Сборник рассказов

Он даже не заметил, как уничтожил одну порцию целиком, проглотив кусок мяса, кабачок и пяток грибочков. Всё съел на коленках, не отрывая глаз от экрана ноутбука.

За это время актриса Светлана Ротман трижды показала ему неприличные жесты пальцем. Белов подумал, что сейчас она пойдёт ещё дальше и захочет заворожить его, как одна из героинь её фильма; выкинет что-нибудь удивительное, например, расставит широко ноги и покажет ему женский секрет, а затем помашет приветливо ручкой: «Иди ко мне, мой разлюбезный хозяин. Иди сюда, в эту уютную комнату, на эту маленькую кроватку. Нам будет хорошо вдвоём. Возьми меня, мой гениальный похититель! Ну скорее уже!»

Руки его похолодели, взмокли ладони, а тело бросило в жар. Альберту захотелось выпить вина.

Вино было дорогое – по сорок пять тысяч рублей за бутылку. Он купил всего четыре бутылки без акции, наплевав на ценник. Но что решают деньги, когда рядом женщины, которые стоят миллионы и любят их миллионы. А сегодня эти драгоценные бриллианты у него в гостях. И делай с ними всё, что захочешь. Только придерживайся плана, Альберт!

Он откупорил бутылку и прожевал ещё порцию; не удержался и, кстати, не наелся, выпив почти бутылку вина. Он ел, пил и взгляд от экрана не отрывал и думал, что если сохранить запись, то можно смонтировать интересный фильм и назвать его, ну, например, «Терпение гения номер один», поскольку быть сдержанным и человечным, глядя на его пленниц – это великий труд!

***

Под извилистой лестницей, ведущей с первого на второй этаж, была низенькая дверца, которую сразу и не заметить. Пригнувшись, нужно сначала откатить комод на колёсиках, затем отворить эту дверь, спуститься на двадцать семь ступеней, и только тогда взору откроется длинный коридор.

По одну сторону коридора – три крепких двери с надёжными замками, по другую – ещё две двери. Это был тайный бункер Альберта Белова. Он ещё в детстве подсмотрел нечто подобное у друга своего отца, который ждал атомного удара и потому окопался основательно. Но друга давно нет в живых, как, впрочем, нет и отца, а бункер Альберт всё-таки построил.

В камере номер один вот уже сорок пять дней удерживалась известная всей стране певица, тридцатилетняя Елена Липова́я.

Камера номер два была свободна.

В третьей камере, в дальней части подвала, томилась восемнадцать суток актриса Светлана Ротман; ей уже тридцать шесть, и у неё невероятно шикарный бюст.

По другую сторону коридора находились ещё две камеры.

В четвёртой камере оборудована душевая, а в пятой вторые сутки усмирялась знойная покорительница мужских сердец и просто талантливая писательница – Александра Сочникова, которая представлялась Альберту самым вожделенным кусочком. Ей было всего двадцать пять, и незабываемое, миловидное лицо, как у керамической куклы.

Все пленницы завидно мелькали на обложках глянцевых журналов. Все трое были красивы и светлы цветом волос. Всех объединял компактный рост – не больше метра шестидесяти. Потому что Альберт любил маленьких женщин.

Певица Елена Липовая была блондинкой, причём натуральной. Прошло полтора месяца с того дня, как Альберт похитил Леночку, а цвет её не потемнел ни на тон. Грудь у певицы была маленькая, как у несозревшей девочки. Но её талия и упругая задняя часть влекли мужские взгляды, как зовут рыцарей замки, где в хрустальных гробах спят принцессы.

Альберт выбрал Елену Липову́ю своей первой жертвой. Дважды его охота не увенчалась успехом. Дважды ему помешал личный охранник певицы. Но именно с её похищения должен был начаться гениальный проект Белова, потому что в протоколе, составленном лично Альбертом, сказано: что Елена Липовая должна первой поселиться в подвале, в камере номер один.

Так оно всё и вышло…

Он вывез певицу из ночного клуба. Елена неприлично выпила и с заднего сидения не заметила, что за рулём сидел вовсе не личный охранник, а совершенно другой водитель.

Второй в доме Альберта оказалась Светлана Ротман. С актрисой, любительницей застолий, шумных компаний и богатых мужиков, трудностей не возникло. Понадобилось только время, чтобы добраться до Суздаля, где снимался сериал о древних временах, и отвести Светочку после очередного и бурного застолья в подмосковный дом на Ярославском шоссе, что в восьмидесяти километрах от Москвы.

Меньше всего проблем возникло с писательницей.

Её детективными романами зачитывалась вся страна. Она придумывала ярких героев. И писала вполне прилично. Альберт прочёл все её книги и тоже считал себя фанатом Сочниковой.

В тот день Александра приехала в Переславль-Залесский, где встречалась с читателями в местном ДК. Разговор писательницы с аудиторией длился несколько часов, затем состоялся ужин, а после она в одиночестве отправилась на Плещеево озеро, где когда-то строил ботик Пётр Великий.

Опустив ножки в тёплую воду, Александра мысленно погружалась в работу над новой книгой, но не только… Как вдруг её кто-то схватил и связал ей руки и ноги. А через два часа создательница детективов сидела уже в подвальной камере номер пять.

***

Дверь первой камеры отворилась. Дверь подалась грузно, с почтением.

Певица, которой ещё полтора месяца назад рукоплескала вся страна, увядшим взглядом посмотрела в сторону мужчины с подносом.

На подносе тарелка с едой и железная кружка; в руке похитителя бутылка вина, на лице очки, над лысиной что-то напоминающее нимб. Ах, нет! Это только свет, падающий из коридора, путается в его скупом пушке на макушке.

Других мужчин она не видела уже дней сорок или пятьдесят. Время в подвале бежало неопределённо.

– Здравствуй, Сашенька! Я принёс тебе ужин, – улыбался Альберт. Немного смущаясь, он скромно присел на её кровать, – хотя назвать кровать её кроватью – да отсохнет язык!

Елена вжалась в стену, подтянула колени, обхватила ноги руками.

Этот урод похитил её и постоянно называет Сашей. А она не Саша, она – Елена!

Но почему бы и не Саша, если появится шанс сбежать… «Саша, Александра, Санечка… Совсем неплохо», – неожиданно подумала певица Липовая.

– Сашенька, я приготовил для тебя ужин. Попробуй это мясо. Сделай глоток вина. Вино прекрасно…

Альберт снял с подноса тарелку и передал Елене. Столовых приборов с собой не принёс.

– Не стесняйся, любимая… Ты можешь брать мясо руками. Я захватил салфетки.

Ужасно хотелось есть. Первую неделю Елена вообще отказывалась от еды и две недели стеснялась сходить в туалет. Казалось, что это какое-то сюрприз-шоу, розыгрыш; что нужно немного подождать, перетерпеть, и всё уладится.

Потом она стала кичать. Но на её плач и слёзы бородатое чудовище, нацепившее человеческие очки, не откликнулось ни разу, будто певица и вовсе потеряла голос. Тогда Елена начинала негромко напевать и обнюхивать ладони, вспоминая себя – она это или уже нет?

Елена Липовая аккуратно взяла двумя пальцами кусок и прикусила. Мясо было приготовлено отвратительно, но она всё равно жевала мерзкую еду… Проглотив кусок, подцепила ноготком круглый кабачок с тарелки; брала и чувствовала себя приручённой собакой. Она медленно работала челюстью, стараясь не поскуливать и не выдавать своего голода и отчаянья.

Елена съела почти всё, что дали.

Альберт плеснул в кружку вина.

– Очень вкусно, – изобразила удовольствие певица.

– Рад служить тебе, Сашенька, – любезно ответил Альберт.

– Что вы хотите? – тихо спросила Елена. – Для чего я здесь?

Альберт стыдливо улыбался в усики и бородку.

– Саша, ты должна полюбить меня. Просто любить.

– Но как? – удивилась женщина, делая робкие попытки договориться. – Как я могу полюбить вас, ведь мы совсем незнакомы? Если б вы доверяли мне…

Теперь изумился Альберт: прошло полтора месяца, а они ещё не знакомы?

– Когда ты будешь готова, позови меня, – встал с кровати Альберт, понимая, что Елена ещё не созрела.

Он передал упаковку влажных салфеток.

Певица схватила салфетки и тихо заплакала.

– Мне нужно принять душ… Мне нужен осмотр гинеколога… У меня сыпь по всему телу…

Ей было неловко, но лучше бы она промолчала.

Альберт дёрнулся к выходу, резко закрыл дверь.

«Успокойся, Белов, успокойся! Я говорю тебе, остынь!» – призывал голос из головы.

Он поднялся на кухню и сунул в микроволновку вторую порцию, приготовленную для следующей пленницы.

***

Из коридора в спину бил неяркий свет. Альберт открыл дверь комнаты номер три. Там находилась вторая пленница. Он также звал её Сашенькой…

– Сашенька, посмотри – я приготовил для тебя ужин. Ты хочешь поесть? – пряча улыбку, говорил Альберт.

Светлана Ротман пробивалась в кинематограф с самых низов. У неё нет богатых родителей, нет в роду театральных или других знаменитостей. И фамилию Иваненко пришлось сменить, чтобы не раздражать столичный бомонд, только на словах любящий свой народ, а на деле ненавидящий всё русское, от добрых глаз до неудержимой силы, когда этот народ разозлить.

– Что ты хотел, Петенька? – поинтересовалась Светлана, не поднимая глаз, будто занята чем-то важным.

Она назло называла Белова Петенькой. Потому что он называл её Санечкой.

– Я приготовил для тебя ужин, Сашенька, – повторялся Альберт. – Мясо с овощами и французское вино…

– Вино? – спросила Светлана.

– Шато Марго, регион Бордо, – перевёл с французского Альберт. – Если не соврали, конечно… А то, знаешь, написать можно что угодно.

Светлана сидела на кровати, расставив широко ноги. Голые ступни жёстко вонзились в холодный пол, руки упёрлись в колени. Она походила на королеву воров. Не хватало звёзд на плечах и куполов на груди.

– Дай-ка хлебнуть, Петенька! – твёрдо сказала она. – Дай мне вина!

Альберт наполнил кружку до краёв, отлично зная, что пленница из третьего номера не вчера вошла в роль криминальной смотрительницы и никак не выйдет из неё.

– Конечно-конечно, Сашенька… Возьми, пожалуйста, – передал он полную кружку.

Светлана выпила одним глотком.

– Ещё вина, Петя! – приказала она, словно в гостиничном номере её обслуживал официант.

Альберт приложился к бутылке, опустошая её из горлышка.

Светлана подняла глаза, видя, как исчезает красное вино, а Белов пил, пока бутылка не полегчала.

– Ты любишь меня, Сашенька? – неожиданно спросил Альберт, облизнув губы.

– Да пошёл ты на хер, тварь! – не выбирала слов Светочка. – Пошёл из моей камеры, псих недоделанный!

У Альберта дрогнули руки. Он чуть не выронил бутылку. Сердце бешено застучало. Но он знал, как справиться с собой.

…Однажды на допросе его вывела из себя жена одного авторитетного бандита. Её тоже звали Светлана. Женщина плюнула ему точно в лицо и хохотала, будто спятила… Альберт чувствовал вкус её ядовитой слюны. И его слух, его мозг взорвался от её железной воли. Ту женщину было не сломить, не заставить говорить, если не предпринять нечто непопулярное. Тогда Альберт разорвал в клочья её одежду и бил ногами женщину в живот и по спине, словно только что поймал маньяка на детской площадке.

Она строчила жалобы. Ему кто-то угрожал. Но к тому времени авторитетный муж погиб от пули другого бандита.

Дело удалось замять, а Белов уволился со службы и хорошо запомнил тот день. Потому что память у него была великолепной.

– Ты не готова принять мою ранимую душу, – бормотал Альберт. – Когда ты будешь готова, позови меня… И полюби меня. Тогда, может быть, я прощу тебя, Сашенька.

Он пятился на выход, словно ошпаренный рак, широко расставив руки, как клешни, а Светлана что-то кричала и смеялась над ним.

«Сильная женщина… Но почему не работает план? Что я сделал не так? Проверю на третьей, обязательно проверю на третьей!» – повторял про себя Альберт, разогревая в микроволновке третью порцию ужина.

«Брат, тебе необходима любовь этих женщин. Но единственной может быть только одна! Заруби это мысль на своём носу», – напоминал конечную цель голос, живущий где-то внутри.

***

В пятой камере томилась самая желанная, самая сладостная из всех. Она была так умна, что даже странно.

Сначала вся страна искала певицу Липовую, потом страна потеряла Светлану Ротман. Исчезновение двух известных женщин в одно преступление связывали немногие. В списке тех, кто был уверен в едином почерке похищения, находилась писательница Сочникова. Она даже затеяла новый роман, где главный герой: с одной стороны – уважаемый человек и примерный семьянин, а с другой – маньяк, насильник и убийца, – похищает двух знаменитых женщин, а полиция никак не может выйти на след. И тогда своё расследование начинает молодая писательница.

Безусловно, Саша Сочникова ставила себя на место сыщицы и прогнозировала, как разовьётся сюжет и чем закончится в итоге. Александра представляла, что маньяк замечает слежку и похищает писательницу. Он отвозит её в тайный дом, где удерживаются первые две жертвы.

В Переславле-Залесском Саша обдумывала детали истории, как вдруг сама угодила в сети.

Почти двое суток Александра представляла, что находится в коридоре за её дверью. Она видела плохо освещённый подвал, пять дверей и ступени, бегущие вверх на свободу. Похитителя она представляла таким, каким он и оказался, когда впервые встретила его. Потому доверилась интуиции целиком, давая полёту фантазии беспрепятственно проецировать картину будущего, чтобы выжить или даже сдружиться с ним.

Ей представлялись камеры. Три из них были заняты постоялицами. И тогда Александра поняла, кто находится в этих комнатах.

Но зачем их похитили? Чего добивается маньяк?

Если бы он ездил ночью на велосипеде, нападал на случайных женщин, тащил их в кусты, насиловал и душил, то многое бы прояснилось. Но этот преступник был другим, и цели у него непонятные.

Хотя от мысли, что она тоже входит в круг избранных, то есть сливок общества или мармеладок нации, становилось весело. На неё всегда заглядывались. Саша чувствовала раздевающие взгляды. А ещё… Александре хотелось верить, что и впрямь ей знакомы мужские намерения; что она ощущает их тонко, словно сама когда-то лепила из глины солдат и маньяков.

***

Перед камерой номер пять Альберт дрогнул. Он минуту не решался войти и лишь затем открыл дверь.

Писательница Сочникова смотрела на него спокойно и даже приветливо. Она лежала на спине головой на подушке, скрестив ноги, а руки её сложены на животе. Александра знала себе цену.

– Любимая, Сашенька… Я хочу угостить тебя ужином, приготовленным мною, – завёл старую пластинку Альберт, но в этот раз имя совпадало полностью. Потому что он выбрал это имя специально.

– Ты ужинал без меня? Ты не голоден? – почему-то спросила молодая писательница и погладила себя внизу живота.

– Не думай обо мне, – ответил Альберт.

– Я не думаю о тебе, я думаю о нас, – мгновенно среагировала Александра.

Она встала с кровати, подняла с пола ошейник на длинной цепи и спросила:

– Зачем нам эти сучки? Что они могут знать о наших желаниях… о наших с тобой душах? Они слабы и притворны, как весь этот мир за дверью…

Альберт сделал шаг назад: «Откуда она знает, кто спрятан в моём подвале?»

Чтобы сбавить накал, Александра потянулась рукой к тарелке.

– Мясо? – спросила она. – Ты приготовил его в духовке и купил прекрасное вино? А можно попробовать?

– Я приготовил ужин для тебя… – имя Саша Белов упустил; оно так часто повторялось за сегодняшний вечер, что даже тошнило.

Александра Сочникова забрала тарелку, присела на кровать, куснула мясо и зажмурилась.

– Как вкусно! – восхитилась она.

– Правда? – вырвалось из Альберта.

Саша кивнула, прикусив второй раз.

Ей хотелось поговорить с ним, и Альберт это чувствовал.

В его горле хлюпали слюни, семя ниже живота вскипало невиданной страстью. Хотелось выбить из её рук тарелку и крикнуть: «Выплюнь ты эту гадость!» – и повалить её на кровать.

Но он снова сдержался, лишь умиляясь аппетиту своей пленницы под номером три.

– Хотите вина, Саша? – перешёл на уважительное «вы» Альберт, словно он больше не господин, а обычный поклонник, прочитавший все её книжки до дыр.

На миг показалось, что похититель нормален. Ещё одна улыбка Сочниковой, и он попросит у неё автограф, а потом писательница черкнёт ручкой на обороте: «От меня моему почитателю Альберту Белову» – и будь здоров, Альбертик, вызови-ка мне такси! А потом она исчезнет навсегда. И всё забудется, и всё покажется лишь игрой.

Писательница тонким чутьём уловила расстройство своего похитителя и, снова опережая, спросила:

– А где вторая кружка? Я хочу выпить с тобой вина.

Александра продолжала кусать не жующееся мясо, а на её лице завис искренний вопрос: как ты мог? Неужели ты не хочешь разделить со мной глоточек счастья? Или ты предпочитаешь пленниц из первой и третьей камеры?

Альберт хотел сказать, что может пить из бутылки и со всеми сразу, но не решился говорить прямо.

– Я сейчас принесу кружку, – засуетился Белов. – Я выпью с тобой.

Сделав три больших шага назад, он вышел из комнаты, не забыв закрыть дверь.

Писательница Сочникова слышала, как скрипнул замок, выдвигая полированные цилиндры в специальные отверстия в каркасе.

Она осталась одна. В её руке тарелка с невкусной едой… и ни капли вина.

***

Альберт включил компьютер. Выбрал камеру в пятой комнате, чтобы полюбоваться Александрой…

Писательница сидела на кровати и медленно пережёвывала ужин.

«Играет со мной? – размышлял Альберт. – Или я не ошибся в ней?»

Белов несколько минут наблюдал, что Саша делает в одиночестве; как ест, как ожидает его. Затем нашёл вторую кружку, сполоснул её под струёй холодной воды и снова спустился в подвал.

Альберт налил Саше, плеснул себе.

Александра сделала маленький глоточек.

– У тебя прекрасный вкус, – сказала она.

– Совсем не разбираюсь в винах, – скромничал Альберт. – Завяжи мне глаза, дай распробовать из двух бокалов, где какое – ни за что не определю, в каком красное вино, в каком белое.

Саша негромко рассмеялась.

– А у тебя есть белое вино? А повязка для глаз?

Теперь улыбался Альберт, причём по-настоящему.

Он долго подбирал девушек, остановившись именно на этой прелестной троице. Назвать их жертвами, а себя маньяком – Альберт не решился бы. И не только потому, что не хотел признать правды.

Он действовал осознанно, считая своё поведение логичным и взвешенным. Похищение – это единственный способ собрать их вместе. Если б он смог привезти их в дом добровольно, минуя подвал и сразу в один день, то ничего бы не вышло. А вот доставить силой, ломая лживую установку – лишь тогда его план сработает, а они раскроются и станут теми, кем создала их природа.

Например, певица Елена Липовая – она ярко выраженный меланхолик. Вечно страдающая неудовлетворённость привлекла его вполне прагматично. Её целеустремлённость впечатляла даже самых азартных и напористых людей, но её сущность, удовлетворившись известностью, жаждала иного.

В своё время Елена слыла защитницей однополой любви, подыгрывая другой молодой певице. Они целовались на глазах миллионов; они обнимались, хлопали друг дружку ниже спины, изображая из себя толерантное поколение, но вскорости жизнь расставила всё на свои места.

Её сексуальная партнёрша вышла замуж. Сейчас у неё двое детей и верный муж. А Липовая в свои тридцать уже не готова трубить о лживой любви между женщинами, но своего человека она так и не нашла, – хотя мечтала об особенной семье… У неё были тысячи поклонников. Но никто не готов принять её изощрённые желания. Ей самой больно признаться в стыдливой греховности. Потому Елена находила упоение в крепких напитках; и даже употребляла порошок, не приносящий счастья, а только утренний озноб.

О Светлане Ротман вообще можно петь бесконечную песню неразделённой мечты… Упрямство и пробивная русская сила принесли ей главные роли в кино, где играла она вечно страдающих любовниц или жён, или несчастных вдов. В кино её трижды убивали, дважды она выходила замуж за араба, однажды её покусал крокодил в Конго. В своих ролях Светлана пролила океан слёз, пережила десятки чужих жизней, а свою простую роль матери и жены так и не сыграла. Алкоголь, случайные мужчины и роман с водителем «Газели», который вечно что-то перетаскивал и что-то грузил, и куда-то вёз какое-то барахло – был самым ярким и жирным пятном в её, казалось бы, праздничной жизни.

Его пленницы были с характером. И молоденькая писательница, родившаяся в далёкой Находке, могла бы написать о них книгу. В свои двадцать пять Александра Сочникова сумела издать уже восемь детективных романов и три десятка рассказов. На третьей книге Альберт понял, что переживает писательница. Её изощрённый ум находил тонкие нотки в душах своих героев, оттого что она писала исключительно о себе и своих страстях.

– Может, ещё по капельке? – спросил у Сочниковой Альберт.

– Наливай. И хватит уже спрашивать! – хохотнула она.

Сидя на узенькой кроватке, они выпили две бутылки… открыли третью. Александра прилично набралась, Альбер тоже был навеселе.

– Значит, ты знаток женских желаний? – сделав глоточек, поинтересовалась писательница.

– Не вижу другого выхода, – пожал плечами Альберт. – Обыденность меня душит.

Саша приподняла бровку, словно родился новый сюжет.

– Ну что же… хорошо, – всерьёз заговорила она. – Со мной ты попал в цель. Я где-то в глубине души желала, чтобы со мной случилось подобное приключение. Но они… как быть с ними? А если ты ошибся? Что будет, если они откажутся стать… вот такой особенной семьёй?

Альберт поправил очки и задумался.

– Да сними ты их! – непринуждённо рассмеялась Саша. – Нет, ну правда, что станет с певицей, что будет с актрисой И-ва-нен-ко?

Белов тоже рассмеялся, услышав, как можно обыграть простую фамилию.

– Всё закончится хорошо. Но! Мой прадед по линии отца в гражданскую украл у черкесов черкешенку. Глазища у неё были жгучие, волосы длинные, чёрные… У русских таких не бывает. Красавица была на зависть! И знаешь, ничего: женился он на ней и деда моего родил таким крепким, что Берлин брал… Это у меня в крови – воровать невест, – Альберт снял очки и то ли шуткой, то ли нет сказал: – Я отпущу их через три дня, а сам пойду в тюрьму. Судьба…

Он набрал воздуха и негромко запел:

– Живого в могилу зарою, все жилочки порву… А сам?.. А сам пойду в тюрьму…

Александра чуть не захлебнулась. Она смеялась, глядя, как растаял образ маньяка, которого искали с собаками все полицейские великой страны.

– А справишься? – неожиданно спросила Саша.

– В смысле? – нацепил обратно очки Альберт, но совсем криво.

– Нас трое, а ты один… А сможешь? Как оно с мужской силой?

– Скажу тебе по секрету, – чуть склонился он, перейдя на шёпот. – Когда я за вами присматривал, то получалось три раза… Легко! Я справлюсь!

Саша сделала круглые глаза:

– Ты рукой себе помогал?

– Ну не ногой же! – важно ответил Альберт.

Они хохотали и, казалось, что весь подземный острог слышит и завидует их настроению.

Наконец-то Саше встретился нормальный мужик. А то кругом одни хлюпики или, наоборот, уверенно идущие к своей цели самцы. С такими ужасно скучно. Александра, конечно, догадывалась, что живые люди ещё остались: вот такие в очках, с умным взглядом… опрометчивые и рисковые… Она часто думала: где же ваши острые сабли, мужики? Они затупились, что ли? И ржавеют на чердаках и в подвалах за дедушкиными пулемётами?

Так тоскливо и постно, когда рядом заумные дядьки. В Переславле-Залесском один из таких спрашивал: «Какие у вас планы, Александра? Когда выйдет продолжение о капитане Гвоздеве?»

Да ты что, серьёзно? О Гвоздеве тебе? О капитане? И всё ради автографа, чтобы потом опубликовать в соцсети фотографию и комментарий: я был там, и я её видел?

– Альберт, а давай навестим Ротман? И трахнем её! – неожиданно предложила Александра.

***

Светлана Ротман не спала и ждала ночного визита.

– Петенька, ты пришёл не один? – наигранно удивилась актриса, увидев рядом с похитителем симпатичную девушку.

Альберт покосился на Сашу, а та поздоровалась:

– Здравствуй, Светочка. Как ты себя чувствуешь?

– Сочникова, это ты, что ли? – пригляделась к девчонке актриса. – Тебя каким ветром сюда занесло? Газеты по ночам разносишь и заодно свои бездарные книжки продаёшь?

Александра похлопала Альберта по плечу, чтобы тот пропустил её.

Белов услужливо, словно знакомы они не первый день, пропустил девушку с кружкой в руке.

В кружке плескалось вино.

Аромат французского напитка проникал в самые удалённые уголки маленькой комнаты.

Саша сделала глоточек и ответила актрисе:

– Бездарные книжки? Кто бы говорил? Твои роли не чета моим романам! Одни старики на тебя и зарятся!

Светлана покачала головой.

– Сочникова, что-то я не пойму: неужели ты заодно с этим психом?… Да ладно!.. Вы что, вместе? Или тебя тоже украли?