Убийца – садовник?

– Хорошо. Скажу честно, в нашу первую встречу я пытался уговорить мисс Гордон перебраться в столицу. Мне казалось, это дело слишком опасно, чтобы вмешивать сюда леди. Но она отказалась!

Хокермен поперхнулся вином.

– Что-что ты ей предложил? – нахмурился он, отложив вилку. – Алекс, могу я спросить, каковы твои намерения относительно этой девушки?

– Такой вопрос и таким тоном мог бы задать её отец.

– Будь её отец жив, он спросил бы у тебя то же самое.

– Не волнуйся, мне сейчас не до интрижек. Чёрт возьми, не прошло ещё и месяца после разрыва моей помолвки! И мисс Гордон не настолько тронула моё сердце, чтобы претендовать на роль будущей леди Рэндон. Я устроил бы её в Университет, мне казалось, что такая девушка, как она, будет рада получить серьёзное образование! Что ж, я ошибся.

– Я не знал насчёт твоей помолвки, – обалдело пробормотал Иннелин. – Неужели Алисия…

– Леди Алисия сбежала быстрее ветра, как только узнала, что вместо блестящего столичного общества её ожидает глухое родовое поместье, а вместо перспективного мужа – бессильный калека без капли магии. И давай больше не будем о женщинах. Я не против участия мисс Гордон, если ты сумеешь обеспечить её безопасность.

Глава 5

Когда миссис Холланд вызвала меня к себе, я почти не удивилась. Успела уже морально подготовиться. Больше удивило, что директриса и не думала в чём-нибудь меня обвинять. Наоборот, она готова была извиниться за то, что вынуждена попросить меня уйти. Официально меня не уволили – я ушла сама, «чтобы не провоцировать дальнейшие ссоры и разногласия». Миссис Холланд мягко утешала меня, что замечания других коллег – «потакание слабостям воспитанниц», «попытки завоевать дешёвый авторитет» – это вполне простительные ошибки для молодого преподавателя, и она ни за что не рассталась бы со мной, если бы не сложное положение, в котором оказалась школа. В общем, я не стала тянуть кота за хвост, быстро всё подписала и ушла.

С учительской квартирой тоже пришлось расстаться, но мне повезло быстро найти себе новую комнату, правда, очень скромную. Я всегда любила центральную улицу Илсбери, вымощенную круглой брусчаткой, с нарядными прохожими и тёплым светом газовых фонарей по вечерам. Здесь располагались самые красивые дома, на первых этажах которых призывно блестели вывески пекарен, кондитерских или модных лавок. Здесь же располагался сквер со скамейками и тенистыми деревьями, где можно было гулять даже по вечерам, не боясь угодить в неприятную историю. Прекрасное место. К сожалению, жильё в этом престижном районе было мне не по средствам.

На следующий день после разговора с директрисой извозчик высадил нас с котом на Сиреневой улице, в тихом запущенном переулке, возле двухэтажного дома, выкрашенного в серый и коричневый цвет. Я сняла здесь крошечную квартирку на втором этаже. Эту улицу никогда не мостили, так что за нашей повозкой оседала пушистая рыжая пыль. В палисадниках пышно кудрявились сирень и боярышник. Поблизости не было праздношатающихся прохожих, что меня только порадовало. Это давало возможность человеку, стеснённому в средствах, спокойно перетащить в квартиру свои вещички, не привлекая лишнего внимания соседей. Даже носильщики были мне не по карману. Моя новая хозяйка, миссис Хиггис, потребовала плату за месяц вперед, и это съело почти все мои сбережения.

На моё счастье, самой таскать сундуки мне не пришлось. Когда я пыталась открыть неподатливый дверной замок, за спиной вдруг послышался шорох. Обернувшись, я с изумлением увидела на лестничной площадке Иннелина. В руках он легко держал два моих сундука. Как будто они вообще ничего не весили! Действительно, волшебство.

– Теперь моя очередь вам помочь, – просто сказал он.

Первым в квартиру гордо вошёл Демьюр. Моё настроение упало при виде старых обоев, кое-где отстающих от стен, и камина, покрытого копотью. В слабом луче солнечного света, которому удалось пробиться сквозь грязные стёкла, танцевали пылинки. Да, над обстановкой здесь придётся серьёзно поработать! Демьюр сделал пару шагов, брезгливо отряхнул лапы и запросился ко мне на руки, видимо, посчитав меня самым чистым предметом мебели.

– Я был сегодня в лавке у миссис Томсон, – сказал Иннелин, – и узнал, что вы оставили прежнюю работу.

Оглядев комнату, он отнёс сундуки в дальний угол, где стояла кровать с пыльным пологом, настолько древняя, что она казалась ровесницей моей покойной бабушки.

Я мысленно застонала. Не успели ещё высохнуть чернила на моём приказе об увольнении, а дотошные соседи уже все были в курсе! Я-то надеялась, что у меня в запасе есть пара-тройка дней, чтобы зализать раны оскорблённого самолюбия. Как теперь показаться им на глаза?

– …И ваша тётя тоже была там, – добил меня Иннелин.

– О, нет! – вырвалось у меня. Я зарылась лицом в кошачью шерсть. Ситуация ухудшалась прямо на глазах.

– Я взял на себя смелость сказать, что это я уговорил вас оставить место преподавателя ради должности моего секретаря.

– Что? Но как же…

– Интересная работа, двадцать лейров в месяц, и два свободных дня каждую неделю. Соглашайтесь, мисс Гордон.

«А моя репутация?!» – хотела я завопить, но сдержалась. Во-первых, от неё и так остались одни ошмётки. Во-вторых, мне действительно нужна работа. И, кстати, в пансионе мои заработки были гораздо скромнее.

– Вы уверены, что вам настолько необходим секретарь? – грустно спросила я.

– Совершенно уверен. Вы ответственны, деликатны. Умеете подмечать разные мелочи, знаете своих соседей, их привычки, потребности. Вы поможете мне составить график закупок, будете вести учёт. Мы прекрасно сработаемся.

В результате я согласилась. А что? Можно подумать, у меня был выбор.

* * *

Иннелин был так любезен, что дал мне время обустроиться в новом жилище и даже прислал двух помощниц, сказав, что я могу оплатить их услуги позже. Было неловко принимать от него одолжения, но одна я бы просто не справилась! В домике на Сиреневой улице закипела работа. Мы вымели и вычистили всю грязь, покрасили стены внизу, поклеили новые полосатые обои. Осталась проблема с неработающим камином, но это могло подождать до холодов. Моя квартирная хозяйка, миссис Хиггис, оказалась приятной дамой с величавыми, хотя и несколько старомодными манерами. Своим маленьким хозяйством она управляла «твёрдой рукой в бархатных перчатках», то есть мягко, но уверенно. Единственным её недостатком была любовь к долгим вечерним чаепитиям. Заметив, что по вечерам я обычно сижу дома, миссис Хиггис повадилась заглядывать ко мне с чайным подносом и разговорами. Если подумать, только она в эти дни и скрашивала моё одиночество. Один раз я встретила на улице двух закадычных подруг, миссис Шарп и миссис Коннор. Я улыбнулась и приготовилась поздороваться, но достойные дамы молча прошли мимо, не удостоив меня даже взглядом. В первую минуту я опешила от обиды, и только потом поняла, насколько скандальным они посчитали моё поведение. Устроиться секретарём к постороннему молодому (молодому, ха! да ему, наверное, лет сто!) мужчине считалось у нас верхом неприличия. Оставалось надеяться, что старые подруги не отвернутся от тёти Роуз, не оставят её одну. Я порадовалась, что у тётушки есть ещё Эмили. Про мою кузину никто в Илсбери не посмел бы сказать ни одного дурного слова!

На следующий день случилась ещё одна встреча, которая гораздо сильнее выбила меня из колеи. Я на минутку забежала в магазин миссис Томсон, а выходя, увидела, что навстречу движется элегантный открытый экипаж, в котором сидел лорд Рэндон собственной персоной. Напротив него в пене шёлковых юбок расположилась мисс Беатриса Лейн со своей компаньонкой. Эта девушка была признанной городской красавицей и наследницей богатого поместья, так что приезжего лорда, по крайней мере, можно было похвалить за хороший вкус. Интересно, повернётся ли у него язык озвучить ей такое же предложение, как мне тогда? Как нарочно, в то утро я была причёсана наспех, и к тому же нагружена ведром, шваброй, тазом для стирки и свёртком других хозяйственных мелочей. Зрелище наверняка было ещё то. Показалось, что при виде меня на лощёной физиономии Рэндона мелькнула улыбка, но он быстро отвернулся, и их экипаж проехал мимо. В первую минуту мне неудержимо захотелось спрятаться обратно за дверь. Я одёрнула себя: «Какое тебе дело до этих господ?» Да, у меня нет лишних денег, чтобы оплатить доставку, ну и что? Зато я теперь самостоятельная женщина, и сама распоряжаюсь своей жизнью! Я была действительно благодарна Рэндону за то, что он не наябедничал тётке за ту нашу ссору, но решила о нём больше не вспоминать.

* * *

Было большим облегчением узнать, что стоять за прилавком мне не придётся, так как Иннелин нашёл мне помощницу. Девушку звали Пенни. Она была невысокого роста, румяная, с яркими голубыми глазами, узлом пышных русых кудрей и такими милыми ямочками на щеках, что невозможно было не улыбнуться ей в ответ. Перед Иннелином девушка явно робела, опускала глаза долу и на все его замечания отвечала только «да, сэр». Меня она тоже поначалу дичилась, но мы быстро нашли общий язык.

Вскоре хокермен привёз первую партию товаров. Мы решили, что не будем торговать обычной бакалеей, чтобы не создавать конкуренцию миссис Томсон с её магазинчиком. Лишние недоброжелатели в городке были нам ни к чему. К тому же, у Иннелина водились такие диковинки, что мы с Пенни только ахали, раскладывая их на полках.

Рулоны тонких полупрозрачных тканей, книги в сафьяновых переплётах, обычные с виду горшочки, в которых варенье и масло могли сохраняться свежими сколь угодно долго, серебряные безделушки, цветные чернила, не выцветающие со временем… Все альвийские товары и их свойства я старательно заносила в особую толстую тетрадь и старалась получше запомнить.

В первые дни посетители хлынули сплошным потоком. Ещё бы! Иннелинская «лавка чудес» стала редким развлечением для города, тем более что сезон балов в столице уже закончился, и богатым семьям, вернувшимся в свои поместья, надо было себя чем-то занимать.

Нас почтил вниманием даже городской мэр – мистер Скорп. Признаюсь, я не ожидала его увидеть. После смерти своей супруги, мисс Эвелин, он производил впечатление человека, изжившего в себе всё человеческое, извиняюсь за тавтологию. Он казался не живым существом, а некоей функцией, ходячим символом муниципальной власти. Тётя Роуз очень его уважала и иногда говорила, что это первый градоначальник на её памяти, который нужды общества ставит выше собственных, поскольку своих интересов у него попросту нет. Внешне это был высокий худощавый джентльмен с седыми висками, пронзительными черными глазами, в неизменном чёрном сюртуке и шляпе. Шутники говорили, что в его шкафу висит добрый десяток одинаковых костюмов. Я никогда не видела его одетым в другой цвет, кроме черного. Его немногословность и однообразные скупые жесты рождали фантазии, что мистер Скорп – это не живой человек, а некий сложный механизм. Я представляла, как он возвращается в свой пустой дом, ставит трость на подставку и замирает в холле до следующего выхода, и взгляд его медленно тускнеет. Да, иногда моё воображение бывает довольно мрачным.

Итак, мистер Скорп внимательно осмотрел наши товары, похвалил обустройство, после чего глубокомысленно заметил:

– Думаю, вашим родным было нелегко было смириться с вашим жизненным выбором, мисс Гордон.

Некоторым пожилым людям свойственна такая прямота, граничащая с бестактностью. Впрочем, за последний месяц на меня обрушилось столько сарказма, что подобные высказывания почти перестали меня смущать. Я лишь молча пожала плечами.

– У меня нет намерения вмешиваться в вашу жизнь, – продолжал мистер Скорп, – но я хотел бы предложить вам альтернативу. Мои друзья ищут гувернантку для своей дочери. Правда, они живут далеко отсюда, в Эвонвилле.

– Это же на побережье! – воскликнула я. Уехать так далеко от дома? Невозможно. Если бы даже я захотела, мне пришлось бы выдержать целую войну с тётей Роуз.

– Разве молодёжь страшится путешествий? – вопросил мистер Скорп, изобразив на лице подобие улыбки. – Представьте себе: новый город, где о вас не сложилось ещё никакого мнения, где можно начать всё с чистого листа. Вы увидите море. Только ради этого стоило бы предпринять такую поездку!

– Благодарю вас, но в ближайшее время я не планирую менять работу.

– Всё же, если надумаете, не стесняйтесь обратиться ко мне. Знаете, моя жена, Эвелин, всегда старалась помочь молодым девушкам, оказавшимся в затруднительном положении.

Это правда, я слышала от тётки, что миссис Скорп состояла в нескольких комитетах помощи женщинам и постоянно занималась общественной работой. Господин мэр тем временем продолжал:

– Теперь, когда её не стало, я считаю своим долгом по мере сил поддерживать её дело.

– Я понимаю ваши чувства, но…

– Главное – знайте, что у вас есть выбор, мисс Гордон. Выбор есть всегда.

От этого разговора у меня осталось тёплое чувство. Даже неловко, что я считала мистера Скорпа сухим и бессердечным человеком. Оказывается, он совсем не такой!

Другим неожиданным посетителем был лорд Рэндон. Я удивилась, узнав, что они с Иннелином давно знакомы. Оказалось также, что Рэндон, когда не смотрит на тебя свысока и не демонстрирует свой покровительственный тон, может быть вполне интересным собеседником. Его немного задело наше с Пенни восхищение альвийскими диковинками, и он обещал при случае познакомить нас с чудесами механической магии, чтобы Иннелин не слишком-то задавался. После его ухода мне удалось выведать у хокермена, что наш сиятельный лорд пользуется большим уважением у альвов. Однажды он помог уладить серьёзные проблемы в одном из кланов, и в благодарность получил альвийское имя Аксара, означающее «молния». По словам Иннелина, это был беспрецедентный случай. В общем, Рэндон прямо открылся мне с неожиданной стороны.

Время от времени в лавку забегала Кэтрин, разумеется, тайком. Рассказы Иннелина об обычаях альвов она могла слушать бесконечно. Иногда я брала с собой Демьюра, чтобы он не скучал дома один. Кот быстро освоился в лавке, одобрил Пенни, мигом присмотрел себе уютное местечко под лампой и… внезапно проникся симпатией к Рэндону. Стоило тому появиться, как Демьюр немедленно просыпался, вился вокруг его ног и призывно урчал. Я только диву давалась, пока не заметила, что коварный лорд подкармливал этот меховой мешок кусочками сала. За сало мой беспринципный кот мог душу продать.

Однажды Кэтрин пришла к нам с подругой. Абигайль – так её звали – я помнила ещё по пансиону, куда она приходила брать уроки музыки у мисс Сноу. Это была маленькая робкая девчушка, похожая на воробушка. Несколько раз я видела её в городском сквере. Как правило, она чинно сидела на скамейке рядом с няней, посматривая на играющих девочек, но не решалась к ним присоединиться. Чтобы немного её ободрить, я подарила ей маленький серебряный колокольчик. Он звучал очень нежно и умел вызванивать три-четыре простых мелодии. Через неделю дела опять привели меня в центр. Улучив минутку, я решила прогуляться по скверу. На соседней аллее послышался знакомый серебристый перезвон. «Абигайль играет со своим колокольчиком», – подумала я и пошла поздороваться. На аллее четыре девочки играли в мяч. Среди них была и Абигайль. Обернувшись, она просияла при виде меня и засмеялась переливчатым звонким смехом. Уже не воробушек, а яркая колибри. Тогда я впервые подумала, что альвийские товары таят в себе нечто особенное…

Самыми сложными, выматывающими душу покупателями были юные леди. Они залетали в лавку щебечущей стайкой, хихикали, ахали при виде безделушек, дотошно расспрашивали про каждую из них и исчезали, зачастую так ничего и не купив. Иннелин не горел желанием иметь с ними дело – наверное, тёплый приём в нашей школе ещё не изгладился из его памяти. Пенни тоже робела, так что мне всякий раз приходилось принимать удар на себя.

Вот и сейчас, увидав знакомую компанию из четырёх подружек, я обречённо оставила Пенни разбирать привезённые специи, а сама поспешила навстречу девушкам.

Судя по их нарядам, этой осенью в моду вошел фиолетовый цвет. Платья девушек, впорхнувших в лавку, переливались всеми оттенками сливового, сиреневого, лилового и лавандового. Шляпки были украшены цветами и каскадами лент, широкие оборки платьев создавали лёгкие вихри. Девушки сгрудились в том углу, где были выставлены новинки, и, как всегда, засыпали меня вопросами. Вскоре моя голова готова была лопнуть от их разноголосья, но в этот момент очень вовремя появился лорд Рэндон. От его высокой атлетической фигуры в лавке сразу стало тесно.

При виде мужчины бывшие задушевные подружки тут же превратились в стайку вредненьких котят, перед которыми поставили чашку сливок. Никакого откровенного флирта – боже упаси! – но каждая исподволь старалась привлечь его внимание. Ко мне они тут же потеряли интерес, чему я была только рада. Меня вполне устраивала роль наблюдательницы.

– А это что за цветы? – вдруг с ангельской улыбкой обернулась ко мне мисс Лейн, погладив стоявшие на прилавке в керамической вазе розовые и белые бутоны.

– Это альвийские колокольчики. Если вплести их в причёску или приколоть к корсажу, они наделят обладательницу обаянием фэйри, – невозмутимо ответила я. – Правда, ненадолго.

– Ах, какая прелесть! – защебетали девушки. Рэндон галантно предложил подарить каждой из них по цветку.

– Вы забыли ещё про одну особу, – мисс Беатриса, воплощенная справедливость, указала на меня.

– Я считаю, что мисс Гордон вовсе не нуждается в подобном дополнительном украшении.

– О… – протянула мисс-наша-первая-красавица, явно подозревая, что в этой фразе таился комплимент, который почему-то достался не ей. Зная Рэндона, я, наоборот, подозревала подвох.

– Мне кажется, подобные вещицы призваны добавить их обладательнице немного уверенности. Мисс Гордон и без того обладает значительным апломбом, так что ей такие украшения ни к чему.

Беатриса удовлетворённо улыбнулась, но меня это не расстроило. Ну я же знала, с кем имею дело! Наш лорд слова доброго не скажет, чтоб без издевки. Я слегка насмешливо поклонилась. После покупки колокольчиков интерес девушек к волшебным артефактам иссяк, и они вместе с Рэндоном поспешили к ожидающим их экипажам. В лавке воцарилась благословенная тишина.

– Всё равно вы куда красивее, чем любая из этих леди! – храбро заявила Пенни, которая в течение беседы благоразумно держалась в сторонке.

Я неопределённо хмыкнула, пожав плечами:

– Что я… Подожди, я познакомлю тебя с Эмили, когда она приедет. Мисс Лейн ей и в подмётки не годится.

– Поверю, когда увижу, – лукаво улыбнулась девушка.

Нет, всё-таки с напарницей мне очень повезло!

Глава 6

Утром мы с Иннелином устроились возле окна со счётной книгой, подводя итоги первого месяца работы. По всему выходило, что месяц получился очень успешным. Хокермен прямо заявил, что у него никогда ещё не было такой удачной торговли. Мы с Пенни немедленно возгордились. Иннелин решил, что такой успех стоит отметить, и приготовил глейн – специфический напиток альвов, похожий на пряный густой сироп. Аромат у него был потрясающий. По словам Иннелина, глейн придавал человеку сил и мог даже вылечить лёгкую прстуду.

Не успели мы пригубить из чашек, как в дверь постучали:

– О, похоже, я вовремя! – воскликнул Рэндон, едва переступив порог. Он принюхался и радостно насторожился:

– Иннелин, ты же не откажешь старому другу в глотке твоей амброзии!

Я с досадой отвернулась. Вот принесло его некстати!

– …А взамен я покажу вам одно из чудес мехнаической магии, как обещал, – вкрадчиво добавил лорд.

Пенни, допив свою чашку, вернулась в кладовку. Я не собиралась следовать её примеру. Знаю, что леди не должна вмешиваться в мужские разговоры, но тема была интересной. А может, это волшебный глейн придал мне храбрости.

– Итак, узрите артефакт механической магии будущего!

Мы с Иннелином заинтересованно переглянулись, когда Рэндон жестом фокусника извлёк из-за пазухи… листок плотного картона, на котором в некоторых местах были прорезаны одинаковые отверстия.

– Перфокарта? – удивилась я. – Это похоже на обычную перфокарту для одного из тех новомодных ткацких станков. Только для станков их, кажется, делают из жести.

Иннелин с любопытством вертел в пальцах картонку, так что я сочла нужным пояснить:

– Станок под управлением перфокарт позволяет делать ткани со сложным плетением. Всё просто: цепь таких карт вешается на станок, по картам скользят металлические иглы – щупы. Щуп либо упирается в карту, либо проваливается в отверстие. От того, какие иглы попадут в отверстие, зависит вид узора. Оригинальное решение, из тех, про которые думаешь: «Как же раньше никто до этого не додумался?» Но при чём тут магия?

Рэндон поаплодировал мне и слегка насмешливо поклонился:

– Увидите, если вы, мисс Всезнайка, отвлечётесь от темы дамских юбок и взглянете на проблему шире. Можно ли заставить станок ткать другой узор?

– Да, конечно. Для этого достаточно повесить на станок другой набор карт. В смысле, с отверстиями в других местах.

– Вот именно! Раньше все механизмы работали одинаково: вы заводите часы, и они будут тикать, пока завод не кончится. Но здесь мы имеем дело с машиной, с которой можно вести диалог, которую можно научить разным вещам, и вот это, – показал он на перфокарту, – универсальный язык для общения с ней. Язык отверстий, двузначная логика: нет отверстия – нуль, есть отверстие – единица. На этом языке мы сможем написать любой набор команд. Нас будет ограничивать лишь объём памяти машины. Здесь начинается настоящая магия! Что вы скажете, если узнаете, что сейчас идёт разработка счётной машины, работающей под управлением перфокарт? Которая сможет обеспечить мгновенное выполнение сотен и сотен вычислений?

– Скажу, что математики выстроятся к вам в очередь со своими навигационными и логарифмическими таблицами, а господин Бернулли благословит вас из могилы, – улыбнулась я.

Рэндон тем временем взял с прилавка альвийский выдвижной карандаш и прямо на листочке перфокарты набросал схематичное устройство хитроумной машины.

– Возможно ли это? – усомнился Иннелин.

– Более того, – воодушевился наш мистер Прогресс, – в дальнейшем можно будет поручать этой машине решать аналитические задачи!

– В таком случае, было бы логичнее использовать не двоичную, а троичную логику, – задумчиво сказал альв, глядя на исчёрканную схему. – Для оценки реальных ситуаций было бы полезно кроме однозначных ответов «да» или «нет» иметь вариант «неизвестно». Да и для вычислительных задач в троичной логике есть ряд преимуществ, если использовать симметричный код: проще представить числа со знаком, легче округлять…

– Ты прав, но будь я проклят, если знаю, как это физически реализовать, – пожал плечами лорд Рэндон. – С двоичной логикой куда проще. У любых физических элементов есть только два устойчивых состояния.

– Кристаллы, мой друг! Очень советую вам обратить внимание на кристаллы.

– Конечно, вы, альвы, на них просто помешаны…

Мужчины заспорили о преимуществах альвийской и механической магии, пересыпая речь специальными терминами, и я сначала понимала их через слово, потом одно слово из трёх, а потом и вовсе утратила нить беседы. Мне стало досадно. А ведь я воображала себя довольно сведущей в вопросах механики! Можно сказать, меня щёлкнули по носу. Вздохнув, я отправилась помогать Пенни.

Когда Рэндон засобирался уходить, я, набравшись смелости, спросила у него:

– Нет ли у вас спецификаций этой счётной машины, милорд? Было бы интересно взглянуть.

Он широко улыбнулся:

– Обязательно найду их для вас, обещаю, – и, слегка поклонившись, добавил вполголоса: – Надо же, я знал много способов заинтересовать девушку, но никогда ещё не приходилось использовать для этого математику!

Вспыхнув, я отвернулась. Ну что он за человек!

* * *

Вечером я вышла из лавки жутко уставшая, зато довольная. Деревья на улице были словно нарисованы бледно-золотой акварелью, бодрящий воздух холодил щёки. Казалось, что мои дела наконец-то пошли на лад. Мне нравилась новая работа, и разбираться в диковинках Иннелина было невероятно интересно. Мой каталог альвийских изобретений толстел на глазах. На днях хокермен снова должен был уехать, а это значило, что я опять останусь в лавке за хозяйку. Пенни была только рада этому, потому что она всё ещё немного стеснялась Иннелина. Она шепнула мне на ухо, что собирается позвать в гости Кэтрин, и мы славно повеселимся втроём! Как говорится, кот из дома – мыши в пляс. Я считала, что лучше Пенни напарницы мне не найти. С детства я привыкла быть сама по себе, но до чего же приятно, когда можно поговорить с кем-нибудь по душам… В моей жизни определённо намечалась светлая полоса.

А на следующий день произошло убийство.

* * *

Впоследствии я не раз пыталась восстановить в памяти каждую деталь того страшного дня. Что, если бы я не задержалась в то утро? Если бы Иннелин не уехал? Если бы события сложились по-другому? Могли ли мы это предотвратить?..