Созвездие Илариона. Собрать осколки

Созвездие Илариона

Собрать осколки

Вячеслав Ларинов

© Вячеслав Ларинов, 2026

ISBN 978-5-0069-2431-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Посвящается моему брату Николаю.

В память о его борьбе за жизнь.

СОЗВЕЗДИЕ ИЛАРИОНА

ГЛАВА №1

Иван лежал на кровати, предвкушая вечер, который обещал стать легендой его личной хроники.

Ещё утром он и представить не мог, что день завершится вот так – наедине с юношеской мечтой, воплотившейся в реальность. Мечтой его была Оксана – очаровательная одноклассница, при виде которой в школьные годы он превращался в комок неловкости. Тогда, в далёкие времена, стоило ей оказаться рядом – и язык прилипал к гортани, а мысли разбегались, как тараканы при свете. Каждый вечер Иван давал себе слово: «Завтра точно обниму её и выскажу всё, что на душе!» Но наступало завтра – и он снова робел, лепетал что-то невнятное и в итоге выглядел, мягко говоря, не лучшим образом.

Потом школа осталась позади, и их дорожки разошлись, как два поезда на разъезде. Она вышла замуж, он уехал учиться. Затем – срочная служба в армии, работа, друзья, другие женщины. Всё как обычно, как у всех.

Брак с нелюбимой, развод, скучная работа, от которой клонило в сон уже в девять утра.

И вот – судьба, шутница и интриганка, свела их вновь. На автовокзале столицы Крыма. Он – ехал на вахту, она – домой. Что она делала в городе, Иван не спросил. Да и некогда было: жизнь неслась, как экспресс, не оставляя времени на расспросы.

Он шёл сквозь толпу, нагруженный тяжёлой сумкой, в ушах – наушники, в голове – мысли о предстоящей вахте. И тут кто-то настойчиво потянул его за ремень сумки. От такой наглости Иван ошалел и уже готовил матерную речь – ругаться он умел и любил, причём с артистизмом и разнообразием.

Но, обернувшись, слова так и застряли в горле.

На него смотрели глаза, которые он так любил когда-то. Она мило улыбалась, а он ошалело взирал, не веря, что это – она. Оксана. Его первая любовь.

– Привет! Как дела? – улыбнулась она

Кофе в кафе, воспоминания, смех, неловкие паузы и снова смех. А потом – съёмная квартира посуточно.

Теперь Иван лежал в постели, ожидая её из душа. Он всё ещё не мог поверить: наконец-то она в его объятиях! В ожидании, видимо, задремал.

– Иван, проснись! Проснись, открой глаза!

Не открывая глаз, он хотел протянуть руки навстречу, но не смог. Руки, по ощущениям, были надёжно привязаны вдоль тела. В голове мелькнула озорная мысль: «Неужели так крепко спал, что не почувствовал, как она меня привязала? Ну что же, видимо, сегодня будут сексуальные игрища!» В мыслях Иван улыбнулся и решил открыть глаза. Он надеялся увидеть обнажённую одноклассницу, уже представляя её прекрасное тело.

– Иван, открой глаза! – голос был незнакомым, уверенным и, главное, МУЖСКИМ!

Иван резко распахнул глаза и попытался подняться с кровати, готовясь дать отпор кому бы там ни было. «Только не это! – пронеслось в голове. – Ещё не хватало, чтобы меня меньшинства употребили!»

То, что он увидел, не было ни Оксаной, ни «меньшинствами». Перед ним стоял худой седой старик.

«Ну и сон! – подумал Иван, пытаясь сообразить, где реальность, а где бред. – То Оксана, то

старик… Может, я просто перепил кофе в том кафе?»

Иван, хотел подняться но не смог, он был связан на самом деле. Он дёрнулся, проверяя прочность металлических скоб, и с досадой отметил: скобы – самые настоящие, во всяком случае, в движениях он был сильно ограничен.

– Ну, батя, – хрипло выдавил он, стараясь сохранить хоть каплю юмора, – если это розыгрыш, то ты переиграл всех. Где Оксана? И, кстати, где я?

– Я Грег Идос. Тебе это ничего не скажет, – произнёс старик ровным, почти бесстрастным голосом, словно зачитывал справку из архива.

Иван моргнул, пытаясь осмыслить происходящее. Сон? Бред? Похмелье, о котором он не подозревал?

– Где Оксана? – выдохнул он, чувствуя, как внутри закипает раздражения.

– Наверное, там, где и должна быть реальная Оксана, – равнодушно отмахнулся Грег. – Не думай об этом. Сейчас, гораздо важнее, как ты себя чувствуешь.

Иван дёрнул руками – стальные скобы впились в кожу. Он скосил глаза: холодная сталь, явно не из секс-шопа

Ничего игривого. Всё по-настоящему.

– Чувствую себя, будто меня похитили, приковали и задумали что-то подлое и гадкое, – процедил он, стараясь удержать тон между сарказмом и угрозой. – А ты, Грег Идос, похоже, мастер создавать атмосферу.

Старик не улыбнулся. Ни тени юмора. Только взгляд – тяжёлый, изучающий, будто он сканировал Ивана на предмет скрытых дефектов.

– Ты не понимаешь, – сказал он наконец. – Это не похищение. Это… назовем это: прокачкой, абгрейдом, трансформацией-сам выбери что тебе по душе.

– Прокачка? Трансформация!? – Иван захохотал, но смех получился нервным, рваным. – Ну конечно! А я, значит, кандидат на звание «прокачанный трансформер»? Нет, не пойдет, освободи меня, и я пошёл.

Грег шагнул ближе. В его глазах мелькнуло что-то, напоминающее раздражение.

– Ты шутишь. Это хорошо. Значит, дух не сломлен. Но время шуток закончилось.

– Вот и я говорю, – Иван попытался приподняться, но скобы держали крепко. – Может,

освободишь меня, и мы обсудим всё как взрослые люди? Чай, кофе, – я даже готов выслушать твою печальную историю, если это не займёт больше часа. У меня вахта, между прочим!

Старик покачал головой.

– Вахты больше нет. И Оксаны нет. Есть только ты, я и то, что ждёт впереди.

Иван замер. Шутки вдруг показались неуместными. В голосе Грега звучала такая уверенность, будто он знал что-то, чего не знал Иван. Что-то страшное.

– Что ждёт впереди? – спросил он, впервые почувствовав, как по спине пробежал холодок.

– То, ради чего ты здесь, – ответил Грег. – Я, уже говорил, «прокачка» лучше всего подходит и по смыслу и по сути. – То, ради чего ты здесь, – повторил Грег, и в его голосе прозвучала странная, почти ритуальная торжественность.

– Но всему своё время. У нас сейчас очень много работы и мало времени. Я понимаю, у тебя сейчас много вопросов. Я отвечу на них позже. Сейчас постарайся быть в сознании – это важно для преобразования. Скажу честно: будет адски больно.

Иван почувствовал, как внутри закипает ледяная волна тревоги. Когда ему что-то не нравилось, он злился – и злился сильно, до белого каления.

– Какие, к чёрту, преобразования?! – рявкнул он, дёргаясь в путах. – Я ничего не хочу «улучшать»! Я не согласен!!! Я против! И вообще, сними эти чёртовы скобы, освободи меня. Поговорим нормально!

Грег посмотрел на него долго, внимательно, словно изучал редкий экземпляр под микроскопом.

– Поверь, скобы больше нужны тебе, а не мне, – спокойно произнёс он. – Это чтобы ты случайно не поранил себя во время процедуры.

Старик шагнул к странному пульту, установленному рядом с столом, на котором лежал прикованный Иван.

– Я не давал согласия ни на какие процедуры! – голос Ивана дрожал от ярости. – Я против! А как же право выбора?!

Грег замер, затем медленно обернулся. На его лице появилась кривая усмешка.

– Выбор, говоришь? – Он приблизился вплотную, и Иван почувствовал запах старости – сухой, пыльный, как страницы древней книги. – Я выбрал тебя. Я, Грег Идос, решил, что ты, Иван Булатов, согласен. Только пока ещё не знаешь об этом. Так что все права соблюдены: у тебя было право быть выбранным, у меня было право выбирать.

Старик развернулся и снова направился к пульту.

– Видишь, Ваня, и я умею шутить. Должен сказать, у вас, «землян», особое чувство юмора.

Эти слова обрушились на Ивана лавиной вопросов: «Кто этот старик с непонятным именем? Где я нахожусь? Что со мной делают? Откуда он знает моё имя? И самое главное – что значит это небрежное «у вас, землян»?!

В этот момент в шею Ивана вонзилась игла на конце гибкого шланга-манипулятора. В месте инъекции мгновенно вспыхнула жгучая, обжигающая волна. Она растеклась по телу с невероятной скоростью – боль была сильной, но терпимой.

Иван скосил глаза. Справа стоял Грег. Его взгляд… был ли в нём оттенок сочувствия? Или это просто игра теней?

И тут сверху и снизу появились новые шланги-манипуляторы. Их было не меньше двух десятков – они извивались, как хищные кобры, окружая тело Ивана. На миг замерли в сантиметре от кожи…

А затем – одновременно, безжалостно – вонзились в тело.

Одни лишь слегка прокололи кожу. Другие погрузились в мышечную ткань. Третьи вошли так глубоко, что Ивану показалось – они пробивают кости.

Боль стала адской. Он хотел закричать – но мышцы сковала судорога. Даже рот не удалось раскрыть. В него что-то закачивали – что-то жгучее, обильное, невыносимое.

От боли он почти терял сознание. Глаза были открыты, но не видели ничего. Уши не слышали ни звука. Осталась только вселенская боль – и абсолютно никаких мыслей.

Парадокс: не потерять сознание ему помогала… сама боль.

Сколько прошло времени, Иван не знал. Казалось – вечность.

Боль ушла внезапно, словно кто-то повернул рубильник, и всё остановилось. Он не чувствовал своего тела. Было ощущение, будто он находится в чужой оболочке – невесомой, скользкой, не подчиняющейся воле.

Медленно, неохотно возвращались слух и зрение. Сначала – гул, похожий на шум прибоя в закупоренных ушах.

Потом – размытые пятна света, складывающиеся в неясные контуры.

Во рту стоял привкус крови и металла. Странный, ни на что не похожий – Иван мысленно сравнил его с титаном, хотя понятия не имел, какой титан на вкус. Через миг он понял, он слышит запахи. Множество, разнообразные, они обрушились на него лавиной – резкие, пронзительные, почти осязаемые. Он различил запах стерильности (антисептик,

пластик, озон), затхлости (старая обивка, пыль в вентиляционных шахтах), металла (не только инструментов – чего-то глубинного, встроенного в саму структуру этого места).

Сознание прояснялось рывками. Он попытался пошевелить пальцами – безрезультатно. Попробовал открыть глаза шире – перед ним плавали мутные блики.

Где он? Что с ним сделали?

Мысли пробивались сквозь вязкий туман. Вспомнился Грег – его холодный взгляд, равнодушная интонация, слова про «преобразование». «Я выбрал тебя»…

Иван попытался сосредоточиться. Тело по-прежнему не отзывалось, но ощущения постепенно возвращались – не как единое целое, а фрагментами. Холод на спине – (поверхность стола?), лёгкое покалывание в кончиках пальцев (или это просто фантом?.

Давление на виски (повязка? Датчики?). Странный пульсирующий ритм где-то в затылке – не боль, а скорее вибрация, проникающая в кости.

Он заставил себя дышать ровно. «Спокойно. Сначала – разобраться, что есть. Потом – что делать».

Зрение наконец сфокусировалось. Он лежал на чём-то гладком, металлическом. Над ним – низкий потолок с вмонтированными лампами, излучающими бледно-голубой свет. По бокам – неясные силуэты оборудования: трубки, провода, экраны с мерцающими графиками.

Ни Грега. Ни манипуляторов. Ни игл.

Только тишина – и этот пронизывающий, всепроникающий запах металла.

Иван закрыл глаза, пытаясь собрать осколки памяти. Оксана. Автовокзал. Рука, дёргающая за ремень сумки. Её улыбка. Кофе. Съёмная квартира.

И – резкий обрыв. «Что они со мной сделали?»

В этот момент где-то вдали раздался звук – негромкий, но отчётливый, шаги. Чёткие, размеренные. Кто-то шёл по коридору. Кто-то, кто знал, что Иван уже очнулся.

Перед ним возникла фигура старика. Седой, невысокий, на первый взгляд – обычный пенсионер, каких миллионы на планете Земля. Неброская одежда, морщины, избороздившие лицо, как старое яблоко. Иван почувствовал – этот старик не таков, как остальные. В нём ощущалась скрытая мощь, плотная, как сжатая пружина, и от этого осознания становилось неуютно.

«Грег… – пронеслось в голове. – Мой мучитель. Но за что? Зачем всё это?»

Вопросы роились в сознании, но не находили ответа. Только страх – глухой, вязкий, – оседал в груди.

Старик заговорил. Голос его звучал ровно, почти ласково, но в этой мягкости чудилась стальная подкладка:

– Ты очнулся. Прекрасно. Я знал, что ты выдержишь. Как ты себя чувствуешь?

Иван попытался ответить, но губы едва шевелились. В горле першило, язык казался чужим, распухшим. Наконец, с трудом выталкивая слова, он прохрипел:

– Как… раздавленный жук.

Грег слегка приподнял бровь, будто услышал остроумную реплику.

– Не худшее сравнение. Ты прошёл через процесс, который немногие способны пережить. Большинство теряют разум ещё на первой фазе.

– Процесс? – Иван сглотнул, пытаясь унять дрожь в голосе. – Что за процесс? Что ты со мной сделал?

Старик медленно обошёл стол, на котором лежал Иван. Его движения были плавными, почти грациозными, но в каждом жесте читалась точность.

– То что должен был сделать, по другому, ты бы не выдержал. Я преобразовал твое тело. теперь твои кости крепче – в них особый сплав галактических металлов. Мышцы твои стали

сильнее и выносливее коктейль из синтетики и нанороботов. Кожа стала крепче и

эластичней. Взглянув на Ивана старик пошутил – И избавил тебя от перхоти, не благодари.

он захихикал шутка показалась ему смешной.

– Зачем? Зачем ты все это в меня закачал? Что я должен выдержать?

Голос Ивана обретал силу и уверенность, он ощущал как его мышцы медленно но неумолимо наливаются силой, непонятной энергией.

– Я… Все это для того что бы ты мог впитать знания. Прошлое твое тело не выдержало бы загрузки. Теперь оно способно на многое. Но все же многое зависит от тебя самого. Когда я начну передавать знания не сопротивляйся им, просто постарайся думать о чем то приятном. – Грег подумал добавил. – Думай об Оксане, если сможешь конечно. Или думай о том как потом, КОГДА ВСЕ ЗАКОНЧИТСЯ, ты мне с удовольствием оторвешь голову.

Старик беззлобно захихикал. Ваня смотрел на него с уверенностью что точно голову ему свернет.

– Грег, я что, избранный? Или потерявшийся наследник какой-то могучей семьи? – с горькой усмешкой спросил Иван.

Грег Идос пристально посмотрел на Ивана. Долго, внимательно, словно сканировал каждую черту, каждое движение мышц на его лице.

Потом вдруг расхохотался – звонко, почти по-мальчишески, что резко контрастировало с его седыми волосами и морщинами.

– Ты идиот, – отсмеявшись, произнёс он, но в голосе не было злости, скорее тёплая, чуть усталая снисходительность. – Не заставляй меня сомневаться в своём выборе. Ты самый обычный человек. Хотя и с особым характером. С жизненной позицией, которой многие позавидуют.

Иван дёрнул руками, проверяя прочность пут. Бесполезно. Он снова уставился на старика:

– Тогда объясни, почему я здесь, прикованный к этому столу, как лабораторная крыса? Почему в меня впихивают галактическую дрянь и нанороботов.

Грег подошёл ближе. В его глазах мелькнуло что-то неуловимое – не то воспоминание, не то тень давно принятого решения.

– Ваня, ты же знаешь старую истину: каждое доброе дело не останется безнаказанным. – Он сделал паузу, давая словам осесть в сознании Ивана. – Ты спрашиваешь, почему мой выбор пал на тебя? Сейчас тебе трудно будет вспомнить, но я напомню. Посмотри на

меня внимательней. Никого не узнаёшь?

Иван вгляделся. Что-то знакомое пряталось за этой сединой, за холодной властностью взгляда. Он сосредоточился, пытаясь ухватить ускользающий образ…

И вдруг – черты лица Грега поплыли, словно воск под теплом. Седые волосы потемнели, стали грязно-русыми. Нос чуть искривился, будто когда-то был сломанный. Вокруг глаз появились другие морщины – не от возраста, а от привычки щуриться на солнце.

Перед Иваном стоял бомж Гриша.

Тот самый бездомный, что околачивался у стройки, где работал Иван. Вечный стрелок сигарет и мелочи. Однажды Иван дал ему денег на опохмелку. А в другой раз – отогнал местную гопоту, которая для забавы решила поиздеваться над беззащитным бродягой.

– Гриша?.. – выдохнул Иван, не веря своим глазам.

Образы снова смешались, и через мгновение перед ним вновь был Грег Идос – седой старик, с аурой непостижимой силы.

– Вижу, вспомнил, – кивнул старик. – Тот день, когда ты не прошёл мимо. Когда не стал рассуждать, достоин ли этот человек помощи. Ты просто сделал то, что считал правильным. И это определило мой выбор.

Иван закрыл глаза, воскрешая в памяти тот вечер. Холодный ветер, пьяное бормотание Гриши, наглые ухмылки нетрезвой молодежи… И своё безотчётное движение вперёд – без мыслей о последствиях.

– Это и привлекло моё внимание, – продолжал Грег. – Позже я наблюдал за тобой. Как ты заступился за новичка в бригаде, когда его пытались обсчитать. Как отстаиваешь свое мнение, рискуя работой. Ты всегда выбирал путь, который требовал мужества, даже если он был неудобным.

– И поэтому ты… превратил меня в подопытную крысу? – Иван дёрнулся в путах, но те держали крепко.

– Нет. Потому что ты можешь стать больше, чем человек. – Грег положил ладонь на плечо Ивана. Прикосновение было тёплым, почти отеческим. – Ты думаешь, я выбирал из тысячи кандидатов? Нет. Я искал одного, среди всех.

Кто не сломается под грузом ответственности.

– Но почему именно так? Почему так… жестоко? Можно же было и договориться…

– Потому что времени почти не осталось. на уговоры и на объяснения нет времени.

Иван попытался осмыслить услышанное. Перед внутренним взором пронеслись картины: Оксана на автовокзале, её улыбка; Гриша, дрожащий от холода; его собственная жизнь – обычная, непримечательная, но полная маленьких, незаметных для других решений.

– Ты говоришь, что я обычный, – тихо произнёс он. – для чего ты это все замутил?

– Именно потому, что ты обычный. Ты знаешь цену человеческой жизни. Ты понимаешь, что такое страх и сомнение. Ты именно тот кто мне нужен.

Иван глубоко вдохнул. Где-то в глубине души он чувствовал: пути назад уже нет. Но впервые за долгое время он ощутил странное спокойствие.

– Ладно, – сказал он, глядя прямо в глаза Грегу. – Допустим, я согласен. Что дальше? И можно как то обойтись без иголок – неприятно очень.

Старик улыбнулся – на этот раз по-настоящему, без тени иронии.

– Теперь ты должен быть готов принять знания. Это будет больно. Это будет страшно. Но ты выдержишь.

Он развернулся к пульту, и в тот же миг на голову Ивана опустился шлем с множеством светящихся контактов.

– Помни: не сопротивляйся знаниям.

Ваня ещё услышал, как Грег подошёл к пульту… А затем…

А затем хлынул поток.

Световые блики вспыхнули перед глазами, словно миллионы звёзд одновременно взорвались в черепной коробке. Символы – угловатые, чуждые, будто выгравированные на древних монолитах, – проносились с безумной скоростью, оставляя за собой мерцающие следы.

Звуки разной тональности сливались в хаотичную симфонию: то пронзительный звон, то низкий гул, то шёпот, то раскатистый рокот, будто сама Вселенная пыталась что-то сказать.

Иван утонул в потоке информации.

Мимо проносились: города – не похожие ни на один земной, с башнями, уходящими в облака. Планеты – разноцветные, с кольцами из астероидов, с океанами из жидкого стекла.

Времена – обрывки эпох, где рыцари сражались с механическими чудовищами, а космические корабли парили над древними храмами.

Имена – длинные, как заклинания, звучащие на языках, которых он никогда не слышал.

Образы – существа с глазами, как звёздные скопления, битвы, где оружие – не пушки, а сами законы физики.

Он захлёбывался в этом потоке. Мозг не успевал обрабатывать, фильтровать, осмысливать. Каждое новое видение вклинивалось в сознание, как острый осколок стекла.

Время остановилось.

Или, может, ускорилось до немыслимых пределов. Или вообще перестало существовать.

А затем наступила темнота. Вернее, не так.

Наступило ничего.

Ни света. Ни тьмы. Ни звука. Только ничего – абсолютная пустота, в которой даже мысль не могла удержаться, скользила, растворялась, как капля воды на раскалённом камне.

Иван не знал, сколько это длилось. Секунду? Вечность?

Он перестал быть собой. Не было тела, не было страха, не было даже памяти о том, кто он. Только чистое, беспримесное бытие в этой пустоте.

И вдруг – Лёгкое прикосновение.

Словно кто-то провёл пальцем по краю его сознания.

Затем – голос. Тихий, но отчётливый:

– Ваня. Ты здесь?

Это был голос Грега. Но не тот, насмешливый, властный, что звучал у пульта. Этот голос был… заботливым?

– Ты держишься. Хорошо. Очень хорошо. Теперь слушай меня внимательно. Ты должен найти точку опоры. Что-то знакомое. Что-то твоё.

Иван попытался ответить – но не было рта, не было языка. Он даже не был уверен, что всё ещё существует.

– Думай об Оксане, – продолжал голос. – Вспомни её улыбку. Звук её голоса. Ощущение её руки в твоей.

И тогда – сквозь пустоту – пробился образ.

Оксана…

Её глаза. Её смех. Тот миг на автовокзале, когда она взяла его за руку и сказала: «Я так рада, что встретила тебя».

Этот образ стал якорем. Он начал расти, заполняя пустоту, вытесняя ничего, возвращая Ивану ощущение себя.

Постепенно – очень медленно – вернулись звуки. Сначала отдалённый гул, потом шелест, потом… биение сердца. Его сердца.

Зрение вернулось последним.

Сначала – размытые пятна света. Потом – очертания.

Он лежал на том же столе. Над ним – низкий потолок с вмонтированными лампами, излучающими бледно-голубой свет. По бокам – неясные силуэты оборудования: трубки, провода, экраны с мерцающими графиками.

Грег стоял рядом. В его глазах – не насмешка, не холодность, а что-то, напоминающее гордость.

– Ну что, есть желание открутить мне голову? – произнёс он, и в голосе звучала непривычная теплота. – Как ощущения?

Иван сглотнул. Голос давался с трудом, но слова вырвались сами:

– Как будто меня пропустили через галактическую библиотеку, а потом выжали, как тряпку. про голову ещё не решил. Наверное все же откручу, но потом.

Грег усмехнулся.

– Неплохо. Лучше, чем я ожидал. Теперь ты знаешь… кое-что. Но это лишь основные языки, немного истории, немного технологий. И кое какие умения-может и пригодятся тебе.

Иван попытался подняться. Тело отзывалось с непривычной лёгкостью, будто сбросило груз лет. Он посмотрел на свои руки, они были свободны. Кожа светилась мягким, едва заметным светом.

– Что теперь? – спросил он-ты снял оковы не боишся?

– Теперь ты должен научиться управлять.. Своим телом, своей силой, своими новыми знаниями.

ГЛАВА №2

– Остался заключительный аккорд твоего апгрейда, так сказать. – Заметив, как

Иван насторожился, Грег улыбнулся одними уголками губ.

– Не дрейфь, в этот раз без членовредительства, обещаю. Во всяком случае, физического.

Миновав коридор, обшитый матовым металлом и мерцающим пластиком, они вышли в просторное помещение. Иван безуспешно пытался уловить источник света, равномерно заливавшего пространство – казалось, он исходил отовсюду и ниоткуда одновременно.

– Где мы хоть? – буркнул Иван, ощущая себя неуютно. – чувствую себя школьником на экскурсии.

Грег, не удостоив его взглядом, отрезал:

– На кой черт тебе знать географические координаты, учись правильно задавать вопросы,

юный падаван. А если вкратце, то мы в чреве моей ласточки – корабль «Скиталец» хоть и не «Тысячелетний сокол», но вполне себе ничего: крейсерская скорость, гипердрайв, возможность посадки на планеты, неплохое вооружение… – Он на секунду задумался, – Да что уж там скромничать, целый арсенал!

Перед ними открылась кабина управления, отделанная полированным деревом и мягкой кожей, что резко контрастировало со стерильностью коридоров. Панорамное иллюминатор во всю стену открывало вид на звёздное небо, испещрённое россыпями далёких галактик. На приборной панели мерцали голографические дисплеи, отображающие сложные схемы и графики. От всего исходило тихое, успокаивающее гудение.

– Чувствуй себя как дома, – Грег, повернувшись спиной, скрылся за небольшим баром. – Хотя, о чём это я? Скоро мы прибудем в место, которое станет тебе домом на ближайшее время.

Через мгновение старик обернулся с двумя высокими стаканами в руках. Один содержал переливающуюся синюю жидкость, напоминающую застывший океан, другой – пульсировал всеми оттенками фиолетового, словно миниатюрная галактика в заточении.

Ване он протянул стакан с фиолетовым напитком.

– Не морщись. Без этого напитка ты будешь ещё долго приходить в себя. – Грег, подмигнул. – Это не просто бурдень какая-нибудь. Этот термоядерный коктейль поможет твоим клеточкам переварить всё то железо, что я в тебя напихал, и мозгам не свихнуться окончательно.