Золотце

– Добрый день, миссис Форд, – сказал он. – Я пришел забрать Огдена и вернуть его домой.

II

Порой людям случается попадать в настолько неожиданные, настолько затруднительные ситуации, что, мы, сторонние наблюдатели, словно бы молчаливо соглашаемся не судить и не осуждать. И если человек пал жертвой исключительных обстоятельств, при оценке его характера мы попросту отказываемся брать в расчет его поведение в данных обстоятельствах. Мы позволим великому генералу, внезапно столкнувшемуся с рассвирепевшим быком, развернуться и пуститься наутек, не посрамив репутации храбреца. Епископ, поскользнувшийся на коварной заснеженной ледяной дорожке и потешивший публику кратким, но ярким танцем в стиле регтайма, по окончании представления не утратит в наших глазах своего епископского достоинства.

С таким же великодушием нам следует оправдать и поведение Синтии Драссилис, открывшей дверь в гостиную миссис Форд и впустившей туда вовсе не Огдена, а этого совершенно незнакомого человека, который вдобавок сопроводил свое появление краткой речью, изложенной в конце предыдущего эпизода. Синтия гордилась своим тщательно отработанным утомленно-высокомерным отношением к жизни, но этот внезапный фокус с подменой совершенно выбил ее из колеи. Она не то квакнула, не то пискнула, выпустила, дверную ручку, попятилась, и, распахнув пошире глаза и рот, застыла, изумленно взирая на пришельца.

Миссис Форд отреагировала на это явление совершенно иначе. Довольно-таки глупая приветственная улыбка исчезла с ее лица, словно ее стерли губкой. Глаза, обезумевшие, будто у загнанного животного, впились в незваного гостя. Задыхаясь, она шагнула ему навстречу.

– Что… Что вы себе позволяете? Как вы посмели ворваться в мой номер? – вскричала она.

Но незнакомец не дрогнул и остался стоять, где был. Его поведение представляло собой странную смесь робости и вызова. Он был настроен решительно и при этом преисполнен сожалений. Так мог бы выглядеть наемный средневековый убийца, твердо намеренный добросовестно выполнить порученную работу, но при этом осознающий, что причиняет определенные неудобства своей жертве.

– Тысяча извинений, миссис Форд, но я вынужден просить вас отдать мне мальчика, – сказал он.

Синтия уже пришла в себя. Холодным взглядом, который так обескуражил лорда Маунтри, она окинула незваного гостя от макушки до пяток.

– Кто этот джентльмен? – осведомилась она с бесконечной скукой в голосе.

Но пришелец был явно изготовлен из более прочного материала, нежели его светлость, и выдержал убийственный взгляд с беспримерной стойкостью.

– Моя фамилия Мэнник, – сообщил он. – Я личный секретарь мистера Элмера Форда.

– И что же вам нужно? – спросила миссис Форд.

– Я это уже объяснил, миссис Форд. Мне нужен Огден.

Синтия вздернула брови.

– О чем это он говорит, Неста? Ведь Огдена тут нет?

Мистер Мэнник извлек из кармана телеграфный бланк и начал спокойно и деловито его разворачивать.

– Вот телеграмма от мистера Бростера, наставника Огдена. В его контракте, в частности, было прописано условие, что если он в какой-либо момент потеряет из виду Огдена и не будет знать о его местонахождении, он незамедлительно сообщит об этом мне. В телеграмме говорится, что сегодня днем он оставил Огдена в обществе незнакомой молодой леди, – очки мистера Мэнника на мгновение блеснули в сторону Синтии, – а когда вернулся, они оба исчезли. Он навел справки и выяснил, что означенная молодая леди села на лондонский экспресс в час пятнадцать пополудни, и что Огден уехал с ней. Получив эту информацию, я тотчас же телеграфировал мистеру Форду и запросил инструкций. Вот его ответ, – после недолгих поисков Мэнник достал вторую телеграмму.

– Я все еще не понимаю, что привело вас в мои апартаменты, – прервала его миссис Форд. – Из-за вопиющей халатности служащих мистера Форда мой сын исчез – судя по всему, похищен. И все же это не причина…

– Я зачитаю телеграмму мистера Форда, – невозмутимо продолжал мистер Мэнник. – Она довольно длинная. Кажется, мистер Форд диктовал ее в несколько раздраженном состоянии духа. «Мальчика, очевидно, похитила какая-то наемница его матери». Я всего лишь цитирую слова мистера Форда, – добавил он, обращаясь к Синтии с той же виноватой застенчивостью, что проступала в его манерах с первой минуты появления в номере.

– Не извиняйтесь, – сказала Синтия с коротким смешком. – Вы не ответственны за грубости мистера Форда.

Мистер Мэнник поклонился и стал читать дальше.

– «Освободите Огдена от незаконного удержания. Если потребуется, обратитесь к властям. При необходимости примените силу».

– Прелестно! – прокомментировала миссис Форд.

– Практично, – поправил ее мистер Мэнник. – И это еще не все. – сказал он и продолжил читать: – «Первым делом увольте этого дурака-репетитора, затем обратитесь в агентство и попросите рекомендовать хорошую частную школу для мальчиков. Ни в коем случае не нанимайте другого репетитора. Они мне осточертели. Позаботьтесь, чтобы все было улажено уже сегодня. Огдена отправьте обратно в Истнор в сопровождении миссис Шеридан. Она останется с ним там до дальнейшего уведомления». Вот подлинные слова мистера Форда.

Мистер Мэнник аккуратно сложил обе депеши и убрал их в карман.

Миссис Форд взглянула на часы.

– А теперь, мистер Мэнник, соблаговолите удалиться.

– Простите за назойливость, миссис Форд, но я не могу удалиться без Огдена.

– Я позвоню в администрацию, они пришлют швейцара, чтобы вышвырнуть вас отсюда.

– Я воспользуюсь его появлением в своих целях – отправлю за ближайшим постовым констеблем.

В пылу схватки стыдливость мистера Мэнника понемногу улетучилась. В голосе проступило раздражение.

С утомленным видом принцессы, вынужденной опуститься до перебранки с конюхом, Синтия воззвала к его разуму.

– Разве вы не видите, что Огдена здесь нет? – спросила она. – Где, по-вашему, мы его спрятали?

– Может быть, желаете обыскать мою спальню? – И миссис Форд гостеприимно распахнула дверь.

Но мистер Мэнник и бровью не повел.

– Это совершенно излишне, миссис Форд. Исходя из очевидного отсутствия мальчика в этом номере, я готов предположить, что он внизу, в ресторане – вознаграждает себя за пропущенный обед.

– Я позвоню…

– Вы позвоните и попросите поскорее прислать его сюда. Право же, миссис Форд, ничего другого вам не остается. Я глубоко вам сочувствую, но я служу мистеру Форду и обязан действовать исключительно в интересах моего нанимателя. Закон на моей стороне. Я приехал забрать Огдена, и я его заберу.

– Вы этого не сделаете!

– Могу добавить, что, поднимаясь сюда, я оставил внизу миссис Шеридан – это моя коллега, она тоже секретарь мистера Форда. Он упоминает ее в своей телеграмме. Так вот, я поручил ей проверить ресторан и гриль-бар, и если поиски увенчаются успехом, доставить Огдена ко мне, в этот номер.

В дверь позвонили и мистер Мэнник открыл ее.

– А вот и миссис Шеридан. Входите!

В комнату вошла девушка лет двадцати пяти в простом, но отлично скроенном синем платье. Невысокого роста, изящная и очень хорошенькая. И все же с первого взгляда можно было понять, что ей довелось хлебнуть лиха, в одиночку справляясь с житейскими невзгодами, и что из этой битвы она вышла победителем. Ясный, спокойный взгляд, губы чувственные, но твердо очерченные, вздернутый подбородок человека, способного дать отпор любой беде. Словом, стойкий оловянный солдатик.

Она ввела в комнату, погоняя, будто пастух барана, уже насытившегося, но по-прежнему угрюмого Огдена. Увидев мистера Мэнника, мальчишка остановился.

– Приветик! – фыркнул он. – А вас-то как сюда занесло?

– Он как раз обедал, – сказала девушка. – Я подумала, вы не будете возражать, если я позволю ему закончить.

– Да в чем дело-то? – насупился Огден. – Чего прицепились? Уже и перекусить спокойно нельзя.

– Твой отец хочет, чтобы ты вернулся в Истнор, Огден, – объяснил мистер Менник.

– Ясненько. Тогда, пожалуй, пора отчаливать. До скорого, ма.

Миссис Форд сдавленно всхлипнула.

– Поцелуй меня, Огден.

Мальчишка с мрачным видом перетерпел процедуру прощальных объятий.

Прочие повели себя каждый на свой лад. Мистер Мэнник смущенно потирал подбородок. Синтия повернулась к столу и сделала вид, что разглядывает иллюстрированную газету. На глазах миссис Шеридан выступили слезы. Она шагнула было к миссис Форд, словно намеревалась что-то сказать, но затем сдержалась.

– Пойдем, Огден, – севшим голосом позвал мистер Мэнник.

Да, наемным убийцам приходится несладко. Тяжкая у них работа – безусловно, необходимая для общества – но такая порой мучительная, черт побери. Словом, мистер Мэнник смог вздохнуть с облегчением, лишь утащив свою добычу в коридор. Миссис Шеридан на пороге замешкалась и обернулась.

– Мне очень жаль! – выдохнула она.

Миссис Форд молча отвернулась и пошла в спальню.

Синтия отложила газету.

– Подождите, миссис Шеридан. – Девушка уже выходила, но остановилась. – Вы согласитесь уделить мне минутку для разговора? Вернитесь, пожалуйста, и закройте дверь. Не хотите ли присесть? Что ж, очень хорошо. Мне показалось, только что вы искренне посочувствовали миссис Форд.

– Мне и вправду очень жаль миссис Форд. Очень. Сердце разрывается при виде ее страданий. Напрасно мистер Мэнник втянул меня в это.

– Неста без ума от этого мальчишки, – продолжала Синтия. – Хотя для меня это непостижимо. В жизни не встречала настолько дрянного ребенка. Однако перейдем к делу. Я тоже должна принести свои соболезнования. Со слов мистера Мэнника я поняла, что вам придется долго наслаждаться обществом Огдена. Что вы об этом думаете?

Миссис Шеридан направилась к двери.

– Мне пора, – сказала она. – Мистер Мэнник уже заждался.

– Еще минутку! Скажите, после той сцены, свидетелем которой вы стали, вы не думаете, что только миссис Форд сможет как следует позаботиться об Огдене? Вы же видите, как она ему предана.

– Хотите, я выскажусь начистоту?

– Сделайте одолжение.

– В таком случае, я думаю, что опека миссис Форд – худшее, что может случиться с Огденом. Мне ее жаль, но это не влияет на мое мнение. Именно благодаря миссис Форд Огден стал таким, какой он есть. Она баловала его, всячески ему потакала, ни в чем не ограничивала, и в результате он стал, как вы сами выразились, дрянным.

Синтия рассмеялась.

– Ну что ж, я разыграла карту материнских чувств лишь потому, что вы выглядели романтичной особой, которой это может прийти по вкусу. Теперь оставим всю эту чепуху и поговорим как деловые люди.

– Я вас не понимаю.

– Сейчас поймете. Возможно, вы вообразили, будто я похитила Огдена исключительно из-за моей привязанности к миссис Форд. Отнюдь. Неста мне нравится, но не настолько. Мой девиз: «Богатей, да побыстрей», в лучшем уоллингфордовском духе[2]. Мне приходится самой о себе заботиться, больше ведь некому. Жизнь у меня не сахар. Отец умер, мать – сущая ехидна. Так что я…

– Перестаньте, пожалуйста, – перебила миссис Шеридан. – Не знаю, зачем вы мне все это рассказываете.

– Да всё вы знаете. Я не в курсе, какое жалованье вам платит мистер Форд, но едва ли вы как сыр в масле катаетесь. Почему бы вам не перейти под наши знамена? Миссис Форд вас озолотит, если вы поможете умыкнуть Огдена.

– Кажется, вы пытаетесь меня подкупить, – сказала миссис Шеридан.

– Вам не кажется. Так оно и есть.

– Счастливо оставаться.

– Не будьте дурочкой!

Дверь захлопнулась.

– Вернитесь! – крикнула Синтия и даже привстала, словно собиралась пуститься в погоню, но тут же рассмеялась, снова села на диван и принялась читать светскую хронику.

Вскоре дверь спальни открылась, вошла миссис Форд, на ходу промокая глаза носовым платочком.

Синтия подняла взгляд от газеты.

– Сожалею, что так вышло, Неста.

– Не бойся, я не раздавлена. И я не сдамся, – сквозь зубы сказала приятельница. – Во всяком случае, я убедилась, что это возможно.

Синтия перевернула страницу.

– А я только что окунулась в увлекательный мир взяток и подкупа.

– О чем это ты?

– Пыталась подкупить секретаря мистера Форда – не Мэнника, а ту женщину. От твоего имени сулила ей золотые горы, если побыстрее пришлет нам Огдена наложенным платежом. Но увы. Она испепелила меня взглядом и гордо удалилась.

Миссис Форд пренебрежительно пожала плечами.

– Да и бог с ней. Хватит с меня дилетантов, сыта по горло.

– Спасибо на добром слове.

– О, я знаю, ты сделала все, что могла. Для любителя ты справилась просто замечательно. Но любители никогда не добиваются подлинного успеха. Существуют десятки мелких уловок и предосторожностей, которыми мы пренебрегли. Здесь требуется настоящий специалист по части похищения людей, человек, для которого киднеппинг – профессия. Нам нужен кто-то вроде Ловкача Сэма Фишера.

– Кажется, ты не знакомила меня с этим джентльменом, дорогая. Кто он?

– Он пытался похитить Огдена в девятьсот шестом, когда мы жили в Нью-Йорке. Во всяком случае, полиция приписала попытку похищения ему, хотя доказать они так ничего и не смогли. Был еще один жуткий тип. Бак Макгиннис – так его зовут, опять же, по словам полиции. Этот пытался украсть Огдена в девятьсот седьмом, в Чикаго.

– Боже правый! Оказывается, похищение Огдена – популярный вид спорта, почище футбола! А я-то воображала себя первопроходцем!

В голосе миссис Форд послышались нотки материнской гордости:

– Не думаю, что в Америке есть другой ребенок, которого приходилось бы так тщательно охранять. Охотники за выкупом даже придумали для него особое прозвище: «Золотце». Долгие годы мы выпускали его из дома исключительно под присмотром детектива.

– Что ж, теперь мистер Форд, похоже, отказался от услуг подобного рода. Во всяком случае, я никаких детективов не видела. Наверное, он решил, что в Англии они не нужны. А возможно, всецело полагался на мистера Бростера. Бедняга Реджи!

– Это послужит ему уроком. Какая преступная небрежность! А Форд теперь будет знать, как оставлять ребенка на милость любого, кто пожелает его похитить.

– Что, кстати, нисколько не увеличивает твои шансы вернуть сыночка под крыло.

– Не знаю, на что и надеяться, – вздохнула миссис Форд.

– А я знаю.

Что-то в голосе Синтии заставило ее приятельницу повернуться и взглянуть на нее в упор. Миссис Форд могла сколько угодно изображать смирение, но была закаленным бойцом, и недавнее поражение хоть и выбило ее из колеи, но отнюдь не сломило.

– Синтия! О чем это ты? Ты все еще хочешь…

– Можешь презирать дилетантов сколько угодно, Неста, но твои хваленые специалисты, для которых похищение – плевое дело – тоже не слишком-то преуспели, не так ли? Я потерпела неудачу отнюдь не из-за недостатка опыта. Пол у меня неподходящий. Это мужская работа. Будь я мужчиной, при встрече с мистером Мэнником у меня был бы надежный козырь – грубая физическая сила.

Миссис Форд кивнула.

– Ты права, но я не понимаю, что тут можно…

– … И поскольку все эти ловкачи фишеры тоже остались с носом, очевидно, единственный способ добиться успеха – действовать изнутри. Нам нужен свой агент в логове неприятеля.

– Вот только где его взять? – удрученно спросила миссис Форд.

– Кто ищет, тот всегда найдет.

– Ты что, говоришь о каком-то мужчине?

– Причем о весьма конкретном мужчине!

– Синтия! О чем это ты? Кто он?

– Его зовут Питер Бёрнс.

Миссис Форд покачала головой.

– Я с ним не знакома.

– Вот я вас и познакомлю. Он тебе понравится.

– Но, Синтия, с чего ты взяла, что он захочет нам помочь?

– Он сделает это ради меня. – Синтия помолчала. – Видишь ли, – продолжила она, – мы с ним помолвлены.

– Синтия, милая! Почему же ты ничего мне не сказала? Когда это случилось?

– Вчера вечером на танцах у Флетчеров.

Миссис Форд широко распахнула глаза.

– Вчера вечером! Ты вчера вечером была на балу? И вдобавок две поездки по железной дороге, туда и обратно! Ты, должно быть, смертельно устала!

– Я-то в порядке, не беспокойся. Завтра как пить дать буду ни на что не годна и вряд ли смогу вылезти из кровати, но сейчас я бодра и энергична. Наверное, это благотворное влияние помолвки.

– Расскажи же мне о женихе!

– Богатый, красивый, добрый…. – Синтия перечисляла эти качества, загибая пальцы, – Еще он, по-моему, довольно храбрый и, уж конечно, не простофиля, вроде мистера Бростера.

– И ты страстно в него влюблена?

– Ну, он мне нравится. Он абсолютно безвреден.

– Вижу, ты не слишком-то романтично настроена.

– О, мы отлично с ним поладим! Слава богу, Неста, перед тобой мне нет нужды притворяться – это одна из причин, почему я так к тебе привязана. Ты знаешь, в каком я положении. Мне позарез нужно было подцепить богатого жениха, а из всех богачей, которых я встречала, Питер – самый симпатичный. Удивительно, но в нем нет ни капли эгоизма. Вот что меня покорило. Другой на его месте и с его-то деньгами давно превратился бы в сущее чудовище.

Миссис Форд пыталась что-то сообразить.

– Но раз он так богат… – начала она, но быстро осеклась. – Забыла, что именно хотела сказать.

– Неста, дорогуша, я отлично знаю, что ты собиралась сказать. Раз он так богат, к чему ему жениться на мне, если к его услугам добрая половина лондонских невест? Что ж, я тебе скажу. Он женится на мне по двум причинам: во-первых, из жалости, во-вторых, потому, что у меня хватило ума окрутить его. Он и не думал связывать себя узами брака. Несколько лет тому назад его постигло жуткое разочарование. Его бросила невеста. Должно быть, редкостная дура. И он намеревался остаток дней прожить в одиночестве с разбитым сердцем. Я не могла этого допустить. Пришлось проделать огромную работу – это заняло больше двух лет, но я своего добилась. Питер очень сентиментален. Я упорно старалась внушить ему горячее сочувствие к себе, и вот, вчера вечером на танцах у Флетчеров заставила-таки сделать предложение.

Эта исповедь глубоко взволновала ее приятельницу. Несколько раз она пыталась прервать откровения Синтии, но та лишь отмахивалась. Получив, наконец, возможность вставить слово, миссис Форд заговорила довольно резко.

– Я вовсе не собиралась говорить ничего подобного. И не думаю, что тебе следует выражаться так грубо и цинично, когда речь идет о… о…

Он запнулась и покраснела. Временами она ненавидела Синтию. Это, в основном, случалось, когда подруга, вот как сейчас, провоцировала у нее проявление искренних чувств, которых миссис Форд глубоко стыдилась. Она вот уже двадцать лет пыталась забыть, что муж повел ее к венцу буквально из-за прилавка магазинчика в иллинойской глуши, и редкие всплески эмоций, отзвук былого девичьего чистосердечия, вызывали у нее смятение.

– Словом, не приписывай мне то, чего я вовсе не собиралась говорить, – повторила она.

Синтия добродушно усмехнулась.

– Знаю. Я тебя просто поддразнивала. «Подначивала» – так, кажется, выражаются у тебя на родине?

Миссис Форд мгновенно смягчилась.

– Прости, Синтия. Я погорячилась. Но тем не менее… – Она замялась. Вопрос, который она хотела задать, непростительно отдавал Меканиксвиллем, штат Иллинойс. И все же она рискнула пойти напролом, ибо ее почему-то очень беспокоил этот неведомый мистер Бёрнс.

– Неужели ты совсем его не любишь, Синтия?

Синтия просияла.

– Конечно, люблю! Он такой душка! Я ни за что на свете от него не откажусь. Старина Питер – моя судьба. Я рассказала тебе все начистоту только затем, чтобы ты поняла, какой он добрый. Он сделает для меня что угодно. Ну как, прощупать почву насчет Огдена?

Волшебное слово отвлекло миссис Форд от размышлений о мистере Бёрнсе-потенциальном супруге и выдвинуло его на первый план в роли странствующего рыцаря. Она радостно рассмеялась. Мысль о том, что у них теперь имеется такой сильный резерв, как мистер Бёрнс, смягчила боль недавнего поражения. Удачный маневр мистера Мэнника в этом свете представал пустячной стычкой накануне генеральной битвы.

– До чего же здорово! – сказала она. – Но каким же образом мистер Бёрнс поможет нашей затее?

– Все очень просто. Ты сама слышала, как мистер Мэнник прочитал это в телеграмме. Огдена отдадут в частную школу. А Питер устроится туда преподавателем.

– Как ты себе это представляешь? Мы же не знаем, какую именно школу выберет мистер Мэнник.

– Узнаем, и очень скоро.

– Но как мистер Бёрнс сможет туда устроиться?

– Нет ничего проще. Представь себе молодого человека, который получил небольшое наследство и решил открыть на эти деньги собственную школу. Он идет к будущему директору Огдена и предлагает заплатить небольшую сумму, за то, чтобы поработать у него семестр-другой и изучить выбранную профессию, так сказать, с азов. Директор ухватится за такую выгодную сделку обеими руками. Конечно, будучи в Оксфорде в науках Питер не особо блистал, но, уверена, в спортивных играх ему не было равных. Для любой частной школы он – настоящее сокровище.

– Но… но захочет ли он на это пойти?

– Думаю, я смогу его уговорить.

Миссис Форд поцеловала ее с пылом, который доселе приберегался для одного лишь Огдена.

– Моя милая девочка! – воскликнула она. – Знала бы ты, какой счастливой ты меня только что сделала!

– Знаю! – решительно сказала Синтия. – А теперь и ты, в свою очередь, можешь меня осчастливить.

– Что угодно, только попроси! Тебе нужны еще шляпки?

– Нет, шляпки мне не нужны. Я хочу отправиться с тобой на Ривьеру на яхте лорда Маунтри.

– Понимаешь, – после непродолжительной паузы сказала миссис Форд, – это ведь не моя яхта, милочка.

– Понимаю, дорогуша. Но ты сможешь протащить меня на борт.

– Компания соберется небольшая… И не слишком-то шумная.

– Я устала от толпы. И полюбила тишину.

Миссис Форд оставила попытки к сопротивлению.

– Раз уж ты оказываешь мне такую услугу… Ты обязательно поплывешь с нами на яхте.

– Скажу Питеру, чтобы немедленно ехал сюда, – отозвалась Синтия и направилась к телефону.

Часть вторая, в которой другие заинтересованные лица, в частности, некий Бак Макгиннис и его конкурент по бизнесу, Ловкач Сэм Фишер, имеют собственные виды на будущее Золотца. О том, как в школе для юных джентльменов настали тревожные времена, а так же о хитроумных планах, ночных облавах и вторжениях похитителей. О путешествиях, что заканчиваются встречей влюбленных. Всё это в изложении мистера Питера Бёрнса, праздного джентльмена, который жертвует праздностью во имя благого дела. Рассказывает Питер Бёрнс

Глава 1

I

Я твердо убежден в том, что после наступления совершеннолетия мужчине не должно бодрствовать в четыре утра. Это час размышлений о жизни. В двадцать лет, когда жизнь – сплошное будущее, подобным размышлениям можно предаваться безнаказанно. Но в тридцать жизнь становится неприятной смесью былого и грядущего, и задумываться о ней можно лишь когда солнце уже высоко в небе, а мир полон тепла и оптимизма.

Этот закон я изобрел, вернувшись в свою квартиру после бала у Флетчеров. Когда я входил, только-только начало светать. Воздух словно бы застыл и уплотнился от неповторимой пустынности зимнего лондонского утра. Дома выглядели мертвыми и необитаемыми. Мимо прогрохотала телега. Грязный черный кот, крадущийся перебежками через серую мостовую, добавил еще больше уныния этой безрадостной картине.

Меня пробил озноб. Я устал и проголодался, а после бурных ночных событий наступило эмоциональное похмелье.

Итак, я помолвлен. Час тому назад я сделал предложение Синтии Драссилис. Признаться откровенно, для меня самого это стало большой неожиданностью. Зачем я это сделал? Люблю ли я ее? Так трудно понять любовь ли это, и, должно быть, сама попытка подобного анализа уже является ответом на вопрос. Пять лет назад, когда я любил Одри Блейк, я не знал ни малейших сомнений. Я проживал день за днем в своеобразном беззаботном трансе, довольный уже там, что абсолютно счастлив, и не подвергал свое счастье критическому разбору. Но тогда я был на пять лет моложе, а Одри… ну, это Одри.

Придется рассказать, кто такая Одри, потому что без этого никак не получится объяснить Синтию.

Когда я впервые встретил Одри Блейк, у меня не было иллюзий относительно собственного характера. Природа сотворила меня самовлюбленной свиньей, а обстоятельства моей жизни сговорились довершить начатое. Я обожал комфорт и мог позволить себе любые излишества. С тех пор, как я достиг совершеннолетия и освободил опекунов от заботы о моем состоянии, я закутался в удовольствия, как в роскошный халат. Я погряз в пучине эгоизма. Если между двадцать первым и двадцать пятым днями рождения меня когда-нибудь посещала хоть одна бескорыстная мысль, если в этот период мне довелось совершить хоть один альтруистический поступок, это совершенно выветрилось из моей памяти.