Убийца – садовник?

– Ты опять бегала на озеро? – нахмурилась я, заметив мокрый подол её платья. – Ох, Кэти! Тебе мало было наказаний на прошлой неделе?

– Миссис Касл сегодня весь день дрыхнет в кресле, так что она ничего не заметила. А на озере такая красота!

– Сними свою верхнюю юбку, пока я схожу за утюгом к миссис Клапп. Она, наверное, считает меня законченной франтихой, ежедневно наглаживающей свои оборки!

Пока мы проводили операцию по спасению платья, девочка трещала без умолку. Волей-неволей я была в курсе всех её шалостей. И не думайте, что все они были безобидны! Могу рассказать один случай.

Наш мясник, мистер Хоппер, как-то раз завёл поросёнка. Маленький Паштет тут же стал любимцем всей детворы, а уж Кэтрин в нём просто души не чаяла и учила его всяким уморительным фокусам. Мясник, однако, кормил животину не развлечения ради, так что, несмотря на мольбы Кэти, Паштет оправдал своё имя и был подан к столу. Месть девочки была скорой и по-своему изящной. Придя утром в лавку, Хоппер впотьмах увидел, как с прилавка на него грустно смотрит поросячья морда, окружённая призрачно-зелёным светом (накануне Кэти наломала в трухлявом пне хороших гнилушек). Спрятанные на чердаке бутылки заодно с ветром создали неплохой звуковой эффект. Мясник даже протрезвел и потом ещё неделю слегка заикался. Кэтрин он с тех пор крепко невзлюбил.

К счастью, в нашей школе не приветствовали физических наказаний. Строгие внушения миссис Холланд, материнские наставления миссис Касл и ледяные нотации мисс Сноу – всё это отлетало от Кэти, как от стенки горох. Я тихо надеялась, что мягкость и доверительное отношение скорее помогут разбудить лучшие стороны её живой натуры. Непоседливость также мешала девочке стать хорошей ученицей, исключая разве что рукоделие. Невероятно, но подвижная, как ртуть, девчонка могла несколько часов возиться с горсткой бусин, чтобы порадовать новым браслетом подругу или миссис Касл.

Переодевшись в сухое платье, девочка убежала. Напоследок она обняла меня и, прошептав «это вам», вложила что-то в руку. На моей ладони осталась крошечная шкатулка, сплетённая из тростника и отделанная ракушками. Я осторожно поставила её на каминную полку, где уже красовались несколько других вещиц от Кэтрин. Меня охватило тёплое чувство. «В этом и будет отныне заключаться моя жизнь», – подумала я, подойдя к окну и любуясь сиреневыми красками летнего вечера. Подарить этим обездоленным девочкам хоть немного радости, исподволь воспитывая их характер. Разве я сама не сирота? Кто, как не я, сможет понять их и помочь! К тому же, при такой жизни у меня не останется времени на личные переживания, и это было к лучшему, потому что мне никак не удавалось изгнать из своих фантазий лорда Рэндона с его странными предложениями.

Как мало мы знаем о своём будущем! Я настроилась на тихую самоотверженную жизнь учительницы, но внезапно одно непредвиденное обстоятельство разрушило все мои планы.

Глава 3

Это случилось, когда в город приехал Иннелин. Он был одним из хокерменов, бродячих торговцев, из народа альвов. Хокермены – явление настолько необычное и оживляющее скучную жизнь в провинциальном городке, что заслуживают более подробного рассказа. Впрочем, как и альвы. Полагаю, их прозвали так из-за очень светлых волос, которые были их главной отличительной чертой. Также большинство из них отличались восприимчивостью к красоте и любовью к изящным искусствам. Альвы мастерски владели разными ремёслами. Если верить книгам, раньше их семьи селились прямо у нас в городах, открывая там свои мастерские и волшебные лавки. Мы не знали, по какой причине они ушли, но уже двести лет никто не видел женщину или ребёнка альва. Только бродячие торговцы-хокермены разъезжали по стране в своих пёстрых фургонах, и таких редкостей, как у них, ни в одном столичном магазине нельзя было сыскать! В то же время ни один разбойник в здравом уме не рискнул бы ограбить или оскорбить хокермена – за своих альвы мстили быстро и жестоко.

В Илсбери центром торговли был рынок. Кроме того, имелась ещё мясная лавка мистера Хоппера, бакалейный магазинчик «Универсальные товары миссис Томсон» (главное место встреч местных кумушек), модная лавка мисс Вайль и ещё несколько мастерских. Людям этого было достаточно. Но всё равно, приезд хокермена был настоящим Событием! Обычно Иннелин останавливался в единственной приличной гостинице, никогда не задерживаясь дольше, чем на неделю. По вечерам в гостиничном баре собиралось всё мужское население, желая узнать новости или отправить срочное письмо. Иннелина знали все, от стариков до детишек. Ему можно было заказать какой-нибудь особый товар: например, если чьей-то жене в деликатном положении вдруг приспичит апельсинов в ноябре месяце, или понадобится редкий шёлк на свадьбу любимой дочери. Хокермен мог раздобыть что угодно, были бы деньги, и все знали, что товар будет доставлен в лучшем виде и за кратчайший срок. Это был один из секретов альвов. Как им это удавалось – никто не знал. Думаю, у них была своя система сообщений. Все хокермены постоянно поддерживали связь между собой. Суеверные люди говорили, что альвы продали свои души народу фэйри, а взамен те приютили в своих полых холмах их семьи и открыли им тайные дороги, да ещё подарили вечную молодость в придачу. Лично я не верю в этот антинаучный бред. С другой стороны, я помнила Иннелина ещё с детства, и за всё это время он ни капли не изменился: высокий блондин в неброской тёмной одежде, с такой изящной фигурой, что в нём никак нельзя было заподозрить большой физической силы, хотя однажды я видела, как он в одиночку вытолкнул свой застрявший в грязи фургон.

В тот памятный день в середине сентября я была свободна от уроков, так что прямо с утра, прихватив этюдник и свёрток с бутербродами, отправилась порисовать в холмы. Мне давно хотелось перенести на бумагу этот призрачный туманный свет, который бывает осенним утром в горах. Что ж, могу засчитать себе ещё одну неудачную попытку. Промучившись напрасно несколько часов, я сложила этюдник и неторопливо двинулась обратно, по пути завернув в лавку миссис Томсон за иголками. «Уж если не повезёт с утра, так весь день насмарку!» – подумала я, наткнувшись в лавке на мистера Хоппера. После «поросячьей» шуточки Кэти он заочно меня недолюбливал. Мазнув по мне неприязненным взглядом, толстяк процедил:

– Всё учительствуете, мисс Гордон? Кстати, эта ваша протеже… как бишь её, Кэтрин? Доигралась-таки. У Иннелина какие-то побрякушки спёрла. Хана теперь девке. С альвами шутки плохи.

Мне стало плохо. О боже, меня не было всего полдня! На полдня их оставить нельзя! Я кинулась к выходу, напрочь забыв про покупки. Мистер Хоппер с удовольствием крикнул мне вслед:

– Следить надо лучше за девкой! Совсем распустилась.

Теперь он не успокоится, пока по всему городу эту новость не разнесёт. Я заметила, как вошедшая в лавку миссис Шарп радостно навострила уши. Тоже сплетница ещё та!

Задыхаясь, я бежала до самой школы, уговаривая себя не переживать раньше времени. Просто Хоппер до сих пор зол на Кэти, вот и болтает всякую чушь! Сейчас я сама во всём разберусь.

То, что мясник, к сожалению, не солгал, я поняла сразу, увидев в школьном холле самого Иннелина.

Я забыла рассказать о ещё одной особенной черте альвов. Якобы те же фэйри наделили их народ невероятной привлекательностью для противоположного пола. Сегодня это волшебство сработало на тысячу процентов. Наши дамы, обычно исполненные достоинства, сгрудились вокруг пришельца, как стайка воркующих голубей. Воздух вокруг трепетал от приторных улыбок. Миссис Клапп с невообразимой, украшенной бантиками прической настойчиво предлагала гостю отведать пончиков. Мисс Сноу порывалась ненавязчиво взять хокермена за руку, причем одета она была в такое открытое платье, которое уместно разве что вечером. Судя по растерянному лицу, Иннелин очень чтил правила вежливого обращения с леди, но был не настолько искушён в светской жизни, чтобы от этих леди безболезненно избавиться. «Придётся вмешаться», – вздохнула я и решительно потеснила окружающий его цветник.

Заметив среди окружающего благолепия моё хмурое лицо, хокермен обрадовался мне, как потерянной сестре:

– Мисс, вы не будете так любезны подсказать, где я мог бы найти директора? – воскликнул он звучным голосов, заглушив щебетание наших дам.

– Прошу вас, – показала я на лестницу. – Я тоже иду к ней.

Выбраться из холла было непросто. Пришлось прибегнуть к военной хитрости:

– Миссис Клапп, – шепнула я на ухо пожилой даме, – на кухне срочно требуется ваш совет. Они собираются печь пирог с ревенем! Вы только подумайте!

Охнув, она устремилась в хозяйственное крыло, прихватив блюдо с пончиками.

– Мисс Сноу, боюсь, старшие школьницы опять без спросу взяли ваши ноты. Моего авторитета явно недостаточно… только вы сможете на них повлиять! – добавила я, подпустив в голос нотку драматизма.

Негодование и педагогический долг мигом вытеснили из изящной головки мисс Сноу все романтические порывы. Я с облегчением заметила, как хокермен, воспользовавшись передышкой, проскользнул на второй этаж.

– Кстати, а что случилось? – спросила я, догнав его на середине лестницы. Во мне теплилась надежда, что мы сумеем решить проблему без вмешательства руководства. Кэти и без того часто влетает. Так и до исключения недалеко!

– Вчера одна из ваших воспитанниц заинтересовалась одной вещицей в моей лавке, – сухо сказал Иннелин. – Это один из моих амулетов. Он не предназначен для детских рук, хотя девушка, похоже, была просто очарована. Боюсь, эта вещица так ей понравилась, что она решила забрать её себе. Я понимаю, что молодым девушкам нравятся красивые игрушки. – Обернувшись ко мне, хокермен улыбнулся, но почему-то от этой улыбки у меня озноб прошел по спине. – Я хотел предложить ей обменять амулет на что-то другое. Эта вещь очень ценна для меня.

Как ни жаль, но стало понятно, что без директора нам не обойтись. Если верить описанию Иннелина, девушка была одета в форменное платье нашей школы и выглядела точь-в-точь как Кэтрин. Вздохнув, я постучала в дверь кабинета и пригласила торговца внутрь.

* * *

Мы сидели в кабинете вчетвером – я, Иннелин, невозмутимый, как кот в засаде, красная от гнева миссис Холланд и хлюпающая носом Кэтрин. Допрос тянулся уже почти час, а дело не сдвинулось ни на шаг.

Кэти разрыдалась прямо с порога, не успев дослушать обвинений. Вообще-то, из неё получилась бы превосходная актриса, но в этот раз её поведение показалось мне искренним.

– Я не делала этого, мисс! Ничего я не брала! Неужели вы мне не верите? – повторяла несчастная девочка, и больше от неё ничего нельзя было добиться.

Миссис Холланд, обычно невозмутимая, в этот раз вышла из себя: она так стукнула по столу ладонью, что едва не уронила тяжелые папки, а от её гневного окрика даже я подскочила на стуле. Директрису можно было понять. Кэтрин Бэйль не в первый раз испытывала терпение преподавателей. Сегодняшний случай вообще за гранью – такое пятно на репутации школы! Однако я понимала, что криками от Кэти ничего не добьёшься. От испуга она только замкнется в себе, и мы не получим ни одного вразумительного ответа.

– Минутку, спокойно, – вмешалась я. – Давайте разберёмся. Мистер Иннелин, когда вы обнаружили пропажу?

– Вечером, часов в десять, – тут же откликнулся торговец. – Но я мог не сразу заметить отсутствие амулета.

– Кэтрин побывала в вашем фургоне в пять часов, так?

– Да. Её заинтересовали украшения из цветов. Я, конечно, понимал, что девочка ничего не будет покупать, но разрешил их примерить.

– И вы показали ей амулет?

– Она сама его нашла. – Директриса метнула уничтожающий взгляд в сторону Кэти. – Он лежал в серебряной шкатулке на самой дальней полке. Это длинная цепь из зелёного золота, с медальоном. На медальоне есть гравировка, восьмилучевая звезда. В неопытных руках амулет может быть опасен, поэтому я забрал его и переложил в другое место. Девушка вскоре ушла.

– А потом, видимо, вернулась, – зло прищурилась директриса, – да?

– Нет! – всхлипнула Кэти.

– Я не буду напоминать, что самовольные отлучки из пансиона запрещены, хотя не думай, что тебе это сойдёт с рук! За это ты будешь наказана отдельно! Ты присутствовала на вечерней молитве в восемь вечера. Где ты была до восьми часов? – допрашивала миссис Холланд.

– Я… – девочка запнулась и покраснела.

Ясное дело, скрывает что-то. Боится признаться. Где, интересно, её носило? Рыбачила на озере с приятелями? Вряд ли, за это ей крупно влетело на прошлой неделе, наставления миссис Касл не могли так быстро выветриться из её непутёвой головы. Торчала в шляпной лавке у болтушки миссис Ингер? Нет, та уехала на свадьбу к сестре, вернётся через пару дней. А если… ага!

– Простите, – поднялась я, – мне нужно уточнить один вопрос, – и вышла из кабинета.

Отсутствовала я недолго, пару минут.

– Говорят, что на этой неделе ночью будут заморозки, – произнесла я, вернувшись. На меня озадаченно уставились три пары глаз. Повисла немая сцена.

– А перед заморозками мистер Хоппер всегда снимает свои лучшие яблоки, так? – я строго посмотрела на Кэти, отчего та сжалась на стуле. – И укладывает их на чердак. Где ты и провела весь вчерашний вечер. Миссис Грин, медсестра, сказала, что у тебя утром болел живот. Ты объелась яблок, дорогая, не так ли?

Кэти хотела что-то сказать, запнулась и покраснела ещё больше, хотя, казалось, куда уж. Про её непомерную любовь к яблокам знала вся школа.

Я быстренько прикинула варианты. Мистер Хоппер по вечерам обычно бывает дома. Но если он и заметил Кэтрин, то нипочём нам об этом не скажет, он её терпеть не может. Кто ещё мог её увидеть? Кэти наверняка влезла в дом через чердачное окно. Перед самым домом растёт высокий клён, девчонка же лазает по деревьям, как белка, ей туда забраться – раз плюнуть. А соседка Хоппера, миссис Шарп, не могла не отметить своим зорким глазом такое восхитительно непристойное зрелище. На неё вся надежда.

– Значит, так, – решила я. – Мы с мистером Иннелином сейчас опросим свидетелей. – А эту особу, – я взяла Кэти за руку, – если позволите, я отведу в лазарет.

Мне не хотелось оставлять девочку наедине с директрисой. Миссис Холланд, кажется, тоже этого не хотелось.

– Позволю с удовольствием, – устало сказала она. – А когда вы вернётесь, – последний уничтожающий взгляд на Кэти, – тогда мы продолжим разговор.

* * *

Помощь миссис Шарп нам не понадобилась. Завидев нас с Иннелином, мистер Хоппер сам вышел навстречу.

– Да слышал я, как она шуршит на чердаке, – махнул рукой толстяк. – Там у меня ещё книги старые сложены, от матери остались, вот она сидит, читает и яблоками хрустит себе. А что? Так хоть вреда от неё никому нет. Я уж и лестницу потихоньку к чердачному окну приставил, а то ведь страх один, как она по дереву туда сигает, убьется ещё. Вечером, как колокол к молитве прозвенел, слышу – скатилась она по этой лесенке и дунула к школе, только пятки засверкали.

Я обернулась к Иннелину. Тот пожал плечами.

– Полагаю, мисс Кэтрин мы можем исключить из числа подозреваемых, – сказал торговец, с интересом глядя на меня. Затем он коротко поклонился и ушёл.

Оставшись вдвоём с мистером Хоппером, я с досадой спросила:

– Почему вы не рассказали мне это ещё тогда, в лавке? Нарочно? Хотели проучить Кэтрин? Чтобы её заподозрили, чтобы она испугалась?

– А вы думаете, я меньше испугался, когда того несчастного поросёнка увидел? – с вызовом ответил толстяк. – И вообще, говорю же – следить надо за девкой!

Он махнул рукой и ушёл в дом. А я побежала догонять Иннелина.

– Кто ещё подходил к вашему фургону вчера вечером, после Кэти? – выпалила я, слегка запыхавшись.

– Довольно много людей, – задумчиво ответил торговец. – Во-первых, ваш мэр, мистер Скорп. Пришёл почти сразу, как ушла Кэти. Нужно было уладить кое-какие формальности насчёт торговли. Потом миссис Коннор – я привёз ей лекарство, которое она просила. Мистер Хардман, здешний садовник, пришёл за семенами редких растений. Были ещё миссис Лейн с дочерью и миссис Райд, ваша тётя.

– Тётя Роуз?!

– Не волнуйтесь, – улыбнулся Иннелин, – уверен, что вам неприятности из-за этого дела больше не грозят.

Я тоже на это надеялась, но мы крупно ошиблись. Неприятности только начались.

Глава 4

Целую неделю после этого случая Кэти вела себя тише воды, ниже травы. Для меня инцидент тоже даром не прошёл. Некоторые преподавательницы взяли привычку перешёптываться о чём-то за моей спиной. Миссис Пончики и мисс Декольте держались со мной очень сухо. Тут ещё Иннелин невольно подлил масла в огонь, подкараулив меня возле школы с неожиданным предложением. Нет, не с тем, которое обычно делают молодым девушкам.

– Я подумываю задержаться здесь на какое-то время, – сказал он с озабоченным видом. – Хочу открыть лавку. Мне нужен помощник: принимать товар, составлять списки закупок, отчёты о продажах. Вы согласились бы поработать секретарём?

Я опешила от такой новости. Альвы уже двести лет не селились в наших городах, а торговец-альв, открывший лавку и взявший на работу даму – это вдвойне необычное явление! Скорее всего, Иннелин решил задержаться из-за амулета, который пока так и не нашли.

– У меня уже есть работа, – намекнула я, не желая обидеть его резким отказом. – Думаю, в городе найдутся и другие дамы, готовые вам помочь.

– Да, некоторые предложили свои услуги (мне показалось, что на лице торговца мелькнул испуг). Они были очень… э-э… любезны. Но я предпочел бы работать с вами. Видите ли, наш товар довольно своеобразен и требует, скажем так, определённой восприимчивости.

Иннелин мягко улыбнулся, заставив меня вспомнить сказки о волшебной привлекательности альвов. Может быть, дело в этом? Может, ему нужна помощница с «иммунитетом» к альвийской внешности? Я осторожно присмотрелась к Иннелину. Так, на всякий случай. Он, безусловно, красив: высокий, стройный, волосы длинные и почти белые, как у Кэти, только у него они прямые. Тёмные брови, как крылья, да и вообще в его лице было что-то птичье – острые черты, манера резко поворачивать голову, будто он прислушивался к чему-то. Однако никаких любовных чувств у меня его внешность не вызывала, слава богу.

– Подумайте, мисс Гордон, – настаивал торговец. – Я согласен на любые ваши условия.

На том мы и попрощались. В холл я вошла под перекрестным огнём завистливых взглядов. Стало ясно, что приятельство с Иннелином не добавит мне симпатии среди коллег. Образно говоря, над моей головой сгущались тучи.

Спустя пару дней, подходя к воротам школы, я увидела отъезжающего всадника в тёмном плаще. Мне показалось, что со спины он похож на Рэндона, но я тут же обругала себя за мнительность. Во-первых, все убедились, что наша школа не имела отношения к пропаже альвийского амулета, так что лорду придётся расследовать это дело где-нибудь в другом месте. Во-вторых, если вдруг у него имелась малолетняя родственница, которая нуждалась в совершенствовании манер, ей здесь нечего делать. Наша школа не для знатных аристократок. Скорее всего, я обозналась, а Рэндон наверняка и думать обо мне забыл. Пора уже выбросить его из головы и успокоиться.

* * *

Этот сентябрьский вечер выдался неожиданно холодным в череде солнечных золотых дней, однако в маленьком трактире на Старой площади было шумно и весело. В глубине зала щедро пылал камин, синие запотевшие окна отгораживали посетителей от осенней слякоти. Вкусно пахло мясными пирогами и жареной рыбой.

Рэндон с Иннелином заняли отдельный стол в углу возле окна. Альв явно наслаждался не столько ужином, хотя кормили здесь очень неплохо, сколько покоем. Обычно, едва он просовывал голову в дверь, как кто-нибудь из горожан тут же звал его за свой стол и присаживался на уши с бесконечными просьбами, но в этот раз присутствие верховного лорда сдерживало людей, вынуждая держаться подальше. На всякий случай.

– Редко когда удаётся так спокойно посидеть! – улыбнулся альв.

– Это, однако, не способствует нашему расследованию. – Рэндон обвёл рукой окружавшее их свободное пространство. Я уже и забыл, каковы нравы в глубинке. Маленький замкнутый мирок, не слишком жалующий чужаков.

– Надеюсь, с твоей помощью мы найдём убийцу. – Альв внимательно посмотрел на друга. Тот с досадой нахмурился.

– Не может быть, чтобы ты сам не заметил. Щадишь моё самолюбие? Я перегорел, Иннелин. Последнее дело слишком дорого мне обошлось, поэтому, если ты рассчитываешь на магию верховного лорда – напрасно. Я пуст, как курсант перед присягой, – и Рэндон раздражённо плеснул себе ещё вина.

– Я слышал, что твоё последнее дело было громким, – осторожно заметил альв.

– О да! Можно сказать, я ушёл с музыкой. И фейерверком, – усмехнулся человек.

– Что значит «ушёл»?

– Подал в отставку.

– Уверен, что Георг её не принял.

– Нет, конечно, – вздохнул лорд. – Знал бы ты, как мне надоели все эти пустые фразы: «ты восстановишься», «всё наладится»… Сочувственные взгляды, перешёптывания за спиной. Я был рад оказаться подальше от столицы. Уехал, как только получил твоё письмо.

– Как это случилось? Слышал, вы накрыли какое-то тайное общество?

– Просто невероятно, сколько их развелось в последнее время! Иногда кажется, что чем активнее мы развиваем науку и промышленность, тем сильнее бродят в головах у людей мутные суеверия, обрывки древних легенд и таинств. Может, это своего рода противовес? Дань всеобщей гармонии? С одной стороны, за последние годы мы открыли несколько фабрик, запустили железную дорогу, вдвое увеличили объём морских перевозок… С другой – в столице как грибы после дождя вылезли всякие месмеристы, спиритуалисты, Дети света, Внуки Изиды… Можно сказать, в Спленфилде сейчас взошло светило истинного мракобесия. Хуже всего, что некоторые из этих просветленных братьев заглядываются на кресла в Кабинете. А те, об кого я обломал зубы, – некий Орден Дракона, огнепоклонники, – вообще замахнулись на трон. Мы их вычислили, но потом всё пошло не по плану. Результат ты видишь перед собой.

– Так это из-за травмы ты примкнул к прогрессистам? – прямо спросил Иннелин своего друга. – Разочаровавшись в магии традиционной, ищешь теперь смысл в человеческом разуме и магии механической?

– Да, хотелось бы опереться на что-то более прочное, чем непонятная сила, которая рождается под действием присяги и может неожиданно тебя покинуть. Надеюсь, что мои мозги окажутся надёжнее.

– В нашем деле мы обойдёмся вовсе без магии, – сказал Иннелин, наклонившись над столом. – Достаточно будет твоего опыта и интуиции. В Илсбери нет никаких тайных обществ. Здесь действует одиночка. Какой-то чернокнижник. Я чувствую его жажду, неудовлетворённость… В древности в этих местах обитали жестокие боги, и сейчас ещё находятся безумцы, готовые воскресить их в обмен на силу и могущество. Мы найдём его.

– Он ведь убивает, Иннелин, – нахмурился Рэндон. – На его счету уже четыре жертвы. Что, если мы не успеем его остановить? Каждое следующее убийство будет на нашей совести. Мне неприятно расписываться в своей беспомощности, но, если хочешь, я вызову сюда кого-нибудь из сильных лордов. Форсайта, например…

Иннелин горячо возразил ему:

– Ты же знаешь, как сейчас в правительстве относятся к преступлениям, связанным с тёмным колдовством! И как жёстко их искореняют! После Форсайта здесь останется пепелище, образно говоря. Может, городок и устоит, но его жители ещё долго будут видеть кошмары по ночам. Этот несчастный город сейчас заражен, однако чтобы вылечить опухоль, необязательно выжигать её кислотой!

– Ты привёз сюда альвийский амулет, чтобы вычислить место силы этого чернокнижника?

– Да. Но я не ожидал, что он ухитрится похитить амулет! Дерзкий тип.

Рэндон взял список людей, отметившихся возле фургона в тот памятный вечер.

– Ему даже не обязательно было приходить лично… – пробормотал он. – Мог бы послать кого-нибудь. Постой-ка, что за миссис Райд? Не родственница ли она Чарльза Гордона, у которого ты изъял некоторые интересные книги по тёмной магии?

– Она сестра его жены. Мисс Гордон – его дочь. Согласен, некоторые нити расследования ведут к их семье, поэтому я и рассчитывал привлечь к нашему делу Элизабет.

– …А их конюх выглядит так, что я готов поставить свой кинжал против этой вилки, что это он развлекается с ножом в здешних холмах, – продолжал размышлять лорд Рэндон. – Слушай, а юная леди часом не может оказаться…

– Не может, – отрезал альв. – Эта девушка свежа, как яблоко, и с душой чистой, как откованный в Авеллине клинок.

– Поэтично звучишь, – усмехнулся Рэндон. – В таком случае, сотрудничество с нами автоматически превратит её в приманку. Ты хоть понимаешь, что собираешься дразнить Чернокнижника этим – как ты там выразился – кусочком яблока на острие альвийского клинка? Надеюсь, ты сумеешь её защитить.

– Уверен в этом. Иначе бы не предлагал.