Сборник рассказов

– Два дня как в подвале… Но заметь, я уже с вином и на свободе, а ты в конуре, как собака, – уколола Саша. – И знаешь, Альберт вовсе не псих. Он вполне приличный человек. Я б назвала его суровым воспитателем или, скорее, жёстким корректором надломленных душ. Спасибо ему огромное! С моими страхами он справился довольно быстро, потому что я не так избалована, как некоторые. Твои же запущенные нервы из любого мужика сотворят психа. Но ты, милочка, не переживай. Альберт излечит твою моральную опухоль, а я подскажу, где резать… Хочешь выпить, Светка?

Актриса соскучилась по разговорам, по перепалкам и по остротам, потому согласилась сразу.

– От водочки не откажусь, – сказала она.

– Вот и прекрасно! – произнёс Белов, слегка подтолкнув Сашу в спину. – Посекретничайте без меня немного. Я скоро вернусь.

Он вышел из третьей камеры, не забыв закрыть дверь.

Альберт влетел по ступеням на первый этаж, открыл холодильник, схватил запечатанную бутылку, посмотрел на нарезанную колбаску, апельсиновый сок, на грибочки, огурчики, зелёный горошек, оливки и сыр.

«Будь приличным хозяином! – проснулся внутренний голос. – Умей доверять людям, Альберт. Эти женщины – твоё будущее. Твои верные половинки. Пора, старина! Пригласи пленниц в гости и тащи их в кровать. Но помни, что в итоге останется только одна. Помни – только одна! И ничего не бойся, брат!»

– А я и не боюсь, – парировал Альберт, поставив бутылку водки на стол, где ещё пару часов назад рубил мясо, слушая Болеро.

***

Сколько бы сегодня Белов ни выпил, его мозг оставался рассудителен и свеж. И потому он согласился с внутренним голосом, который опирался на ранее разработанный план и верил в гений лысеющего человека в очках.

Молодая писательница и актриса со стажем разместились у стола в центре комнаты, сидя на высоких стульях без спинки, точно как в баре.

Альберт спрятал все кружки, потому что их время ушло. Вокруг девушек только привычная посуда: стеклянные рюмки, фарфоровые тарелки, металлические вилки, ложки и острые ножи… Саша вкушала вино из бокала на длинной ножке. Светлана всё-таки настояла оставить для себя одну кружечку. Она так и сидела на стуле, закинув ногу на ногу, время от времени выпивая.

– Петя, скажи… Ты имеешь отношение к театру? – спросила актриса Ротман.

– Нет, – улыбнулся Альберт.

– То есть ты вообще не из наших?

– Я из другой области. Не танцор, не артист, не гитарист. Но интересный сценарий могу написать, если понадобится.

– Понятно. Сразу видно, что ты не танцор, – отхлебнула из кружки Светлана и посмотрела на Сашу.

– Альберт – юрист, – пояснила Александра. – Я уверена, он прекрасный специалист в своей области. Не правда ли, дорогой?

– Я справедливый руководитель, – кивнул в ответ Белов. – У меня прибыльный бизнес. И персонал неплохо зарабатывает.

– Любишь порулить? – не успокаивалась подвыпившая актриса.

– Есть немного, – будто извинялся Белов. – Помогаю начинающим юристам без опыта. Спасаю обманутых граждан… Много всего…

Светлана рассматривала Альберта от лысеющей головы до вполне приличной обуви. Почти двадцать дней, почти три недели этот псих держал её взаперти. Он кормил её гамбургерами, жареной картошкой и газировкой с бутербродами. «Килограмма два набрала, – думала актриса, вспоминая свою складку на животе. – Вот это маньячело! Взял, сука, и откормил жертву, как свинью! Может, этот гандон хочет меня сожрать?»

– Альбертик, а ты мне определённо нравишься! – впервые не назвав «Петечкой», обратилась к Белову Светлана.

– Известный факт: стокгольмский синдром заложника, – умничала Александра. – Ты влюбилась в сильного мужчину, в своего мучителя… Исключительно из-за страха… Ты просто ссыкуха, Светка.

– Сочникова, не учи учёную! – рассмеялась Ротман. – Ещё не родился тот мужик, чтобы Светку Иваненко напугать шведской семьей!

Актриса назвала свою настоящую фамилию. Она скрывала от всех своё прошлое, а здесь раскрылась, будто эти люди и дом стали родными. Светлана сама чувствовала перемены. Восемнадцатидневное заточение в подвале пошло ей только на пользу. Почему и как это случилось, она не понимала. Но ей снова захотелось жить, пить из кружки, закусывать колбасой и хлебом; даже думалось о новых ролях. И дело совсем не в синдроме заложника – совсем нет. Её восхищала обстановка; ей нравилась Сашка Сочникова – чёрт побери! Белокурая писательница с распущенными волосами вызывала у неё приятные чувства, так и тянуло прижать её к груди; а парень в очках нравился по-настоящему, как мужик.

– Кобелина ты, Альберт! – сделала вывод актриса и рассмеялась. – Твою же мать! Я в тебя влюбилась, что ли! Ну надо же!

Она закрывала ладонью лицо, смеялась и плакала. Ей хотелось расцеловать маньяка-юриста, обнять вредную писательницу – это просто сумасшествие какое-то!

– Хорошая ты баба, Света, – призналась Саша. – Но что ты скажешь, когда узнаешь, что в этом доме греха нас четверо?

Актриса Ротман как по команде режиссёра перестала смеяться. С любопытством она уставилась на Александру и спросила, сложив бровки, словно увидела корзину с пушистыми котятами:

– Четверо? Ты за два дня успела родить малютку?

Альберт тоже издал смешок. Он предпочитал не вмешиваться в зреющие отношения. Не пугать зарождающуюся любовь.

– Всё бы тебе хихикать, – отмахнулась Саша, сдерживая свой смех. – Не поверишь, в камере номер один сидит Липовая. Знакома тебе такая певица? Альберт перевоспитывает её уже полтора месяца… Интересно на результат взглянуть…

Ротман поставила кружку на стол, пальцем приказав Альберту налить ещё.

Он послушно поднялся с места, плеснув в кружку сразу граммов сто.

Светлана, не отводя глаз, следила за хозяином дома – как он встал, взял бутылку, наполнил кружку и снова присел.

– Я поняла тебя… Я поняла тебя, Петенька… – таинственно повторяла актриса, в этот момент не играя вовсе.

– Ну а я о чём? – вторила ей Александра. – Альберт не маньяк… Альберт гений!

– Вот скажи мне… – актриса подняла кружку над головой, посмотрела на донышко, словно оно прозрачное, – …откуда ты мог знать, что я неравнодушна именно к этим двум женщинам? Ладно, Сочникова. Книги у неё приличные, это правда, и я могла их прочесть и влюбиться через страницы. Но Липовая? Вы слышали её песенки? «Они летят по небесам на самолёте из Москвы в Биробиджан» – это ж какие глупые слова! Кто их только написал?… Но вот в чём дело! Леночка нравилась мне всегда! Как ты узнал об этом, Альберт? Скажи мне…

Белов достал из пачки сигарету и закурил.

– Девочки, я помог вам исполнить самые скрытые влечения. Каждая из вас пряталась где-то в глубинах прекрасной несвободы. Вам было там тесно, не хватало воздуха, а теперь желания вырвались на свободу и встретились здесь, в моём доме, – Альберт водил сигаретой, будто рисовал струйками свой портрет. – Не стану я раскрывать все секреты, пусть это останется загадкой. Главное, что мы сейчас вместе.

– Липовой просто необходимо подняться к нам. Она уже поспела. Хочу видеть её среди нас, Альберт! – твёрдо сказала Александра. – Дай мне ключ, я приведу её сама.

– И я пойду с тобой, – легко спрыгнув с высокого стула, отреагировала Светлана.

Альберт положил ключ от первой камеры на стол.

Саша взяла ключ и направилась в подвал.

Актриса Ротман последовала за писательницей.

***

Только к полудню Альберт открыл глаза… Все четверо спали на одной кровати, где могли уместиться ещё три женщины. Кровать, сделанная на заказ, была настоящим полигоном для сна, для любви и вырвавшейся на волю страсти.

Он проснулся в объятиях Елены Липовой. Голова известной певицы лежала на его плече. Елена чуть дышала, ещё пребывая во сне.

У второго плеча сопело прекрасное личико писательницы Сочниковой.

Где-то внизу на животе лежала актриса Светлана Ротман. Она поглаживала ладонью расслабленное тело хозяина дома, целовала его руку.

«Я ж говорил, что всё получится, братишка! – радовался голос, проснувшись раньше Альберта, а возможно, вообще не засыпавший. – Ты, старичок, всё сделал правильно! Теперь срывай сладкие плоды, упивайся успехом и не упускай момент! Я бы на твоём месте первой подключил актрису. Она уже рядом, она на взводе… Ты только веди её! Но ты должен помнить о финале, брат. Остаться должна только одна».

– Я умею считать и знаю, сколько мне надо жён, – сказал Альберт.

***

Переполох, вызванный внезапным возвращением певицы Елены Липовой и актрисы Светланы Ротман, затих после их скучного рассказа, как они вместе проводили время где-то в Подмосковье, не включая радио и телевизор, не зная, что за них переживает большая страна. Исчезновение писательницы Сочниковой вообще осталось не замеченным.

Через неделю всё стихло.

Ещё через десять дней все забыли, как переживали о пропаже знаменитых женщин.

Отсутствие интереса журналистов, так и норовящих залезть под любовное одеяло, шло только на пользу особенной семье. Каждая из девушек привнесла что-то новое в дом…

Во дворе появились три новых автомобиля.

Каждая из девушек в любую минуту могла покинуть общий дом. Все занимались привычными делами, проживая обычную для себя историю.

Актриса снималась в сериале.

Писательница рождала интригующие истории.

Певица разучивала новый репертуар.

Альберт представлял интересы медицинской клиники трансплантологии органов в споре с другой клиникой из Китая того же профиля.

Но вне зависимости от занятости и работы каждую ночь вся семья собиралась вместе. Большая семья ужинала в полном составе, а затем отправлялась на огромное ложе, чтобы утром снова не выспаться.

А внутренний голос продолжал настаивать. Он тревожил своего хозяина, предупреждая, что это попросту невозможно, чтобы всё сложилось так гладко; что надо оставить только одну женщину!

Альберт посмеивался над опасливой осторожностью. Он отлично знал себя и был уверен в своей гениальности.

***

Прошло несколько месяцев. Наступила осень. За окном накрапывал дождь и падали листья. Особенная семья продолжала жить в прежнем составе, но с каждым днём обстановка накалялась всё жарче…

Актриса ругалась с певицей.

Писательница заключала временные союзы сначала с Еленой, потом, внезапно разорвав договор, влюблялась в Светлану.

Ссоры и споры были бесконечны.

Даже Альберт не мог остановить лавину шуток, острот и откровенно глупых поступков.

После пылких ночей женщины просыпались и, выражаясь фигурально, кусали своих соперниц, не боясь обломать зубы и затупить ноготки.

И вот в один чудесный вечер в доме снова заиграло Болеро. Светлане Ротман нравилась бравурная музыка. Александре Сочниковой тоже.

Гигантским ножом, очень похожим на топор, актриса рубила жирный кусок свинины. Саша сидела рядышком, постукивая пальцами по столешнице, в такт мелодии Мориса Равеля.

Вдруг что-то изменилось, словно их подменили, потому что к воротам подъехала легковая машина иностранного производства.

Это был примечательный автомобиль, хорошо знакомый Светлане. На заднем стекле авто большими буквами в готическом стиле было написано одно слово «Воин», а на лобовом стекле наклеена табличка, означающая, что машиной управляет инвалид.

– Сергей приехал, – глядя в монитор, оповестила Александра Сочникова.

– Давно пора. Заждались уже, – усмехнулась Светлана Ротман.

Водитель крепкого телосложения вышел из машины и посмотрел в объектив камеры на столбе у забора. Затем открылась массивная дверь, впуская его во двор.

Прошла ещё минута, и водитель стоял на кухне.

Двигался он быстро, спортивно, уверенно. Глаза у него были серые и густая рыжая борода без усов. Парень явно занимался борьбой, потому что его уши были переломаны, словно в детстве откуда-то из-за Уральских гор ему каждый день показывали Москву.

– Здравствуй, Серёжа, – поздоровалась Светлана, продолжая терзать кусок мяса ножом.

Водитель подошёл к ней, взял её за подбородок и жадно поцеловал. Поцелуй был страстен, но короток.

– Где ваш урод? – спросил Сергей.

– Он у себя, – сжимая рукоять ножа, прищурилась актриса.

Светлана умела щуриться, напрягать лицо, изображая раздражение и неудержимый напор. Её прищур сообщал, что она не остановится ни перед чем в этот вечер.

– Проводи меня к нему, – потребовал водитель, как выстрелил.

– С удовольствием, воин!

Светлана шла впереди, за ней Серёжа. Александра осталась на кухне.

Актриса и водитель вошли в комнату, где спал Альберт. Белов лежал совершенно голый на огромной пастели, не забыв снять очки.

– Он в натуре урод! – сморщился водитель, разглядывая Альберта.

Сергей мог справиться с Беловым без особого труда. Мог избить, придушить или сразу убить.

– Не проснётся? – задал вопрос Сергей, надеясь, что он всё-таки проснётся.

– Ни в коем случае. Хоть в ледяную воду брось эту тварь, – сообщила Ротман. – Напоили его сполна. Александра целую бутылку привезла какой-то гадости. Уверяет, что достаточно пяти капель, чтобы спал несколько часов.

– Я понял, – сказал водитель, схватив Альберта за стопы.

Он тащил его вниз в подвал. По звучным ударам головой о бетон можно насчитать ровно двадцать семь ступеней.

– Куда его? – даже не запыхался Сергей.

– Во вторую, – ответила Светлана, открывая ключом камеру номер два.

Эта комната была чуть шире других камер, и кровать здесь заметно больше. Ещё там стоял умывальник, а у унитаза дужка имелась. Но главное, что здесь был маленький лифт, по которому можно передать воду и еду.

– Как для себя старался, Петенька! – оглядывая подвальные хоромы, оценила Светлана.

На стене в камере висели три фотографии: певица Липовая, писательница Сочникова и сама актриса Ротман, в юности Иваненко.

– Серёжа, а ты чего сегодня не на «Газели» приехал? – почему-то спросила Светлана у водителя, который вечно что-то куда-то таскал; сегодня он волочил тело Альберта Белова в подвал.

– Движок что-то барахлит. Надо бы в сервиз машину сдать, – жаловался водитель, закинув Альберта на кровать, а потом добавил: – Всё, вроде… Урод, блин!

Эпилог.

Ночь закончилась… Светало…

В доме все спали так крепко, что не заметили, как певица Елена Липовая припарковала машину во дворе и спокойно спустилась в подвал. Отдельным ключом она отворила дверь второй камеры, присела на кровать и подтолкнула Альберта в плечо.

Ужасно болела голова. Почему-то в мозгах звенело «Болеро», словно снова вернулся тот первый вечер.

«И с чего это вдруг… «Болеро»? Где я?» – подумал Альберт, ещё не разглядев любимую певицу.

Он лежал на кровати. Справа на стене три фотографии, которые он сам и повесил когда-то.

«Ты в камере номер два, старина, – ответил внутренний голос. – А я предупреждал тебя. Нельзя верить девицам, особенно той, что сочиняет романы… Я говорил тебе: оставь себе только одну. А ты не слушал…»

– Да не скули ты, нытик! – открыв глаза, ответил голосу Альберт. – Это хорошо, что я во второй камере. А ещё ты много болтаешь, поскольку у меня уже есть единственная… И она здесь со мной…

Альберт приподнялся и поцеловались Елену Липовую в губы.

– Они предали тебя, Альберт, – зло сказала Елена.

– Этого следовало ожидать, любимая, – встряхнул головой хозяин дома, чтобы окончательно прийти в себя.

– Что ты сделаешь с ними?

Альберт призадумался.

– Пожалуй… Пожалуй, я спущу их снова в подвал. Здесь им самое место.

– А водителя куда? Он сильный соперник. Рано или поздно сбежит, – предупредила певица.

– Знаешь, любимая… а это хорошая идея! – восхитился Альберт, словно Липовая подсказала ему. – Утром у меня важная встреча с одним китайцем. Должен признаться: у этих ребят смелые взгляды на трансплантологию. Полагаю, я найду с ними общий язык и предложу одну здоровую печень… Кстати, ты не знаешь, почём нынче почки и костный мозг?

Певица Липовая закатила голубые глазки, приложила ладонь к маленькой груди и томно вздохнула:

– Всё-таки, Альберт… ты настоящий маньяк!

Елена наигранно фыркнула и добавила:

– И оставайся таким навсегда… Но только, пожалуйста, не зови меня Сашенькой…

Не в ту дверь (18+)

Я познакомился с ней в интернете. От скуки.

Был обычный пятничный вечер. Я немного устал после трудовой недели. Ящики я не таскаю, но дело своё знаю. Работаю в одной конторе, в отделе продаж. Продаю запчасти для китайских машин. Зарабатываю неплохо. Спрос, знаете ли, только растёт.

В общем, налил я себе пивка, включил ноут. Люблю погулять по сайтам знакомств. Пофлудить, повыёживаться.

Признаться, сколько бы я не переписывался, никогда не было реальных встреч. Ничего не получалось. Вечно меня посылали. Хотя одна встреча всё же была, но совсем неудачная, а скорее, гадкая – и вспоминать, сука, тошно.

А ещё не хочется разочаровываться. Девушки, мягко говоря, преувеличивают свои достоинства. Анкеты бывают очень яркие, позитивные, но верить им я бы не спешил. К тому же опасаюсь насмешек и предательства. Мне двадцать семь, и я прекрасно осведомлён о нравах современных девиц. Попадёшь к таким в сети, и привет – сожрут вместе с кошельком и ширинкой.

Моя переписка всегда начиналась с «как дела, красавица» или «прекрасный вечер, цыпа». Потом я банально писал, что ты лучшая, ты королева сайта, и восхищался её глазами. Хвалил, шутил, что-то выдумывал. Они отвечали, иногда подыгрывали и тоже хвалили. Но никогда я не обижал девчонок, даже если посылали ко всем чертям.

И вот однажды меня зацепило. Точнее, зацепила…

Звали её Елена. Вроде обычное имя, но что-то во мне вспыхнуло такое жаркое!

Она была будто растеряна. Словно заглянула на сайт случайно. Отвечала с долгими паузами. Я прозвал её застенчивая душа.

Она была похожа на школьного педагога. Такая чопорная и зажатая. Это только в порнухе училки прямо у доски скидывают юбки, падают животом на стол и требуют стянуть с себя трусы. В жизни всё иначе. И ежу понятно, что работа с детьми не подразумевает минеты на родительском собрании. Хотя… кто знает этих скромниц, чем они занимаются в своих учительских, когда дети выметаются из школы?

Мне стало жуть как интересно! И зачем-то я выдумал, будто тоже учитель…

И вы знаете, сработало!

Елена стала отвечать гораздо быстрее. Потом спросила, что я преподаю и где работаю.

Я вспомнил школу, где когда-то учился. Сказал, что работаю географом, потому что был у меня друг в детстве, с которым мы играли в страны и города. Он говорил страну, я называл столицу. Затем я называл город, он отвечал… В общем, сколько материков и континентов я ещё помнил.

Короче, меня несло. Переписывались мы допоздна. Уснул я только в три часа.

Всю ночь снилась стройная девушка с указкой, которая вызывала меня к доске и что-то спрашивала. Я подходил к доске и почему-то вспоминал функции и фотосинтез…

Проснулся около девяти утра и сразу включил ноут.

Экран загорелся, меня обдало жаром.

Смотрю и не верю. Такая рань, а от неё уже пришло сообщение.

Сука, я дрожал как пятнадцатилетний пацан! Но сразу письмо открывать не стал. Волновался. Смаковал… Ну и зассал, безусловно.

Я поставил чайник, зажёг сигарету. Думал, налью кофе, новости в «телеге» почитаю, а лишь затем… Но не сдержался.

Открыл письмо и прочитал: «Может, встретимся?»

Блять… и тут я завёлся!

Думал недолго. Ответ мой был лаконичный. Казалось, что нужно быть конкретным и скрыть волнение.

«С удовольствием, Леночка. Ты мне очень понравилась. Где и когда?» – ответил я как истинный джентльмен.

Горячий кофе обжигал губы. Дым сигареты обволакивал лёгкие. Глаз слезился. В штанах шевелился мой средних размеров брат. В общем, я жадно ждал ответа!

Кофе закончился. Зажглась уже вторая сигарета. И, наконец-то, пришло сообщение.

«Если ты не против, то встретимся у меня».

– Ну ни фига себе скромница! – обрадовался я.

Я стал писать. Но тут же стирал… Стирал, писал и снова стирал.

В голову лезла какая-то хуйня!

Я боролся с собой минут десять и всё же выдал кристально отточенный ответ: «Я за, Лена. Пришли адрес».

Она долго не отвечала. Наверное, минут тридцать.

Через пять минут я выключил ноут и отправился в ванную, будто мне на всё похуй.

Я пел под нос старую песню: «Один раз в год сады цветут» и выдёргивал волосы из носа.

Потом решил помыться.

Мыло выпадало из рук, шампунь выдавливался мимо, душ никак не зажимался между ног. Он постоянно крутился, поливая упругими струями стены и занавеску. Я продолжал делать вид, что мне плевать. Но себя не обманешь.

Выбежав из ванной, я снова залип. Сразу заметил сообщение, я ведь не слепой!

Она всё-таки написала свой адрес, мол, улица-дом такие-то, этаж девятый, квартира сорок три. Была ещё инструкция, что встречаемся в 19:00, а у лифта нужно свернуть налево, и там я найду её дверь.

Ну налево, значит, налево.

Короче, я был счастлив. Потому что всегда хотел познакомиться со скромной девушкой. Ибо сам скромняга; ну и просто – честный и хороший парень.

***

Наступил вечер. Я отправился к ней на метро. По дороге купил недорогой букет. Всего пять алых роз в упаковке.

Микрорайон был новомодный, но дом я нашёл быстро. Подъезд тоже.

Подходя к подъезду, увязался за бабулькой, которая запустила меня без проблем. Выгляжу я всегда прилично. К тому же я вежлив, улыбчив, с цветами. И уродом себя не считаю.

Бабуля осталась у почтовых ящиков и зачем-то сказала:

– Ты езжай, сынок. Мне ещё в магазин надо.

Я кивнул старушке и вызвал лифт.

Поднявшись на девятый этаж, столкнулся с запыхавшимся парнем. Он почти плакал. Поскуливал, как щенок. Ему не было и двадцати. Совсем молодой.

Парень ломился в лифт, я спокойно вышел. Потом, как учили, свернул налево по коридору.

Шёл и искал нужную дверь. Но жильцы ещё не позаботились приклеить номера на входные двери. Так что найти 43-ю квартиру было сложно.

Но вдруг беззвучно отворилась дверь. Я обомлел!

За порогом стояла девушка. Она была ярко накрашена, глаза светились. На ней лёгкий халатик, ножки босые. Показалось, что под халатиком совсем ничего нет. Твою же мать, во мне фартит!

«Блять, да она охуенная!» – подумал я, даже не обратив особого внимания, что фото на сайте не соответствует реальности.

Но барышня была хороша! Я бы сказал, что она гораздо!.. гораздо сексуальнее прежней!

– Я Максим. Я ищу Елену. Мы договорились о встрече, – негромко и даже где-то застенчиво сказал я; не хотелось выглядеть наглым. Я всё-таки скромный человек и в девушках ценю скромность.

А вот настрой красотки был более чем решительный.

– Здравствуй, Максим, – ответила она. – Может, пройдёшь?

«Ну всё, это та самая!» – понял я.

Всё сходится.

То она писала: «Может, встретимся?» – а сейчас говорит: «Может, пройдёшь…»

– Пожалуй… пройду… – скромничал я и робко улыбался.

Она впустила меня.

Захлопнулась дверь.

– Это тебе, – всё так же робко передал я цветы Елене.

Она приняла подарок. Затем окунула лицо в бутоны и жадно втянула воздух.

«Ебать-стрелять, да она не в себе!» – почувствовал я её флюиды.

Девица хотела секса так, что мой средних размеров брат превращался в настоящего гиганта. Я не успел снять кроссовки, а хер стоял, словно я уже голый валяюсь на шелковых простынях с самой нежной, с самой похотливой самкой – и вовсе не скромницей.

– Иди за мной, Максим, – томно позвала она, оставив мой букет на тумбочке в коридоре.

Мы зашли в спальню. Квартира была новой, но уже обставленной. И обставленной со вкусом.

Елена упала спиной на большую кровать, раскинула руки.

– Хочешь меня? – игриво приглашала она.

«Ах ты ж, с-с… Елена!» – подумал я.

Почему-то я представлял её ровесницей. Но на самом деле ей было лет двадцать. И никакая она не учительница. Всюду фотографии в рамках. То она сидит на капоте машины, то у берега моря. Всегда она улыбчива, всегда весела – и такая развратная!

«Может, и хочу», – решился я и скромно прилёг рядом.

Мы еблись не менее часа. Мы не занимались любовью и не трахались – мы именно еблись! Как животные! Такой сладострастной девки у меня не было никогда!

Тело у неё упругое. Грудь маленькая, будто ещё не созрела. А её кожа! Нежная, гладкая!

Я упивался…

В порыве очередного захода мы свалились с кровати.

Я долбил её своим окаменелым братом без перерыва минут двадцать прямо на полу.

Я целовал её в шею! Она скребла когтями мою спину! Но боли я не чувствовал. Только сжимал зубы и рычал по-звериному. А девчонка кричала, часто задавая мне один и тот же вопрос:

– Я твоя сука, Максим? Ответь мне, Максим, я только твоя сука?

– Ты моя сука! Ты только моя! – хрипел я.