Капля горького

Елена Вольных

Капля горького

Капля горького

Пока стараешься убежать от себя, ты будешь оставаться на месте.

1 ЧАСТЬ. (НЕ)ДИПЛОМАТ

Пролог

Это только кажется, что в закрытый лондонский клуб на Кавент-Гарден не попасть человеку с улицы, – при наличии нужных навыков почти все возможно.

Главное, держаться с максимально независимым видом.

Входную дверь в пабе по какой-то необъяснимой причине обтянули зеленым сукном. За круглым деревянным лакированным столом в центре пустого зала сидело шесть человек – трое мужчин в костюмах с черным галстуком, один в джемпере и джинсах и две дамы в маленьких черных коктейльных платьях. На столе стояли стаканы с пивом, бренди и шерри для дам. На отдельных тарелках лежали ананас, гранаты и поджаренные хлебцы с каким-то соусом, а в центре красовалась сырно-фруктовая корзина

– Доброго вечера, – сказал Алекс и натянул привычную дежурную улыбку. – Неплохой выдался денек для зимы, а?

– Вы явились без приглашения, – проницательно заметил Уильям Гарольд Рой Олдли, почитавший себя за лидера кружка.

– Мне сказали, сегодня принимают в этот ваш «Гаррик клуб», – пояснил Алекс, стараясь держаться умеренно-заинтересованно.

– Сегодня бы рассматриваем другого кандидата. Но… – Уильям нахмурил высокий с залысинами лоб, – раз кандидата у нас теперь два, давайте поступит тот, кто готов раскрутить барабан.

При последних словах Алекса кольнуло неприятное предчувствие, что про барабан – это вовсе не идиома и не метафора. И интуиция его не подвела: через несколько секунд Уильям вытащил из-под стола раритетный шестизарядный «Уэбли»1».

– Кто согласен сыграть в русскую рулетку? – Уильям выложил револьвер на блестящую лакированную поверхность стола. К блеклым краскам английского зимнего вечера немедленно добавилась пара штрихов сюрреализма (или абсурдизма?). Наверно, это и называется – английская эксцентричность.

– Это не совсем то, чем я предпочел бы заняться этим вечером, – по-английски витиевато отозвался Алекс. – И, прямо скажем, членство в вашем клубе не настолько уж дорого.

– Давайте так, – предложил Уильям, – в барабане будет всего один патрон. Шесть против одного – неплохие шансы. Кто рискнет – может сегодня же вступить в клуб и приобрести права постоянного участника, – он доложил патрон в барабан и крутанул его.

– Не лучше ли вам не рисковать со стрельбой, – подал вдруг голос второй кандидат, в джемпере с оленями.

– Тогда получится, что ты напрасно тащил это со склада, Сноу, – усмехнулся Уильям.

Изначально Алекс к этому варианту и склонялся, но после непрошеного совета проснулось необъяснимое стремление поступить наперекор. Нечто вроде мысли: эти снобистские мажоры не будут ему указывать, что делать и чего не делать. Собственно, это была даже не оформленная мысль, а спонтанный порыв, чисто на уровне эмоций, что было, конечно, не слишком профессионально.

Алекс постоял, еще прикидывая, а потом глянул на собравшихся нарочито сверху вниз (это было несложно, ведь он был довольно высок и к тому же стоял, а они сидели) и все-таки взял протянутое оружие. Кто бы мог подумать, что для внедрения в закрытый лондонский клуб придется пройти вот на это?

Барабан пришёл в движение, следом раздался резкий щелчок, а еще следом пронзительный женский вскрик – так неуклюже и искренне кричат только те, кого с самого детства учили сдерживаться, но кто до конца так и не смог преодолеть свою порывистую натуру.

Глава 1

Начало января 2023 г.

– А что это у вас за часы на руке?

– Обычный китайский хоммаж «Филипа Патека», – Александр немедленно ощутил тяжелое дыхание неприятностей. Работница пограничного контроля Хитроу глядела на него подозрительно.

– А по-моему, довольно необычные, – с сомнением сказала она.

Александр знал, что при улыбке его лицо меняется, становится более открытым и располагающим. Главное теперь сохранять зрительный контакт, но при этом ненавязчивый: смотреть не слишком пристально и прохладно-доброжелательно. Как в хорошем коктейле, тут весь фокус в пропорции.

Для большего эффекта он доверительно понизил голос:

– Поверьте, нет нужды проверять, только время потеряем. Разве я похож на человека, который везет запрещенный груз, да еще и так открыто? Это было бы слишком нахально. Это просто реплика с амазона.

– Вы говорите без акцента, – заметила женщина в форме, окинув его профессионально оценивающим взглядом.

– Это потому что я ходил экскурсии по лондонским пабам, – пояснил Алекс, – а там чему только ни научат. Как настоящие лондонцы, я теперь ориентируются в городе в основном по пабам.

Это было неожиданно, и таможенница невольно улыбнулась. Это была почти победа.

– Какова цель вашего визита?

– Рабочая. – Александр, ностальгически улыбнувшись, пояснил: – У меня всего две слабости – я люблю Лондон и люблю сниматься в английских сериалах.

– Ну и как, успешно? – Пусть невольно, но все-таки женщина в форме втянулась в диалог. Судя по ее выговору, она была коренной лондонкой.

– С переменным успехом, – Алекс улыбнулся теперь по-свойски, с ноткой доверительности. – Третий сезон. Правда, на кабельном.

Работница аэропорта кивнула понимающе – почти заговорщицки. И спустя несколько секунд наконец решила:

– Проходите, и удачи вам в новом сезоне.

– Спасибо, и вам, – вежливо отозвался Алекс. Хотя по большому счету не особенно верил в удачу.

***

«Бердянск, Херсон или Мелитополь?

Прокручивая в уме ставшую уже привычную мантру-вопрос, Алекс подрулил к зданию телецентра. Рождественский перерыв – хиатус – уже закончился, начинался первый день съемок. Было раннее утро начала января. По дороге пришлось немного полихачить и кого-то подрезать, взметнув искристую волну из снега. Волна мелькнула в свете фонарей и тихо опустилась обратно на дорогу, а Алекс еще прибавил газу.

Кто-то из водителей терялся, когда в Лондоне выпадали снежные осадки, и даже пересаживался на метро, однако Алекс сегодня торопился на работу, и никакие снежные заторы не могли ему помешать. Салон каршеринговой «ауди» насквозь пропитался дымом и кофе, и это немного бодрило. Алекс был ведущим актером сериала «Большой знак» и привык ложиться далеко за полночь, поэтому встать пораньше, чтобы вовремя прийти в студию, казалось настоящим вызовом.

Сериал снимали в здании телецентра БиБиСи, располагавшемся прямо напротив станции метро Вуд-Лейн в Уайт-Сити. Во всем районе «белого города» Алексу больше всего нравился Хаммерсмит-парк – жаль, никогда не хватало времени туда выбраться.

– О, Алекс, ты сегодня пораньше? – сказала гримерша Кэти, приглашая его за столик. Все называли ее Кэти, хотя она была на пороге пенсии. – Я уже говорила, как мне нравятся твои выразительные скулы?

– Я бы сделал комплимент твоим легким рукам, – отозвался Алекс, – да боюсь получить обвинение в харассменте.

– И тебя не смущает, что мне скоро шестьдесят? – Кэти улыбнулась, и от ее глаз протянулись милые морщинки, которые так напоминали Алексу его бабушку. – Слышала, сегодня новый актер выходит, на замену Нельсону. Как думаешь, сработаетесь?

– Хотелось бы, – кивнул Алекс.

– Говорят, правда, – Кэти понизила голос до конфиденциального, – он какой-то больной.

– Чем это? – напрягся Алекс.

– Не знаю, вроде чем-то неизлечимым.

– Наверняка эти слухи преувеличены, – сказал Алекс не слишком уверенно. Меньше всего ему хотелось проблем еще и на работе. Все, что ему хотелось от работы, – это дожить до окончания съемочного дня. – У нас ведь и здоровые не всегда выдерживают график.

– Подробностей не знаю, но шефы одобрили, в рамках инклюзии. Все, готово! Люблю с тобой работать, ты не дергаешься и выглядишь неплохо и без меня, – она послала ему воздушный поцелуй, и Алекс сделал вид, что поймал. Кэти снова уложилась в десять минут, и оставалось еще время сходить купить кофе. Или поговорить с креативным продюсером Камиллой. Алекс выбрал второй вариант и поднялся на второй этаж, где располагался ее кабинет в стиле «минималистический шик».

– Восемь утра? – Камилла отставила свою любимую фарфоровую чашку. Камилле было под пятьдесят, она одевалась неброско, и ее темное каре в любой ситуации выглядело аккуратным, волосок к волоску. Своей семьи у нее не было, и кажется, она не слишком переживала по этому поводу. Начинало светать, и в большие панорамные окна позади ее белого кожаного кресла уже проникали тусклые лучи зимнего солнца. – Конечно, я испытываю к вам некоторую слабость, но все же не стоит перегибать. Я не выпила еще и второй чашки.

– Я ненадолго, – заверил Алекс и сразу же перешел к сути, минуя бодрящий разговор о погоде: – Я слышал, у нового актера какая-то болезнь?

– Не беспокойтесь, не заразная, – Камилла подумала и все же отхлебнула свой черный несладкий кофе, пока не остыл. По кабинету поплыл горьковатый аромат.

– Хотелось бы все же знать. Вдруг у него во время сцены случится какой-нибудь приступ, надо же быть готовым.

– Как к этому подготовишься, – вздохнула Камилла.

– Ну, захватить с собой подручные медпрепараты.

– Все, что нужно, у меня с собой, – донесся до них голос с классически поставленным произношением. Алекс обернулся. На пороге стоял худощавый светловолосый незнакомец в синем свитере в белый горох, брюках в тонкую полоску и с зеленым пуховиком, перекинутым через руку.

Дополняли эклектичный образ пижонские очки с металлической оправой и, Алекс мог бы поклясться, нулевыми диоптриями, и внушительная трость вишневого цвета, на которую он опирался. В его тонких чертах была легкая, почти неуловимая асимметрия. – Доброе утро.

Продюсер сказала нарочито бодрым голосом:

– Вот заодно и познакомитесь. Это досто…

– Филипп.

– Филипп Сноудон, запамятовала, – поправилась она, – а это наш ведущий актер Александр Ставер. Он этнический поляк, – зачем-то добавила она. – Надеюсь, вы сработаетесь.

– Хороший сегодня денек, не правда ли? – неловко сказал Алекс.

Новичок холодно на него посмотрел, и Алекс понял, что избежать проблем все-таки не удастся.

И как неудачно началось это январское утро, так нелепо продолжился и день.

Снимали ключевую сцену серии – пожар в эльфийской деревне. По полу павильона проложили длинную трубу со множеством маленьких дырочек, так называемую «анаконду», сверху присыпали ее искусственным снегом из мелко нарезанной прессованной бумаги. В трубу начали подавать бутафорский дым из дым-машины, и он стал сочиться из дырочек, создавая иллюзию задымления, а у Алекса все никак не получалось включиться. Еще и Камилла пришла на площадку посмотреть на игру новичка – и тот обыгрывал его по всем статьям. Алекс ошибался в словах, импровизировал наугад и все равно не мог выйти на нужную точность и нащупать нерв, что обычно выходило у него легко и сразу. Он должен был попасть в центр круглой мишени – причем не из лука, а бумерангом, и поймать его на лету.

Действа с бутафорским бумерангом снимали и раньше, и он уже наловчился подхватывать его в ладонь – а сегодня, как нарочно, никак не удавалось метнуть «оружие» достаточно точно для возвращения, а после нескольких неудачных дублей рука уже начинала подрагивать. Что особенно раздражало, новичок ехидно смотрел на то, как долго он целится.

Нельсон привык к его стилю игры и легко подхватывал реплики, но новичок ни в какую не хотел подыгрывать. Алекс решил, что дело в неловком утреннем знакомстве, и в перерыв, вместо того чтобы пойти на перекур в специально огороженную зону, попытался объясниться.

– Слушай, – начал он, подойдя к новичку у кулеров в брейк-зоне, – как-то неудачно утром вышло, но моя фраза была вырвана из контекста. На самом деле я ничего не имею против инклюзии во всех ее проявлениях.

– Ничего, я привык, – сказал новичок с едва уловимым апломбом, – что не все принимают всерьез актеров-инвалидов.

Это было несправедливо – Алекс ведь даже слова такого не употребил.

– Как бы то ни было, – снова попытался он, – не мог бы ты малость подыграть с этим бумерангом?

– Я играю как могу, – сдержанно ответил новичок и выпил второй стакан холодной воды, – в меру своих ограниченных возможностей.

Нет, тут все было глухо – он никак не хотел идти на контакт.

Как жаль, что Нельсон ушел. Просто взял и женился в праздник, да еще и скоропалительно отбыл на родину жены в ЮАР. И если внезапную женитьбу Алекс еще мог понять, то с поспешным отъездом Нельсон весьма поторопился.

После перерыва прошло еще полчаса, но они так и не продвинулись с бумерангом.

– В чем дело, Александр? – не выдержал наконец даже режиссер-постановщик мистер Пембрук. Хотя вообще-то он был самым терпеливым человеком из всех, кого Алекс знал на студии. Режиссер умел работать даже со студентами и стажерами так, что получался нужный результат, и они при этом не выбегали вечером из павильона в слезах или в ярости. Мистер Пембрук питал слабость к длинным трекинговым кадрам, эффекту движущейся камеры и не любил, когда за сцену заваливали больше десяти дублей подряд, поэтому теперь даже седой ежик его волос как будто ощетинился от раздражения.

– Не могу выложиться, когда партнер не подхватывает игру, – ответил Алекс с досадой.

– Может, просто нужно учить сценарий? – парировал Филипп.

– Что? – Камилла укоряюще посмотрела на Алекса. – Вы не выучили сценарий?

Алекс хотел что-то ответить, но Филипп его опередил:

– Вся эта сцена – сплошная импровизация по мотивам.

Камилла глянула на режиссера, как будто растерявшись, что вообще-то было для нее несвойственно. Мистер Пембрук, кашлянув в кулак, обратился к другим артистам, занятым в сцене:

– А кто-нибудь еще… хм… замечал, что мистер Ставер не учит скрипт?

Актеры молчали, переглядываясь. Наконец хорошенькая брюнетка Диана, игравшая подружку персонажа Алекса, подала голос:

– Ну я замечала пару раз, но сценарий от этого даже выигрывал.

Коллеги дружно загалдели в том смысле, что да, с его импровизациями текст становится лучше, даже появляются какие-то шутки.

Алексу захотелось сделать фейспалм. Конечно, они хотели как лучше, однако начальство не оценило порыв.

– Так, Александр, – Камилла наконец снова обрела командный голос, – с этого дня я попрошу помощницу рандомно проверять за вами текст. И если она поймает вас на импровизациях, это отразится на вашем гонораре – все в соответствии с контрактом.

«Фак», – сказал про себя Алекс.

Режиссер согласно кивнул – было видно, что он тоже хочет побыстрее закончить разбор полетов. И на этом неловкая сцена, возможно, и завершилась бы, однако новичок подал новую реплику:

– Кстати насчет контракта, актерам разве можно появляться в кадре с татуировкой?

– У вас еще и татуировка? – возмущенно спросила Камилла.

– Да она почти стерлась, – Алекс попытался принять безмятежный вид, однако снова вышло неубедительно. Маленькая буква на шее под волосами почти сливалась с кожей – ее и разглядеть-то непросто. – В конце концов, это же не лилия и не решетка.

– Тем не менее на экране может быть заметно, – не унимался новичок. – Что это, буква «эйч»? – Где-то за спинами даже захихикали, и Филипп еще больше приободрился. – Что она означает – «хотшот»2? Если вы так отчаянно импровизируете и опасно стреляете, – он тоже позволил себе усмешку.

В другое время Алекс, может, и оценил бы каламбур, но только не сейчас, когда ситуация выходила из-под контроля. Как будто даже карьера повисла на ниточке; новичок буквально парой-тройкой фраз ухитрился почти обрушить весь авторитет, который Алекс нарабатывал два месяца. Н – это ведь была русское «эн», в память об одной хорошей девушке.

– Если уж на то пошло, очки в скрипте тоже не фигурировали, – собравшись, выдал Алекс. Нельсон вот как-то обходился без очков, а если бы возникла такая проблема – наверняка надел бы линзы. – Бывают разве ангелы в очках?

На этот Филипп не нашелся, что ответить, – видимо, точно не знал, и все напряжение сцены стало спадать.

– Обсудим вопрос с очками и татуировками после съемок, – сухо сказала Камилла и двинулась к выходу из павильона, цокая острыми каблуками. И в этом жестком цоканье кому-то послышалось обещание скорых и отнюдь не приятных перемен.

В остаток дня открывающую сцену нового сезона досняли в ускоренном темпе. И даже Алекс наконец сумел сделать бросок бумерангом нужной степени точности.

 Актеры смотрели на Филиппа теперь с глухим неодобрением. Как будто дружно считали, что стоило бы остановиться еще до татуировки.

После окончания смены Филипп, поколебавшись, отправился в гримерную, чтобы снять грим. Их сериал считался низкобюджетным, поэтому гримерка была на всех одна, зато просторная. Несколько сидевших там актеров окатили его молчанием, а Алекс с рюкзаком повстречался у самых дверей.

– Хорошего вечера, – угрюмо сказал он и, выйдя из комнаты, быстро направился к лифтам.

Филипп нагнал его уже на середине пути, тяжело опираясь на трость.

– Я только хотел узнать, как прошел ваш разговор с Камиллой? – чуть запыхавшись, спросил он.

– Этот раунд ты выиграл, – бросил на ходу Алекс. – Один-ноль. Англичане часто начинают и выигрывают, не зря вы так наловчились в охоте. Как говорится, не дай Бог заполучить британца во враги.

– Постойте, – произнес Филипп не без сожаления, – если что, я бы не советовал так сразу увольняться. Я поговорю с Камиллой, она давняя знакомая отца…

– Вот, значит, как? – сказал Алекс. – Везде все решают связи.

– Вскоре все это наверняка забудется.

– У Кэм отличная память. Покеда. – Дверцы раскрылись, Алекс сел в лифт и тут же нажал кнопку закрытия дверей, так что Филипп остался стоять один в вестибюле, всем весом опираясь на трость.

За спиной раздалось негромкое покашливанье.

– Мистер Сноудон, – окликнул его высокий голос, и он обернулся. Позади стояла девушка с медно-рыжими волосами, которые были заплетены в косу, почти без косметики на лице и в строгом брючном костюме – кажется, помощница режиссера. – Меня зовут Софи. Можно вас на минуту? – Она повела его в комнату отдыха тут же на этаже и указала в угол у окна. Там между двумя диванами, обитыми бежевым кожзаменителем, стоял кофейный столик, и на нем были красиво разложены порезанные на части лимонный торт, большая ватрушка, а рядом стояли чайник и чашки полукругом.

– Это вам, – сообщила Софи.

Филипп посмотрел на нее вопросительно.

– Камилла с Алексом заговорились, и почти все ребята уже разошлись, – пояснила она. – Мы хотели устроить небольшое чаепитие. Не возражаете, если я посижу с вами, выпью чайку, заодно расскажу немного, как у нас и что? Вкратце введу вас в курс дела.

– Я в курсе своего дела.

– В смысле, конкретно у нас. Я вот, например, не просто бью хлопушкой, а еще и замещаю скрипт-супервайзера3, – добавила она не без гордости и неторопливо налила себе и ему чая из большого электрического чайника. Оказалось, чай еще горячий.

– А это чаепитие в честь праздников? – уточнил Филипп.

– Нет, корпоратив у нас был раньше, это в честь вас.

– Что?

– Мы договорились сегодня посидеть после смены, пообщаться с вами, – просто сказала Софи. – Мы же понимаем, заменять другого актера бывает поначалу нелегко. Это идея Алекса. У него вообще мнение, что коллектив должен быть дружным, – пояснила она. – А вот Рита, то есть Маргарет – она из сценарного отдела – наоборот, говорит, что и в напряженности нет ничего плохого, это держит в тонусе. Но мне идея Алекса ближе, – она тихо и как-то мечтательно улыбнулась. – Вы не стесняйтесь, спрашивайте, если есть вопросы, я вам все расскажу. Подлить еще чаю?

Филипп медленно опустился в кресло, приставив трость к стене.

– Кажется, это могла быть самая теплая встреча за всю мою жизнь, – пробормотал он не без сожаления.

Глава 2

Это было самое неожиданное назначение в его жизни.

Алекс до сих пор не понимал, почему. Из всех его дипломатических талантов – только знание английского. Никаких софт-скиллов, никаких умений в смолтоках и прочих светских приемах, но шеф безапелляционно сказал, что раз он был хорош при штурме укрепов, то и на дипломатическом поприще должен проявить себя не хуже. Алекс в этом сильно сомневался, но по новоприобретенной воинской привычке оставил сомнения при себе. Он сомневался даже, что был так уж хорош при штурме. Но до сих пор, стоило ему закрыть глаза, он иногда словно наяву проживал это – даже не верилось, что на передовой он провел всего ничего. Казалось, с тех пор минула целая жизнь.

Границу они пересекали ночью. Заняли на тот момент пустовавшую лесополосу, поставили «дымы» – дымовые гранаты и шашки, зашли в лесок без потерь, развернулись и обжились. Когда обустроились в лесу, сделали блиндаж, комроты с позывным Призрак где-то раздобыл шторы, и для психологической разгрузки они занавесили койки шторами, чтобы бойцы могли побыть одни. Ведь нормальные бойцы получаются из тех, кто среди мрака хаоса может обустроить себе место для отдыха и восстановления.

Пользовались старой доброй проводной связью, хотя у неё имелся недостаток: провода перебивались осколками, а линейщики полка не успевали латать прорывы.

В середине марта роту Алекса перевели на другой участок. И во время первого же штурма его ранило и контузило взрывом. А после госпиталя – неожиданный перевод в разведку. Ускоренные курсы школы разведки в Москве. Ходатайствовал за него сам Призрак. После курсов Алекса перевели в МИД. А уж там начальник с агентурным именем Гудвин оказался опытным разведчиком и держался прямо и молодо – намного моложе паспортных 65 лет, ученик самого Кима Филби4. Гудвин успел в свое время даже послужить при посольстве в Лондоне, но был раскрыт в результате слива данных и выслан из страны. При этом несколько высокопоставленных чиновников Ми-5 и Ми-6 даже пожалели о его отъезде со словами: «Такой был приятный собеседник, жаль, что оказался шпион».

И Гудвин не уставал повторять: в шпионской службе главное – производить впечатление приятного человека и создавать теплую атмосферу, чтобы языки развязывались сами собой, легко и непринужденно.

Еще шеф учил его держаться на улице неприметно и при этом контролировать окружающую обстановку, стараясь уделять внимание мелочам и деталям. Все эти премудрости командир передавал ему как бы между делом, о самом деле особо не распространяясь, и когда Алекс уж было решил, что его списали в утиль, как гром грянуло это нежданное задание – командировка аж в Лондон.

А главное, задание казалось совершенно невыполнимым для обычного экс-штурмовика – как-то внедриться в кабинеты «принятия решений» и выяснить, в каком направлении противник летом следующего, 2023 года предпримет контрнаступление – на Запорожье, Белгород, Орловщину или Брянск? Если конкретнее, вырисовывалось три возможных варианта – Бердянск, Херсон или Мелитополь. Но какой из них? Эта мысленная рулетка стала для него уже привычной.

В прошлом году он несколько драгоценных месяцев потратил на то, чтобы по совету Гудвина влиться в сериал БиБиСи, присоединившись к нему в конце второго сезона, и старался стать своим на съемочной площадке, чтобы ему как актеру позволили вступить в престижный богемный «Гаррик-клуб», куда, по информации Гудвина, захаживал еще Генри Кейтнесс, важная шишка из Ми-6. По слухам, в этих их закрытых клубах даже у влиятельных политиков порой развязывались языки. А попал Алекс на площадку довольно просто. Первым делом, как снял квартиру в Брентфорде, он подружился с соседкой Дебби – не специально, как-то так само собой вышло. На второй день по приезду он решил пожарить блинчики, а она постучалась на вкус. Через неделю Дебби порекомендовала его на студию БиБиСи специалистом по свету – были у нее там какие-то знакомые.

Ни в свете, ни в спецэффектах на тот момент Алекс не разбирался (разве что в дымовых шашках), но за пару недель как-то втянулся, разобрался в базе. А через месяц Камилла объявила кастинг среди актеров на опенинг к «Большому знаку»: вместо музыкальной заставки решили сделать песенную. Алекс как раз шел со штативами мимо ее кабинета и остановился перекинуться парой слов с симпатичной актрисой шоу Дианой. Она попросила зайти вместе, помочь ей вытянуть пару нот – она не была уверена в своём вокале. Алекс помог чем смог – вытянул нужные ноты так, что у Камиллы на столе лопнул бокал, и вода пролилась на какие-то важные бумаги. Алекс решил, что за такую самодеятельность его уволят, а его после записи опенинга спросили о наличии актёрского образования и внезапно предложили одну из главных ролей. В эти новогодние праздники в сеть выложили весь второй сезон, в том числе последние две серии с его участием. И судя по отзывам зрителей и рейтингам, его игру нашли убедительной, Алекс даже про себя немного гордился – московская школа. Как говорил товарищ Ким, если хочешь не вызывать подозрений – не прячься, веди себя шумно. Так что вряд ли он осудил бы это актерское прикрытие.