
Полная версия:
Дневники: 1915–1919
1917
Последняя запись в предыдущем дневнике датирована 15 февраля. 17 февраля Вирджиния была у дантиста, а затем они с Леонардом отправились на Фаррингдон-стрит договариваться о покупке печатного станка. На следующий день у нее разболелась голова, и с той поры, все сильнее страдая от бессонницы и тревоги, она неумолимо погружалась в безумие. К 4 марта Леонард уже не мог ухаживать за ней самостоятельно, и родственники наняли профессиональных медсестер. 25 марта 1915 года Леонард подписал договор аренды Хогарт-хауса, а неделю спустя туда перевезли Вирджинию. Много месяцев она оставалась возбужденной и буйной, под постоянным наблюдением. Вирджиния ополчилась против Леонарда, и два месяца он не решался показываться ей на глаза. Казалось, она уже никогда не поправится, однако в июне ей стало лучше, и к ноябрю сиделок одну за другой отпустили. Живя попеременно в Хогарте и Эшем-хаусе, который она сняла еще до замужества, постаревшая, ослабевшая и заторможенная Вирджиния медленно возвращалась к нормальной жизни.
Долгое время о том, чтобы она писала, не могло быть и речи; затем близкие разрешали ей писать понемногу, считая, что работа усиливает возбуждение. Дневник, прерванный в 1915 году, был забыт. Весной 1917 года Вулфы наконец купили печатный станок. Выпустив тем же летом свою “Публикацию № 1”, они вернулись в Эшем, где Вирджиния начала вести новый дневник. Эшемский дневник (Дневник II, см. Приложение 1) представляет собой небольшой блокнот: даты стоят на четных левых страницах, напротив соответствующего текста на правых; каждая дневная запись отделена горизонтальной чертой. Блокнот оставался в Эшеме, и Вирджиния писала в нем, когда приезжала.
3 августа, пятница.
Приехали в Эшем. Шли пешком из Льюиса. Впервые с воскресенья дождь прекратился. Мужчины чинят стену и крышу Эшем-хауса. Уилл168 перекопал клумбу перед домом, оставив один георгин. Пчелы в чердачном дымоходе.
4 августа, суббота.
Все утро лил сильный дождь. Газеты отправили дальше, в Телскомб, но сигнальщик169 одолжил нам «Daily News»170. После обеда ходили на почту в Саутхиз. Возвращались по холмам. Очень сыро. Пшеницу прибило дождем к земле. Л. мастерил книжные шкафы.
5 августа, воскресенье.
Пасмурное утро; потом становилось все яснее, пока день не сделался жарким и солнечным. Гуляли по тропе М[ангуста и Мандрила171]. Видели три прекрасные бабочки павлиний глаз, одну перламутровку и бесчисленных голубянок, кормившихся на навозе172. Все только что вышли из куколок и кишат на холме. Повсюду множество мелких цветов. Нашли грибы, главным образом в лощине, – хватит на одно блюдо. После обеда Барбара173 и Банни174 остались на чай и ужин.
6 августа, понедельник.
Прекрасный жаркий день (Банковский выходной). С холмов Саут-Даунс слышна музыка оркестра в Льюисе. Время от времени слышны залпы орудий. Прогулялись по холму за домом. Набрали множество грибов. Бабочек тоже много. Подмаренник настоящий, кольник округлый, тимьян и майоран. Видела сероватого ястреба – не обычного рыжевато-бурого. На дереве несколько слив. Начали готовить из яблок. Яйца у миссис Эттфилд175 по 2ш/9п за дюжину. [6 августа 1918 года] – 4ш/6п.
7 августа, вторник.
Странный туманный день. Солнцу не хватает силы пробиться сквозь туман. После обеда ездили в Брайтон. Немецкие пленные, работавшие в поле у холма Додда, смеялись вместе с солдатом и проходившей мимо женщиной. Ходили на пирс. Пили чай в «Booth»176; за нашим столиком сидели ужасные люди. На обратном пути остановились в Льюисе. Из Глайнда вернулись на велосипедах. Н. и Л.177 ходили за грибами и нашли несколько; ежевика начинает поспевать, только сахара для варенья нет.
8 августа, среда.
Снова туман. Ходили на почту в Саутхиз. У Л. очень болит нога. Видела, как деревянные скамьи из церкви Родмелла грузили на паровой тягач; видела мужчину без кисти – вместо нее крюк. Встретила миссис Эттфилд со свертком: в нем была мертвая курица, найденная в крапиве, с оторванной головой – возможно, это сделал человек. Домой по холмам. Снова набрали немало грибов, лучшие – в лощине. Приехала Аликс178; после чая налетела гроза с дождем, затем распогодилось.
9 августа, четверг.
Ходили с Аликс за грибами. Л. остался дома пилить дрова: у него болела нога. Пришел Банни, забрался на крышу посмотреть на пчел, но трогать их не стал – оставил до осени.
10 августа, пятница.
Л. отправился в Лондон на лейбористскую конференцию179. Снова прекрасный день. Мы с Аликс ходили на холмы за ежевикой; местами ее было видимо-невидимо. Слуги нашли огромные грибы, которые называют «пластинчатыми», а остальные – «местными», как говорят Вулеры180.
11 августа, суббота.
Ходили на пикник возле Фирла с Беллами и другими. Проходили мимо немецких пленных, срезавших пшеницу серпами. Офицер, женщина и рядовой галопом выехали на холмы. После чая пошел дождь, поэтому развели костер. Генри [овчарка Беллов] увязался за нами до самого дома, укусил Уилла [Эттфилда] и напугал слуг.
12 августа, воскресенье.
Ходила за грибами. Нога Л. все еще болит. Видела в лощине большую зеленую гусеницу – по три фиолетовых пятна с каждой стороны у головы. Грибы старые и почерневшие. Полевые шампиньоны растут огромными кругами, но настоящих грибов почти нет. Нелли и Лотти в Чарльстоне181.
13 августа, понедельник.
Ходили в Льюис с Аликс. Она оставила нас на Хай-стрит. Врач посмотрел ногу Л. – вероятно, растяжение. Рынок в Льюисе182. Телята, завернутые в мешковину, лежали на платформе. Возвращались пешком из Глайнда. Перед ужином ходили за грибами; почти на каждой травинке спала голубянка. Нашли совсем мало грибов, хотя утром видели, как пастух нес их целый мешок. Лотти предупредила, что после ужина Уилл собирается взорвать осиное гнездо, и мы стали смотреть. Сильный запах, взрыв, рой ос. Так проделали дважды с гнездом у дыры в стене.
14 августа, вторник.
Ходили за грибами и ежевикой. Полевые шампиньоны, кажется, вытеснили все остальные грибы – попадаются лишь единичные. Вернувшись домой, обнаружили Г.Л.Д.183 Пастух предложил нам пакет грибов, но все они оказались полевыми шампиньонами, безвредными, однако мы не решились их пробовать. Стену теперь закончили – вышло неудачно.
15 августа, среда.
Несса, Мэйбл184 и дети185 пришли к чаю. Несса говорит, что наш розовый цветок – флокс, а не маттиола. Безуспешно ходили в лощину, зато Нелли нашла грибы на холме. Кооперативы теперь отпускают больше сахара, так что можно варить джем. Ганн186 берет по четыре пенса за кварту [1,14 л] молока. Дункан приехал на ужин. В десять вечера они пошли домой через холмы. За чаем Квентин ел, пока его чуть не стошнило.
16 августа, четверг.
Л. и Г.Л.Д. всю вторую половину дня играли в шахматы. Я ходила на почту в Саутхиз. Церковь теперь окружена строительными лесами, старые деревянные панели прислонены к стене, каменщики сидят у ворот. Женщина попросила меня отыскать ее детей, плескавшихся в реке: они не хотели идти домой. Приехал Литтон Стрэйчи. Пошли в лощину.
17 августа, пятница.
Все эти дни стояла прекрасная погода: жара, голубое небо, довольно сильный ветер. Сегодня то же самое. Л.С. [Литтон Стрэйчи] все утро писал на террасе. После обеда Г.Л.Д. [Голди Дикинсон] и Л. играли там в шахматы. Г.Л.Д. решил ехать в Гилфорд, и мы проводили его до Беддингема. Нога Л. лучше, но от ходьбы опять разболелась. Грибов не нашли; полагаем, дожди заставили их появиться раньше времени. Дрожжей нет, поэтому пришлось есть покупной хлеб, очень пресный и сухой.
18 августа, суббота.
Шли в Льюис вместе с пленным, сходили в кино, купили кое-что. Встретила КМ187 – ее поезд сильно опоздал. Купили дюжину луковиц лилий и несколько краснолистных растений; высадили их все на большой клумбе.
19 августа, воскресенье.
Сидела в лощине и нашла гусеницу, которую видела на днях: теперь она превращается в куколку. Жуткое зрелище – голова ходит из стороны в сторону, хвост неподвижен; сама коричневая, фиолетовые пятна едва заметны; движется как змея. Грибов нет. Гуляла по холмам с Литтоном. Банни и мистер Гарнетт188 пришли на ужин.
20 августа, понедельник.
После чая пошли через холм в Фирл. Последние несколько дней повсюду летает пух чертополоха. Пастух говорит, что грибы появляются на две недели, а потом на две недели исчезают. Погода все такая же прекрасная; постоянно дует довольно сильный юго-восточный ветер. Домой шли полями. Много пшеницы приходится срезать вручную. Мужчины и женщины все еще работают в семь вечера.
(«English Maryland»189 11 пенсов, «Южный Кенсингтон».)
21 августа, вторник.
Л. уехал в Лондон на вторую конференцию. Очень жарко. После чая Литтон отправился в Чарльстон. КМ и я гуляли по тропе М[ангуста и Мандрила]. Опять летит пух. Видела, как [дирижабль] «Silver Queen» летит над холмами к Брайтону и обратно. Над домом пролетело множество аэропланов. У большинства бабочек на шее красные пятна – какие-то паразиты. Посадила красный луковичный цветок, который миссис Вулер дала Нелли, – какой-то сорт лилии.
22 августа, среда.
Л. снова уехал в Лондон, на встречу с человеком из Министерства иностранных дел190. Опять очень жарко и ветрено. С полей густо летит пух. После обеда КМ уехала в одноконной коляске из «Ram» [паб в Фирле]; туда же погрузили сумку Литтона. Две косилки, запряженные каждая тремя лошадьми, срезают пшеницу на поле через дорогу. Идут круг за кругом; последний клочок закончили около пяти вечера. На полях за рекой убранная пшеница уже стоит в снопах. Едим картошку из огорода. Сегодня был налет на Рамсгейт [город в графстве Кент].
(Л. купил мне десять пачек сигарет; импорт прекращен.)
23 августа, четверг.
Рада побыть одна. Нога Л. прошла. Лотти стало плохо от слив, которых она наелась в Чарльстоне. Мы прошли по вершине холма, нашли несколько грибов и спустились в следующую лощину, надеясь найти еще, но там ничего не было. Странно, что грибы держатся только в Эшеме. Туман и дождь, но в целом погода хорошая, ветер очень сильный. На вершине растет вереск, отчего холм кажется фиолетовым; прежде я его там не видела.
24 августа, пятница.
Ветер все сильнее. Нелли ездила в Льюис за присланной для рецензии книгой; на мосту ее едва не сдуло. На прогулке мы спугнули в лощине ястреба, а затем нашли голубиные перья – птицу он уже унес.
25 августа, суббота.
Ходила на почту в Саутхиз. Л. работал в саду. Еще один ветреный день. Увидев, что церковь окружена строительными лесами, я зашла внутрь: пол вскрыт, скамьи убраны, повсюду лестницы. Висит объявление, что реставрация обойдется в £227. Церковь на этом месте существовала уже в 966 году. В башне и крыше видны дыры. В поле у дороги мужчины увозят пшеницу. (Деревянные части церкви так сгнили, что там, где они стояли, на траве осталась труха.)
26 августа, воскресенье.
Мы собирались устроить пикник в Фирле, но, когда уже были готовы, начался дождь, и вместо этого мы пошли на почту в Беддингем. Я оставила макинтош в живой изгороди; тут дождь хлынул вовсю, и мы промокли. Весь вечер он лил сильно и ровно, а, когда мы легли спать, разразился настоящий ливень. Это первый по-настоящему ненастный день, да и тот начался с хорошего утра. Сильный ветер последних дней сорвал много листьев, хотя лишь немногие деревья начали менять цвет. Над полем низко и стремительно летает множество ласточек. Ветер сбил несколько грецких орехов, но они еще не созрели; осы прогрызают сливы, так что их придется собрать. Мои часы остановились.
27 августа, понедельник.
Мы собирались ехать в Истборн, среди прочего чтобы починить мои часы, но около полудня не только задул сильный ветер, но и начался дождь. На поле полно ласточек, ветер срывает целые пучки листьев, и деревья уже кажутся редкими. Л. думает, что буря загнала ласточек в лощину – там, в укрытии, они надеются найти мух. Ласточки и листья в этом вихре выглядят почти одинаково. Л. понес рукопись на лондонский поезд в Глайнд; потом мы прошли по тропе М[ангуста и Мандрила]. и поднялись на холм. Набрали ежевики – кусты ею усыпаны – и немного грибов. Но ветер и дождь были так сильны, что мы промокли насквозь и пришлось вернуться. После чая разожгли дровяной камин. После ужина мы уже топили, но после чая – еще ни разу. Дождь лил без конца; вода просочилась под дверь в сад.
28 августа, вторник.
Еще один чудовищный день. Листья и ласточки носятся над полем; сад растрепан. Поперек дороги валяются ветви, снопы опрокинуты, хлещет дождь. Слуги собирались в Брайтон, но отказались от этой затеи. Забыли заказать мясо, поэтому пришлось идти пешком в Фирл. Туда ветер дул в спину. У пруда на углу повалило дерево, а проходить под другими было страшно: они ужасно шумели. Однако дождь прекратился, и над холмами показалась синева. В Фирле рано закрываются. Бакалейщик занимается почтовыми марками при свете лампы. Буря повредила телефон. Домой шли против ветра, зато посуху. Немецкие пленные теперь работают у Хопера191. Работают хорошо, если в 16:30 дать им чаю, на чем они настаивают, – тогда готовы трудиться еще час. В такую погоду невозможно увозить пшеницу. Ганн приходит очень редко. Урожай был хорош, но теперь, говорят, погублен. Вечером опять пошел дождь. Заканчивали ужин при свечах. Камин топим еще до ужина.
29 августа, среда.
Еще один очень плохой день, хотя ветер уже не такой свирепый. Ласточки летают выше. Газеты пишут, что буря прошла по всей Англии. После обеда хлынул страшный дождь; когда он прекратился, мы отправились на почту в Саутхиз, по дороге споря об образовании. Возвращались через холм. Прекрасный вечер: за ужином появилось огромное солнце, и впервые с субботы мы увидели закат.
30 августа, четверг.
Несмотря на черные тучи, дождя не было, поэтому слуги поехали в Брайтон. Я поднялась на холм; Л. косил траву в саду. С наветренной стороны деревья внезапно побурели и сморщились, словно их высушило палящее солнце, а в укрытии листья по-прежнему зеленые. Никаких осенних красок. Голубянки потрепаны и выцвели. Оса ужалила Л. в лодыжку: кося, он задел осиное гнездо. Барбара и Ник192 пришли на чай и ужин; его пришлось наскоро соорудить, потому что слуг не было. После ужина опять пошел дождь, но ветер заметно стих.
31 августа, пятница.
Последний день августа выдался прекрасным. Ветер стал мягче, день все яснел и теплел, так что после чая мы сидели на террасе. Л. снова косил траву, а я пошла через заливные луга, вышла на дорогу и поднялась на холм, крадучись за старым Босанкетом193. На вершине холма видела стадо коров, которое гнали солдат и мужчина на большом вороном коне. Очень странное зрелище. Грибы как будто испарились. После ужина, пока еще было светло и жарко, мы взялись за осиное гнездо и как следует его выжгли, хотя, когда уходили, осы все еще роились рядом с ним. Решаем, покупать ли курицу у миссис Вулер: она просит за нее 2ш/6п. Яйца подорожали до трех шиллингов за дюжину. Появились сосиски.
1 сентября, суббота.
Несмотря на прекрасную лунную ночь, утром были туман, дождь и ветер, над холмами сплошная чернота. По-прежнему скверно. Однако ветер дул так сильно, что после обеда дождь прекратился. Мы пошли в лощину, вспугнули огромного зайца, а потом увидели охотника. Оказалось, совсем рядом с нами стреляли по голубям. Мы обошли кругом и поднялись на вершину. По виду уже середина осени или даже начало зимы. Снаружи деревья безобразного свинцового цвета, словно сморщились; цветы прибиты к земле и побурели, бабочек почти не видно. Л. поехал в Льюис встретить миссис Вулф и Б.194; они приехали сюда около семи. Снова прекрасная ночь. Большая белая сова, похожая на чайку, сидела на перекладине, потом летала вокруг. На моем участке появились грибы. Л. занялся осиным гнездом.
2 сентября, воскресенье.
Переменчивая ветреная погода, утром временами дождь, однако солнце постепенно взяло верх, и после обеда стало ясно. Гуляли с гостями по тропе М[ангуста и Мандрила]. при сильном ветре. Видели ястребов, но больше ничего интересного. Великолепный вечер: на террасе жарко, над холмами светло и после девяти. Предсказывают прекрасный сентябрь. Согласно газетам, в большинстве мест дождь шел каждый день августа – один из худших месяцев за всю историю наблюдений; значит, нам еще повезло. Г.В. и М.А.195 уехали после чая.
3 сентября, понедельник.
Идеальный день: сплошная синева, ни облака, ни ветра, словно так будет всегда. Наблюдала, как собака пасет овец. Грачи начинают летать над деревьями по утрам и вечерам, иногда вместе со скворцами. Миссис Вулф и Б. уехали после обеда и подвезли нас до Льюиса. Спросила про часы: их не смогут починить раньше чем через три месяца. Ботинки подорожали до сорока шиллингов, но в маленьком магазине я нашла старую пару за пятнадцать и купила; потом дома обнаружила в шкафу хорошую пару. Я вернулась поездом, Л. – на велосипеде. Из Глайнда пошла напрямик через поля – отличный путь. Встретила Нелли с коробкой из Кооператива и прошлась с ней. Вечер был так хорош, что мы снова пошли в лощину. Увидели вдали блестящую точку, но, подойдя, не смогли ее найти. Около Глайнда видела репейницу [бабочку].
4 сентября, вторник.
Проснулись – дом в тумане. По ночам мы видели такой туман над лугами. Он рассеялся, и день стал прекрасным, почти безветренным. После обеда начали собирать яблоки: я – с нижних ветвей, Л. – с верхних, стоя на фермерской лестнице. В самый разгар появились Клайв и Мэри Хатчинсон, и мне пришлось остановиться. Они остались на чай и ужин, а потом пешком отправились назад через холмы.
5 сентября, среда.
Еще одно прекрасное утро. Я гуляла, Л. работал в саду. На вершине увидела ярко-желтую желтушку [бабочку] – первую за долгое время. Над морем собирались тучи; пока мы пили чай, пошел дождь, потом раздались раскаты грома и засверкала молния. Трудно отличить гром от орудий. Немецкие пленные прошли через поле. Теперь они помогают на этой ферме. Снопы пшеницы у дороги все еще не увезли. Слуги остались ночевать в Чарльстоне; говорят, кроме грома слышалась и стрельба.
6 сентября, четверг.
На почту в Саутхиз. Прекрасный день, но ничего особенного.
7 сентября, пятница.
Ходила в Льюис через Глайнд и по новой дороге через поля к станции. Сделала покупки и вернулась ждать Пернель196, но она так и не приехала. Очень жаркий, душный день. Прямо перед нами поперек тропы извивался уж длиной около двух футов [≈ 60 см].
8 сентября, суббота.
Ходили на вершину холма за ежевикой и легко набрали достаточно для пудинга. Весь день над землей висело облако; только поздно вечером солнце странным образом выглянуло из-под него. Пришла Пернель, затем Филипп Моррелл, а, когда мы садились ужинать, – Сидни Уотерлоу.
9 сентября, воскресенье.
Почти безветренный день; в небе ни клочка синевы, почти как зимой, если не считать жары. Очень тихо. После обеда пошли на пикник в Фирл. Когда мы уже закончили, пришла Несса с пятью детьми197; они расположились перед деревьями. Домой шли через холмы. Над морем красное небо. Лес почти такой же редкий, как зимой, но красок в нем почти нет.
10 сентября, понедельник.
Ходили на почту в Саутхиз, но слишком большие ботинки натирали мне ноги, поэтому мы сели, а Л. пошел дальше. Прекрасный день, слегка туманный, но безоблачный, тихий и очень жаркий. Странно, что в живых изгородях нет цветов; после бури все побурело и погибло. Часто слышится шум дождя, но это падают листья. Немецкие пленные складывают пшеницу за домом. Они много свистят и насвистывают целые мелодии, куда складнее наших рабочих. Для чая у них коричневый кувшин.
11 сентября, вторник.
Прошла по холмам у фермы; видела двух желтушек у кроличьих нор и еще пару в стороне Бишопстоуна. Слышала залпы орудий и видела два дирижабля, маневрировавших над морем и долиной. На холмах нашла скрученник и полевую горечавку [растения]. Очень жаркий день, но вечером похолодало, и мы растопили камин. Ласточки с поля улетели. Пернель уехала. Л. нашел проросший, уже с листьями, грецкий орех и посадил его в саду.
12 сентября, среда.
Я поехала на велосипеде в Чарльстон и добралась туда к 12:30. Участок дороги между Глайндом и Чарльстоном длинный и довольно скучный, но даже неспешно его легко проехать меньше чем за час. После чая пришел Л., и обратно мы поехали другой дорогой, по Бинсток-лэйн, – вероятно, нашли короткий путь. Огромное солнце; стало холоднее и ветренее. Пшеницу с поля напротив теперь уже увезли.
13 сентября, четверг.
Ветреный день. После Саутхиза я поднялась на холм. Из церковной башни вынули целый пласт камня, и внутри видна деревянная рама. Налетела гроза с дождем; после чая растопили камин. Слуги ушли в Чарльстон и возвращались через холмы под грозой. Пили чай на кухне и увидели старика, который кроет соломой скирды: он сбивал яблоки с дерева в ведро. Л. крикнул: «Ну что, закончили?» – и старик убежал.
14 сентября, пятница.
Собиралась ехать в Льюис, потому что распогодилось, но велосипед оказался с проколотой шиной – очень досадно, но выезжать уже было поздно. Вместо меня Нелли поехала на велосипеде миссис Хэммонд198 и привезла нам много всего. Постепенно стало очень жарко и ясно; кажется, погоде требуется уйма времени, чтобы по-настоящему наладиться. Мы сходили за грибами, но ничего не нашли – до чего же неудачный сезон. Нарезала большой гриб, точно сыр.
15 сентября, суббота.
Прекрасный день для нашей поездки. Мы отправились в Истборн, сидели в Девонширском парке, смотрели теннис и слушали оркестр. В поле у Глайнда видели аэроплан. Он казался игрушечным. Вокруг стояли дети, а мужчина вращал пропеллер. Пили чай, ели мороженое, купили «Kodak»199, вернулись через Льюис, где купили еще кое-что. Лорд Хью Сесил200 вышел из поезда в Глайнде с гвардейцем. Забавно было видеть его: он совсем седой, в форме летного офицера, с тремя кожаными сумками.
16 сентября, воскресенье.
Почти без солнца, но день хороший. Облака слишком высоко, чтобы пошел дождь. Пешком отправились в Фирл на пикник. Л. понес «Kodak» в Чарльстон, а я ждала его у деревьев. Через некоторое время появились Робин Мэйр201 и Бобо М.202 – к моему удивлению, они приехали на выходные в Талленд203, который все еще за ними, хотя они сдали его бельгийцам. Л. вернулся. Несса решила, что фотоаппарат вызовет [у детей?] жуткую ревность, и оставила его у себя. Над морем «Silver Queen»; поперек моря красная полоса, как в прошлое воскресенье. Уилл [Эттфилд] привез хорьков и поймал кролика для слуг.
17 сентября, понедельник.
В десять утра слуги уехали в повозке, которой правил Уилл; пришла миссис Хэммонд. В три часа ночи перешли на зимнее время204. День ветреный, переменчивый. После обеда пришла телеграмма от Маккарти: Молли не сможет приехать, Дезмонд будет завтра. Ходили на почту в Саутхиз и вернулись обычной дорогой через холмы, разговаривая об Арктике. Дождливо. После чая сшила чехол для кресла. По новому времени вечер очень темный.
18 сентября, вторник.
Дикий ненастный день: дождь хлещет по всей округе, а когда не льет, с моря наползает туман. И все же мы отправились в Льюис, но у поворота возле водяной мельницы погода погнала нас назад. Вторую половину дня с удовольствием провели дома. После ужина сели печатать фотографии, решив, что Дезмонд не приедет. Однако он появился в восемь вечера – приехал на извозчике; пришлось сварганить ему ужин.
19 сентября, среда.
Телеграмма с просьбой отложить пикник. День с виду очень скверный; всю вторую половину дня дождь и ветер. Ходила с Дезмондом в Родмелл за виски. Паб был закрыт; потом пришел хозяин, но до шести вечера ничего продать нам не мог. Мы задержались, говоря о войне – «зачем она нужна?» – и о том, как солдаты станут бить окна, если вернутся домой и не найдут пива. На дороге встретили немецких пленных. Д. сказал: «Guten Tag [нем. добрый день]», – и все они ответили. Часовой промолчал. Теперь настоящая зима.

