Полная версия:
Убийца – садовник?
– Иннелин! Как хорошо, что вы здесь. Я кое-что нашла.
Альв странно посмотрел на меня и, кажется, даже принюхался.
– Вы пили, Элизабет? – его тону могла бы позавидовать тётя Роуз.
– Чего только не сделаешь для дела. Да вы послушайте!
Иннелин невозмутимо достал свою «лекарскую» сумку, налил в стакан воды и растворил в ней какой-то порошок.
– Выпейте это.
Я залпом осушила стакан, только сейчас осознав, что меня действительно мучила жажда.
– Мистер Хардман, садовник, раньше работал у миссис Скорп. Однако он не может ничего рассказать о том времени, только бормочет какую-то нелепицу о всепроникающем зле. Мисс Эвелин интересовалась колдовством. У её мужа, нашего мэра, остались её чётки – вам бы взглянуть на них. От них просто фонит магией! Я не говорю уже, что сам вдовец за последние два года усох, как треска на солнце. А главное, он сказал мне, что его жена утонула!
– Ну и что с того? Несчастья случаются.
– Да, но утопление легко инсценировать. Я специально завернула сейчас на кладбище. Миссис Скорп умерла два года назад – в июле! В июле, понимаете?
– Пока не очень.
Я выдохнула. Конечно, он же не жил здесь. Для меня несообразность сразу бросалась в глаза.
– Летом в нашей речушке невозможно утонуть. Она же почти пересыхает! Я понимаю, если бы дожди лили непрерывно целый месяц, но в то лето ничего подобного не было. Оно было совершенно обычным. Солнечным.
Иннелин задумчиво побарабанил пальцами по столешнице:
– То есть вы предполагаете, что миссис Скорп ведёт весьма насыщенную загробную жизнь?
– И у неё наверняка есть сообщник!
Трудно было представить изящную леди в роли мясника. Зато на роль колдуньи и идейной вдохновительницы она подходила прекрасно.
– Это очень интересно, – воодушевился Иннелин. – Проще всего, конечно, расспросить мистера Скорпа, но вы к нему лучше не суйтесь. Мы с Рэндоном сами разберёмся. Это очень ценные сведения, Элизабет!
Против воли моё лицо расплылось в победной улыбке. Я и не думала пытаться выведать что-то у Скорпа. Насколько я успела понять, для него было жизненно важно не потерять лицо, сохранить видимость приличий. Если он и подозревал в чём-то свою супругу, вытащить из него эти сведения мне не удастся. Но ничего, у меня найдутся другие источники информации, будьте спокойны!
Глава 8
Мои долгие прогулки на свежем воздухе возымели неприятные последствия: я заболела. У меня ломило виски и саднило горло – верные признаки надвигающейся простуды. Моя шаль была слишком тонкой для холодов, и я от души побранила себя, что не позаботилась заранее о тёплой одежде. Ничего, с первого же жалованья куплю нормальное пальто. Ну что я за человек! Всё делаю в последний момент. Позавчера я так расчихалась в лавке, что Иннелин выдал мне какие-то порошки и отправил домой без разговоров. Даже наш сиятельный столичный лорд проявил сочувствие. Мне ужасно не хотелось уходить, так как Рэндон с Иннелином явно собирались что-то обсудить, но делать нечего, сама была виновата. Сегодня я опять притащилась в лавку. Во-первых, Иннелин снова уехал, без него лавку пришлось бы закрыть, а что, если к нам кто-нибудь заглянет? Вдруг этот «кто-то» обладает ценными сведениями, и они пройдут мимо нас? Надо бы ещё в полицию заглянуть, кстати, за неделю они должны были что-нибудь раскопать. Во-вторых, в лавке было теплее, чем дома. Камин пока так и не починили. Чтобы не вздрагивать от страха при каждом шорохе, я взяла с собой Демьюра.
Посетителей не было, видимо, в этот серый дождливый день все жители Илсбери предпочли домашние развлечения. Мы с котом сидели у окна. Демьюр безмятежно дрых, свесив хвост с подоконника, я же пила горячий отвар и грустила по Пенни, глядя на капли, уныло ползущие по стеклу.
Наконец, нежный звон колокольчика оповестил нас о госте. Им оказался Рэндон в промокшем плаще и с каким-то большим свёртком подмышкой.
Узнав, что Иннелин ещё не вернулся, наш лорд не отправился восвояси, как я втайне надеялась, а по-хозяйски разложил плащ для просушки и уселся возле камина, изредка посматривая на меня. Повисло неловкое молчание. Демьюр вдруг восстал ото сна, важно прошелся по комнате и запрыгнул на колени к гостю. Мне это не понравилось. Ну, предатель рыжий, получишь ты у меня сегодня вкусненького, держи карман!
– Я принёс вам документы, касающиеся счётно-аналитической машины, – соизволил объяснить своё присутствие Рэндон.
Я вежливо поблагодарила. Прекрасно, хоть будет чем развлечься. Последние несколько вечеров я честно пыталась разобраться в содержании тех инкунабул, которые принёс мне Иннелин. Сказать по правде, от регулярных ныряний в дебри древней магии меня уже мутило.
– Я всё думал о применении трехзначной логики для наших целей, Иннелин тогда дело говорил. Например, если попарно объединить двузначные управляющие сигналы… – Казалось, Рэндон рассуждал сам с собой. – Правда, здесь возникает ряд вопросов… Жаль, что некогда как следует всё обдумать, постоянно что-то отвлекает!
Да, я догадывалась, что его отвлекало. Вернее, не что, а кто.
– Как поживает мисс Лейн? – спросила я не без ехидства.
– Какая мисс… А, та весёлая девушка из большого поместья? Прекрасно. Я, признаться, не ожидал, что в вашем тихом городке кипит такая бурная светская жизнь! От двух приемов я еле отговорился делами, ещё от одного – плохим самочувствием, так что теперь позорно скрываюсь от их честной компании. Мисс Гордон, мне кажется, в нашу первую встречу между нами возникло недоразумение. Вы за что-то сердитесь на меня?
Признаться, я не ожидала от него такой откровенности, но считала себя в своём праве.
– Ну, знаете! После того, как вы попытались нахально сманить меня в столицу, в это гнездо порока…
– Минутку, – было видно, что моё высказывание его задело, – минутку, подождите. Вообще-то в Спленфилде, кроме пороков (этого добра там, конечно, хватает) гнездится ещё несколько колледжей, в один из которых недавно начали принимать и леди, а мои рекомендации могли бы обеспечить вам…
– Почему же вы не рискнули предложить мисс Лейн преимущества образования и переезда в столицу?
– Осмелюсь заметить, мисс Лейн прекрасно чувствует себя на своём месте. Собственно, она и этот городок подходят друг другу как нельзя лучше, чего не скажешь о вас. А вы… Вместо того, чтобы использовать подвернувшуюся возможность, вы вообразили себе невесть что и обиделись. Я понимаю, что вам было бы неловко принять такую услугу, скажем, от мистера Колтона, из-за пересудов соседей, но от меня вы можете принять любую помощь! Мой статус представителя высшей власти и само моё положение защитят вас от сплетен!
Упоминание мистера Колтона ещё больше меня рассердило. Откуда, интересно, наш приезжий лорд знает о моей расстроившейся помолвке? Что, кто-то из соседей успел почесать языком? Ох, дьявол их побери вместе с этим умником, снизошедшим, видите ли, до нашего дремучего общества! Теперь я прекрасно понимала его мотивы. Но от этого было ещё обиднее.
Я вдруг «возбухла», как выразилась бы Кэтрин:
– Другими словами, я могу не бояться сплетен, потому что человек ваших достоинств и положения никогда не взглянет на существо вроде меня как на женщину? – мягко спросила я. – Так?
Судя по тому, как дёрнулось его лицо, эта формулировка не пришлась Рэндону по душе, но меня уже несло:
– Вы! Вы самый высокомерный, самодовольный… Да я не согласилась бы стать даже вашей женой, предложи вы мне это! Не говоря уже об иных отношениях!
– Неужели? – прищурился Рэндон. – То есть, вы отказались бы от чести для своей семьи, от всех преимуществ, которые даёт знатное положение и богатство, только ради того, чтобы потешить свою гордыню? В таком случае вы просто глупы!
– А по-вашему, очень умно разделить жизнь с человеком, который ни в грош тебя не ставит, который относится к твоим чувствам без малейшего уважения, да и остальных людей считает только пешками на своей шахматной доске!
Выговорившись, мы оба немного сбавили темп и притихли.
– Что ж, – сказал Рэндон, – тогда остаётся только порадоваться…
Но чему он там собрался радоваться, я не успела услышать. Входная дверь вдруг распахнулась, впустив запыхавшегося хокермена.
– Простите, я задержался. Элизабет, принимай подарок!
С этими словами он сгрузил мне на руки пальто из толстой синей шерсти, отороченное рыжим мехом. Я растерялась.
– Спасибо, но я не могу это принять!
Ни одна леди не примет в подарок одежду от постороннего джентльмена! Иннелин, наверное, просто этого не знал.
– Не вредничай, подруга, ты нужна мне живой и здоровой.
С этими словами альв бесцеремонно впихнул меня в пальто и развернул к стоявшему в углу старинному зеркалу.
– Тебе дивно идёт этот цвет, – сказал он с интонациями опытного продавца, – а какая ткань, ты только потрогай!
– Иннелин, я…
– Если не можешь принять его в подарок, я вычту его стоимость из твоего следующего жалованья, но мёрзнуть ты больше не будешь.
– Мне, право, неловко прерывать этот содержательный разговор, – вмешался Рэндон, про которого мы оба немного забыли. – Иннелин, когда освободишься, я жду тебя на том же месте, что и в прошлый раз.
И этот образчик высокомерия с достоинством удалился, забыв у камина свой плащ, но зато прихватив с собой свёрток.
Спрашивается, зачем он вообще приходил?
* * *Сегодня явно был не мой день. Когда Иннелин умчался на встречу c Рэндоном, к нам заглянул инспектор полиции мистер Беккер. В первый момент я обрадовалась, увидев в дверях его высокую фигуру в сером пальто. Его визит избавлял меня от необходимости идти в участок, что в моём простуженном состоянии было сложно осуществить. Но вскоре стало понятно, что инспектор вовсе не собирался делиться со мной своими находками, а его настойчивые вопросы постепенно довели меня до лёгкой паники.
У мистера Беккера день тоже не задался. Дело об убийстве Пенни Уорд вымотало ему все нервы. Поначалу он корил себя за то, что в азарте погони за извергом-убийцей забывал о сочувствии к погибшей девушке. Беккер всегда считал, что в Илсбери хорошему инспектору негде себя проявить: здесь отроду не случалось преступлений серьёзнее, чем кража козы у соседа. И вдруг – такое дело! Мечта любого сыщика!
Дело оказалось тухлым. Пятеро свидетелей уверенно описали человека, замеченного ими возле лавки в то злосчастное утро. Беда в том, что их показания абсолютно не совпадали. Один описывал высокого верзилу в тёмном плаще, другой – невысокого толстяка в коричневом сюртуке. Пятый вообще настаивал на том, что человек был женщиной, более того – обеспеченной дамой. Где это видано, чтобы леди утром разгуливала по городу одна, без компаньонки? Хуже того, в дело замешался альв, при одном упоминании о котором местные дамы закатывали глаза и принимались кудахтать что-то невнятное, никак не годное для занесения в протокол. И, как будто мало было проблем, рядом крутился ещё некий верховный лорд, шпунт ему в печёнку. А в довершение всего – эта вздорная рыжая девчонка, которая была как-то связана с ними обоими. Стоит, понимаешь, улыбается невинно через прилавок. Инспектор грозно нахмурился.
* * *Первые несколько вопросов мистера Беккера меня не насторожили. В конце концов, именно я нашла Пенни. В смысле… тело. Но затем разговор свернул куда-то не туда.
– Довольно сложно разобраться в преступлении, если в нём замешан альв, – осторожно начал инспектор. – Не оказывал ли мистер Иннелин каких-либо знаков внимания мисс Пенни Уорд в вашем присутствии?
– Нет, – чётко ответила я, – мистер Иннелин всегда держал себя с нами предельно корректно, и Пенни – очень скромная девушка.
– Не случалось ли у вас ссор с мисс Уорд из-за мистера Иннелина?
– Нет!
– Что вам известно о личной жизни этой девушки?
– Я такими сведениями не располагаю.
– Связаны ли вы обязательством с каким-либо джентльменом?
– Мистер Беккер!
– Хорошо, я спрошу прямо. Вы являетесь любовницей мистера Иннелина?
Мы замерли перед прилавком, каждый со своей стороны. Беккер яростно буравил меня своими цепкими глазками. Несомненно, в его глазах я уже была преступницей, сначала поправшей общественную мораль, а под конец опустившейся до убийства. Из всех несправедливостей, с которыми мне пришлось столкнуться в последнее время, эта была самой худшей! И я понятия не имела, как его разубедить! От растерянности и злости у меня зашумело в ушах.
К счастью, в этот момент вернулся Иннелин и уже во второй раз за сегодня спас меня от неприятного разговора. Он вежливо, но непреклонно проводил инспектора за порог. На этом моё сотрудничество с полицией завершилось. В участок я так и не осмелилась заглянуть, мистер Беккер у нас тоже больше не появлялся.
* * *Домой в тот день я добралась уже поздним вечером, продрогшая, голодная и злая, как сто тысяч чертей. В темноте я пару раз провалилась ногой в лужу, и даже новое пальто не могло полностью защитить меня от ледяного пронизывающего ветра. Представляю, что со мной было бы в старенькой шали! Только доброта или предусмотрительность Иннелина спасла меня от воспаления лёгких, а нашу торговлю – от вынужденного простоя. С огромным облегчением я захлопнула наконец за собой дверь своей квартиры. Сил не осталось даже на то, чтобы собрать себе ужин. К моему изумлению, на столе меня ждал поднос с горячим чаем и свежие булки. В камине, который я уже отчаялась когда-нибудь увидеть исправным, плясал огонь. Я удивилась. С миссис Хиггис приключился вдруг приступ милосердия? Уж не собирается ли она повысить квартплату?
Обратив свой взгляд, а потом и зуб на булки, я не сразу заметила лежащий на кровати свёрток – точь-в-точь такой же, какой приносил сегодня лорд Рэндон. Интересно… Неужели он приходил сюда? Если свёрток предназначался мне, почему бы не отдать его прямо в лавке? Что за секреты? Под свёртком обнаружилась записка: «Я вовсе не считаю моих людей пешками. Примите это хотя бы как знак моей заботы. Р.»
Я с раздражением развернула упаковку и ахнула. Внутри оказалась длинная теплая накидка с капюшоном. Мягкие бархатно-черные складки пушистого меха растеклись по кровати. Я осторожно погладила их ладонью, набросила манто на плечи. Невероятные ощущения! Мех обнимал меня нежнее любовника (насчет любовника я, конечно, теоретически предполагаю), шуршал на ухо что-то ободряющее. Было удивительно хорошо и в то же время ужасно грустно. Вот он, типичный подарок столичного аристократа – прекрасный, дорогущий и… бестолковый. Не спорю, Рэндон – широкой души человек, но он совершенно не способен взглянуть на жизнь с чужой точки зрения. Куда я такую красоту надену? Эта вещь настолько не соответствует моему статусу, что меня просто засмеют. Нет, сплетничать не будут, тут он мне всё чётко объяснил. Чтобы блистательный лорд Рэндон, которого ждут не дождутся самые распрекрасные невесты в Спленфилде, вдруг увлёкся какой-то мисс Гордон? Это не сплетня, это анекдот.
Задремавший было в кресле Демьюр при виде накидки оживился, обошел вокруг меня и что-то одобрительно муркнул.
– Нет, дружище, эта вещь не про нас, – вздохнула я, с сожалением убирая меховое чудо в шкаф. – Придётся вернуть.
Я легла в постель, но заснуть никак не удавалось. Выстуженная комната ещё не прогрелась, так что я настроилась провести ещё одну ночь, стуча зубами от холода. Попыталась с головой зарыться в тощее одеяло – не помогло. Прикроватный полог тоже не спасал, его древняя ткань была такой тонкой, что местами даже просвечивала. Промучившись с полчаса, я решительно встала, распахнула шкаф и достала подарок обратно. Под покрывалом из диковинного меха я заснула почти мгновенно, успев ещё подумать: пусть пальто хоть так мне послужит, пока я его не верну! И снилось мне что-то чудесное.
* * *Справедливости ради должна сказать, что я нечасто допоздна задерживалась на работе. В основном мои вечера проходили довольно однообразно. Каждый раз, спровадив разговорчивую миссис Хиггис, я усаживалась за стол, зажигала лампу и со вздохом придвигала к себе осточертевшие фолианты. Мы с Иннелином надеялись найти в них хоть что-нибудь, объясняющее поведение Чернокнижника, как мы между собой прозвали убийцу. Надо же было как-то его называть.
За неделю упорных изысканий мне удалось извлечь из книг следующую информацию. Во-первых, обе они были написаны на кельтбере, с редкими вкраплениями на другом языке, возможно, ещё более старом. Во-вторых, одна книга содержала обзор магических учений с самой ветхозаветной древности, другая же походила на сборник местных легенд. На этом дело застопорилось.
Меня всегда привлекали иностранные языки, но у меня было мало возможностей их изучить. Самостоятельно по книгам такое не освоишь. С древними языками дело обстояло ещё сложнее. Кельтбер имеет кое-что общее с sermo vulgaris, так называемой вульгарной латынью, мне же в пансионе удалось более-менее овладеть латынью классической, которая к vulgaris имеет только косвенное отношение. В общем, сами понимаете, как мало шансов у меня было понять что-то в древних манускриптах.
В конце концов, я решила сосредоточиться не на самих книгах, а на папиных комментариях к ним. Конечно, разобраться в папином почерке и системе сокращений – та ещё задачка, здесь нужен талант дешифровщика, но всё-таки это было более реально, чем пытаться прочесть каракули древнего хрониста.
Поначалу я выискивала в заметках нужные нам сведения, однако вскоре увлеклась и стала читать всё подряд. Иногда папины заметки носили отвлечённый характер: «…Приходится согласиться, что магия утрачивает своё значение в нашем мире, и её присутствие всё менее заметно. Фэйри давно удалились в свой тонкий мир, а в настоящее время мы наблюдаем отступление альвов. С тех пор как север страны опоясала железная дорога, хокермены больше не приезжают туда. Когда в угольных копях в Лимеридже начали использовать паровые машины, из тех мест исчезли все альвы…»
Теперь, после впечатляющих рассказов Рэндона о механической магии, я понимала это гораздо лучше. Где-то на пути познания мира мы с альвами разошлись. Возможно, мы оказались для них слишком шумными и назойливыми соседями. Или они просто нашли другое место, более соответствующее их сути.
Не так давно мне довелось увидеть ещё одного альва, приятеля Иннелина. Насколько я поняла, он явился к нашему хокермену по какому-то делу. Окажись тогда в лавке мистер Брандт, он наверняка принял бы пришельца за ангела. Высокий и стройный, альв был одет в скромную походную куртку, но его лицо словно светилось, а выражение больших глаз было не то чтобы отстранённым, а, скажем так, нездешним. Он церемонно приветствовал меня мелодичным голосом и больше не обращал на меня никакого внимания. Иннелин по сравнению с ним казался в сто раз более человечным! Пришелец был чем-то недоволен. Я не хотела мешать их беседе, но невольно прислушивалась, хотя на альвийском могла разобрать разве что несколько слов.
– Ты связываешь себя, – горячился пришлый альв.
Иннелин будто оправдывался. Я поняла одну фразу, и то потому, что раньше слышала её в песнях. Он сказал: «Это место – дом моего сердца…»
После этого случая я оценила, насколько наш Иннелин отличался от других альвов. Мне тоже дорог наш городок, и от мысли, что кто-то любит эти места так же сильно, как я, на душе становилось теплее. Тем более неожиданно, что этим существом оказался альв.
В конце концов мне удалось-таки нащупать ниточку к Чернокнижнику. Судя по книгам, в древние времена в нашей местности действовали последователи какого-то злобного божка, знаменитые своим магическим искусством и изощрённо-жестокими обычаями. Хронист, похоже, боялся их до смерти, потому что упоминал о них только вскользь, иносказательно и обмолвками. Я записала непроизносимый набор символов, которыми автор обозначал этих фанатиков, и упрямо продолжала поиски.
Глава 9
Середина октября выдалась пасмурной и дождливой. В Илсбери воцарилось подавленное настроение. Спустя две недели после гибели Пенни «неизвестный грабитель» так и не был найден. Все заметили, что люди начали относиться друг к другу всё более подозрительно. Как всегда, нашлись желающие объяснить убийство происками сверхъестественных сил. До меня дошли смутные слухи о каком-то призраке, которого якобы видели иногда в лесу недалеко от старой мельницы. Как будто мало мне было вечерних чтений о злобных духах, некогда обитавших в наших краях, так теперь ещё один объявился! Впрочем, Иннелин скептически относился к этим рассказам. Также он выяснил, что у мистера Хардмана не было алиби на то утро, когда убили Пенни. Эта версия казалась нам более перспективной.
Рэндон принёс известие, что наш мэр, желая поднять моральный дух горожан и отвлечь их от последних несчастий, вознамерился провести в Илсбери ярмарку. Не всем понравилась эта идея: что за ярмарка за два месяца до Рождества? Инспектор Беккер высказался еще резче, ведь на его ведомство легли дополнительные меры по обеспечению безопасности. Ясное дело, что приезд толпы чужаков был совсем некстати сейчас, когда в окрестных холмах затаился убийца.
С Рэндоном мы, можно сказать, помирились. Когда на следующий день он опять пришёл в лавку, я сразу сказала, что Иннелин раньше вечера не появится, чтобы лорду не пришлось мучиться, вынужденно общаясь со мной. Демьюр сегодня тоже отказался меня сопровождать. Сдаётся мне, коту лень было покидать насиженное местечко возле камина.
Тем не менее, Рэндон остался, и мы очень душевно побеседовали пару часов. Возможно, ему хотелось заняться самоистязанием, но скорее всего, он пытался дать мне понять, что вовсе не считает меня человеком низшего сорта. Не припомню, чтобы раньше он интересовался моими увлечениями: книгами, которые я читала, или людьми, с которыми я любила общаться.
Я тоже постаралась показать, что его общество мне вовсе не противно. Поразмыслив, я решила, что вчера была слишком резка. Меня обидела некоторая бесцеремонность, с которой Рэндон брался решать чужие проблемы. Но, учитывая, какая на нём всегда лежала ответственность, это можно было простить. И потом, сейчас было не подходящее время для мелочных обид, когда перед нами громоздились такие проблемы.
Так и не дождавшись Иннелина, лорд ушёл, вторично позабыв у нас свой плащ. А ночью, между прочим, шёл снег! Не хватало нам в команде ещё одного простуженного! Поколебавшись секунду, я выбежала следом.
Рэндон уже сидел верхом, но, увидев меня на крыльце, спешился и вернулся обратно.
– Возьмите, вы же простудитесь, – сказала я, протягивая плащ.
– Спасибо. – Он взял плащ так осторожно, словно я могла спрятать в нём какую-нибудь каверзу, и вдруг неуверенно улыбнулся. – Это самые добрые слова, какие я от вас слышал за всё время знакомства.
Правда, что ли? Мне стало неловко. Всё-таки эти верховные лорды с их навыками управления людьми – знатные манипуляторы!
– Вы слишком великодушны, чтобы не дать человеку второго шанса, правда? – тёплым голосом продолжал Рэндон. – Первое впечатление часто бывает ошибочным… Надеюсь, я ещё не растерял все шансы на вашу дружбу?
От смущения я не нашлась с ответом, так что просто молча смотрела, как он уезжает. Неужели его действительно волновало моё мнение? Быть такого не может. В лавку я вернулась в странной задумчивости.
Впрочем, вскоре другое происшествие вытеснило у меня из головы эти мысли и здорово подпортило мне настроение. На днях мне понадобилось прикупить кое-что в магазинчике миссис Томсон. Не задумываясь, я вбежала на крыльцо, взялась за ручку двери и вдруг услышала:
– Ну, Элизабет казалась вполне благонадёжной особой, пока не связалась с этим альвом…
(согласный гул)
– В тихом омуте…
– Дорогая моя, альв способен сбить с пути истинного любую праведницу! Вот одна знакомая жены брата моего мужа…
– А недавно эта девчонка очень подробно выспрашивала меня о мистере Хардмане, – послышался голосок миссис Шарп.
– Вы думаете, она и с ним…
(гул возобновился с удвоенной силой)
– А вы вспомните Эвелин! В этом садовнике есть что-то дьявольски привлекательное…
Вся кровь бросилась мне в лицо. Я набрала воздуха в грудь… и отступила от двери. Просто не смогла заставить себя войти. Больше я в магазине не появлялась. Если мне нужно было что-то купить, я поручала это горничной миссис Хиггис. Агнес была смышлёной, расторопной девушкой и за пару медяков соглашалась выполнить любое мелкое поручение. Правда, в лице миссис Томсон я потеряла крупный источник информации, но это ничего. Всё равно почти все её клиентки иногда заглядывали в нашу лавку чудес. Однако здесь они чувствовали себя на чужой территории и не осмеливались говорить мне гадости, по крайней мере, в глаза.
* * *Чтобы нейтрализовать порцию яда, полученного от наших «добрых» соседок, я отправилась к тёте Роуз. С некоторых пор я старалась бывать у неё пореже. Как ни прискорбно это сознавать, но мои визиты могли повредить её репутации. Я была чёрной овцой в семье. Однако для сегодняшнего визита имелся веский повод: мне нужно было как можно больше узнать о миссис Скорп, так что я засунула свою совесть подальше и захлопнула за ней дверь.
