Этот дракон одержим мной

Екатерина Вострова

Этот дракон одержим мной

1

«Если узнаю, что ты позволила какому-то оборванцу лишить тебя невинности, то я найду его и убью», — сказал отец вчера. Голос его был спокоен, но от этого было еще страшнее

И теперь я сидела в душной чердачной комнате, где пахло сыростью и старым деревом. На плечах висело тонкое платье, а сердце безумно стучало, готовое вырваться наружу. Я его понимала — тоже все отдала, только бы не быть сейчас здесь. Только бы не делать того, что должна сделать. Но у меня не было выбора.

Рядом со мной сидел Ньют, один из наших слуг. Я хорошо заплатила ему за молчание. Я позволила ему обнять меня за талию и запрокинула голову, изображая удовольствие, хотя каждая клеточка протестовала против его прикосновений. Руки Ньюта дрожали. Он понимал, что может дорого поплатиться, помогая мне.

Тяжелая дверь скрипнула, и в полумраке возник он. Тот, ради кого я дышала все последние недели. Мой Каэль.

«Забудь его, Ариэлла, или он умрет. А вместе с ним и ты, и вся твоя семья», — приказала я себе.

Я теснее прижалась к Ньюту и издала громкий протяжный стон.

— Ариэлла?.. — Каэль застыл на пороге, не веря своим глазам. В следующее мгновение он сорвался с места. Его пальцы вцепились в плечо слуги, оттаскивая того прочь от меня. — Убери от нее руки! — рыкнул он. В голосе было столько ярости, что у меня задрожали колени.

Ньют пискнул и не посмел сопротивляться. Каэль прижал меня к себе, словно хотел заслонить.

— Что ты творишь, Ариэлла?!

«Что я творю?» — повторила я про себя, чувствуя, как внутри что-то медленно умирает. Так больно мне не было еще никогда в жизни. Хотелось кричать, плакать, но все, что я могла, — это улыбнуться: хищно, пусто, с презрением.

«Я попал в поле зрение тайной полиции. Ты видела, что творят с семьями, когда за дело берутся скрытники. Я и твоя мать окажемся за решеткой, а ты, как обладательница искры дара, будешь заклеймлена и продана. И если тебе плевать на нас и на себя, то подумай о своей сестре!»

— Ариэлла? — повторил Каэльс надрывом, тряхнув меня за плечи.

Я вырвалась из его рук и резко толкнула в грудь.

— Не смей меня трогать! — процедила, вложив в голос весь яд, на какой была способна. — Я нашла себе нового щеночка. Ты мне надоел.

Каэль смотрел на меня, будто не узнавал. Его губы дрогнули, точно он хотел что-то сказать. А я уже повернулась к слуге и, игнорируя подкатывающую тошноту, обвила его шею руками.

«Твоя сестра родилась без искры. Если мы падем, то она окажется в работном доме. Без дара она никому не нужна. Ее сломают, превратят в товар», — вчерашние слова отца все еще жгли изнутри.

Я громко рассмеялась, пряча за смехом дрожь.

— Видишь, Каэль? Мне с ним куда веселее! Один щеночек, второй… может, заведу третьего. Но если ты встанешь на колени и хорошо попросишь, то, так и быть, поиграю с тобой еще.

Я чувствовала, как Ньют напрягся от ужаса, но только сильнее прильнула к нему, делая вид, что наслаждаюсь моментом.

— Хватит! — Каэль шагнул ближе, и в его глазах мелькнула черная тень. — Ты… с ума сошла?

Я положила голову на плечо слуги и натянуто улыбнулась, едва сдерживая рвущиеся слезы. Нужно отыграть еще чуть-чуть. Совсем немного! Заставить Каэля возненавидеть меня. Отказаться от меня навсегда. Он столько раз говорил, что поможет мне сбежать из дома, что не остановится ни перед чем, чтобы быть со мной. Лучше уж такой болезненный способ, зато он будет в безопасности. Мой отец — жестокий человек, и пока он еще при власти, то легко может выяснить все о Каэле и воплотить свои угрозы.

— Я просто решила развлечься. А ты думал, я всерьез с тобой? Думал, что я стану прятаться в этой дыре ради тебя? Отец ищет мне богатого мужа, меня интересуют только власть и деньги. А бедные щенки вроде тебя достойны лишь тайно развлекать меня.

Лицо Каэля исказилось болью.

— Ариэлла…

А у меня в голове звучали слова отца: «Нам повезло, что у тебя есть дар, а значит, ты можешь стать женой дракона. Тогда тайная полиция нас не тронет: драконы и их семьи неприкосновенны. Так что если узнаю, что ты позволила какому-то оборванцу лишить тебя невинности, я найду его и убью». Отец говорил о невинности. Но я слишком хорошо его знала: ему не нужен был повод настолько весомый. Достаточно было узнать, что какой-то безродный юнец занимает мои мысли и мешает его планам.

Я смотрела в глаза Каэля, и сердце рвалось на части. Не выдержав, я все-таки оттолкнула слугу и демонстративно надула губы.

— Ну вот, — протянула я холодно. — Все настроение пропало! Уходи.

Ньют бросил на меня испуганный взгляд и тут же выскользнул из комнаты, не оглядываясь. Остались я и он, мой Каэль. Чтобы скрыть дрожь, пришлось скрестить руки на груди.

— Встань на колени и проси прощения, — приказала я ледяным тоном.

Я видела, как его дыхание сбилось. Каэль словно потерял опору, еще слово — и просто рухнет на пол.

— Не хочешь? — Я склонила голову набок. — Тогда уходи. Но учти: если уйдешь, между нами все будет кончено.

— Значит, вот какая ты…

— Какая? Живущая ради денег и удовольствия? Мне просто надело притворяться. Хотя не спорю, играть с тобой было забавно. Ты был таким искренним!

— Все это время ты врала мне? В твоих словах не было ни капли правды?

Я пожала плечами, делая вид, что мне плевать.

Каэль медленно выдохнул, поднял руку и потянулся ко мне. Я так хотела, чтобы он коснулся меня… Хотя бы еще раз. Но его пальцы замерли в воздухе и сжались в кулак.

Он отвернулся. Сделал шаг. Еще один. Его плечи дрожали. У самого выхода Каэль остановился и бросил через плечо:

— Знаешь… — голос прозвучал глухо и сорвано, — я тоже тебе врал.

И он ушел, захлопнув за собой дверь.

Ноги подкосились, я рухнула на пол, прижимая ладони ко рту, не в силах по-другому сдержать крик. Слезы хлынули из глаз, а в голове бесконечно крутилось: «Каэль… Прости... Прости меня…»

Я просидела в этой комнате до темноты. Плакала, пока не осип голос.

Когда я вернулась домой, меня уже ждали. Отец сидел в кресле, откинувшись на спинку, с бокалом темного напитка. Мать стояла рядом, безупречно прямая, как изваяние.

— Где ты была?! — рявкнул отец так, что стены дрогнули. — Тебе запрещено выходить из дома!

Я стояла неподвижно, опустив взгляд. Сил спорить не осталось.

— Я послал людей искать тебя. Тайно, разумеется, — продолжал отец, сжимая руку так, что бокал был готов лопнуть. — Ты хоть понимаешь, какой позор навлекут на нас слухи о том, что мы не знаем, где наша дочь?!

В доме и без того в последние месяцы все чаще шептались за закрытыми дверями. По ночам я не раз слышала, как во внутренний двор въезжают экипажи без гербов, а слуг под разными предлогами отсылают подальше от кабинета отца. Но сегодня его страх был особенно заметен, почти неприкрыт.

— Не бойтесь, отец, — произнесла я глухо, — я больше никуда не выйду.

Отец прищурился и смерил меня взглядом так, будто пытался прожечь насквозь. Потом медленно выдохнул:

— Похоже, нам всем повезло. Час назад пришло официальное предложение. Тебя сосватали. И я дал согласие на помолвку. Она будет объявлена через три дня.

— С кем? — спросила я, хотя мне было все равно. Сердце не дрогнуло. Кажется, я исчерпала запас эмоций на сегодня.

— Генерал Кирон Де’Мар, командующий Северными легионами королевской армии, — произнес отец торжественно. — Врагами прозванный Пепельным князем за то, что после него на поле битвы остается лишь пепел. Герой! По слухам, родственник самого короля. Говорят, именно король и вынуждает его жениться и поскорее обзавестись наследником.

— Кирон Де’Мар?.. — заговорила нахмуренная мать. — Я слышала, что он, приехав в столицу, не посетил ни одного бала, ни одного приема. Шепчутся, что он обезображен в битвах.

— Плевать, как он выглядит, — оборвал отец. — Главное, что он дракон, а это спасение для нашей семьи. Твой дар делает тебя редкой невестой, Ариэлла. Ты можешь подарить дракону наследника. Сейчас это твой долг перед семьей. Надеюсь, ты его выполнишь?

— Да, отец.

А что еще я могла сказать?

***

Зал нашего родового поместья сиял светом хрустальных люстр. Воздух был густым от запахов напитков, пряных блюд и духов, музыка лилась рекой. Сегодня здесь собралось множество гостей. Все вокруг бурлило в ожидании церемонии.

«Хорошо, что Миры нет», — подумалось мне. Сестре недавно исполнилось восемнадцать, и по возрасту она могла появиться в зале рядом со мной, но отец приказал ей оставаться в комнате — прятал от чужих глаз то, чего стыдился. На лице Миры, по левой стороне от виска до подбородка, полыхало багровое пятно, с которым она родилась. Для отца оно было позором семьи.

А я сидела у всех на виду на небольшом возвышении, рядом с матерью, как требовал этикет. Ее лицо светилось благожелательной улыбкой. Отец и вовсе сиял, ходил между гостями, приветствовал каждого, будто сам был героем вечера. Он умел надевать это лицо безупречного хозяина дома так же легко, как дорогой сюртук. Никто из гостей и не подумал бы, что еще недавно этот же человек мог среди ночи сорваться с места по первому стуку в боковые ворота и лично встречать каких-то людей в дорожных плащах, надвинутых так низко, что лиц почти не было видно.

Меня же ничто не радовало, ничто не трогало сердце. Все, о чем я могла думать, — когда это закончится? Мраморные стены давили. Я чувствовала себя запертой в склепе, похороненной заживо.

Вдруг музыка оборвалась. Повисла тишина. Даже бокалы перестали звенеть.

— Господа! — разнесся голос глашатая. — Позвольте представить героя войны, грозу Северных земель, прозванного врагами Пепельным князем, генерала Кирона Каэля Де’Мара!

Все взгляды обратились к высоким дверям. Я тоже подняла голову. В тот миг мне показалось, что земля уходит из-под ног. Воздух исчез из легких, перед глазами заплясали черные мушки.

Это был он. Мой Каэль.

Пальцы судорожно сжали подлокотник, иначе я бы соскользнула с кресла, как тряпичная кукла. Тело перестало мне принадлежать.

Каэль шел в мою сторону, и каждый его шаг отдавался гулом внутри.

Боковым зрением я отметила, как женщины перешептываются за веерами, а мужчины встают и почтительно склоняют головы. Долетали обрывки фраз, то восторженные, то испуганные, то завистливые. Но все это я слышала как сквозь толщу воды.

Весь зал размывался и исчезал. Мой взгляд не отпускал только его, чужого и родного одновременно. Он был в черном мундире с тяжелыми золотыми нашивками и узорами на плечах. Ткань поблескивала в свете люстр, и казалось, это не одежда, а доспех. Темные густые волосы падали на плечи свободными волнами, лицо выглядело резким и безжалостным.

Отец подошел к постаменту, где я сидела, протянул мне руку, и я ухватилась за нее, потому что была уверена, что сама не смогу спуститься. Ноги налились свинцом и не гнулись.

— Для меня великая честь приветствовать вас в нашем доме, генерал Де’Мар. Позвольте представить вам мою дочь Ариэллу Даррен, — произнес отец, как велел этикет.

А вот Каэль… Нет, не Каэль, а генерал Кирон Де’Мар этот самый этикет соблюдать и не думал. Он не склонил головы, не обменялся ритуальными фразами, лишь протянул свиток договора о помолвке. Его губы изогнулись с презрением.

— Давайте побыстрее, — равнодушно выдохнул он.

Отец побледнел и поспешно закивал:

— Д-да, разумеется… сейчас-сейчас… конечно.

Он достал из-за пояса предназначенный для скрепления клятв фамильный кинжал с коротким лезвием и инкрустированной рубинами ручкой.

— Я сам, — остановил его Кирон.

Он протянул руку и крепко сжал мою ладонь. Его пальцы были такими горячими, точно я коснулась живого огня, но взгляд был прямой и безжалостный. Может, я схожу с ума? Разве может мой Каэль смотреть вот так? Разве может он оказаться генералом-драконом?

Кирон, глядя мне в глаза, проколол мой палец острием кинжала, но ощущения были такие, будто он всадил лезвие прямо в мое сердце. Капля крови упала на пергамент с договором. Чары вспыхнули, и над бумагой поднялся густой черный дым, подтверждение того, что во мне есть искра. Подтверждение, что помолвка свершилась.

— А теперь первый танец молодых в честь помолвки! — объявил глашатай.

Музыка снова заполнила зал. Гости оживились, аплодисменты смешались с восторженными возгласами. Кирон все еще держал мою руку, его пальцы впивались в кожу.

— Ох, как чудесно! — раздались голоса из толпы. — Дракон и его наездница!

Я вздрогнула. Когда-то это выражение считалось скабрезным. В древности девушек с искрой выставляли на аукционы, драконы дрались за них, похищали их. Тогда «наездница дракона» означало лишь одно — девушка, предназначенная для интимной близости с драконом. Но сто лет назад правитель страны все изменил: он взмыл в небо над столицей, неся свою жену на спине, и тем самым превратил клеймо в гордый символ. С тех пор наездницами величали жен драконов, и к девушкам с искрой стали относиться с благоговением. Их все так же продавали, но под прикрытием брачных договоров и законных союзов.

Кирон повел меня в центр зала, и я не могла сопротивляться. Мы остановились под огромной люстрой, он положил ладонь мне на талию и резко притянул к себе, прижимая гораздо ближе, чем позволял этикет. В его движениях не было ни капли нежности, лишь сила и демонстрация власти. Другая его рука стиснула мою ладонь так, что костяшки побелели. Он вел меня, подчиняя своему ритму. Музыка играла, но я ее почти не слышала из-за гула в ушах.

Кирон наклонил голову. Его нос слегка коснулся моих волос, скользнул по виску, и от этого прикосновения по коже пробежал ледяной озноб.

Он прошептал:

— Ты хотела продаться дракону? Что ж, ты получила то, чего добивалась.

Я задрожала. Если во мне еще теплилась надежда, что все это страшный сон, что это не он, не мой Каэль, то теперь она испарилась.

— Ты обманул меня… — прошептала, вспоминая, как он бросил на чердаке: «Я тоже тебе врал».

Он крепче прижал меня к себе, его дыхание обжигало.

— Так же, как и ты меня. Правда? Но знаешь, может, так даже лучше. Тебе нет смысла передо мной притворяться, я узнал тебя настоящую. И мне тоже нет смысла притворяться.

— Что?.. Ты заранее все спланировал? — От изумления я едва шевелила губами.

— Кто ты такая, чтобы я перед тобой объяснялся? — Он задел мою мочку губами.

— Твоя… невеста, — выдохнула я дрожащим голосом.

— Невеста? — Кирон тихо рассмеялся. — Нет. Ты — наездница дракона. Но не в небе… Я себе скорее тавро выжгу, чем разрешу взлететь со мной. Нет, ты будешь наездницей лишь там, где я захочу — в моей постели.

Танец закончился так же внезапно, как начался. Кирон повел меня обратно к отцу.

— На этом все, — сказал он сухо, не глядя на собравшихся гостей. — Мое время дорого. Через две недели я вернусь, чтобы забрать ее официально, тогда же будет проведена свадьба. Будь готова, — бросил мне напоследок и, развернувшись, покинул зал.

Это было нарушением всех традиций, но никто не осмелился возразить. Отец стоял с застывшей улыбкой, не зная, что делать.

Меня снова усадили рядом с матерью, и до конца бала я сидела как живая кукла: улыбалась гостям, кивала в ответ на поздравления, позволяла целовать руку. Лица гостей слились в один бесконечный поток.

Я с трудом дотянула до конца вечера. Когда двери зала наконец закрылись за последним гостем, я поднялась в свою комнату и просто рухнула на кровать, не в силах снять платье. Лежала неподвижно, глядя в потолок. А стоило закрыть глаза, передо мной снова и снова вставало его лицо.

Каэль…

Имя отозвалось гулкой болью. Но чем больше я повторяла его, тем сильнее оно казалось пустым и выдуманным. Может, Каэля никогда и не было? Может, все это время он был лишь Кироном Де’Маром — драконом, который решил поиграть с человеческой девчонкой?

Я притворилась, что не люблю его, ради защиты семьи, а он, выходит, притворился человеком, чтобы посмеяться.

Через какое-то время дверь тихо приоткрылась, и в комнату вбежала Мира. Глаза сестры сияли, а щеки пылали. Кажется, она прожила бал вместе со мной, только в мечтах.

Первое, что замечал любой посторонний при взгляде на Миру, — огромное алое пятно на ее лице. Когда она была ребенком, отец потратил уйму денег, надеясь избавиться от «этого позора». Но не помогло ни одно зелье, ни одно заклинание. Некоторые целители сразу качали головой и называли пятно «поцелуем предвечных», утверждая, что это родовое проклятье, и оно не поддается лечению. Другие же брали деньги, сулили чудо и лишь мучили Миру болезненными процедурами. В итоге все, чего они добились, — это того, что Мира, и без того тихая и замкнутая, еще больше стыдилась своей внешности, прятала лицо за прядями длинных волос и избегала людей.

Но для меня она всегда была красивой, с живой улыбкой и мягкими чертами. У нее были выразительные глаза цвета летнего неба, совсем не такие, как мои зеленые, унаследованные от отца. Ее волосы были белы как снег, и там, где мои золотые локоны переливались медовыми оттенками, ее сияли серебром. Даже само пятно не было безобразным, оно лишь подчеркивало ее хрупкость, придавало облику особую трогательность.

Мира села рядом, подогнув под себя ноги.

— Рассказывай, Ари! Все в доме уже сплетничают, что ты теперь невеста дракона. Правда ли, что они иногда поднимают своих жен в небо? Что чувствуешь, когда смотришь на него? Он такой же красивый, как шепчутся? — в ее голосе звучало волнительное нетерпение.

Я выдавила улыбку и ответила, стараясь, чтобы голос звучал ровно:

— Красивый. Но мы с ним почти не общались. По этикету, с драконами можно начинать разговор только тогда, когда они первые обращаются.

Мира фыркнула и закатила глаза.

— Пф! Этикет… Он ведь твой жених. Неужели вы не поговорили?

— Драконы не похожи на нас. Да и он герой, знаменитый Пепельный князь. О чем ему со мной разговаривать?

— Даже у Пепельного князя должно быть сердце. — Мира понизила голос. — В следующий раз, когда встретитесь, тебе нужно нарочно поскользнуться и упасть прямо в его объятия!

— Зачем?

— Ты же хочешь покорить его сердце, разве нет? — серьезно спросила сестра. — Или вот еще: можно незаметно положить в волосы сухой листочек. И тогда он просто обязан будет дотронуться до тебя, чтобы убрать его. Ну, или, если не сработает, можно бросить листочек на него!

— Кирон Де’Мар вряд ли станет вытаскивать из моих волос листики.

— Конечно, станет. Поверь мне, я столько любовных романов прочитала! Он обречен влюбиться в тебя! — уверенно произнесла сестра. — В старых легендах пишут, что каждый дракон всю жизнь ищет своё сокровище. И если уж кого-то считает своей, то всё, уже не отпустит. Я уверена, для него ты и окажешься этим самым сокровищем.

— Пожалуйста, не пересказывай мне свои романы, — фыркнула я.

— Ты что, не веришь? — Мира возмущённо округлила глаза. — Между прочим, про сокровища драконов не только в романах пишут. В старых хрониках тоже полно таких историй.

— И что, эти страшные драконы похищали прекрасных девиц и прятали их в башнях?

— Не обязательно в башнях, — совершенно серьёзно возразила Мира. — Пещеры тоже подходят.

Я попыталась улыбнуться, но внутри всё болезненно сжалось. Сестра говорила о драконах так, будто они герои красивых сказок, способные любить одну единственную до конца жизни.

Вот только Кирон Де’Мар видел во мне вовсе не сокровище. Для него я была лгуньей, продажной девушкой, готовой ради выгоды отказаться от чувств. Мы еще долго болтали с Мирой. Она рассказывала о героях прочитанных ею романов, расспрашивала меня о гостях на балу, о танцах. Я смотрела на нее и не могла наглядеться на то, как оживленно она жестикулировала, как блестели ее глаза. Совсем скоро мне придется уехать из дома и оставить ее здесь одну. В этом доме, где даже стены отдавали тревогой, где часть западного крыла с детства была для нас запретной, а если кто-то из слуг по ошибке заходил не туда, отец приходил в такую ярость, то потом весь день в особняке стояла мертвая тишина. Раньше я не задавалась вопросом, что именно он прячет. Теперь же не могла перестать об этом думать.

Потом мы переоделись ко сну, как делали когда-то в детстве. Сестра расплела мне волосы и долго расчесывала их у зеркала, а после мы снова лежали на кровати и снова говорили обо всем на свете.

Незаметно разговоры и смех стихли, и Мира уснула рядом со мной. Я еще немного полежала, прислушиваясь к ее спокойному дыханию, как почувствовала, что тяжесть снова поднимается во мне. Мира отвлекла меня от мрачных мыслей, но стоило ей уснуть, и тревога вернулась.

Я накинула халат и выскользнула из комнаты. Прошла по коридорам на балкон, надеясь, что хотя бы там мне станет чуть-чуть легче.

Ночь была темной, свежий ветер приносил запах влажной травы. Внизу простирался сад, освещенный редкими факелами.

«Стоит шагнуть вперед, и я рухну в темноту. Так высоко…»

Сердце болезненно сжалось, и я отпрянула от перил.

Интересно, что чувствует Каэль (нет, не Каэль! Кирон Де’Мар!), когда смотрит вниз с высоты, от которой кружится голова? Драконам бывает страшно? Или для них нет такой бездны, которой они бы испугались?

Я вдруг поняла, что совсем не знаю того, в кого влюбилась. Меня очаровала маска, которую он мне показал. Настоящий Кирон Де’Мар был совсем другим: холодным, чужим. Вот только как забыть эту маску?

Возвращалась в комнату я так же тихо, придерживая подол. Когда проходила мимо кабинета отца, невольно замедлила шаг, стараясь ступать еще тише. Мама с детства приучила, что нельзя тут шуметь и мешать папе. Особенно по вечерам, когда к нему приезжали «деловые гости» — так она их называла, хотя ни один никогда не входил через парадную дверь. Их проводили через боковой коридор, и после таких визитов отец становился то необычайно щедрым, то раздражительным до бешенства.

— …если всплывет хоть одна из прошлых сделок, — донесся спокойный голос из-за двери, — ни помолвка, ни громкое имя не спасут.

— Ты преувеличиваешь, — ответил отец. — Пока за моей дочерью стоит Де’Мар, никто не рискнет копать глубже. Генерал — фигура слишком заметная.

— Именно, — собеседник усмехнулся. — Слишком заметная.

Отец замолчал.

— Я столько лет выстраивал эту систему, — наконец произнес он. — Связи, маршруты, люди… Не для того, чтобы свернуть все в один момент. Я не собираюсь все бросать только потому, что тайная полиция начала шевелиться.

— Ты слишком жадный, — отрезал голос. — Они шевелятся не просто так, и ты это знаешь.

— Я под наблюдением уже не первый год, — упрямо возразил отец. — Но сейчас все иначе. Свадьба с Де’Маром дает мне время. Пока все смотрят на генерала, до меня никому нет дела.

— Время, — повторил собеседник. — Вот именно.

В его голосе не было ни одобрения, ни сомнения, только констатация.

— Ты используешь его как щит, — продолжил он. — Это разумно. Но не считай его защитой.

— А ты? — в голосе отца прозвучала осторожность. — Ты ведь тоже заинтересован, чтобы все продолжалось.

— Я заинтересован в результате, — спокойно ответил собеседник. — Получить то, что должно принадлежать мне. Чтобы нужные люди приняли правильное решение. Не путай свою безопасность с моими интересами. Не будь таким самоуверенным, как…

Голос назвал фамилию, но я ее не расслышала.

Повисла пауза.

— В доме больше нет лишних свидетелей, — поспешно сказал отец. — Последний слишком любопытный сегодня сам себя подставил. Я с ним разберусь. Все под контролем.

— Надеюсь, — голос стал тише, — В конце концов, это твое дело и твой доход. И в опасности прежде всего ты и твоя семья. У тебя и вторая дочь есть.

— У меня только одна дочь достойна внимания, — лениво бросил отец. — А вторая… Без искры, с позором на лице. Разве кто-то станет за нее платить? Какой с нее прок?

— Как я уже сказал, ты стал слишком жадным. Любой актив может пригодиться, — тон был деловым. — В любом случае ждать недолго. Когда придет мое время... генерал Де’Мар будет неопасен. Но до тех пор не стоит совершать ошибок.

Я вцепилась пальцами в стену, иначе рухнула бы на пол. В висках стучало. Неужели Миру отец и вправду совсем не берет в расчет? Для него она не дочь, а балласт? Как он может говорить так равнодушно, словно речь не о живом человеке, а о ненужной вещи?

Но из колеи меня выбило не отношение отца к Мире.

«Я столько лет выстраивал эту систему. Связи, маршруты, люди… Не для того, чтобы свернуть все в один момент. Я не собираюсь все бросать только потому, что тайная полиция начала шевелиться», — сказал он. Получается, моя помолвка — это не спасение, а всего лишь отсрочка. Он не собирается прекращать свои темные делишки. Я не знала, чем он занимается, но то, что я сейчас услышала, звучало очень и очень скверно.