже, знаешь ли, сюрприз. Не думал, что мне когда-нибудь ещё доведётся с кем-то заговорить.
Аргон отступил ещё на шаг, упёршись спиной в ствол лиственницы: — Я историк, я знаю наверняка: гномы сгинули сотни лет назад, в эпоху драконов!
Гевад резко вскочил, его ладонь намертво вцепилась в топорище, а взгляд заметался по тёмным кронам деревьев: — Драконы?! Они здесь? Где они?!
— Нет их! Драконы вымерли. Как и вы.
Гном шумно, с явным облегчением выдохнул и опустил оружие на траву: — Гляжу на тебя, а ты совсем рассудком повредился от страха.
— Ещё бы! Передо мной стоит гном! Живой, из плоти и крови! Прямо посреди леса!
— Да уймись ты, не ори, — Гевад сделал пару шагов вперёд, примирительно подняв руки. — Послушай меня... Тебя хоть звать-то как?
Аргон рванулся в сторону, уворачиваясь: — Что? С какой стати я должен называть тебе своё имя?!
Гевад Грордо брезгливо поморщился: — Тьфу на тебя. Ладно, слушай сюда, человек. На самом деле я ведь где-то совсем рядом...
— Что?! — Аргон с диким криком подскочил на месте, а привязанный неподалёку Хлыст испуганно фыркнул и забил копытом.
Аргон дико огляделся вокруг. Костёр тихо потрескивал, лес шелестел листвой, а в руке был зажат полуоткрытый третий том Мортиса.
«А-а... Это снова был сон... Всего лишь проклятый сон», — он шумно выдохнул, утирая со лба вполне реальный холодный пот.
Эпизод 1.1.17 Красный гном. 97 дней до вторжения.Утро в лесу встретило Аргона бодрящей прохладой. Золотистые и бирюзовые лучи двусолнца лениво пробивались сквозь густые кроны, освещая крошечную поляну, зажатую между семью лиственницами. В самом центре лагеря сиреневой струйкой вился лёгкий дымок от потухшего костра, оставившего после себя лишь горстку серых углей. Рядом мирно пасся Хлыст, осторожно отщипывая сочную зелёную траву и мерно покачивая хвостом в такт шороху бумаги. Аргон сидел на бревне, торопливо и в то же время бережно перелистывая страницы третьего тома. Он отчаянно надеялся отыскать в трудах Мортиса хоть какое-то упоминание о ночном госте.
— До чего же правдоподобный кошмар... Гевад Грордо, хранитель амулета феникса, — пробормотал он под нос. — Бред какой-то. Обычная детская сказка, не более.
Он уже собирался закрыть том, как вдруг взгляд зацепился за нужный абзац.
«Катакомбы под Цитаделью Ардуума — это колоссальная сеть подземных галерей, высеченных прямо в базальтовой толще горы. Их истинное происхождение до сих пор окутано мраком: одни утверждают, будто их воздвигли первые наместники как убежище на случай налёта драконов; другие клянутся, что это плод трудов давно сгинувшей цивилизации гномов. Сырые каменные стены сплошь покрыты глубокими трещинами и плесенью. Многоуровневый лабиринт коридоров уходит в недра земли, подобно корням гигантского древа. Чем глубже спускаешься, тем хаотичнее становится планировка: проходы сужаются, потолки давят на плечи, а вековые обвалы наглухо перекрывают целые галереи. Во время изучения катакомб мне повезло наткнуться на заброшенные святилища с выбитыми на камне рунами вымершего народа, что косвенно подтверждает вторую теорию. Впрочем, попадаются там и другие знаки, разительно отличающиеся от первых и больше напоминающие клейма древних ордоков — или, как их звали в старину, орков». (Из третьего тома «Легенд и историй Сайкана» Гариса Мортиса)
— И всё? Да тут же толком ничего нет! — разочарованно выдохнул Аргон, сердито пролистав ещё несколько листов.
Вскоре книга закончилась. Он посмотрел на невозмутимого коня и тяжело вздохнул: — Похоже, на этом всё, приятель. Гномы мертвы, история окончена. Что ещё мог выжать из этих слухов старик Гарис? Жаль, конечно.
Аргон решительно поднялся, отряхнул брюки от сухой хвои и бережно спрятал бесценный том в волчью сумку. Затем извлёк из карманов сюртука ворох документов — дорожные чеки, арендную квитанцию на коня и Знак Подлинности — и аккуратно уложил их следом.
— Ну что, Хлыст, по коням? Пора выдвигаться. Сны снами, а в Халидала меня заждалась Илла. Не будем терять времени.
Эпизод 1.1.18 Старый Гувралин. 97 дней до вторжения.— А, так вот ты какая, «Лачуга поиска», — негромко пробормотал Аргон, разглядывая строение издали.
Он соскочил с жеребца и сделал несколько шагов по заросшей обочине. Под лучами двусолнца эта приземистая, крепко сбитая из вековых брёвен таверна походила на сказочную избушку, сошедшую со страниц старого путеводителя. Потемневшие от сырости стены были наглухо законопачены мхом и смолой. Дверь — массивная, из обтёсанных плах, стянутых ржавыми железными полосами. Низкую двускатную крышу покрывали куски толстой коры, содранной с окрестных деревьев, а над ней торчал короткий дымоход из грубо отёсанных камней. Из узких окон, забранных мутными стёклами, не было видно ничего, что происходит внутри.
— Гляди, Хлыст. Мастерски вписали, — Аргон уважительно качнул головой. — Строитель берёг природу, а это дорогого стоит.
Взяв коня под уздцы, он повёл его к навесу из веток и шкур, под которым громоздились дрова и всякий инструмент. Затянув поводья на железном штыре коновязи, Аргон мимоходом провёл ладонью по неровному, шершавому стволу стены. Вывеска над головой скрипнула — на выцветшей доске едва угадывался криво намалёванный вепрь с зажатой в клыках кружкой.
Аргон толкнул дверь. Внутри царил полумрак, а единственным живым оказался благообразный старик, увлечённо читавший за столом.
— Доброе утро! — зычно бросил Аргон. — Вы здесь за главного?
— Утро доброе, юноша, доброе, — хозяин неторопливо поднялся.
Его облик мгновенно приковывал взгляд — длинные, белые как речная пена волосы обрамляли породистое лицо, испещрённое глубокими морщинами. Простая льняная рубаха была поджата широким поясом, а поношенные штаны были со странными узорами. От всей его фигуры веяло обманчивым спокойствием и скрытой силой.
— Поесть найдётся?
— Есть наваристый суп из быка. Два серебряных.
— По рукам. И хлеба побольше.
Старик бережно отложил книгу и не по-стариковски бодро скрылся за ширмой кухни. Аргон огляделся. Интерьер лачуги украшали пожелтевшие карты, защитные обереги и даже несколько сколотых базальтовых валунов с рунической вязью.
Аргон скользнул к столу и машинально перевернул оставленный хозяином книгу. Взгляд упёрся в обложку, и сердце историка-натуралиста пропустило удар.
«Механический дракон красных гномов».
Аргон оцепенел, перечитывая название трижды. Совпадение с ночным кошмаром граничило с безумием. Он лихорадочно раскрыл введение:
«Вековые войны и вынужденные миграции, длившиеся поколениями, обрекли народ на угасание. Конфликты с иными расами на фоне абсолютного господства драконов заставляли гномов вечно сниматься с насиженных мест. Память о древних традициях гибла вместе со старейшинами, порождая культурный упадок. Потеря исконной экосистемы и перманентный стресс спровоцировали накопление губительных мутаций и тяжёлых генетических недугов. Фертильность расы упала до критического минимума, приведя к моменту, когда новые гномы попросту перестали рождаться».
— Изумительный труд, не находишь? — раздался над ухом голос хозяина. Старик поставил на стол дымящуюся миску и ломоть свежего хлеба. — Осторожно, горячо. В последние дни народ по тракту так и валит, приходится кашеварить с петухами.
— Книга про гномов... — Аргон с трудом отвёл взгляд от страниц.
— Слыхал о таких? Жили когда-то на Сайкане. Невысокие крепыши, в три-четыре локтя ростом.
— Да, я слышал гнома... — сорвалось с языка Аргона.
Гувралин удивлённо вскинул брови и усмехнулся: — Слышал о гномах, ты хотел сказать? Они ведь сгинули тысячи лет назад. А ты, парень, не похож на бессмертного очевидца тех эпох.
«Очень иронично слышать это от полумифического деда», — подумал Аргон, но вслух лишь вежливо отшутился: — Ну разумеется, о гномах. Слушайте, пока я обедаю, подпишите мне арендный квиток на лошадь, у меня физальский рысак в аренде...
Аргон принялся хлопать по карманам сюртука. Пусто. Он вытряхнул содержимое волчьей сумки, перерыл отчёты — тщетно. — Проклятье. Кажется, я обронил листок на стоянке.
— Ну, в Халидала с тебя сдерут штраф, — философски заметил Гувралин, забирая книгу. Он уже развернулся к соседнему столику, но Аргон перехватил его взгляд: — Постойте. Присаживайтесь со мной, прошу. Расскажите, о чём всё-таки этот трактат?
Трактирщик тонко улыбнулся и принял приглашение: — Про красных гномов и механических ящеров, юноша. Я думал, ты обучен грамоте.
— Название я прочёл. Но что скрывается за обложкой? Что вы сами знаете о них? — Аргон жадно зачерпнул суп, пытаясь нащупать ниточку к своему сновидению. — О Грордо, например?
Старик резко переменился в лице. Улыбка сползла с его губ, а взгляд впалых глаз сделался пронзительным: — Гевад Грордо? Откуда тебе известно это имя?
— В одной из портовых кабаков Ардуума шептались пьяные матросы, — моментально выкрутился Аргон. — Вот и зацепило. Вы же сами читаете хроники.
Гувралин молчал несколько секунд, взвешивая его слова, затем глухо произнёс: — Гевад Грордо был хранителем великой реликвии. Если верить манускриптам, он до последнего вздоха оберегал амулет феникса. Он даровал истинное бессмертие и возрождение из пепла.
— Серьёзно?
— Да. Легенды гласят, что артефакт также наделял владельца абсолютным иммунитетом к огненной стихии и первородной магии пламени.
— И где он сейчас? — спросил Аргон, затаив дыхание.
— Это всего лишь сказки для детей, юноша, — Гувралин сухо отрезал и снова уткнулся в пожелтевшие страницы.
Аргон вернулся к супу, соображая, как выудить из этого деда больше сведений, не выдав себя. Однако трактирщик неожиданно сам проявил интерес к странному путнику.
— Как звать-то тебя? Моё имя — Гувралин.
— Аргон.
— И куда держишь путь, Аргон?
— В Халидала, в Университет Природы. Реферат пишу по антропологии Сайкана, — Аргон врал как дышал. — Был в экспедиции в Криоталосе, изучал архивы ледяной Королевы Альбионы. Там тонны манускриптов о разных расах, про гномов в том числе.
— А, ну это всё проясняет, — расслабился старик.
— Что именно?
— Твою мертвенно-бледную кожу. На небе два солнца полыхают, а ты бледный как поганка. Да и сумка у тебя из меха ледяного волка.
Аргон промолчал, решив не разуверять деда, что волк вообще-то серебряный, а не ледяной. Осушив миску до дна, он сыто откинулся на спинку стула: — Изумительная похлёбка, хозяин. Премного благодарен.
Он выложил на стол две монеты, подхватил сумку и закинул ремень на плечо.
— Погоди, Аргон, — остановил его Гувралин у самого порога. — Дело есть. Подсобишь старику?
— Смотря что нужно.
— По дороге к Халидала будет глухая деревушка, в самом центре — изваяние Речного духа. Сможешь передать местному друиду вот эту рукопись? Взамен я щедро соберу тебе провианта в дорогу.
Аргон замер, медленно повернувшись. В памяти вспыхнул утренний разбор книги Мортиса. — Речного духа? Вы верите в эти болотные сказки?
Старик сурово нахмурился, его голос опустился до громового баса: — Речной дух обитает в тех водах со времён Титанов! Он истинный владыка и покровитель здешних глубин. Древнейший элементаль, способный как озолотить рыбака, так и пустить его посудину на дно. Чтобы умилостивить его ярость, селяне испокон веков приносят ему кровавые жертвы!
Аргон иронично прищурился, оперевшись о косяк: — Старик, минуту назад ты уверял меня, что амулет феникса — это чушь и детские сказки. А теперь с пеной у рта доказываешь существование водного чудовища? Где логика?
— Амулет феникса, даже если и существовал, канул в бездну веков! А Речной дух реален, юноша. Я видел его собственными глазами! — яростно выкрикнул Гувралин, стукнув кулаком по столу.
— И как же, по-твоему, выглядит этот дух ручья?
— Он — первородный элементаль воды, способный принимать обличие любого живого существа, — Гувралин понизил голос до благоговейного шёпота. — Но его взор... Этот взгляд буквально парализует. В нём сквозь вековую пелену сквозит такая немощь, такая бесконечная усталость, словно на существо наложено древнее проклятие. Я много лет преданно служил Речному духу.
— И почему же перестали? — Аргон скептически вскинул бровь.
— Он сам отпустил меня, — тихо ответил старик. — Сказал, что я выполнил свой долг, и после смерти он заберёт мою душу в лучший мир.
— Занимательная история, — учёный поправил ремень сумки. — Так что за книгу нужно доставить?
Трактирщик молча кивнул и скрылся в соседней комнате. Спустя пару минут он вернулся, бережно неся в руках увесистый свиток в кожаном окладе. Аргон принял его, прищурился и попытался разобрать выбитые на обложке знаки.
— Непонятная вязь... Похоже на руны ордоков, — пробормотал он.
Старый Гувралин одобрительно качнул седой головой: — Всё верно, Аргон. Твой глаз тебя не обманывает. Этот манускрипт зовётся «Тайна Красного Куба».
— И о чём же он повествует? — Аргон принялся осторожно перелистывать пожелтевшие страницы, но не увидел ничего, кроме угловатых, хаотичных иероглифов.
— О тайне Красного Куба, разумеется, — с абсолютным спокойствием сказал старик. А затем, тонко улыбнувшись, съехидничал: — Я ведь думал, ты у нас грамоте обучен.
Аргон невольно усмехнулся, оценив старую шутку. Он бережно опустил загадочный артефакт на самое дно волчьей сумки, прямо по соседству с путевыми отчётами Криоталоса и томом Мортиса.
— Ладно, старик, уговорил. Я доставлю рукопись твоему друиду. И обойдёмся без платы — считай это моим бескорыстным вкладом в антропологию Сайкана.
Эпизод 1.1.19 Последний рывок. 97 дней до вторжения.
— Как же бьёт по глазам, — пробормотал Аргон, заслоняясь ладонью от безжалостного двусолнца.
Он потянул ремешки, затягивая сумку на седле Хлыста, и хлопнул коня по шее: — А знаешь, приятель, хочется верить, что Том и не врал, и привыкну к этому седлу.
Аргон потянулся к коновязи и замер. Возле столба торчала лопата. Безумная догадка мгновенно ударила в голову: «А что, если гном не шутил? Что, если он буквально имел в виду, что он рядом — прямо под ногами?»
Он схватил черенок, взвесил лопату в руке и уставился на коня: — Что думаешь?
Хлыст даже ухом не повёл. Аргон пробормотал какую-то ругать, снова проигрывая внутреннюю битву между здравым смыслом и тягой к авантюрам.
«Год. Я бросил Иллу на целый год ради этой северной экспедиции. Пусть её отец и твердил ждать, пока она доучится, — я ведь мог остаться. Мог быть с ней. И что теперь? Моя жажда опять тянет меня назад, в глушь, с дикой идеей выкопать яму. К черту самоанализ. Я должен попробовать. Последний безумный рывок, а уже потом — тихая семейная жизнь, кольцо и статус примерного мужа».
— Решено, — отрезал он.
Пальцы намертво сжали дерево. Аргон в один прыжок взлетел в седло, закрепил лопату рядом с сумкой и с места пустил Хлыста в галоп.
Эпизод 1.1.20 Густая тишина. 97 дней до вторжения.— Так. Вот и остатки костра, — бросил Аргон, привязывая Хлыста к дереву.
Он с ходу вогнал штык лопаты в золу. Проверил почву — податливая, мягкая. И Аргон начал копать. В такт ударам лопаты в голову лезли вопросы, и самый паршивый из них: когда останавливаться?
Опомнился, только когда ушел в землю по колено. Мышцы налились свинцом от непривычной работы, поясницу жгло. Аргон выпрямился, переводя дух.

