Этот дракон одержим мной

И ведь это было не впервые. Просто раньше я упрямо не складывала одно с другим: ночные посетители, запертые двери, золото, появлявшееся в доме будто из воздуха, прислуга, которая вдруг исчезала и о которой потом запрещали спрашивать. Все это я годами отталкивала от себя, как что-то неприятное и чужое. Теперь уже не получалось.

Я вернулась в комнату. Мира спала на моей постели, ее дыхание было легким и ровным.

Я опустилась рядом, откинула прядь с ее лица.

— Как же мне защитить тебя, сестренка? — прошептала я.

2

Мы завтракали вчетвером: я, мама, Мира и отец. Как обычно, в тишине, нарушаемой лишь звоном приборов и шорохом одежды.

Накануне я долго не могла уснуть, думая, как защитить сестру. Забрать с собой к дракону? Кирон вряд ли станет терпеть ее рядом. Да и на границе, куда его могут снова отправить, очень опасно.

Отдать в храм? Но этот путь не лучше. Я помнила, как в детстве храмовники пытались «изгнать клеймо». Неделями они заставляли ее поститься, стоять сутками на коленях и носить под платьем рубаху, подшитую острыми шипами. После каждого обряда она возвращалась к нам белая, как полотно, и подолгу молчала. Нет, второй раз я не позволю им приблизиться к ней.

Оставался только один выход — учеба. Пансион или академия для аристократов. Там Мира будет под присмотром, под защитой устава и правил. Главное — заставить отца оплатить обучение сразу на весь срок. Это было решающим условием. Тогда до самого выпуска Мира официально перейдет под опеку академии. Устав гласил, что студентки не принадлежат ни отцу, ни мужу, а находятся под защитой ректора. Были прецеденты, когда семьи разорялись или попадали под следствие, но девушек из академий не трогали. Их не имели права забрать из стен пансиона, пока срок обучения не истекал.

А после выпуска каждая получала диплом, который давал право на самостоятельность. Девушка с таким документом считалась эмансипированной: могла распоряжаться своим будущим, заключать договоры и выбирать, за кого выйти замуж. Для Миры это единственный шанс.

Но сумма обучения… Она чудовищная. Вдобавок оплату не возвращали, даже если ученица не справлялась, и ей грозило отчисление. Богатые семьи, впрочем, умели оборачивать самые строгие уставы себе на пользу, и, кажется, существовали какие-то уловки для таких случаев. Но сейчас мне было не до чужих хитростей, я никогда не интересовалась пансионными правилами. Отец пресек подобное, еще когда я впервые заикнулась об учебе. Однако сейчас нужно было спасать Миру.

Отец любил повторять, что каждая лишняя трата — это удар по семейному благополучию. И все же я слишком хорошо помнила, как временами у него вдруг находились деньги на редкие вина, дорогие украшения для матери или очередную попытку «вылечить» Миру. Всплески расточительства всегда приходили из ниоткуда и так же внезапно исчезали.

Сегодня я решила рискнуть и попросить отца. Осторожно положила вилку и, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее, заговорила:

— Отец, я думала о Мире. Может, стоит отправить ее учиться в пансион? Там она сможет получить хорошее образование.

Я заметила, как уголки губ мамы тронула едва заметная улыбка, теплая и поддерживающая. Видимо, эта мысль пришлась ей по душе.

Но ее радость угасла, когда отец ответил:

— Зачем? У Мирабель есть приходящие учителя. Этого достаточно.

Я хотела возразить, но мама меня опередила и мягко произнесла:

— Рейнар, это неплохая мысль… Пансион даст ей больше возможностей. С образованием она сможет занять достойное место в будущем и помогать нашей семье.

Отец оторвал взгляд от тарелки и посмотрел на нее так, что даже мне стало не по себе.

— Клара, — произнес он ее имя ледяным тоном, — не тебе решать, что нужно семье.

Мама побледнела и опустила глаза. На ее лице не осталось ни тени прежней улыбки.

— Для девушки главное — научиться быть хорошей женой, — отрезал отец.

У меня все сжалось от того, как уничижительно это прозвучало, однако ради Миры пришлось стерпеть. Я опустила глаза, делая вид, что соглашаюсь, и тихо добавила:

— Но окончив пансион, она сможет найти себе отличного мужа.

— Кто заплатит за нее столько, чтобы окупить годы ее учебы? — фыркнул отец.

— Кирон Де’Мар наверняка пришлет подарки к свадьбе, — торопливо подхватила я, — можно использовать часть из них для оплаты учебы.

Отец усмехнулся, откинувшись на спинку стула, в его взгляде скользнуло что-то темное.

— С каких пор ты распоряжаешься подарками? Эти дары — компенсация семье за то, что мы растили тебя и теперь отдаем. Они принадлежат мне, а не тебе. И уж тем более не Мирабель. У нее нет искры. О драконе она может не мечтать. Если какой-нибудь мелкий чиновник посватается, и то будет счастье.

Он произнес это с той деловитой сухостью, с какой обычно говорил о лошадях, земле или выгодных контрактах. Как же легко у него выходило переводить людей в разряд имущества!

Я почувствовала, как Мира рядом сжалась, ее губы дрогнули, еще чуть-чуть, и она расплачется.

— Она заслуживает большего! — вырвалось у меня, хотя я понимала, что спорить бессмысленно.

— Большего? — голос отца резал. — Она должна радоваться, что вообще сидит за этим столом.

Мира всхлипнула. Сначала тихо, потом ее плечи задрожали, и она уже не могла сдерживаться.

— Простите, я… наелась… — Она вскочила со стула, стукнулась коленом о край стола и, закрыв лицо руками, выбежала из комнаты.

— Посмотри, что ты наделала! — рявкнул отец. — Довольна? Это все твои глупые фантазии про пансион!

Внутри меня что-то оборвалось. В горле встал ком, а к глазам подступили слезы. Но мной овладевала нестерпимая и жгучая злость.

— Это не я! — сорвалось с губ. Голос дрогнул, но я продолжила: — Это ты довел ее до слез! Ты! Ты каждый день твердил мне, что я обязана пожертвовать собой ради семьи, что должна согласиться на эту помолвку с драконом. А теперь сам же показываешь, что для тебя семья — пустое слово! Для тебя мы — никто!

В глазах отца сверкнула такая угроза, что у любого другого колени бы подкосились.

— Следи за языком, Ариэлла, — прошипел он, словно выплюнул яд.

Я стиснула кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, но упрямо ответила:

— Нет. Лучше ты начни следить за тем, что делаешь.

Отец резко встал и подошел ко мне. Мама напряглась, ее пальцы судорожно вцепились в белоснежную салфетку, но она не подняла головы и только молчала. Она всегда молчала, когда отец был в ярости.

Отец остановился рядом со мной и наклонился так близко, что я почувствовала запах пряных специй из его рта.

— Думаешь, раз тебя сватают дракону, можешь перечить мне? — спросил опасно-вкрадчиво.

Его рука взметнулась так быстро, что я не успела отпрянуть. Во рту появился привкус крови.

— Не будь помолвки с Де’Маром, я бы наказал тебя куда больнее. Твое лицо портить нельзя,теперь оно слишком ценно. Однако у меня есть способы проучить по-другому, и ни шрама, ни синяка не останется, а урок ты запомнишь надолго. — Сделав паузу, отец процедил: — Запомни: пока ты в моем доме, ты — никто.

Бледная, как мрамор, ама сидела неподвижно. Салфетка в ее руках превратилась в бесформенный комок. Я тоже молчала. Щеку жгло. Сердце колотилось. Мне хотелось закричать, но я заставила себя сидеть прямо и не показывать слабости. Если уступлю в этом, отец победит окончательно.

Я уже знала, что делать. Сегодня вечером я выйду из дома и найду Кирона. Он еще не прислал подарков к свадьбе, а значит, есть шанс.

Обычно жених дарил невесте купчие на землю, золото, драгоценности, и все это передавалось отцу невесты. Но если дракон в качестве свадебного дара наряду со всем остальным принесет уведомление об оплате обучения для младшей дочери в каком-нибудь пансионе, то формально все будет в рамках приличий. И при этом отец не сможет отказаться, не оскорбив жениха.

Пусть Кирон ненавидит меня, пусть презирает, но если уговорю его заплатить за учебу Миры частью тех даров, что он и так собирался на меня потратить, она будет в безопасности.

Я готова на все ради нее. Даже если придется пасть на колени перед тем, кто превратил мое сердце в пепел.

После обеда я заперлась в своей комнате под предлогом отдыха. На самом деле лихорадочно придумывала план встречи с Каэлем. Нет, с Кироном. Он больше не мой Каэль.

К вечеру я уже не могла усидеть на месте. Щека все еще ныла от отцовской пощечины, но это казалось мелочью. Спустившись в гостиную к матери, я изобразила беззаботную улыбку.

— Мама, я бы хотела поездить по магазинам. После вчерашнего бала мне нужны новые перчатки и, возможно, шляпка.

Мать подняла взгляд от вышивки. На ее лице все еще читалась тревога после утреннего скандала.

— Конечно, дорогая. Возьми Элен с собой, — она кивнула на молчаливую служанку, стоявшую в углу комнаты.

Та тут же выпрямилась в ожидании приказаний.

Через полчаса экипаж катился по брусчатке в сторону торгового района. Элен сидела напротив, периодически с любопытством на меня поглядывая. Наверняка гадала, почему я так нервничаю.

— Остановимся у мадам Розалин, — сказала я кучеру, когда мы подъехали к одной из самых фешенебельных лавок.

Внутри пахло дорогими тканями и лавандовой водой. Мадам Розалин, пожилая женщина с намертво приклеенной улыбкой, тут же подплыла ко мне.

— Госпожа Даррен! Какая честь! Поздравляю с помолвкой. Весь город только и говорит о вашем счастье! У меня как раз новое поступление бальных платьев. Желаете посмотреть?

Я кивнула и обернулась к Элен.

— Подожди меня у экипажа. Я, судя по всему, задержусь, может, на час или больше. Не стой тут без дела.

Элен нахмурилась.

— Но, госпожа, мне положено...

— Тебе положено слушаться меня, — отчеканила я.

Служанка покраснела и поспешно склонила голову.

— Простите, госпожа. Конечно, я подожду у экипажа.

Как только она ушла, я взяла с вешалки легкое платье и скрылась за примерочной ширмой. Там я дрожащими пальцами достала из сумки свою приготовленную простую одежду, переоделась, туго затянула ремень и накинула плащ с капюшоном.

Когда вышла из-за ширмы, столкнулась нос к носу с мадам Розалин, которая уже тащила на примерку несколько нарядов. Увидев меня в простом сером одеянии и плаще, она едва не выронила свой товар.

— Госпожа?.. — ее глаза расширились от удивления.

— Мне нужна ваша помощь, — тихо сказала я, доставая из внутреннего кармана небольшой мешочек. — У вас есть черный ход?

Мадам Розалин прищурилась.

— Что вы имеете в виду? Я не совсем понимаю...

Я развязала мешочек и положила на прилавок несколько золотых монет. Слава богам, отец не заметил пропажи из своего тайника. Я взяла деньги еще неделю назад. Тогда я решала, как поступить, и всерьез думала сбежать из дома с Каэлем.

Сам тайник я обнаружила случайно еще зимой, когда искала в кабинете отца бумаги для матери. Помню, меня поразило не то, что там лежало, а то, как: слишком много и беспорядочно, будто деньги приносили в спешке, не утруждая себя счетом.

При виде золота глаза мадам Розалин загорелись жадным блеском.

— За ваше молчание и помощь, — добавила я. — Мне нужно незаметно покинуть лавку. Я вернусь часа через два и не хочу, чтобы кто-нибудь меня хватился.

Мадам Розалин быстро сгребла монеты и спрятала их в складках своего платья.

— Конечно, дорогая, конечно! — зашептала она заговорщицким тоном. — Идете на свидание со своим возлюбленным драконом? Неужели старина Рейнар такой ретроград, что не дает вам видеться до свадьбы?

Я не стала ее разубеждать — пусть думает, что хочет. И все же от ее слов что-то болезненно колнуло в груди. Возлюбленный дракон... Если бы она знала, как все обстоит на самом деле.

— Мне нужно идти. Время не ждет!

Мадам Розалин кивнула и повела меня в заднюю часть магазина между стеллажами с тканями и незаконченными нарядами.

— Удачи, госпожа Даррен! Буду вас ждать через два часа.

Я кивнула и шагнула в узкий переулок.

Идти пришлось довольно долго. Закусочная «Золотая чаша» находилась в одном из тех районов, где знатные дамы никогда не показывались. Небольшое здание с потемневшими от времени стенами и простой деревянной вывеской выглядело так же, как и всегда. Запах жареного мяса и хмельного эля разносился по всей округе. Это место предназначалось для простых людей: торговцев, ремесленников, мелких чиновников.

Каэль показал мне его еще в самом начале нашего знакомства. Тогда он с загадочной улыбкой обещал, что здесь готовят лучшие миндальные пирожные во всей столице. Я только усмехнулась, уверенная, что «Золотой чаше» не удастся меня удивить, но пирожные действительно оказались чудо как хороши. Нежное тесто, пропитанное миндальным маслом и едва уловимой сладостью розовой воды, а внутри — начинка из перетертых орехов. Таких я никогда не ела ни в одной дорогой кондитерской!

Но сейчас я шла не за пирожными. Именно здесь мы с Каэлем договаривались о тайных встречах — оставляли друг другу записки у хозяина заведения.

Толкнув тяжелую дверь, я шагнула внутрь. В зале царила уютная атмосфера: гости сидели за аккуратно протертыми столами, пахло свежеиспеченным хлебом, жареным мясом и травяными отварами. Несколько посетителей скользнули взглядами по моей скромной одежде и тут же потеряли интерес.

За стойкой был Кассиан Торн — владелец «Золотой чаши». Молодой мужчина под тридцать, с темными волосами и правильными чертами лица. Для меня было загадкой, что такой красивый и явно образованный, судя по разговорам, человек делает в таком простом месте. Но я никогда не спрашивала его об этом прямо, мне было достаточно того, что он помогал нам с Каэлем.

Правда, теперь мне казалось, что Кассиан, вероятно, знал правду о личности Каэля, ведь как иначе объяснить его присутствие? Его манеры, его речь — все выдавало в нем человека из высшего общества. И если Каэль оказался далеко не безродным юношей, а Кироном Де’Маром, то может ли быть, что и Кассиан является кем-то другим?

Холодок пробежал по спине. Неужели Каэль устроил целый спектакль, в котором все знали свою роль? Все, кроме меня. Я почувствовала себя глупой марионеткой, которая наивно верила, что танцует по собственной воле.

Я подошла к Кассиану и сразу заметила в нем перемену: обычная теплая улыбка куда-то исчезла, взгляд стал настороженным.

— Госпожа Даррен, — произнес он сухо, не переставая протирать бокал. — Какая неожиданность.

Раньше он всегда был дружелюбен, называл меня просто по имени. Сейчас же в его голосе звучала неприязнь. Я постаралась не думать о том, чем это могло быть вызвано.

— Кассиан, добрый вечер. Мне нужно передать записку Каэлю. Это очень важно, можешь, пожалуйста, помочь?

Кассиан поставил бокал на стойку так громко, что я вздрогнула, он долго смотрел на меня. В его глазах читалось разочарование.

— Господин Де’Мар предполагал, что вы сегодня придете, — наконец, сказал он, подчеркнуто медленно выговаривая каждое слово. — Он запретил брать что-либо от вас, но велел передать, что если захотите его увидеть, то сегодня до полуночи он будет в отеле «Обсидиан». У него там запланирована рабочая встреча.

Слова ударили, как пощечина. Господин Де’Мар. Не Каэль.

Когда-то он назначал мне свидания в парках, недорогих съемных комнатах или в этой скромной закусочной. А сегодня ждал в сверкающем мрамором отеле, куда простые люди не осмеливались заглянуть. «Обсидиан» — самый дорогой отель. Место, где останавливались послы и родственники короля.

Все наконец встало на свои места с ужасающей ясностью. Кассиан действительно знал. И, похоже, знал с самого начала.

— Ты... — Мой голос сорвался, и я сглотнула. — Ты всегда знал, кто он такой, да? Весело было обманывать наивную дурочку?

Кассиан не ответил, лишь отвел взгляд, будто хотел поскорее покончить с разговором. Я почувствовала, как щеки горят от стыда и гнева. Горечь комом встала в горле.

— Спасибо, — сказала я глухо. Руки сжались в кулаки так, что ногти впились в ладони. — Значит, «Обсидиан».

Я развернулась и направилась к выходу, стараясь держаться прямо, хотя ноги меня не слушались.

— Решили пойти туда? — окликнул меня Кассиан, когда я почти дошла до двери.

— Да, — ответила не оборачиваясь.

— До отеля отсюда далеко, а вы, кажется, без экипажа… — заметил он и добавил после короткой паузы: — Я отвезу вас.

Я недоверчиво повернулась к нему.

— Марк, пригляди за заведением, — бросил Кассиан помощнику, уже снимая передник.

Марк кивнул, удивленно поглядывая на меня.

Кассиан обогнул стойку и кивнул в сторону задней двери:

— Пойдемте. Мой экипаж на задворках.

Я стиснула зубы. Почему он вдруг решил помочь? Может быть, это приказ Кирона? Так или иначе, у меня не так много времени, и гордость в моем случае — неуместная роскошь.

3

Отель «Обсидиан» возвышался передо мной как воплощение роскоши и власти: черный мрамор, золотые инкрустации. В простой одежде, как на мне сейчас, дерзостью казалось приблизиться к парадному входу, а потому я невольно замедлилась у массивных дверей. Кассиан же уверенно шагнул вперед.

Швейцар преградил нам путь, окинув меня подозрительным взглядом, но Кассиан молча достал из кармана небольшой серебряный жетон. Лицо швейцара тут же изменилось, он поспешно отступил в сторону и склонил голову в почтительном поклоне.

— Проходите, господин.

Внутри здание выглядело еще более помпезно, чем снаружи. Хрустальные люстры размером с карету, отполированный до зеркального блеска пол — все здесь дышало богатством. Моя семья никогда не знала нужды, и отец любил кичиться роскошью, но даже его коллекции и пышные приемы меркли на фоне этого великолепия.

Кассиан направился к широкой лестнице, и мы вместе поднялись на второй этаж.

— Подожди здесь, — велел он, остановившись возле одной из дверей в длинном коридоре. — Я узнаю, готов ли генерал Де’Мар тебя принять.

Я кивнула и прислонилась к стене — от волнения было сложно стоять. Кассиан исчез за дверью.

Минуты тянулись бесконечно. Я слышала приглушенные голоса из-за двери, но разобрать слов не могла.

Наконец Кассиан вышел.

— Генерал Де’Мар ожидает, — сказал он официальным тоном и отступил в сторону.

Я вошла, и дверь за моей спиной мягко закрылась. В комнате все выглядело так же роскошно: огромная кровать, резная мебель, мягкий свет ламп. Но после великолепия холла номер уже не казался таким ослепительным. Впрочем, все это не имело значения, потому что посреди комнаты стоял Кирон.

— Ты пришла, — усмехнулся он, словно ни секунды не сомневался, что так и будет.

Я не знала, что сказать. Все заготовленные фразы улетучились.

— Говоришь так, будто ждал меня, — наконец выдавила из себя.

Кирон сделал несколько неторопливых шагов ко мне, и в каждом чувствовалась угроза.

— А разве это удивительно? — надменно бросил он. — Я подумал, ты ведь из тех, кто умеет играть чужими сердцами, а значит, захочешь попытаться вернуть свою власть надо мной. Снова обмануть.

Он был уже совсем рядом. Казалось, что воздух между нами начал гореть.

— Если ты действительно считаешь меня такой, зачем же посватался ко мне? Что, нет других девушек с искрой? Да, их немного, но ради прославленного героя отцы сами бы выстроились в очередь, предлагая своих дочерей. Выбирай любую.

Его пальцы почти неуловимо коснулись моего лица, и этот легкий жест обжег сильнее отцовской пощечины.

— Может быть, — произнес он глухо. — Но я не хочу любую. Я хочу тебя. И ненавижу себя за это.

Он смотрел так, будто хотел испепелить меня взглядом.

— Каэль… — вырвалось у меня.

Его палец мгновенно коснулся моих губ.

— Генерал Де’Мар, — поправил он. — Каэль умер в тот день на чердаке. Ты сама его убила. Помнишь?

В его глазабушевал гнев, но сквозь него я различила глухую, разъедающую изнутри боль. Сердце предательски дрогнуло: может быть, Каэль все еще любит меня? Может быть, не поздно все исправить? Если я расскажу правду… Если он узнает, почему я сделала то, что сделала, разве он не поймет? Разве это не спасет нас обоих?

— Между мной и тем слугой ничего не было! — выпалила я. — Отец хотел, чтобы я вышла за дракона. Он заподозрили, что я с кем-то встречаюсь, и угрожал навредить этому человеку. Я боялась, что с тобой… с Каэлем случится несчастье, поэтому и разыграла весь этот спектакль!

Ну же! Поверь мне!

— Интересно, — протянул Кирон. — Значит, ты разыграла все это, чтобы защитить меня? Как благородно. Или ты сейчас обманываешь меня, — продолжил он.— Как мне тебе верить, Ариэлла? В любом случае я уже понял, что ты искусная актриса.

— Найди Ньюта, того слугу, который был со мной! — отчаянно взмолилась я. — Он работает в нашем доме. Я попрошу его, и он все тебе объяснит! Он подтвердит, что между нами ничего не было!

— Найду, не сомневайсяе. Ты поэтому пришла? Чтобы оправдаться?

— Нет... — Я опустила взгляд, потому что лицо горело от стыда. — Я пришла просить о другом.

Кирон скрестил руки на груди, ожидая.

— Ты еще не послал свадебные подарки, — я снова взглянула на него, — и я подумала... Не мог бы ты часть средств направить на оплату обучения моей сестры Миры в одной из академий? Например, в Академии Святой Элиоры или хотя бы в пансионе при доме Лорей?

— Значит, вот оно что. — Лицо Кирона моментально потемнело, просьба явно не обрадовала. — Ты пришла торговаться.

Я не поняла, что он имеет в виду, и растерянно покачала головой:

— Торговаться? Я просто хочу помочь своей сестре...

— Помочь? — Кирон усмехнулся. — Как мило! Ты думаешь, я не знаю правила поступления в женские пансионы, Ариэлла?

Он резко наклонился и обхватил мой подбородок пальцами.

— Какие правила? — прошептала я, чувствуя себя загнанным в угол зверьком.

Кирон слегка наклонился, дыханием коснулся моей щеки и вкрадчиво прошептал:

— Если девушка поступает в академию и не справляется с обучением, чтобы не возвращать огромную оплату, пансионаты и академии придумали пункт, по которому она может заменить себя любой родственницей женского пола, способной продолжить обучение за нее.

Кровь застыла в жилах. Я не знала об этом правиле!

— Ты думаешь, что я...

Кирон медленно провел ладонью по моей голове.

— Думаю, что ты очень умная девушка, — произнес он насмешливо, задерживая пальцы на моих волосах. — Я оплачу обучение твоей сестры, а она через время уступит свое место тебе. Прекрасный план побега от нежеланного мужа, не так ли?

— Нет! — замотала я головой. — Это не так! Я не знала об этом! Я хочу помочь Мире, только и всего!

— Конечно, не знала, — иронизировал Кирон. — И тот парень, с которым я тебя застал, просто нанятый актер.

Мир вокруг меня рушился. Все, что я говорила, Кирон воспринимал как очередной обман.

— Каэль, пожалуйста... — прошептала я. — Я не пытаюсь сбежать от тебя. Я только не хочу оставлять сестру одну… Помнишь, я говорила тебе про ее пятно?

Его пальцы, легко скользившие по моим волосам, внезапно сжались. Я ахнула. Кирон же дернул чуть назад, не причиняя боли, но заставляя запрокинуть голову, открыть горло, будто выставляя его на милость хищнику. Наклонился, вдохнул запах моих волос, провел кончиком носа по моей шее.

— Знаешь, что самое смешное? — прозвучало низко и глухо. — Что даже сейчас, зная, какая ты на самом деле, я все равно не могу устоять перед тобой...

В его словах звенела настоящая горечь, такая жгучая, что под ребрами болезненно стянуло. Но я помнила, зачем пришла.

— Пожалуйста! — выдохнула я. — Скажи, что мне сделать, чтобы ты помог Мире, Каэль…

— Я запретил тебе так меня называть! — зарычал он. — Еще раз — и мне придется тебя заткнуть.

Он говорит, что все еще хочет меня? Что все еще не может устоять?

Я шумно сглотнула, зажмурилась и осознанно переступила черту:

— Каэль…

И в ту же секунду его губы обрушились на мои. Это был не поцелуй, а наказание, но я утонула в нем. Кирон сжал мои плечи, потом ладонями скользнул к талии и притянул к себе. Когда у меня совсем не осталось воздуха, его губы скользнули к щеке, к виску и снова жадно вернулись к губам. Я не сопротивлялась, разум таял, растворялся в нестерпимой жажде, которой Кирон меня заражал.

Он рывком подхватил меня на руки, и вот я уже сидела на письменном столе. Кирон сорвал с меня плащ и принялся искать завязки на платье.

— Каэль... — только и смогла выдохнуть, едва понимая, что говорю.

Он ответил не словами, а новым поцелуем, еще более требовательным.

И тут раздался стук в дверь.

— Я занят! — рявкнул Кирон, не отрываясь от меня.

Стук повторился.

— Генерал Де’Мар, тут его высочество принц Астор.

Я узнала голос Кассиана.

— Я сказал — я занят! — вновь выкрикнул Кирон, в его голосе звенела ярость.