Капля горького

– А хочешь, я покажу тебе сады Кью? – спросил он чуть севшим голосом. – Они недалеко от моего района.

Диана поняла, что это не просто предложение посетить достопримечательность, а скорее фраза-пароль.

И с тем большей готовностью кивнула.

Следующим поздним утром в воскресенье Алекс с Дианой встретились в парке возле усадьбы Сайен-Хаус, вот уже пятый век принадлежавшей одной семье – герцогам Нортумблендским, – где среди прочего снимали «Дневник Бриджит Джонс».

Оттуда они прогулялись по набережной в районе Кью-Бридж, беседуя о кино, и дошли до садов Кью, которые по случаю зимы были открыты лишь до 16.15. Когда они вдоволь налюбовались на секвойи, гинкго и мангровые деревья в «Пальмовой оранжерее»20 и гигантские водяные лилии в Оранжерее принцессы Уэльской, Алекс пригласил ее в «Кью Гринхаус кафе». Раньше он толком и не гулял здесь, все не хватало времени. В кафе делали ставку на сладости, и они настолько пришлись Диане по вкусу, что Алекс сделал уже третий заказ.

– Видишь ли, читателям нравится связанный текст, – увлеченно рассказывал он. Их беседа незаметно сместилась с кино на литературу.

– Ты так говоришь, будто это легко, – заметила Диана.

– Становится легко, когда навостришься, – пояснил Алекс. – Просто главная идея должна быть ясной. Разве что неоднозначной и малость абсурдной, как лимерик21.

– Сейчас уже мало кто читает лимерики.

– Почему, я читаю. И иногда сочиняю, когда нужно выдать экспромт.

– А сейчас выдашь? – попросила она.

– Одну секунду, – Алекс задумался. – Ну вот, например: Жил-был моряк из Глазго, Любил он смешивать краски. Однажды поймал он фугу, Пожарил на скорую руку – И начал рассказывать сказки.

– Знаешь, улыбка у тебя как салют, – сказала Диана.

– Такая же нечастая? – сделал попытку отшутиться Алекс.

– Не только. Вот как будто ничто не предвещает, а через секунду бах – и улыбка расцветает на лице и даже в глазах, как фейерверк в ночь костров, – пояснила она.

– Спасибо, – сказал Алекс. – Это ведь комплимент?

– Даже не сомневайся, – многозначительно улыбнулась Диана.

– Можем как-нибудь съездить в центр, прогуляться по Стрэнд? – предложил ободренный Алекс. – Я могу рассказать, что фонтан в центре Пикадилли с летящим мальчиком на самом деле изображает не Эроса, а Антареса, младшего брата Эроса, бога безответной любви. Они отличаются крыльями: у Антареса они как у бабочки, а у Эроса как у птицы. И лук и стрелы у Антареса – символ наказания за отвергнутую любовь. Но так как Эрос более известен, со временем все стали называть его фонтаном Эроса. Как-то это более жизнеутверждающе, что ли.

– С удовольствием послушаю твою экскурсию, – кивнула Диана.

И как-то так вышло, что вечер продолжился уже дома у Алекса – благо район старых доков был недалеко…

На следующий день они уже вместе поехали на работу из Алексовой квартирки. День обещал стать ответственным: на первый понедельник февраля было назначено первое же в году производственное совещание.

Актеры, как обычно, явились на совещание более-менее расслабленными, и только сценаристка Рита с самого начала держалась настороже.

Ей, конечно, передали уже подробности того скандала с невыученным Алексом сценарием. Рита как-то не следила за выпущенными сериями – с нее было довольно того, что она мучилась с написанием сцен. И оскорбило ее даже не то, что Алекс не учил реплики и монологи наизусть, а то, что, по утверждениям актеров, он как-то улучшал текст.

– У меня есть вопрос по сценарию, – громко сказал Алекс, – я почитал поэпизодник22 и не понял: почему в следующей серии так резко вводят русскую мафию?

– Вы имеете что-то против? – поинтересовалась Рита.

– Нет, но можно же было сделать как-то потоньше. Не гнать штампы.

– Штампы? – переспросила Рита. Это было довольно грубо.

– Или клюкву, – подумав, уточнил Алекс. – Такую развесистую, что даже не смешно. Зрители еще подумают, что у нас нет денег на консультанта по культуре. Да и вообще могут заподозрить, что сценарии нам пишет ИИ.

– Это все претензии? – отрывисто спросила Рита, потому что вторая сценаристка, пышнотелая Лиз, притворилась, будто ничего не слышит. У Лиз с Алексом, наоборот, отношения были приятельские, как и со всем коллективом. Мама троих детей и в добродушная хозяйка, она частенько угощала группу большими ватрушками собственного изготовления. У Риты имелся еще один подчиненный – некто Мак, но он был фрилансер-удаленщик, и в офисе его никто никогда не видел.

– Нет, еще кое-что. Этот твист с комой, конечно, на редкость оригинальный поворот, но хотелось бы чего-нибудь посвежее. И зачем вы возвращаете Альвидаса на коляску, это же пройденный этап? Вы просто сужаете ему рисунок роли.

– По сценарию есть ограничения…

– По характеру, он бы ни за что не позволил усадить себя обратно в коляску и преодолел бы слабость – это называется арка героя. И это уж не говоря о том, что у Фила остается все меньше слов.

– Я думаю, не стоит, – негромко произнес Фил.

– Это чтобы избежать переутомления актера, – объяснила Рита, глядя на Алекса уже с настоящей неприязнью. И он, наверно, совершил ошибку, просто поддавшись этим флюидам гнева.

– Вам в первую очередь лучше думать о том, как напрячь мозги, – бросил он, не сдержавшись, – они-то явно не переутомляются, судя по результату.

– Так, хватит, – наконец встала Камилла. – Алекс, поменьше экспрессии. Давайте все же оставаться в рамках конструктивного разговора.

– И это все, что вы ему скажете? – возмущенно поинтересовалась Рита.

– Нет, почему же, – возразила Камилла, – стоит попытаться вычленить из его драматической речи здравое зерно. Давайте действительно будем действовать тоньше, особенно в том, что касается международных вопросов. К чему нам лишние скандалы?

– То есть вы предлагаете оставаться беззубыми?

– Но у нас и не сатира. Тему с комой предлагаю заменить на кратковременный выход в астрал. И действительно, давайте не будем ограничивать мистера Сноудона коляской, лучше распишите подробней его роль. Он успел зарекомендовать себя отличным актером.

Фил заметно покраснел, как это часто бывает с очень белокожими людьми.

– Когда смотрю на вашу игру, глаз отдыхает после всех этих драм. – Тут она перевела взгляд на Алекса и сразу посуровела: – Ну и конечно, мы ожидаем извинений от вас за излишнюю эмоциональность.

– Ну извините, – сказал Алекс с небрежной улыбкой, – что назвал вещи своими именами.

Рите, кажется, от таких извинений стало ничуть не легче, однако Камилла положила конец выяснению отношений, печально пояснив:

– Полагаю, это его максимум. Итак, если никто не возражает, давайте перейдем к следующему пункту, а именно к дисциплинарным вопросам. Не буду останавливаться подробно на необходимости тщательно учить сценарий – думаю, теперь уже все осознают значимость этого пункта, – она снова посмотрела на Алекса, – но хочу обратить также ваше внимание на то, что приходит вовремя из всей съемочной группы пока только один человек – мистер Сноудон. Предлагаю остальным дружно подтягиваться к столь похвальной дисциплинированности и пунктуальности.

От этой второй похвалы Фил нервозно потер дужку очков, с видом почему-то не самым польщенным.

*

**

В следующие выходные Алекс хотел снова позвать Диану в гости, но в последний момент передумал – накопились долги по «основной» работе.

После неудачи с «Гаррик-клубом» Алекс по закрытому каналу связался с Гудвином, и тот дал ему новое указание единственной фразой: «Кто, как не бездомные?»

Еще в Москве они обсуждали план Б: нынешний «король бездомных» по прозвищу Сэр имеет знакомства в самом Ми-6 и даже, как поговаривали, в нижней палате парламента, так что вполне мог оказаться очень осведомлен. Что он захочет получить в обмен на информацию – другой вопрос, однако Алекс почему-то не сомневался, что найти общий язык с бездомными окажется легче, чем с богемными снобами.

Единственное, чего не знал Гудвин, – где именно в Лондоне искать этого Сэра. Нынешний король бездомных – вот незадача – не имел одного постоянного места жительства. Собственно, Сэра Алекс начал разыскивать почти сразу по приезду в Лондон, просто не столь активно, а теперь занялся этой проблемой вплотную.

В субботу Алекс снова поехал в демократичном лондонском метро (не было тут ни вайфая, ни мозаики, ни мрамора, ни колонн, ни всего московского разнообразия – только простое метро для простого люда) в Лондонский Риверсайд23 – в Бектон, Баркинг и Дагенхем. Ел там курицу с соусом карри в украшенном цветочными гирляндами кафе и пил несладкий кофе. Вечером присел прямо на бордюр перевести дух, и сердобольная прохожая бросила рядом с ним монету. Видимо, для поисков он оделся слишком уж неформально. Алекс машинально подобрал ее и быстро поднялся, пока его не засекли профессиональные попрошайки. И хотя здесь был не Шордич, она заметил стрит-арт на стене многоэтажки недалеко от паба: фехтовальщик весь в белом стоит с поднятой шпагой где-то среди облаков на синем фоне, а рядом валяется пустой красный мешок, словно из-под подарков. Рядом надпись большими буквами: «Тихо! Идет репетиция», а снизу еще одна строчка, намного мельче: «Тишина! Идет съемка».

В воскресенье Алекс посетил Хакни, прошелся по Грин-Лейнс неподалеку от Клиссолд-парка, добрался на метро до Брикстона, зашел в «Догстар» на Колдхарбер-лейн и в клуб «Фридж», в котором в свое время играли «Зе Пет Шоп Бойс», а потом на электричке доехал и до Пэкхема (тоже находившегося в южной части города, в Саутуорке), выйдя на станции Пэкхем-Рай. И везде спрашивал, спрашивал. У работников пабов, а также кафе, ломбардов и букмекерских контор и у встречавшихся бездомных. И везде было глухо – никто из младшего обслуживающего персонала трактиров не знал или не хотел рассказывать о Сэре.

В Брикстоне недалеко у кинотеатра «Ритси», на углу Электрик-лейн24 к нему подошли трое крепких мальтийцев и осведомились насчет наличности. Алекс протянул им двадцатку и показательно вывернул карманы – больше ничего, мол, нет. (Банковскую карту он предусмотрительно положил в носок.) Да и выглядел он к этому времени, наверно, слегка помятым, потому что один из парней похлопал его по плечу, и Алекс с удивлением обнаружил в правом кармане куртки все ту же двадцатку.

Потом в пэкхемском «Пеликане» пара арабов даже предложили ему закурить – и он, конечно, не отказался.

И уже вечером, поднимаясь на эскалаторе к выходу в город со своей станции Бостон-Мэнор, Алекс стоял лицом к толпе внизу и до рези в глазах вглядывался в разномастные, разные – воодушевленные или усталые – лица, хотя и сам точно не знал, как выглядит Сэр. Да, пусть он потерял кучу времени на поиски и разговоры, он рассчитывал, что все это в итоге оправдается – и до Сэра дойдёт слух о том, что его так упорно разыскивают.

Глава 6

Здание телецентра «БиБиСи» располагалось прямо напротив станции метро Вуд-Лейн в Уайт-Сити, но они вышли пораньше, на Шепердс-Буш. Был конец марта, весна уже уверенно хозяйничала в Лондоне, уже без всякой робости и под руку с нарциссами, и Фил снова заехал за ним с утра на своем серебристом «Ягуаре» – как он пояснял, чтобы не приходить на работу раньше всех (видимо, стеснялся своей неартистической пунктуальности).

Когда-то в начале века в Уайт-Сити проводили разнообразные выставки и занимались спортом на большом стадионе. Выставочные павильоны для красоты облицевали белым мрамором, потому район и получил такое название. В тридцатые здесь построили квартал многоквартирных домов для тех, кто не могли позволить себе купить личный дом с садиком. Телецентр же БиБиСи был построен в 1960 году на месте бывшего стадиона. В 2001 году здание пострадало от взрыва, устроенного ИРА: бомба взорвалась прямо у станции Вуд-Лейн. Потом телецентр реставрировали, продавали, и наконец в 2017 БиБиСи снова сюда въехала, хоть и не в полном составе, а только «Студиоуоркс».

– Ты всегда ездишь так медленно? – нетерпеливо спросил Алекс с пассажирского сиденья. Еще немного – и их планомерное рутинное опоздание перерастет в экстраординарное.

– Главное – не как поедешь, – отозвался Фил, держа обе руки на руле, – а как доедешь.

– Притормози-ка тут ненадолго, – попросил Алекс, заметив в окно небольшую уличную кофейню «на вынос» со скромной вывеской «Вам здесь рады». Потом выбрался из машины, вытащил из кармана брюк черный маркер, подошел к вывеске и приписал «не». Получилось «Вам здесь не рады». И как ни в чем не бывало пошел дальше.

– Зачем ты испортил рекламу? – удивился Фил, тоже выйдя из «Ягуара» и оглядываясь на подправленную вывеску.

– Почему испортил? Я ее, наоборот, усилил, – заявил Алекс. – Добавил акцент.

– Акцент?

– Эта вывеска была шаблонной, – пояснил Алекс, – таких тысячи. А частица «не» вынудит прохожего задержать взгляд. Она зацепит, как на крючок, и человек как минимум остановится. Как максимум подумает. «Что они себе позволяют, я могу заходить куда угодно!» И зайдет.

– Не зайдет.

– Поспорим? Скоро в кофейне станет оживленнее. Если хозяин не испортит мою рекламу.

– Антирекламу.

– Антиреклама – тоже реклама, – сказал Алекс убежденно и направился обратно к машине, – иногда даже цепляет надежнее.

Когда он уже открыл дверцу, его вдруг окликнула женщина в странной одежде.

Ну как окликнула – просто произнесла нечто неразборчивое сорванным фальцетом. Алекс обернулся на голос. Это была старушка в замызганной серой толстовке с коротким седым, как у мистера Пембрука, ежиком волос и со стопкой газет в руке25.

– Ты же к ней не подойдешь? – с тревогой спросил Фил.

– Почему нет?

– Ну, она как-то странно одета.

– Кто бы говорил.

– Она выглядит как… как бездомная.

– Ты что-то имеешь против бездомных?

– Не против них, скорее против их микробов.

Алекс усмехнулся.

– Тогда стой тут, я быстро, – сказал Алекс (все равно их опоздание уже не останется незамеченным). Он подошел к женщине, шаря в карманах в поисках мелочи, чтобы купить несколько газет. Она вдруг чуть покачнулась в его сторону. Алекс сделал было движение подхватить ее, но она увернулась и устояла на ногах.

Алекс протянул ей двадцатку:

– Могу я купить у вас этот любопытный альманах?

– О, конечно, – сказала женщина на чистом русском и протянула ему несколько свитков. – А вы не могли бы поставить свечку за меня в церкви Святого Мартина-в-полях26? Я Валентина.

– Без проблем, – кивнул Алекс, – как только буду на Трафальгаре.

– А я слышала, вы разыскиваете Сэра, – почти скороговоркой выпалила она. Алекс замер. – И еще слышала, что недавно его видели в Рэвенскорте.

– Спасибо, – негромко сказал Алекс.

Фил проводил взглядом удалявшуюся фигуру, закутанную в многослойные тряпки, и сказал с намеком на беспокойство:

– Как говорится, если долго глядеть в бездну…

– Бездна – это скорее мир миллионеров, Фил.

– Теперь не удивляйся, если они станут выскакивать перед тобой вдруг откуда ни возьмись. Бездомные бывают привязчивыми.

– Ты-то откуда знаешь?

– Мама немного занимается благотворительностью.

– Немного – это ведь преуменьшение?

– Мы находим, это лучше, чем строить хоромы с золотыми унитазами, как ваши олигархи.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Армейская модель револьвера – шестизарядного, под стандартный патрон .455.

2

Hotshot – многозначное слово, букв. «горячий выстрел», означает и «отчаянный», и «спец, дока», и «напористый человек, выскочка».

3

Помощник режиссера по сценарию: ведет заметки по каждой сцене и в конце съемочного дня готовит отчеты по количеству отснятых кадров и хронометражу.

4

Ким Филби (Гарольд Эдриан Рассел Филби, 1912-1988) – англичанин и выходец из высших слоев общества, ставший успешным советским агентом.

5

Первыми антимагнитными наручными часами считается модель Tissot 1930 г.

6

Артикул.

7

Расположен в Вэст-Энде, открыт в 1831 г., предназначен для людей искусства и особенно театра, имеет значительную театральную библиотеку. В этот клуб ходили еще Чарльз Диккенс, Герберт Уэллс, Александр Милн и Кинглси Эмис – английский прозаик, поэт и критик, один из лидеров литературного направления 50-х годов 20 века под названием «рассерженные молодые люди».

8

Армейская модель револьвера – шестизарядного, под стандартный патрон .455.

9

Речь про Айсиньгеро Пу И – последнего императора Китая из династии Цин. Его провозгласили императором в 1908 г. в возрасте двух лет, а в 1912-м, после революции, свергли. В 1932 г. его назначили титульным правителем государства Маньчжоу-Го, которое контролировалось Японией. В 1945 г. его отправили в советский лагерь в Хабаровске. Там он провел пять лет и подружился с переводчиком Георгием Пермяковым. В 1950 г., за год до создания «Победы» с иероглифами, Мао Цзэдун посетил в Союз и добился репатриации императора. Освободившись из плена, император подарил свои часы Георгию.

10

Противопехотная фугасная мина.

11

Район Лондона, неофициальный лидер по числу граффити и стрит-арта.

12

Наблюдение за птицами, любительская орнитология. Любители даже ведут учеты птиц и составляют карты их обитания.

13

Королевские ботанические сады Кью-Гарденс.

14

«Гамлет», У. Шекспир, пер. М. Вронченко, начало цитаты.

15

Прозрачные пластины из очищенного сахара.

16

Симон де Монфор, шестой граф Лестер (1208-1262), боролся против абсолютной власти короля и погиб в битве при Ившеме.

17

Е. Михайлик, «Симон де Монфор».

18

Фейри – волшебный народ, живущий в параллельном мире – в шаге от нашего, который человек обычно не замечает; а также лесные или горные духи.

19

«Стихи и песенки Матушки Гусыни».

20

Цветочные оранжереи в садах Кью открыты круглый год, за исключением 24 и 25 декабря.

21

Лимерики – короткие парадоксальные стишки с определенным ритмическим рисунком.

22

В поэпизоднике (тритменте) излагается все, что зрители увидят на экране, кроме диалогов (вместо них описывается то, о чем говорят герои).

23

Район реконструкции в Восточном Лондоне на северном берегу Темзы.

24

Эту улицу первую в империи осветили электрическими фонарями в 1880 г.

25

Один из видов помощи малоимущим в Англии: им бесплатно предоставляют экземпляры газеты, которые они продают.

26

Среди прихожан церкви числятся и члены королевской семьи. У церкви есть собственный оркестр – академия Святого Мартина-в-полях.