Читать книгу Все люди, как люди. Графиня (Яна Павлова) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Все люди, как люди. Графиня
Все люди, как люди. Графиня
Оценить:

3

Полная версия:

Все люди, как люди. Графиня

Его Императорское Величество обнял Михаила Илларионовича и рука об руку прошли они в кабинет, откуда только что вышла я. После аудиенции фельдмаршал был награждён орденом Святого Георгия 1-й степени, став таким образом первым полным его кавалером. Дань уважения и почести со стороны императора к народному любимцу были соблюдены. Однако, сказать, что все были в восторге от этого, нельзя. Я заметила, как многие кривили рожи. Объявили бал. Я осмотрелась в поисках Алексея, или Ржевского. Но они где-то запропастились.

Я скромно спряталась за колонну. Музыканты настраивали инструменты и тут как из-под земли передо мной вырос Алексей с каким-то гусаром.

-Познакомься Николь, это мой боевой товарищ, корнет Кожухов Илья Владимирович. Илья, разреши тебе представить мою сестру, графиню Акулину Савельевну Завадскую.

-Акулина Савельевна, - склонился в поклоне Кожухов, - могу я надеяться, что вы не откажетесь пройти со мной в полонезе.

Я еле кивнула, корнет был хорош собой - черноволосый, с усами, весь такой бравый. Знать бы еще как в том полонезе ходить надо. Хорошо хоть, что не в марлезонском балете.

Глава 4

-Прошу вашу карту, я запишусь на полонез, - галантно шаркнув ногой в начищенном до зеркального блеска сапоге, попросил поручик.

Вот про что Алексей спрашивал, когда выходили из гостиницы , "Карту не забыла?", а я была сосредоточена на встрече с Кутузовым, не обратила внимания. Посмотрела на Алексея, виновато улыбнулась. Заметила, что стоящие неподалеку дамы держали в руках красивые листы бумаги.

-Какая ты рассеянная, Николь, - покачал головой князь и обратился к поручику. - Друг мой, моя сестра только начала выходить в свет, ей простительна такая забывчивость.

-Особенно учитывая, что последние полгода я провела в лесу, - добавила я, чем привела в полнейшее изумление бравого гусара. Ну, и вишенку ему на торт. - Организовывала нападения на вражеские фуражирные команды, перехватывала с мужиками французских курьеров.

-Вы шутите?

-Отнюдь, - раздался рядом знакомый голос. Ржевский, подкручивая ус материализовался рядом буквально из воздуха. - Лично хаживал в разведку под командованием барышни Акулы, именно так звали своего командира партизаны. Акулина Савельевна, вальс за мной.

Ну, с вальсом справлюсь как-нибудь. А вот что с проклятущим полонезом делать? Господин Кожухов кажется был уже не так уверен, что хочет со мной в том полонезе куда-то идти. Он слегка побледнел.

Тут мое внимание привлекла группа, явно отличавшаяся от остальных. Это были французские генералы. Улыбающиеся. Беседующие с дамами. Сюр.

-Сергей Семенович, простите, вы видите тоже, что и я, - прошептала, повернувшись к Ржевскому. - Это французы?.

-Точно так. Французские генералы, семь штук общим числом, взяты в плен при захвате Вильно .

"Подводная лодка в степях Казахстана погибла в неравном воздушном бою, - оглушительно заржала моя ехидна. - Ты себе такое и представить не могла, да? Да ты вспомни, что потом в Париже будет".

-А что будет? - пробормотала я, напрягая память, но там образовалась большая белая дыра.

-Да ничего не будет, - успокоил меня Ржевский. - Побудут в плену до конца компании, а потом - кто хочет по домам, а кто хочет - верноподданство примет. Так вальс за мной, Акулина Савельевна?

-За вами, дорогой Сергей Семенович.

"Где вас носило, Ржевский, полонезить с вами мне проще было бы. Вас я с детства знаю, с "Гусарской баллады". Заиграла музыка...Мама дорогая! Это же полонез Огинского, это же "Прощание с Родиной"!

-А что вас так удивляет, Николь? - спросил мой кавалер выводя меня на середину зала. Я еще и вслух всё это выдала! Соберись, ты же партизанила, ты шашкой рубиться научилась, неужели с танцем не справишься?

Я не успела ответить. Все пары пошли слегка приседая. Ну, и я тоже. Ничего так получилось, как с французским языком. Ноги сами двигались. Я расслабилась и даже получила удовольствие от танца. Вальс прошел просто на ура. Объявили перерыв в танцах. За рояль сел мужчина во фраке, а к инструменту выплыла дива. По-другому не скажешь. Высокая, статная, со страусиными перьями в волосах, с декольте такого формата, что наши силиконовые красотки остались далеко позади.Что-то в этой мадам меня насторожило. Что-то было в ней знакомое. Но я ее знать никак не могла.

Я хотел въехать в город на белом коне,


Да хозяйка корчмы улыбнулася мне,


На мосту, видно, мельник взгляд бросил косой,


И остался я на ночь с хозяйкою той.


Конь узду рвал из рук, в путь просился скорей,


Но не слышат влюбленные лучших друзей.


Я всю ночь до утра в той корчме пировал,


А на привязи конь обо мне тосковал.


Белый конь, белый конь,


Я тебя потерял,


Белый конь от меня


По степи ускакал.


Белый конь, белый конь,


Потерял я коня,


Только снег, белый снег


Накрывает меня.

"Это романс Малинина, - четко отпечаталось в мозгу, - самого его видеть не могу, а вот этот романс мне очень нравился. Но откуда...". "Оттуда, - пропела ехидна. - от танцулек мозги поплыли? Откуда еще в 1812 году взяться романсу, написанному в конце восьмидесятых Михаилом Гуськовым? Угадай с одного раза, графиня".

Я всматривалась в лицо дивы, но память буксовала. А голос у нее был хорош. Низкий, грудной.

-Алексей, кто эта певица?

-О, это загадочная женщина. Она появилась здесь недавно, прибыла с каких-то островов. И поступила в местный театр. Но все говорят, что место ей в Петербурге. Кабалье Монсерратова. Дивный голос, но романсы несколько странны, ты не находишь?

Я с трудом сдерживала готовый прорваться наружу хохот. А что? Оригинальная дама. Надо же такое придумать. А мне надо с ней познакомиться. Похоже, нам будет о чем поговорить. А Кабалье пела уже другой романс.

Белой акации


Гроздья душистые


Веют восторгом весны...

И тут до меня дошло - губы! Таких в природе не бывает. Вот на кого она похожа. На всех красоток нашего телеэкрана. Губы, опахала вместо ресниц, белые волосы, грудь. Одно лицо...со всеми.

Народу в бальной зале было полным-полно. С Александром Первым прибыли и некоторые самые смелые придворные дамы, местные красавицы явились в полном блеске, кто не сбежал, конечно, ну а уж кавалеров хватало. Монсерратова спела еще "А напоследок я скажу...". Помахала перьями и скрылась. Я попыталась скользнуть за ней, но была перехвачена Кожуховым.

-Мадемуазель Николь, - у меня аж сердце перевернулось, так меня Жан называл, - куда же вы? Сейчас будет гросфатер, вы обещали мне этот танец.

Да хоть гроссмуттер, черт бы побрал этого танцора, пообещала, точно. Но кто же знал, что встречу здесь, как бы это правильно сказать...одновременницу? Но деваться некуда. Танец был зажигательный, отпрыгав в поручиком положенные па, я опять попыталась улизнуть.

-Акулина Савельевна, вы кого-то ищете? - подошел барон Винцингероде.

-Да, дорогой Фердинанд Федорович, хочу познакомиться с певицей, очень понравились романсы.

-Акулина Савельевна и сама прекрасно поет, - влез "братец", - последний раз она буквально потрясла наших гостей исполнением гимна и романса.

Лучше бы танцевать шел, Алексей Петрович, а то я тебе сейчас придушу, к чертовой матери.

-Так может вы порадуете и нас тоже? - учтиво спросил барон.

-Простите, не в голосе. Да и давно не распевалась, - категорично ответила и добавила, - но вот на предмет пения очень бы хотелось побеседовать с очаровательной Кабалье Монсерратовой.

-Сейчас попробую узнать у Федора Федоровича, он назначен военным генерал-полицмейстером всех наших войск. Эртель всё про всех знает, - усмехнулся Фердинанд Федорович и оставив нас с Алексеем направился к группе мужчин, которые что-то обсуждали, поглядывая по сторонам.

Через несколько минут барон вернулся и сообщил, что дива живет в доме с грифоном, недалеко от театра, в комнатах на втором этаже. Я искренне поблагодарила барона и попросила Алексея отвести меня к этому дому.

Объявили ужин. Я вся изъерзалась до его окончания. Наконец стали разъезжаться. Дом с грифоном оказался совсем близко от нашей гостиницы и попросила Алексея оставить меня и отправляться в свое расположение. Возражать братец не стал, по всей видимости намечалась опять гусарская пирушка. Сама поднялась на второй этаж и постучала в дверь.

-Кого там еще принесло, - дверь открылась и передо мной предстало изделие 21 века. - Вы кто? Что вам угодно?

-Потрясена вашим талантом. И знанием романсов двадцатого века, - с ходу взяла я быка за рога. - Не будем ходить вокруг до около, я из 2020 года. А вы?

Девица выглянула в коридор, приложила палец к губам-вареникам и пригласила меня в комнату.

-Чего орешь, заходи.

Глава 5

Налив в бокал вина, Кабалье сделала несколько жадных глотков.

-Как догадалась?

-А сама как думаешь? Ты поешь романсы из моего времени, как я могла не догадаться? Да даже если бы я была глухая, - махнула рукой, - я усмотрела твои силиконовые прелести, тут, понимаешь ли, до такого не додумались еще. Рассказывай, как тебя зовут, откуда, когда...

-А ты че такая дерзкая-то. Тебе что за дело? Главная тут что ли?

М-да. Я что-то увлеклась. Привыкла командовать направо и налево.

-Извини, просто последние полгода провела в лесу, одичала немного.

Певица рассмеялась. Лет ей было, на первый взгляд, около двадцати пяти, если бы не вареники вполне себе симпатичная девушка.

-Ладно, - доставая второй бокал она налила мне вина, - давай знакомиться. Артистка больших и малых театров Антонина Мухина. Прибыла из 2015 года.

-Пенсионерка Анна Белоусова. Год отбытия - 2020.

Мы обе захохотали.

-Ты из детского сада сразу на пенсию вышла что ли? Инвалид с детства? - отсмеявшись спросила Антонина.

-Тут такое дело, я мало того, что попала в прошлое, так еще и в другое тело, а девушка, - а обвела свою фигуру руками, - теперь в моем теле в 2020 году, живет в моей семье, с моим мужем, наслаждается благами цивилизации. Возвращаться она отказалась. Здесь я графиня Завадская Акулина Савельевна. Дворянство мне пожаловано по деду, за заслуги перед Отечеством. Я партизанила тут неподалеку, оказала помощь генерал-лейтенанту Винцингероде Фридриху Федоровичу. Он и ходатайствовал перед государем обо мне. Потому как у Акулины мать дворянка была, а отец конюх и графское звание ей не светило во веки веков. Завтра поеду в Петербург, а по весне в свое имение.

-Круто, - покачала головой Антонина. - А я и есть я. Ты представь, даем мы "Метель", я Марью Гавриловну играю. И вот отыграла сцену, где Бурмин со мной знакомится уже после войны, пошла перекурить. Захожу назад...блин - театр то театр, да не тот! Еще повезло, что на сцену не вышла, застыла за кулисами. На сцене фигню какую-то играют из древнегреческого - все в тогах, с венками на головах. Я сначала заорать хотела, думала розыгрыш устроили. Но осмотрелась, прислушалась. Да они же по-французски чешут, и занавес явно не наш. Выглянула в зал, а там все в карнавальных костюмах, ну, это я тогда так подумала. Вышла по тихому из здания. Не узнаю ничего. Тут гусары проскакали, карета проехала. На меня особо никто внимания не обращает. Реквизит у нас качественный был. Платье мое ничем не отличалось от нарядов местных дам. И тут я поняла - попала я в прошлое. И в самое то время, где только что спектакль играла - в войну с Наполеоном. Ох, сколько же раз я нашего режиссера благодарила за то, что "Метель" решил поставить, вот представляю если бы я сюда после "Наташиной мечты" попала, я там в топе и шортах играла. Что бы со мной сделали...

-Да сожгли бы и делов-то, - усмехнулась я. - Ты так спокойно об этом говоришь, - покачала головой, - я долго тупила, пока дошло, где я. А уж принять все происходящее за реальность было и того тяжелее

-Так я ж подготовленная, - серьезно заявила актриса. - Я знаешь сколько книг про попаданок прочитала. Это мой любимый жанр! Правда, я всё больше про магические академии читала и про принцев-драконов. Но подготовка у меня будь здоров. Так что я прямиком в театр назад и пошла. Ну, театр - это громко сказано. Он у них тут при ратуше находится. Труппа польская. Заявилась я прямиком к директору и говорю ему - я актриса. Прибыла с острова Новая Британия в Океании, где у папеньки был бизнес.

-Ничего себе у тебя познания! - удивилась я.

-Так мой бывший и, правда, там бизнес вел и мы по Океании на его яхте круизили, - усмехнулась Антонина. - Ну, короче, наврала директору в три короба, что по дороге нас ограбили, папеньку убили, а тут еще и война, а я бедная овечка одна-одинешенька в жестоком мире. Дальше еще просто. Директор моими прелестями восхитился и зачислил в труппу. Но вот тут вышла незадача, играли они на французском языке, из которого я только названия фирм знаю. Но я девушка разносторонняя, музыкальную школу по классу вокала закончила. И романсов много знаю. Мой бывший романсы страсть как любил слушать.

-Надо же, - вставила я, - редко кто из современных бизнесменов любит романсы.

-Да это не тот бывший, - махнула Антонина рукой, - это следующий бывший, продюсер, он меня и в театр устроил в Москве. Да только там история вышла нецензурная, пришлось в родной Псков чесать. Спела я директору "Калитку" и тут же была зачислена в певицы. Аванс выдали и комнату помогли снять.

-Неплохо ты устроилась, - процедила я. - И имя-то какое звучное взяла.

-А то! - гордо подбоченилась актриса. - Я немного волновалась всё-таки, из известных оперных певиц одна Монсеррат в голове засела, ну я немного переделала, скажи, эффектно получилось? А так, у меня контракт - после каждого представления мой выход. И всегда успех! А еще и на вечера, и на балы приглашают постоянно.

-Ты пела для французов русские романсы?

-А что мне им было петь? Марсельезу? Так я слов не знаю. А попсу я побаиваюсь заряжать. Черт их знает, как воспримут. Ох, я уже подумывала с одним французиком замутить, да потом подумала, что скоро ведь их отсюда погонят, и дала от ворот поворот.

Я смотрела на девушку и пыталась себя уговорить, что все нормально. А что ей еще было делать? Надо было как-то жить-выживать. Попала она сюда, когда Вильно был уже занят французами, вот и устроилась как могла. "Ой-ой-ой, - запела ехидна, - ты бы тоже так устроилась? Типа - искусство вне войн и политики? Не смеши наши панталоны!" . Тяжело сказать, что бы я делала, да и не мне судить. Дня не проходило, чтобы я не думала о Жан-Поле. Хорошо, что он теперь в нашей армии. А если бы нет? "Если бы ты встретилась с ним на поле боя, грохнула бы без раздумий, - жестко прокаркала ехидна, - и здесь бы с французами ты не осталась. Скажешь не так?".

-Попсу не стоит, это точно, - сказала я. - Что думаешь делать дальше, Антонина?

-В столицу поеду, тут один генерал мне протекцию обещал в императорский театр составить, одна беда - долбанного французского языка не знаю. Нет, ну ты скажи, какого черта они все пьесы на французском дают?

-Так учи язык, за полгода могла бы уже освоить, - пожала я плечами. Я сама не понимала этого явления - воюем с французами, но дворяне упорно говорят на французском. - Когда собираешься в Петербург?

-Да как войска уйдут из Вильно, так и поеду. Пока царь здесь вечера будут устраивать каждый день. Так Ежи Казинский, наш директор сказал.

-А домой не хочешь? - спросила я.

-Вначале сильно хотела, все здесь раздражало и пугало. Но сейчас уже и не знаю. Что меня там ждет? Псковская сцена, скучное замужество? А здесь я может еще первой звездой стану...

Раздался стук и такой интересный, прямо азбука Морзе. Антонина-Кабалье Мухина-Монсерратова схватилась за голову.

-Черт, заболталась я с тобой, мой генерал пришел. Ты где остановилась?

-В гостинице напротив, - ответила я.

-Я завтра с утра к тебе приду, а сейчас давай в соседнюю комнату. И как я генерала впущу, ты тихонько выйди в коридор, там дверь есть.

И вытолкав меня в соседнюю комнату, актриса пропела.

-Иду, иду, мой герой!

Я вышла из здания и наткнулась на Степана.

-Степан? Ты чего тут мерзнешь?

-Так как же можно, барышня? Алексей Петрович наказали вас тут дождаться пока вы с певицей разговариваете. Разве ж можно барышне одной по ночам ходить.

-Конечно, Степан, - усмехнулась я, - по лесу можно, а в городе ни в коем случае нельзя.

-Точно так, Акулина Савельевна, - не поняв моей иронии согласился Степан. - Дормез завтра после завтрака подадут. Степанида и Марфуша уже все собрали. Так что завтра в дорогу. В сам Петербург поедем.

Уснуть не могла долго. Все думала про актрису Антонину Мухину. Вот Васю я сразу полюбила, как родного брата, которого у меня, правда, никогда не было. И понимали мы друг друга с полуслова и я знала, что он за меня "всех порвет", по его же выражению, а я за него. А вот с Антониной как-то не сложилось. Ни она мне, ни я ей по душе не пришлись.

"Это что же получается., - размышляла я, - Полина сказала, что пятерых вместе со мной занесло - Василий, Антонина, бандит, которого я на тот свет отправила, бедняга в скорбном доме. Остался еще один, или одна..." . На этой глубокой мысли я уснула.

Утром Антонина не пришла. Я вначале дернулась пойти самой, но остановилась. А, собственно говоря, зачем? Вот именно...

-Барышня, дормез подан, - радостно сообщил Степан. - И вот еще, я мальчонку нанял, форейтором, а то боюсь не справлюсь один с шестеркой-то лошадок. Мальчонка хороший, сообразительный, немой только. Он тут околачивался, подъедался возде гостиницы объедками...

-Хорошо, Степан, - кивнула, - накорми как следует, одень по погоде. Мы готовы.

Ну, скажу я вам и сооружение! Дом на колесах - с печкой, кухней, постелью. Запряжен дормез был действительно шестеркой лошадей.

Глава 6

Алексей пришел нас проводить и за каким-то чертом притащил с собой своего друга Кожухова, который смотрел на меня пристально и с вдохновением.

-Что вы на меня так смотрите, - разозлилась я, - вы на мне дыру протрете.

У корнета челюсть отпала, а потому что нечего мне чертиков пускать.

-Я хотел выразить свое восхищение вашей красотой, смелостью и спросить, смею ли я надеяться увидеть вас вновь, когда мы вернемся с победой из заграничного похода.

-Надеяться можете, - смягчилась я, все-таки юноша вновь на войну отправляется. - Я искренне желаю вам победы и вернуться живым и здоровым, - обернулась и обняла Алексея. - И тебе, братец, я желаю того же. Мы все будем молиться за вас. И ждать.

-Николь, - Алексей поцеловал меня в лоб и протянул мне несколько бумаг, - я отписал матушке, Татьяне Ивановне и Анси. Надеюсь у вас все будет хорошо, пока меня не будет.

-Даже не сомневайся, - прозвучало это, правда, несколько угрожающе.

Наконец уселись, женщины внутрь, Степан на козлы, а паренек, которому на мой взгляд было лет пятнадцать, на одну из передних лошадей. Скоро мне надоело смотреть на заснеженные поля, через которые пролегал наш путь и я достала книгу, которую купила в лавке, когда гуляла по Вильно. На французском языке, само собой, хотя произведение было английской писательницы Джорджианы Кавендиш, герцогини Девонширской. Роман рассказывал о Джейн Шор, некогда восхитившей короля Эдуарда IV, и ставшей его фавориткой.

-Барышня, хватит глаза трудить, а то ослепнете, - проворчала Марфуша. - Уже темно, при свече читать будете?

-А давай вслух почитаю, - предложила я. - "Она шла босая, с зажжённой свечой, встречая насмешки и оскорбления горожан. Под ноги ей бросали комки грязи, а в лицо объедки..."

-Господи, страсти какие, - перекрестилась Степанида. - Закрывай свою книжку, заюшка. Сейчас остановка будет. Переночуем на постоялом дворе, только есть свое будем. Не доверяю я этим трактирным кухаркам.

А меня что-то скребло. Что-то напомнили последние строки романа. Черт! Да это же "Игра престолов", где Серсея проходит путь искупления. Значит Джордж Мартин привел в своем романе сюжет из биографии Джейн Шор. И такая тоска вдруг навалилась. Вспомнила, как ждала выхода очередного сезона "Игры престолов", вспомнила больший телевизор, уютную спальню, встречу Нового года...интересно, а Акулина в приют для собак ходит? А по средам к вокзалу бездомных кормить? Встряхнулась, прогоняя хандру. Если позволить себе погрузиться в воспоминания, пустить тоску в сердце, то как жить-то? А жить предстоит здесь и сейчас.

Дормез резко повернул и из-под полозьев вылетел целый фонтан снега. Вспомнилось Пушкинское:

Бразды пушистые взрывая,


Летит кибитка удалая.


Ямщик сидит на облучке


В тулупе, в красном кушаке.

И тут же припомнилось и другое. Когда-то читала в интернете, как детей попросили нарисовать картинку по этому стихотворению. Детки нарисовали летающую кубитку (от слова куб), которая налево и направо взрывала несчастных браздов пушистых - помесь бобра с дроздом. За геноцидом браздов наблюдала некая личность в тулупе, красном кушаке и с лопатой. Это ям-щик (копатель ям). Носитель тулупа и кушака, по мнению детей, никакого отношения не имеет к кибитке и творимым ей безобразиям. Рожденный копать - летать (на кубитке) не может!

Так мы и ехали, за день проезжали от 70 до 90 километров, ночью отдыхали, кормили лошадок, спали иногда в дормезе, если уж придорожный постоялый двор был совсем плох. Через десять дней добрались до Санкт-Петербурга.

В заходящих лучах зимнего солнца блеснул шпиль Адмиралтейства. Степан придержал лошадей, пропуская лихой экипаж и свернул на Невский. Петербург...Что ожидала я увидеть? Сама не знаю.

Громады стройные теснятся


Дворцов и башен; корабли


Толпой со всех концов земли


К богатым пристаням стремятся;


В гранит оделася Нева;


Мосты повисли над водами...

Разве можно сказать лучше Пушкина? По Невскому прогуливались дамы и кавалеры. Здесь не было даже намека на то, что была война. Дормез свернул на Морскую улицу и вскоре остановился. Особняк князей Ланевских впечатлял размерами и красотой архитектуры. Он отличался от остальных тем, что над парадным входом располагался балкон-эркер.

Из дома вышел дворецкий, а я вышла из дормеза.

-Как прикажете доложить?

-Графиня Акулина Савельевна Завадская, - громко сказала Марфуша, высунувшись из дверей.

-Извольте пройти в дом, я доложу княгине.

Я обернулась на Степана и Марфу.

-Идите, барышня, - улыбнулся конюх. - А мы с заднего хода, дормез пристроим и сами в людской ваших приказов подождем. Идите, не сумлевайтесь.

-А как все барыне-то расскажете, так меня и покличете, - напутствовала Марфуша.

Дворецкий был такой весь чопорный, в белых чулочках, расшитой ливрее. Любо-дорого посмотреть. Я вошла в дом и почувствовала себя в музее. В поместье тоже было неплохо, но здесь! Мраморная белая лестница вела наверх, такого же мрамора ярко пылал камин. Через несколько минут по лестнице слетела Анастасия и со слезами принялась меня обнимать.

-Господи, Акулина, милая моя Акулина, а я сначала и не поняла, о ком это Федор докладывает матушке, графиня...Как же это? Как такое возможно? - я попыталась вставить слово, да куда там, Настя продолжала говорить, пребывая в сильном возбуждении. - Как же я тебе рада. Ты единственная можешь меня понять. Меня же маман замуж собралась выдать. А папенька Богу душу отдал. Брат прислал письмо, что дает согласие на брак. Но я не чувствую ничего к этому Кондаурову. Ты бы его видела, глаза косят, а туда же - за дамами волочится не переставая. Но маман так желает от меня избавиться, что готова отдать хоть за кого...

-Что ты такое говоришь, Анси? - на лестнице показалась Наталья Николаевна. Она была в домашнем капоте и чепце. - Здравствуй, Акулина. Я не ослышалась, графиня Завадская? По деду?

-Здравствуйте, Наталья Николаевна. Примите мои соболезнования по поводу кончины Петра Алексеевича - княгиня горестно вздохнула. - Государем императором Александром Первым мне пожаловано дворянство. Я привезла вам письма от Алексея Петровича. Он здоров и продолжает службу.

-Негоже с дороги держать тебя у входа. Федор, скажи Магде, пусть приготовит комнату для Акулины.

-Наталья Николаевна, со мной приехала Марфа, Степанида с девочкой Агнией, Степан и нанятый форейтором мальчик. Я буду благодарна, если и им найдется место.

-Федор, размести прибывших с графиней людей в людской. И передай Магде, пусть накроют ужин в малой столовой, добавив еще один прибор.

Мне было неуютно, да что там - противно. Во всех словах княгини сквозили неприязнь, презрение и недовольство. И тут пулей вылетел Маркуша, заскулил, закрутился...Я подхватила его на руки и по щекам побежали слезы. Я не плакала над ранеными, я не плакала, когда самой было невыносимо больно, не плакала, провожая дорогих мне людей на войну, а вот от этого повизгивания слезы лились сами собой...

bannerbanner