Скелеты в шкафах. Книга 1

В 1925 году Дмитрия отозвали в Москву для встречи с одним из отцов-основателей советской разведки Артуром Артузовым. Организовать эту командировку было несложно, поскольку к этому времени Быстролётов был секретарём пражского «Союза студентов-граждан СССР». Он прибыл в Белокаменную в качестве представителя ячейки на 1-й съезд Пролетарского студенчества, но все дни проводил за инструктажем от сотрудников разведки и в итоге был принят на должность сотрудника иностранного отдела ОГПУ. В Чехословакию Дмитрий вернулся в качестве вербовщика.

Успевая учиться в университете, Быстролётов принялся вербовать инженеров и техников завода Skoda – те раскрыли ему тайну технологии закаливания крупнокалиберных орудийных стволов. Отлично разбираясь в людях, разведчик не допустил в своём деле ни одного промаха. Агентурная сеть расширялась день за днём – в неё вошли чешские финансисты, предприниматели и сотрудники различных предприятий.

Между тем одним из самых ценных агентов Быстролётова сам не зная того стал истопник посольства Германии. В обязанности мужчины среди всего прочего входило уничтожение в печи секретных документов. Изучив все повадки потенциального информатора, Быстролётов решил действовать крайне аккуратно.

Около месяца он посещал пивную, где любил коротать субботний вечер истопник, и лишь затем решился на знакомство. Всё прошло гладко: немец поверил в легенду нового приятеля о том, что тот является его земляком, и через некоторое время рассказал о процессе сжигания документов.

Оказалось, что при этом формально присутствуют секретарь и охранник, однако за действиями истопника они особо не следят. Дмитрий тут же предложил схему заработка: незаметно от наблюдателей класть поверх важной стопки ненужные бумаги, включать на полную мощность тягу печи – при этом сгорает лишь верхний слой – а оставшиеся целыми материалы передавать Быстролётову.

А тот в свою очередь будет находить покупателей секретов и под угрозой смерти никогда не признается, от кого получил бумаги. Разведчик был настолько убедителен, что немец ему поверил и стал приносить документы. Дмитрий отдавал ему обещанные деньги, а всю информацию переправлял в Центр.

В 1927 году Быстролётов получил приказ сблизиться с 29-летней секретаршей французского посольства в Чехословакии. Задание было с блеском выполнено: влюблённая женщина по просьбе Дмитрия снабдила его секретными данными из докладов посла и книги с шифрами.

После того как материалы были переправлены в Центр, Быстролётов получил новый приказ – «заморозить» этот источник информации. Дмитрию ничего не оставалось, как резко прекратить общение, но, по словам самого разведчика, он долго чувствовал вину перед этой женщиной. Вспоминая о случившемся, разведчик писал:

«Как и заключение, разведка уродует души и жизни людей, которые вынуждены с ней соприкоснуться» – Дмитрий Быстролётов. Из книги «Путешествие на край ночи».

В конце 1929 года Быстролётов, который к этому времени успешно защитил докторскую диссертацию, стал собираться в Москву – к срочному отзыву разведчика привели два прокола, которые допустил сотрудник посольства СССР в Чехословакии. В столице Дмитрия ждало место в Научно-исследовательском институте монополии внешней торговли.

Но внезапно планы поменялись. Быстролётову поступило предложение поработать разведчиком-нелегалом в Берлине, на которое тот незамедлительно ответил согласием. Первым делом Дмитрию, добиравшемуся в пункт назначения через вольный город Данциг, предстояло обзавестись паспортом.

За нужным документом разведчик отправился к генконсулу Греции, который, по агентурной информации, занимался торговлей наркотиками. На попытку купить у него замену якобы утерянного паспорта консул отреагировал негодованием. Дмитрий тут же сменил тактику.

«Быстролётов выдаёт себя за гангстера, который только что совершил убийство в Сингапуре. Выкладывает на стол свой пистолет и недвусмысленно даёт понять консулу – что ему терять? Одно убийство уже за ним числится, сейчас он едет в другую страну, и даже без этих документов он поедет…» – Николай Долгополов, писатель.

Рисковать жизнью консул не стал и тут же выписал необходимый Быстролётову документ. Так на плечи разведчика, получившего псевдоним Андрей, легли обязательства по добыче немецких технических и экономических секретов.

Перед тем как взяться за работу, Дмитрий объехал многие европейские государства, где изучал маршруты, быт и национальные особенности каждого из народов. Своё свободное время он тоже тратил с пользой – обучался графике в берлинской академии живописи.

Быстролётов сумел найти и наладить контакт с утерянным ранее информатором – итальянским отставным полковником, который продавал разведчику шифры. Однако через некоторое время полковник оказался в плену паранойи: боясь скорого разоблачения, он решил устранить свидетеля своих преступлений против Родины – Быстролётова.

Полковник даже умудрился заманить разведчика в западню – позвал погостить в свой особняк в Швейцарии. Дмитрий хоть и принял приглашение, но сразу же почувствовал неладное. Увидев в руках информатора пистолет, он понял, что находится на волосок от гибели, и выдумал историю про подмогу, спешившую ему на выручку.

Лишь хладнокровие и выдумка Быстролётова, сказавшего: «Если вы [меня] сейчас уничтожите, там 12 человек стоят, они будут через 15 минут у вас. И вас изрешетят пулями – не станет ни вас, ни меня», [спасли ему жизнь] – Николай Долгополов, писатель.

Агент тут же поменял планы – сказал, что просто пошутил, и спрятал оружие. В Париже, где ему предстояло выполнить одно из первых секретных заданий, Быстролётов освоил азы живописи и легко вжился в образ богатого голландского художника, владеющего текстильной фабрикой (предприятие было организовано специально для достоверного прикрытия). С делом в итоге он справился отлично: благодаря вербовке Быстролётовым одного из шифровальщиков внешнеполитического ведомства Великобритании Foreign Office в руках Дмитрия оказался сборник шифрограмм британского МИДа. К слову, информацию для Быстролётова добывала и жена шифровальщика – женщина питала к разведчику нежные чувства.

После этого судьба забросила Быстролётова в Африку: на континенте ему предстояло собрать информацию и дать оценку словам министра иностранных дел Франции Жана Луи Барту. Для борьбы с нацизмом чиновник хотел объединить свою страну с СССР и в случае начала войны в Европе обещал задействовать полмиллиона солдат из французских колоний.

Быстролётов в образе голландского художника жил в племенах туарегов и пигмеев, а также освоил язык африкаанс.

Он выяснил, что Барту явно лукавил – возможности собрать и перебросить в Европу колониальную армию у Франции не было. За эту операцию в 1932 году Быстролётов был награждён боевым оружием.

В 1933 году советская разведка лишилась своего источника в Foreign Office: злоупотреблявший спиртным агент сначала был уволен, а вскоре погиб, надышавшись угарного газа.

Через некоторое время после этого Дмитрий, который, несмотря на свою осторожность, успел пару раз «засветиться» в компании этого британского информатора, заметил за собой слежку. О грозящей Быстролётову опасности Центр уведомил резидент ИНО во Франции Борис Шпак.

«Не исключено, что Андрей может быть ликвидирован противником. Тем не менее… уехать сейчас – это значит потерять источник, что при его значимости равно ослаблению нашей обороны и усилению работы противника». – Из сообщения Бориса Шпака.

В решении оставить Быстролётова в строю Центр Шпака поддержал – отзывать в Москву Дмитрия не стали. Тогда в Лондон, где находился разведчик, прибыл агент, который передал Быстролётову паспорт на имя грека Александра С. Галласа и пистолет.

Оружие было предназначено не для обороны – при задержании разведчик планировал свести счёты с жизнью. К счастью, прибегнуть к такому радикальному методу ему не пришлось: вскоре контрразведка ослабила бдительность в отношении Дмитрия.

В поисках нужной информации Быстролётов часто бывал на светских раутах, где обращал внимание на поведение представителей местной элиты. Артистичному разведчику не составляло труда перенять все замашки светского общества и использовать их в своей дальнейшей работе.

Обаятельный Быстролётов продолжал использовать свой успех у противоположного пола в рабочих целях. Поклонницей графа из Венгрии, за которого часто выдавал себя разведчик, оказалась одна из сотрудниц службы безопасности немецкого рейха.

Чтобы усыпить бдительность фанатичной сторонницы Гитлера, Дмитрий принялся ухаживать за девушкой и даже сделал ей предложение, которое было с радостью принято.

К слову, к этому времени Быстролётов был уже женат – его избранницей стала чешка Милена (Мария) Шелматова, которая трудилась в созданной её супругом в 1930 году группе четверых разведчиков-нелегалов под псевдонимом Иоланта.

Она сама не раз пользовалась своей привлекательностью, чтобы раздобыть секреты, – например, очаровала полковника Генштаба Италии, у которого в итоге выведала все шифры. К слову, когда женщина порвала со своим поклонником, тот покончил жизнь самоубийством.

Избежать двоежёнства разведчику помогла новая легенда: получив от немки все нужные ему секретные документы о действующих на территории СССР немецких шпионах, «граф» исчез, а его невесте донесли, что он был случайно застрелен на охоте.

Через некоторое время девушка чуть было не лишилась разума: не столько от горя, сколько от неожиданности – она случайно столкнулась с «погибшим» женихом в одном из кафе Берлина. Изумлению немки не было предела: она лишилась чувств, а Быстролётов тем временем скрылся.

Образ венгерского графа чуть было не подвёл вновь – во время пребывания разведчика в Англии, где он принял приглашение посетить загородный дом своих новых знакомых. Прибыв на место, Быстролётов узнал, что хозяева приготовили ему сюрприз – позвали на фуршет сотрудника венгерского посольства.

Дмитрий понял, что тот быстро раскусит его легенду: на венгерском разведчик говорил с акцентом. И Быстролётов нашёл выход из ситуации: он начал налегать на спиртное, сделав через некоторое время вид, что сильно перебрал. В итоге ко времени прибытия дипломата Дмитрий отправился «приходить в себя» в выделенную ему спальню, из которой вышел лишь после отъезда венгра.

К своей работе Быстролётов относился фанатично: когда над работающими в Англии разведчиками-нелегалами нависла реальная угроза разоблачения, он сам принял решение остаться на чужбине.

«Когда английская контрразведка заинтересовалась активно действующими агентами, Москва приказала всем работающим по этой линии, кроме Быстролётова, немедленно выехать на континент. Быстролётов же добился разрешения остаться, чтобы напоследок добыть английские шифры на будущий год», – писатель Валерий Гоголь, из книги «Бомба для Сталина. Внешняя разведка России в операциях стратегического масштаба».

Путь к отступлению у Быстролётова был: играя роль английского лорда в седьмом поколении, Дмитрий стал обладателем дипломатического паспорта, который выдал ему глава МИД Великобритании. Этот документ в экстренном случае помог бы разведчику без проблем пересечь границу.

В зависимости от ситуации разведчик менял свои образы: становился канадским инженером, греческим коммивояжёром, американским предпринимателем – Быстролётов был полиглотом и знал 22 иностранных языка. География рабочих командировок Быстролётова поражала своей обширностью.

В качестве разведчика-нелегала Дмитрий успел объехать практически весь мир, побывав в Италии, Австрии, США, Испании, Бразилии и в ряде других стран. Дмитрий снабжал Центр информацией о новинках военной техники, которая производилась в странах Европы.

Во время его очередного пребывания во Франции свои плоды дало сотрудничество с сотрудником военной разведки – помимо секретных документов гитлеровских спецслужб, тот предоставил Быстролётову турецкие, немецкие, австрийские и итальянские шифры.

Благодаря связям разведчик получил доступ к тайной переписке между Адольфом Гитлером и Бенито Муссолини и организовал доставку из Польши тестового образца шифровальной машинки «Энигма».

Правда, до СССР машинка в силу обстоятельств так и не доехала, но помогла англичанам расшифровывать закодированные послания фашистов и своевременно отражать их атаки.

Между тем сильно заболела Иоланта – врачи диагностировали у женщины туберкулёз. На семейном совете было решено, что супруга Быстролётова отправится в СССР, где будет лечиться и по возможности присматривать за пожилой матерью разведчика.

Да и сам Быстролётов находился на грани нервного истощения – дали о себе знать годы жизни под разными личностями и переживания по поводу возможного разоблачения. Настойчивые просьбы отозвать его на родину возымели действие в начале 1937 года: Быстролётов вернулся в Москву и поначалу был принят с почестями.

Вместе с женой они получили должности сотрудников центрального аппарата, а Дмитрий успел поучаствовать в создании пособия для будущих коллег, куда вложил все приобретённые за годы службы знания. Кроме того, разведчик стал членом Союза художников СССР – из-за рубежа он привёз свои картины, выставка которых была запланирована на декабрь 1938 года.

Между тем Быстролётовых активно готовили для внедрения в нидерландских колониях Индии, где им предстояло хорошо зарекомендовать себя среди голландских фашистов. Дмитрию организовали паспорт канадского поданного, который работал инженером-лесовиком в Финляндии.

Для создания правдоподобной легенды Быстролётовы отбыли в Карелию. Там супругам организовали фотосессию – снимки планировали положить в чемоданы на случай неожиданного обыска.

«Мы снимались на фоне леса и брёвен в канадских костюмах, с канадскими газетами или с банкой канадских консервов в руках…» – Дмитрий Быстролётов, из книги «Пир бессмертных».

Далее, по разработке разведупра, Быстролётовы должны были переехать в одну из стран Южной Америки, вступить в нацистскую партию и отправиться в Европу. Но сбыться этим планам было не суждено.

В феврале 1938 года у Быстролётова начались неприятности: его вызвали к начальству, где объявили об увольнении из-за сокращения штата. Дмитрий, которого перевели на работу в Торговую палату, до конца надеялся, что вскоре это досадное недоразумение будет исправлено, но вместо этого осенью он был арестован.

Показания против разведчика под пытками дал его бывший сокурсник из Чехословакии: мужчина заявил, что Быстролётов занимался вербовкой в террористическую антисоветскую организацию.

Попав за решётку, Дмитрий оказался в одной камере с ожидавшим своей участи авиаконструктором Андреем Туполевым, которого тоже не пощадили «ежовские чистки». Немногим позже Быстролётова перевели в Лефортово – там в попытке добиться признания в шпионаже против Советского Союза в пользу Чехословакии Дмитрия жестоко избивали на каждом допросе.