Невеста с секретным приданым

Я вышла из комнаты и закрыла дверь.

Наутро я спустилась на кухню и услышала шаги на лестнице. Томас шёл сам, держась за перила. Его лицо было бледным, но глаза уже не слезились.

Я налила ему чаю с мёдом и тарелку с кашей. Он сел за стол и начал есть, медленно, но с аппетитом.

Через несколько минут на кухню спустился Реймонд. Он остановился в дверях, глядя на меня. В его руках была пустая банка с сиропом и смятая упаковка горчичников.

— Откуда у тебя лекарства? — спросил он.

— Я принесла их с собой, — сказала я. — У меня был небольшой запас.

— В твоём чемодане нет места для такого количества вещей, что ты из ниоткуда вытаскиваешь, — сказал он.

Я молчала. Я не могла сказать ему правду. Он стоял и смотрел на меня, и в его взгляде я видела смесь подозрения и любопытства. Он хотел знать, но не знал, как спросить.

— Просто оставь это, — сказала я. — Томас здоров. Это главное.

Я не оборачивалась, пока Реймонд сидел за столом. Спиной я чувствовала его взгляд.

— Ешь, — сказала я и поставила тарелку с кашей перед ним.

Он взял ложку, но не начал есть.

— Ты знаешь, что я охотник,— сказал Реймон тихо. — Я видел много странных вещей. Я видел магию, я видел людей, которые умели делать то, чего не умеют другие. Я не боюсь странного. Но я хочу знать правду.

Я помешивала кашу в своей тарелке, не поднимая глаз.

— Если ты хочешь знать правду, — сказала я наконец, — Ты должен сначала довериться мне. Довериться, не задавая вопросов. Хотя бы на время.

Он помолчал.

— Хорошо, — сказал он. — В любом случае, спасибо за Томаса. Боюсь, мы бы не могли позволить себе лекаря.

Я кивнула.

Вечером в доме было тихо. Саймон сидел на кухне и читал книгу, Томас сидел рядом, положив голову на руки, и слушал. Он уже чувствовал себя лучше, но послушно пил все лекарства, что я ему давала. Они читали по очереди, и я слышала, как Саймон поправляет брата, когда тот ошибается.

Я сидела у камина в гостиной, перешивая для себя платье, найденное в сундуке. В комнату вошёл Реймонд. Он сел в кресло напротив меня, поставил локти на колени и сцепил пальцы. Реймонд молчал некоторое время, нервно постукивая ногой, и я поняла, что он хочет мне что-то сказать, поэтому вопросительно уставилась на него.

— Знаешь, налог в три гинеи не главная моя проблема, — сказал он наконец. — У нас есть долг за покупку этого дома. Он копился три года. Плюс обязательство перед гильдией за лицензию на починку артефактов. Если я не заплачу до конца года, меня лишат лицензии, и я не смогу работать в порту.

Он говорил ровно, без эмоций, но я видела, как его пальцы сжимаются на коленях.

— Я взял тебя в жёны не только из-за налога, — сказал он. — Налог был поводом. Но я надеялся, что ты сможешь помочь с домом, детьми, чтобы я мог брать больше работы. Я не знал, что ты больна, а когда мне рассказали, было уже слишком поздно. Но сейчас я вижу, что ты делаешь больше, чем я мог ожидать.

— Я хотела бы приносить деньги в семью, поэтому придумала идею с мылом. Я не знаю, получится ли у нас, — сказала я. — Но я попробую. Я не могу обещать, что это спасёт нас, но я могу обещать, что не буду сидеть сложа руки.

Он поднял глаза на меня. В его взгляде я увидела что-то, чего раньше не замечала, какой-то отблеск надежды

— Спасибо, — сказал он.

Глава 9. Холодный город и миссис Харрисон

Утром я вышла из дома. В кармане у меня лежали несколько медных монет, которые дал Реймонд. Воздух был холодным и влажным, с запахом угля и сырой земли. Я шла по улице, и заметила косые взгляды.

Женщина в тёмном платке стояла у калитки и смотрела мне вслед, пока я проходила мимо. Двое мужчин в рабочих куртках остановились у лавки и повернули головы. Их взгляды были тяжёлыми, оценивающими. Я слышала, как они перешёптывались, но не разбирала слов.

Я дошла до нужной мне лавки. Реймонд объяснил дорогу, даже не став спрашивать, почему я не знаю город.

Лавочник был низким, плотным мужчиной с красным лицом и толстыми пальцами. Он стоял за прилавком и перебирал бумаги, когда я вошла.

— Мне нужна щёлочь и масло, — сказала я.

Он поднял глаза и оглядел меня. Его взгляд скользнул по моему платью, по рукам, по лицу, потом он усмехнулся.

— Ты та дура, что пошла за Блэквуда? — спросил он. — Неужели ты думаешь, что я буду продавать тебе товар в долг?

— У меня есть деньги, — сказала я и положила монеты на прилавок.

Он посмотрел на монеты, потом снова на меня.

— Даже если у тебя есть деньги, я не хочу иметь с тобой дела, — сказал лавочник. — Я не хочу, чтобы ко мне приходили соседи и спрашивали, почему я торгую с Блэквудами. У меня репутация.

Где-то сзади я услышала шёпот.

— Охотники прокляты, — сказала лавочница соседней палатки своей соседке. — Зачем она вообще пришла сюда?

За спиной лавочника на полках стояли бутылки с маслами, стопки бумажных пакетов, коробки с солью. Всё это было здесь, в нескольких шагах от меня. Я чувствовала, как внутри поднимается злость, но я не дала ей выйти наружу. Я забрала монеты, развернулась и вышла из лавки.

На улице я остановилась, переводя дыхание. Я смотрела на серое небо и думала о том, что делать дальше. В этот момент я услышала шаги за спиной.

— Деточка, — сказал мягкий голос. — Ты не переживай из-за на них. Они все трусы. Я давно живу в этом городе и знаю их.

Я обернулась. Передо мной стояла пожилая женщина. Она была невысокой, в тёмном платье, с седыми волосами, собранными в пучок. Её лицо было покрыто мелкими морщинами, но глаза смотрели ясно и доброжелательно.

— Можешь звать меня миссис Харрисон, — сказала она. — Я живу через два дома от вас. Я видела, как ты выходила утром. Давай я покажу тебе, где можно купить то, что тебе нужно.

Она взяла меня под руку и повела по улице. Её рука была сухой и тёплой, и я чувствовала её спокойствие.

— Я слышала, что ты из дома Греев, — сказала она, когда мы отошли на достаточное расстояние.