Читать книгу Только тебя, спецназ! (Яна Кольт) онлайн бесплатно на Bookz (4-ая страница книги)
Только тебя, спецназ!
Только тебя, спецназ!
Оценить:

5

Полная версия:

Только тебя, спецназ!

Просто увидеть ее. Поговорить.

Но слишком быстро замечаю хвост.

Старенькая, графитовая «Нива» синхронно выдвигается за мной с подземной парковки и поначалу сбивает с толку. Но наверняка под капотом – мощный движок.

Выкатываюсь из подземки без шлема прямо под колючую ноябрьскую морось. Ветер мгновенно выветривает из головы остатки казенной духоты. Адреналин шпарит по мозгам.

Неплохо же работают уши у Коршуна, раз он уже в курсе моего задержания прямо на аэродроме.

Резко закладываю ревущую «Хонду» в крутой вираж. Вместо выезда на трассу, ухожу в тёмные переулки старого центра.

Сыграем в твою игру, Корханов.

По моим правилам.

Глава 5. Пик "Черная пирамида"

ЛИЯ

Голова бестолково шумит, а мысли мчатся, словно загнанные цирковые лошадки. Бесцельно и безнадежно наматывая один круг за другим. Хлыст бьет по нервам и остановиться они не могут.

Что имела ввиду Милана Астахова, когда намекала на прямое переливание крови моему отцу. Да и возможно такое? Чтоб в момент покушения… Зажимы на сосудах? Черт подери, я совершенно не сильна в медицине. Но в мыслях моментально всплывает фото, которое я сегодня обнаружила на даче Соболя.

Марс в полевом госпитале… где–то в районе экватора.

Неужели, когда в моего отца стреляли, рядом оказался именно он?

Сердце совершает кувырок – болезненный и сладкий одновременно. Боже, как же я по нему скучаю. И я бы все отдала за то, чтобы просто коснуться жесткого ежика его русых волос, поговорить с ним.

Принять любую его правду.

Заставить сказать мне все.

Промозглая сырость липнет к лицу. Туман сгущается над центральной частью города. Только сейчас понимаю, что добраться до дачи Соболя и Али будет проблематично. Камеры – они повсюду.

И я сейчас – легкая добыча, прямо под десятком камер ведомственного госпиталя.

– Да чтоб тебя, – досадливо бурчу, понимая что мыслю категориями Марса.

Вспоминаю, как он меня учил уходить от камер.

– Слепые зоны, маленькая, первым делом ищи слепые зоны, – его низкий и хриплый голос до сих пор вибрирует где-то под шелухой моего сознания.

– Камера – это всего лишь бездумный объектив. Обмани его, детка. Смажь силуэт.

Тогда, в его джипе, мне казалось это игрой. Рядом с его мощной фигурой вообще ничего не было страшно. Капитан Арсенин казался мне нерушимой скалой, способной остановить летящую пулю голыми руками. Непобедимый и мощный, мой запредельный альфа.

Мой личный бог безопасности.

А теперь бога нет рядом.

Я одна.

Чуть ссутулившись, опускаю голову, приподнимая меховой ворот кожаной курточки. Осанку и фигуру по контрольным точкам не сличить, лица не видно. Мысленно ставлю себе галку в зачётке по личной безопасности.

И тут же едко отплевываюсь.

Вот дура, еще шапку дома забыла, второпях вылетая в госпиталь. Растрепываю волосы, беспорядочно набрасывая на лицо.

Не поднимая глаз, оцениваю обстановку.

Надо найти тихое, безопасное место и обдумать, как добраться до соболевской дачи. Вернее – до маршрутки, которая отходит к тому коттеджному поселку. Аля вчера говорила, что это место не засвечено и если я бездумно вернусь сейчас, то спалю укрытие.

Ноги сами несут в старый парк, тот что прямо за госпиталем. В тумане едва угадываются очертания туй и кипарисов, а мраморные щербатые клумбы сейчас смотрятся невероятно эффектно и трогательно.

Нутром чую, там сейчас безлюдно.

В таких местах сейчас – максимум пара собачников со своими питомцами. Этим ни до кого нет дела. Ну может еще какая лавочка занята влюбленной парой. Идеальное место для меня, чтоб выдохнуть и обдумать ситуацию.

Подхожу к заброшенному фонтану. Опускаюсь на отсыревший край деревянной скамейки, прячу зябнущие ладони в рукава и поднимаю глаза на чашу, в центре которой замер с колчаном стрел маленький лукавый купидон.

– Привет, малыш... – тихо шепчу мраморному амурчику.

Мраморный купидон с обломанным крылом и щербатым лицом целится из своего лука в плотный черноморский туман.

– Хоть сейчас уже попади куда надо, – с досадой бросаю молчащей статуе, – полгода назад ты промахнулся.

Свою стрелу этот крылатый малыш пустил в меня в далеком Тропике Рака, среди безумного адреналинового шторма Сахары, заставив с первого взгляда влюбиться в жесткого, недосягаемого капитана спецназа. Впрочем, тогда я не думала, что выживу…

– Ладно, не буду говорить тебе под руку. А то опять промахнешься, стрелок...

Хорошо, что купидон не отвечает.

Поднимаюсь с лавочки и делаю пару шагов в сторону кипарисовой аллеи.

– Нехорошо стрелка отвлекать, – шелестит рядом плотный, пугающе-тихий голос.

И я знаю того, кому он принадлежит.

Шамиль Корханов, «Коршун». Массивная фигура в темном кашемировом пальто проступает из тумана. Я даже не услышала, как он подкрался.

Рукой инстинктивно лезу в карман курточки, там телефон и на быстром вызове – Марс. Плевать на то, что он не ответит. Послать сигнал бедствия, даже если это будет мое последнее осмысленное действие.

Но Шамиль резко отдергивает на себя мою руку, больно растягивая связки. Пальцы в кожаной, лайковой перчатке сжимают мое запястье мертвой хваткой, не оставляя шанса вырваться. В глазах Коршуна полыхает глухое, сытое торжество хищника.

– Думала, не найдем тебя? Глупая птичка. Ты ведь должна была приехать и навестить отца. Вчера, сегодня или завтра – не важно. Я умею ждать.

– Как вы меня …?

Голос не слушается, слова застревают в горле и больно царапаются. Простой вопрос озвучить уже не могу, захлестывает волна паники.

– Как нашел тебя? – раскатисто смеется Шамиль и не отводит от меня хищного, плотоядного взгляда, – тебя должно не это волновать.

– А что должно? – устало, из последних сил подыгрываю Корханову.

– То, что будет дальше.

Совершенно некстати, в голове мелькает мысль о том, что Соболь или Варяг уже могли включить телефоны и уже в курсе, что я поехала в госпиталь. Дальше, если Аля не врала, они выполнят задание Марса – рванут по моему следу. Они ведь – его стая. Его братья по оружию.

– Быстро в машину ее, – мгновенно перехватывает мою мысль Корханов, словно считывая проблеск надежды в моих глазах.

Из тумана вырастают еще двое его амбалов. Уже хватают меня за руки, но Шамиль останавливает их резким, гортанным окриком.

– Стойте!

Подходит ко мне на опасно-близкое расстояние и медленно, наслаждаясь моим неровно–сбитым дыханием, запускает руку в карман моей курточки. Нащупывает смартфон и выбрасывает его. Но в последний момент я успеваю увидеть вспыхивающий экран.

Глаз выхватывает имя абонента.

Марс.

Он …чувствует??!! Сердце не слушается, оно живет своей, отдельной жизнью. Задыхаясь, пытаюсь вырваться из железного хвата громил Шамиля.

Мой бог безопасности… снова готов спуститься за мной в ад.

– Не-ет!!! – срываюсь на крик и своими глазами, словно в замедленной съемке вижу, как Шамиль наступает на мой телефон.

Едкие черные глаза впиваются в мою боль, наслаждаются беспомощностью. Садистская улыбка мелькает в уголках мясистых губ Шамиля.

Дверь внедорожника захлопывается с глухим стуком, отрезая меня от мира. Шамиль сам садится за руль. Машина на скорости вгрызается в туман, летит по центральным проспектам Сочи. Боюсь выдать глупую надежду, но мы ведь сейчас передвигаемся от одной камеры до другой.

Внутри уже вспыхивает глупая, отчаянная мысль. Вдруг электроника зафиксирует, Варяг и Соболь увидят траекторию... И Марс – он ведь не просто так звонил?

Но на самом выезде из Сочи, у заброшенного глухого тупика, Шамиль резко бьет по тормозам. Нас уже ждет другой монстр – массивный, матово-серый бронированный джип. Меня грубым пинком выталкивают на холод и пересаживают в его холодный кожаный салон.

«Смена колес в слепой зоне – верняк уйти от любой слежки по камерам, маленькая», – фантомный шепот Марса на краю воспаленного сознания добивает окончательно.

Но эти уроки безопасности известны не только мне.

Сердце болезненным рывком летит в бездну. Шамиль Корханов ювелирно просчитал всё.

И на заднем сиденье его бронированного джипа устало затих раненый, беззащитный зверек. Который никому больше не может послать сигнал бедствия. Пытаюсь запомнить маршрут, по которому мы едем, но интуиция остро сигналит о том, что назад мне не выбраться.

Самой – уж точно.

Да я уже и не уверена, что у меня с перепугу хватит сил просто открыть дверь машины, даже если она остановится.

На автомате продолжаю запоминать ориентиры. Мы сильно уходим в горы и туман с прибрежной зоны на высоте сменяется порывистым ветром, а ливень переходит в колючую морось со снегом.

То и дело, ловлю на себе липкие, плотоядные взгляды Шамиля в зеркале заднего вида. И вот это мне совсем не нравится. Мало его бесноватого сынка, не дающего мне прохода в университете… Глаза Шамиля пугают.

Он смотрит на меня не просто, как на добычу.

Как на женщину.

В плену я уже видела эти паскудные взгляды. И не один раз…

Гашу флешбеки, как учила Марта. Мысленно начинаю считать предметы вокруг себя, но сейчас от этого становится еще страшнее.

Серая рация валяется на приборной панели. Серебристый револьвер, костяной рукоятью торчащий из полуоткрытого бардачка…

Не замечаю, как начинаю задыхаться от слез. Да плевать на то, что мою слабость видит Коршун. Добыче должно быть все равно, в каком виде ее съедят. А меня уже приговорили. И сейчас я точно понимаю – Коршун везет меня именно такими дорогами, которые не засвечены нигде.

Помню, как еще в выпускном классе отец посадил меня перед большой и странной картой окрестностей города. Красными флажками были помечены дорожные камеры. Как раз перед тем, как поручить одному из своих телохранителей начать учить меня водить автомобиль за городом.

– Запоминай! – сухо и требовательно твердил отец, заставляя меня вычерчивать на пустых контурных картах эти чертовы флажки.

Маршрут вождения должна была строить я сама, избегая камер.

Тех самых, которых сейчас избегает Шамиль. А еще – чертовы горы, в которые он меня увозит. От пониженной концентрации кислорода у меня начинается неконтролируемая паника – реакция на попытки удушения в плену.

Травма работает всегда, пока мы не оставим ее в прошлом…

Слова Марты Валерьевны, моего психолога.

Джип Шамиля окончательно сбавляет ход и тормозит, глухо рыкнув напоследок. Нас встречает загородный коттедж, спрятанный среди заснеженных лесов сочинского заповедного высокогорья. Огромный, выстроенный из дикого камня и темного дерева, он меньше всего похож на жилой дом.

Скорее — на закрытый, зловещий бутик-отель для избранных, куда посторонним вход заказан навечно. Дочь Виктора Трубецкого могла бы иметь легальный доступ в этот мирок. Если бы на моего отца не покушались, если бы его не подставили…

Папа так и хотел.

А я – нет. Отцовский мир большого бизнеса пугал меня с детства.

– Быстрее шевелись, – едва различаю слова из-за сильного акцента одного из коршуновских громил

На залитой тусклым светом стоянке у входа – десяток бронированных, холеных внедорожников. Беснующаяся, сытая свора, которая уже ждет своего угощения.

Чужая стая.

Амбал толкает меня, не удерживаю равновесие и поскальзываюсь шпилькой на мокром асфальте.

Шамиль недовольно шипит, но я не обманываюсь – добычу надо доставить в «товарном» виде. Только и всего.

Сознание плывет. Меня выключает из реальности. Еще одна моя реакция на посттравму.

Мы оказываемся в одной из комнат. Окна выходят на заметенную снегом горную вершину. Черная Пирамида – грозный пик, вдоль которого – перевал. Но он заметен снегом. Техника не пройдет. Да и некому меня искать.

Отец в коме, его охрана сейчас – безработные наемники. А Марс… я ведь даже не знаю, зачем он звонил. Может, мое испуганное воображение просто нарисовало защитника?

Я – совсем не та, ради кого можно сорваться сквозь горную метель. Пройти через заснеженный горный перевал и вырвать из когтей коршуна.

Взгляд цепляется за огромную постель с тяжелым бархатным балдахином и сердце сжимается.

Я не хочу… Нет!

– Ты же будешь сегодня послушной, птичка? – едко скалится Шамиль, притягивая меня, словно тряпичную куклу.

«Разговори противника…» – не унимается голос Арсенина в моей голове, – «тяни время, помоги мне»

«Так точно, товарищ капитан».

Поднимаю голову на Шамиля. Выдерживаю его взгляд и выдыхаю, медленно и до упора.

– Что дальше?

Шамиль удивленно стреляет левой бровью, кривит мясистые губы. А я всего лишь возвращаю его вопрос, прозвучавший в заброшенном парке. Возле старенькой статуи купидона…

– Дальше? – плотоядно цокает Коршун, – на сегодняшний вечер тебя ждет насыщенная программа.

Вхожу в раж. Голос Арсенина в голове не замолкает, просто отдает одну и ту же команду тянуть время.

– Нет. Что будет потом? Кстати, ваш сын уже в курсе?

Шамиль раскатисто хохочет мне в лицо.

– Рустам? — в его голосе прорезается леденящее брезгливое пренебрежение, – мой сын бестолковый, глупый щенок. Мажор, который видит в тебе только красивую балеринку. Ему такая дорогая, редкая игрушка просто не по зубам. Слишком много чести для сопляка. Ты – для меня.

Берет меня за подбородок пальцами в жесткой лайковой перчатке, принуждая смотреть прямо в свои антрацитовые, неживые глаза.

– Ты выйдешь за меня замуж, – продолжает Корханов, – Лия, ты просто часть сделки. Будешь вести себя прилично – успеешь родить мне сына и увидеть его первые шаги. Потом послушно перепишешь все на меня и сына.

Мозг выхватывает слово «успеешь». Интересно, сколько времени жизни мне отвел этот ублюдок. И папу уже списал. Состояние тяжелое, но ведь – пока стабильное…

– А Динара? Она ведь тоже имеет право на отцовские деньги.

Шамиль подводит меня к окно и почти толкает лицом в холодное стекло.

– Динара? – свистящий, ленивый шепот Шамиля у самого моего уха пугает до одури, – твоя мачеха слишком предсказуема в своей жадности. На Новый год безутешная вдовушка купит закрытый вип-тур на Черную Пирамиду. С очень дорогим личным инструктором. Динаре ведь так нравится тяжелый люкс… Смотри же, птичка, он прямо перед тобой.

Шамиль кивает на стекло за моей головой. Обернувшись, я вижу окутанный мертвенно-белым саваном пик Чёрной Пирамиды.

Острый, зловещий скальный зуб, разрезающий ноябрьские тучи. Единственное, что теперь видно из моей тюрьмы.

– Горнолыжный экстрим, лавиноопасный склон, – Шамиль плотоядно улыбается, и его пальцы в перчатке лениво очерчивают контур моей шеи, – всё включено, Лия. Несчастный случай в лавину на такой высоте не удивит никого. Откапывать будет некого.

Сквозь свист воющего за бронированным стеклом ветра до моего слуха доносится странный, неуместный звук. Настороженно вслушиваюсь, наплевав на торжествующую ухмылку Шамиля.

Из-за смежной стены долетает протяжный, тоскливый стон виолончели, к которому тут же примешивается резкая, пронзительная нота флейты. Кто-то настраивает инструменты. Скрипка, альт … камерный квартет.

Ага, ну да. Прямо посреди заснеженных хребтов заповедника. Музыку в бреду я еще ни разу не слышала.

Дичь абсурдная.

Это обычно бывает на нервной почве. Не хватало, чтоб еще и температура поднялась. И тогда – полный компот.

Но нет, мне не кажется.

Да и Шамиль улыбается так… проникновенно–пугающе.

– Что это…? – голос сипнет, срываясь на выдохе.

Корханов лениво отпускает мою шею, медленно отступает на шаг и коротким щелчком пальцев показательно стряхивает невидимую пылинку с безупречного плеча своего кашемирового пальто.

– Музыка, птичка, – вкрадчиво, с пугающей кавказской хрипотцой роняет коршун, – сегодня ты станцуешь для моих деловых партнеров. И для меня.

– Я не умею танцевать, – пересохшие губы едва шевелятся, отчаянно пытаюсь спрятаться за этой неумелой ложью, – вы перепутали.

– Не ври мне, Трубецкая, – вкрадчивый акцент Шамиля наливается свирепой, зловещей силой.

Он наклоняется ниже, придавливая меня своей энергетикой.

– Мне известно про тебя всё. В каких классах ты училась, про твою золотую медаль и про то, как красиво ты умеешь танцевать. Даже про то, почему от тебя отказался капитан Арсенин. Удивлена, птичка?

Испуганно моргаю.

Откуда он всё это знает…???

– Думала, та ночь в Сахаре осталась вашим маленьким секретом? – Шамиль садистски растягивает губы, наслаждаясь тем, как я начинаю задыхаться прямо перед ним.

Выдерживает паузу и продолжает добивать меня.

– В пустыне даже у барханов тоже есть уши, Лия. Тебе напомнить, как непорочная девушка посреди Сахары умоляла взрослого мужчину забрать её девственность прямо под свист пуль?

Слезы мгновенно вскипают в глазах, солью обжигая щеки. Меня будто раздели догола прямо посреди этой холодной комнаты.

– Я многое знаю о тебе, птичка. Не только о твоих грязных секретах. И о твоих мечтах тоже знаю. Одну из них ты сейчас исполнишь. Для меня.

Шамиль жестко хлопает в ладоши.

Дверь в комнату бесшумно распахивается, и двое амбалов вносят огромную пастельно–розовую глянцевую коробку, укладывая её на постель под бархатным балдахином. Коршун бросает на меня оценивающий, хозяйский взгляд и усмехнувшись, выходит.

Онемевшее сознание слышит щелчок замка.

Выхода отсюда нет. Некуда бежать.

Бросаю взгляд на заснеженный перевал пика «Черная пирамида».

И пути сюда нет тоже.

Даже если бы нашелся тот отчаянный безумец, который прошел бы за мной.

За тонкой стеной, сквозь струнный бардак и сухой канифольный свист смычков, улавливаю с детства знакомые такты из балета Чайковского. Пошатываясь, подхожу к кровати и онемевшими от ужаса пальцами срываю картонную крышку.

Внутри лежит тонкий лиф на спицах, атласные пуанты и пышная, балетная пачка.

Белоснежная Одетта из «Лебединого озера».

Глава 6. Купидоны не косячат

МАРС

Закладываю байк в поворот, мощная «Хонда» идет на пределе, но и хвост не отстает. Загоняют на серпантин, в направлении старой дороги.

В это время там мало машин, дурное предчувствие шпарит по полной. Мокрое асфальтовое полотно – дополнительный риск, особенно на крутых серпантинных виражах. Не зря молодчики Корханова гонят меня именно туда.

А в том что за рулем бойцы Шамиля – сомнений нет.

Автоматная очередь позади убирает последние сомнения. Они прицепились не чтоб припугнуть или отвлечь.

Четко считываю приказ, который они выполняют – ликвидировать меня.

Стреляют не по колесам.

Значит, живым им я не нужен. Уворачиваюсь и понимаю, что долго не продержусь. Либо подстрелят, либо потеряю управление и уйду с обрыва. Решение принимаю быстро, пересекаю сплошную и ухожу влево, резко оттормаживаясь перед самой пропастью.

Мотоцикл ведет, не удерживаю управление и заваливаюсь вместе с ним на асфальт. Как раз в тот момент, когда мимо меня с пронизывающим скрипом скользит юзом графитовая «Нива» и сбивая отбойник, падает в пропасть.

Пошатываясь, выползаю из–под мотоцикла. Байк Мартиши цел, моя куртка слегка потрепана, брюки в грязи. Кости вроде в порядке, только плечо поднывает, но это уже мелочи.

Камер на этом отрезке нет, а это сейчас главное. Лишние глаза мне пока ни к чему.

Быстро уезжаю и решаю вместо дома рвануть на базу. Оружие сдать надо после африканской командировки – не раскатывать же по городу с тяжелым баулом-арсеналом. Да и Шамиля надо плотно пробить. Желательно до того, как он доберется до Лии.

Нервы слегка на взводе. Останавливаюсь перекурить, а заодно проверяю телефон. Получаю от Соболя сообщение с фотографиями с видеокамер. Лия с Алькой на даче, в полной безопасности. Пара снимков с камеры, девчонки укутанные пледами сидят на ночной веранде и пьют вино.

Выдохнул.

К Соболю на дачу чужие не сунутся, там глухая защита. Сейчас быстро приведу себя в порядок, набросаю план по Коршуну и заберу свою девочку.

Нужно нам наконец-то поговорить в открытую.

Листаю еще сообщения от Соболя.

Девчата смотрели кино до поздней ночи, сейчас уже спят.

Затягиваюсь сигаретным дымком, до приятного ощущения царапин в легких. Рассматриваю фотки Лии, увеличиваю… Залипаю на ее улыбке. Хочу, чтоб она всегда улыбалась. Мне.

До тренировочной базы добираюсь уже под утро и едва сбросив потрепанную куртку, заваливаюсь на жесткую лежанку–топчан. Двое суток без сна, последняя командировка хоть и была всего на несколько дней, сильно вымотала.

Идти по следу подельников Шамиля, собирать доказательства его причастности к покушению на Виктора Трубецкого. Словил пулю в плечо, но прошло по касательной. Жить буду.

Отрубаюсь в тяжелый, короткий сон без сновидений.

– Подъем, – резко на выдохе командует Соболь и я подскакиваю, ошалело пялясь на стрелки настенных часов.

– Чего орешь? – ухмыляюсь и протираю глаза.

Два часа сна явно пошли на пользу. Голова свежая, тело готово к бою.

– Давай, приводи себя в порядок и дуй к своей Лии. Алька уехала в универ, так что дача в вашем распоряжении до вечера.

Прикидываю, когда займусь Шамилем – с ним нельзя медлить. Но логика в предложении Соболя тоже есть. Сейчас умыкнуть Лию в безопасное место, а дальше уже и руки развязаны и время не так поджимает. Можно неспешно заняться выходом на Коршуна.

Беру телефон, набираю знакомый номер. Гудки бьют по ушам. Сердце колотится сильнее, чем перед штурмом. Волнуюсь, как пацан. Что я ей скажу?

Экран гаснет. Сбросила.

– Черт! – выругиваюсь в пустоту.

Внутри всё резко сжимается от нехорошего предчувствия. Лия никогда не сбрасывает. Даже если сильно обижена. Тут что-то не так.

– Лия выехала с дачи, – врывается в кабинет Варяг, – только что включил телефон, она сообщение на автоответчике оставила. Поехала к отцу в госпиталь.

Мгновенно подскакиваю, в шкафчике нахожу чистые брюки и куртку. Ключи от моего джипа – там же. В кармане куртки вибрирует телефон.

На автомате принимаю звонок, не глядя на номер входящего.

– Лию только что похитили, – сипло чеканит в трубку Андрей, один из охранников Трубецких, – из парка за госпиталем. Камер нет. Но это люди Шамиля, сам видел.

– Можешь ехать за ними? – рявкаю в трубку, но уже предвижу ответ, – куда ее везут?

Но в ответ слышу тяжелый, булькающий хрип и уже предвижу причину.

– Не могу… Словил огнестрел в грудь, когда пытался её отбить, – кашляет Климов, – номера сейчас скину. Лия в машине Шамиля. Во втором джипе пятеро вооруженных боевиков.

Отключается.

Следом прилетает сообщение с номерами. Варяг с Соболем подтаскивают ноутбуки, в кабинете появляется Сапсан и мгновенно включается в работу. Удается подключиться к базам данных по камерам, но уже предвижу куда и на каком этапе мы упремся.

Соболь засыпает растворимый кофе по кружкам, льет кипяток. Обжигаюсь, но глотаю горькую бурду, не чувствуя вкуса.

– Так, ведут к выезду. Все камеры собрали уже, – зловеще роняет Варяг, – не к добру.

Молчу.

Понимаю и одновременно не хочу верить в то, что вижу. Шамиль не идиот и прекрасно понимает, что светится по полной. Значит, уже подготовил смену «колес».

На миг перед глазами появляется личико Лии. Она – в одной из машин, которые мы ведем. Гашу мысли о ней. Нельзя, не время для эмоций. Ярость гасится, еще один глоток кофе и мы упираемся в развязку на выезде.

bannerbanner