Лети на свет

Сев на лавочку, я проверяла качество своей уборки. Вроде бы всё было чисто: ни травинки, ни пылинки. Только памятники, железная ограда и свежие цветы. И ничего лишнего.

Вот так живёт человек мечтает, строит планы на будущее. И вдруг от его длинной, казалось бы, жизни остаются только две даты с чёрточкой посередине. И всё бы ничего, если это был чужой человек. Но если самый близкий… Ничего страшнее этого быть не может, поверьте.

На мою любимую берёзу приземлилась огромная чёрная ворона. Усевшись на ветку, она начала громко каркать. Абсолютно непонятно, кому были адресованы её крики, ведь поблизости не было ни одного её сородича. Для полноты картины не хватало только темноты и полнолуния, тогда бы получилась типичная такая зловещая сцена из какого-нибудь глупого ужастика.

За соседней лавочкой, метрах в пятнадцати от меня, обосновалась компания из трёх мужичков лет пятидесяти. Там был небольшой деревянный столик, на котором они начали раскладывать закуску. После чего один из них, который был в старой засаленной тельняшке, вытащил из кармана штанов… Как думаете, что? Конечно же бутылку водки. Трудно представить, чтобы без неё обошлись хоть одни поминки.

Никогда не понимала эту странную привычку – есть и пить в таком месте. Хотя по их лицам не очень-то было похоже, что они кого-то оплакивают. Скорее всего для них поход на кладбище был просто поводом побухать на природе. Но мне всё-таки кажется, что можно было бы найти более подходящее место для этого. Впрочем, это не моё дело.

Раз уж моё одиночество было так бесцеремонно нарушено, значит пришло время уходить отсюда, ибо выслушивать их пьяные разговоры мне совсем не хотелось. Не знаю, сколько сейчас было времени, скорее всего уже часов шесть, так что можно было потихоньку ехать к Лизе. В крайнем случае, если её не будет дома, то её мама меня всё равно пустит.

Я вышла из ворот кладбища и повернула направо, в сторону автобусной остановки. Ещё одну пешую прогулку я бы сегодня не осилила. Да и голод уже давал о себе знать. Надеюсь, Анна Романовна приготовит ужин к моему приходу.

5

До остановки оставалось пройти ещё минут пять, и её уже было видно. Здесь ходил только один автобус, и, судя потому, что на остановке не было ни одного человека, он только что ушёл. Теперь придётся ждать следующего как минимум минут сорок.

Я села на лавочку и заметила под ней большой кусок мороженого, которое только начинало таять. Кажется, не только у меня сегодня выдался неудачный день. Мне сразу представился момент, полный обиды и разочарования, когда кто-то, скорее всего ребёнок, закрыв глаза и предвкушая удовольствие, хочет впиться зубами в желанное лакомство, как вдруг слышит шлепок об асфальт и обнаруживает свой пломбир у себя под ногами. Наверно, человек в эту минуту почувствовал на себе всю несправедливость этого мира.

Эти мысли вызвали у меня улыбку, и, убедившись, что вокруг по-прежнему никого нет, я рассмеялась. Хорошо, что никто меня не видел, представляю, как глупо я выглядела.

Спустя минут десять, я услышала приближающийся шум двигателя вдалеке. Вряд ли это автобус. Вскоре к остановке подъехала бежевая «копейка» с проржавевшим почти насквозь капотом и наглухо затонированными стёклами и остановилась. Окно спереди опустилось и оттуда высунулся молодой парень неприятной наружности.

– Тебя подвезти? – спросил он, вытащив изо рта папиросу.

На самом деле, я была бы не против поскорее добраться к Лизе, но мне совсем не хотелось садиться в эту машину, которая, как мне показалось, и без меня была уже полная. Да и было что-то отталкивающее в этих ребятах.

– Нет, спасибо.

– А чего? Боишься? – на его лице была подозрительная ухмылка.

– Ничего я не боюсь. За мной сейчас должен папа заехать, – я почувствовала, как быстро заколотилось моё сердце. Пристально оглядевшись по сторонам в надежде увидеть прохожих, я поняла, что вокруг ни души.

– Садись в машину! – в его голосе послышалось раздражение.

– Никуда я с вами не поеду! – в этот момент мне стало по-настоящему страшно. Я поняла, что если они сейчас нападут, то спасать меня будет некому.

Вдруг задние двери распахнулись, и из машины вышли двое мужиков. Один из них был нормальной комплекции, а второй был огромный и похожий скорее на шкаф, чем не человека. Я бросилась бежать в сторону кладбища, хоть и понимала, что это бесполезно. Если не случится чуда, то я обречена.

Уже через несколько метров эти отморозки меня догнали, и, пока один из них, тот который амбал, не закрыл мне рот своей огромной ладонью, я успела изо всех сил позвать на помощь. Мой крик был настолько громким и сильным, что я сама удивилась, что могу так кричать. Он отразился от кладбищенских стен и разлетелся по окрестностям, создавая протяжное эхо.

Рука, плотно прижатая к моим губам и носу, так, что я едва могла дышать, воняла сигаретами и какой-то мерзкой едой. Отвратительное сочетание.

Второй мужик держал мои ноги, и они вместе тащили меня в сторону машины. Естественно, я пыталась вырваться, но силы были не равны. Тогда я подумала, что, наверно, моё желание умереть вскоре сбудется. Но не таким же ужасным способом. Я совсем не этого хотела!

Было очень страшно. Я, сама не понимая как, укусила руку амбала и сжала челюсти. Это получилось непроизвольно, контроль над телом был полностью потерян, и почувствовав горький и тошнотворный вкус крови во рту, я вцепилась зубами ещё сильнее. Он закричал, проклиная меня самыми неприличными словами, и всего на мгновенье убрал ладонь, но мне этого хватило, чтобы позвать на помощь ещё раз. После этого он ударил меня по лицу, в носу что-то хрустнуло, и перед глазами всё поплыло. Я поняла, что всё уже кончено, да и не было у меня никаких шансов изначально.

Когда они усаживали меня на заднее сиденье, я услышала, что кто-то бежит сюда.

– Отпустите девочку или я выстрелю!

Я оглянулась и не поверила своим глазам. Возле остановки стоял милиционер, направивший пистолет на похитителей. Он появился как будто из неоткуда. Ведь ещё несколько секунд назад тут никого не было.

– Мусора! Сваливаем отсюда! – скомандовал тот, который с самого начала пытался заманить меня в машину, – Выкидывайте девчонку!

Тут же я полетела на асфальт и за мной захлопнулась дверь. Автомобиль без номеров быстро тронулся и свернул на грунтовую дорогу. Я ожидала, что сейчас начнётся стрельба, что страж порядка попытается их остановить, но он опустил пистолет и побежал ко мне. Отморозки к этому времени уже скрылись из виду.

– Стреляйте в них скорее, они уезжают! – закричала я, задыхаясь.

– Они уже уехали, да и пистолет у меня не заряжен, – ответил мне молодой симпатичный сержантик, на вид не старше двадцати.

Он подошёл ко мне, протянул руку и помог подняться. Тут ко мне наконец-то пришло осознание моего чудесного спасения. Когда опасность миновала, иногда, почему-то это не сразу доходит.

Я заглянула своему спасителю в глаза, они были большими и серыми, цвета пасмурного неба. А взгляд был спокойный и добрый, как у собаки. В тот момент я почувствовала себя под надёжной защитой.

(И, кстати, нет, я не влюбилась, как вы уже, наверно, успели подумать. Увы, но я не влюбилась в него тогда. А жаль, ведь, может, моя дальнейшая жизнь могла бы сложиться по-другому).

– Вы спасли мне жизнь, – прошептала я, не в силах отвести взгляд, – Вы появились из ниоткуда…

– Да нет же, – улыбнулся он. Кстати его улыбка оказалась такой же доброй и лучезарной, как и глаза, – У меня по плану сегодня обход территории вокруг кладбища.

– Но, наверно, у Вас в планах не было спасать меня от бандитов. Спасибо… Я не знаю, как Вас благодарить.

– Не стоит. Это было моим долгом. Жаль только, что задержать их не получилось, но в одиночку я бы не справился. Да, и у Вас кровь пошла из носа, – он протянул мне платочек. – Наверно этот громила сломал Вам нос.

Я поспешно вытерла кровь, которой оказалось, даже больше, чем я ожидала. Как только разговор зашёл о моём носе, я почувствовала, как же дико он болит на самом деле. Надеюсь, он, хотя бы не останется кривым. Надо бы приложить лёд, да где же его тут взять.

– Не нужно меня на «Вы», я ещё всего лишь в девятом классе. Точнее в десятый уже перешла. Меня Рая зовут.

– Сержант Никифоров. Ну или просто Ваня.

– Ваня, ещё раз спасибо тебе за спасение. Мне страшно представить, чтобы было, если бы ты не появился.

Я не смогла сдержать свои чувства, и заключила его в объятья, крепко прижав к себе. Он тоже обнял меня, хоть и опешил немного. Наверно, не ожидал, что человек, с которым он знаком всего пару минут, вот так просто бросится ему на шею. Но я ничего не могла с собой поделать. Эмоции переполняли меня и выплеснулись через край.

– Ты лучше скажи, что ты делала одна в таком мрачном месте.

– Я часто здесь бываю. Прихожу к маме. На могилу.

– Прости.

– Ничего, всё нормально, – я прикусила губу, пытаясь, сдержать слёзы, которые снова подкатили к глазам, но тщетно. Они покатились по щекам какими-то неудержимыми ручьями. Даже не знаю, что вызвало их на этот раз, нервы или же упоминание о маме (ведь произносить вслух всегда тяжелее, чем думать об этом), но скорее всего и то, и другое сразу.

– Не плачь, всё будет хорошо, – эта простая будничная фраза из его уст прозвучала как-то действительно успокаивающе, – Хочешь, я провожу тебя?

– Хочу, – я снова посмотрела ему в глаза.

– На самом деле мне нельзя отлучаться с поста. Но я надеюсь, что никто не заметит. Я в любом случае не могу отпустить тебя одну.

– Тогда не нужно, я не хочу, чтобы у тебя были проблемы.

– Это не обсуждается, я не успокоюсь, пока не доставлю тебя домой. Где ты живёшь?

– На Варшавской. Но домой я сегодня не пойду. Я ночую у подружки. Она тоже там недалеко от меня живёт.

– Ты хоть домашних-то предупредила, что домой не придёшь сегодня? – в его голосе послышалась укоризна. А ещё, я заметила, что он замялся на слове «домашних», видимо, сначала хотел сказать: «родителей», но понял, что это плохая идея.

– В этом нет необходимости, поверь. Им наплевать.

Вскоре подошёл автобус, мы зашли и сели на двойное место в самом конце салона. И всю дорогу я рассказывала, словно исповедь, своему новому знакомому печальную историю своей ещё совсем маленькой, но уже такой несчастной жизни. Безусловно, это было тяжело, но я знала, что за этим последует облегчение. Так всегда бывает, когда появляется возможность выговориться. Благо, он слушал и не перебивал. Он умел слушать. Я видела неподдельное участие и сочувствие в его взгляде. Ведь, наверно, каждому иногда хочется, чтобы его пожалели, не правда ли?

Когда мы приехали, Ваня проводил меня до подъезда и обнял меня на прощание.

– Будь осторожна.

– Постараюсь.

– Я запишу тебе свой номер на всякий случай. Если у тебя будут проблемы или понадобится моя помощь, звони, не стесняйся, в любое время, – он вытащил из кармана простой карандаш, точнее, какой-то обломок от него, написал номер на автобусном билете и протянул его мне. Я сразу спрятала бумажку в карман, – Ну всё, мне пора.

Он уже развернулся, собираясь уходить, но я окликнула его.

– Спасибо тебе за всё. Я никогда этого не забуду.

– Да брось, – он улыбнулся, затем ушёл.

Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за углом дома, потом зашла в подъезд. Хорошо, что окна у Лизы выходили на другую сторону. А то, она бы просто засыпала меня вопросами. А ведь мне и так очень многое предстояло ей рассказать. Всё-таки, два покушения на мою жизнь за один день – это уже перебор.

Поднимаясь по лестнице, я перебирала в кармане автобусный билетик. Он как будто излучал энергетику человека, который только что мне его дал. Энергетику спокойствия и надёжности.

(А ведь я ещё долго буду хранить этот номер под обложкой паспорта, чтобы не потерять, но так никогда и не решусь по нему позвонить).

Глава V

1

Сентябрь 1990-го, начался заключительный для нас год учёбы в школе. Впереди ждали экзамены, и, уже пора было бы браться за ум, да вот только ум никак не давал за себя взяться. Я не могла определиться, куда мне поступать, что делать дальше. Сама не знала, чего я хочу. Жизнь становилась чем дальше, тем непонятнее. И если раньше я так отчаянно хотела повзрослеть, то теперь, я всё больше боялась этого. Нужно было учиться принимать решения, брать на себя ответственность, но я была абсолютно к этому не готова. И не то чтобы у меня был ветер в голове, безответственной я точно никогда не была, просто я так привыкла идти по набитой колее, что теперь, когда впереди так много дорог, не знала, которая из них моя. Неопределённость давила, не давала мне возможности отвлечься. И посоветоваться было не с кем. Только если с Лизой, но она так была увлечена своим романом, что забыла обо всём на свете. Она вроде бы надумала поступать в институт на медицинский, но если она не начнёт учиться, а будет и дальше летать в облаках, то об этом можно будет забыть.

А я перебирала все возможные профессии, думала учиться и на тракториста, и на повара, и на водителя. Но не могла представить себя ни в одной из этих отраслей. Собиралась даже стать учительницей, но, как представила, что остаток жизни придётся провести в школе, сразу исключила этот вариант.

На самом деле, время подумать ещё было предостаточно. А принимать поспешных решений, мне точно не хотелось. Поэтому выбор училища я решила немного отложить, а там, может быть, какая-нибудь идея сама постучится ко мне в голову.

Честно говоря, мне очень хотелось любви. Я смотрела на Лизу и Костю и завидовала им. Белой завистью, конечно. И иногда я представляла, что у меня тоже есть мальчик, обязательно очень симпатичный. И чтобы он тоже брал меня за руку, обнимал и целовал. Ведь тело взрослело, а юное сердце требовало романтики.

Глядя на свою счастливую подругу, мне казалось, что я такая одинокая и никому не нужная. И вроде бы уродиной я не была, но никто не замечал меня почему-то. И я чувствовала себя из-за этого какой-то не такой. Ущербной, что ли.

2

Как-то вечером, точнее уже ближе к ночи, у нас зазвонил телефон. Я ответила. В трубке раздался голос Лизы. Встревоженный и очень расстроенный. Она плакала.

– Ты можешь прийти ко мне сейчас?

– Могу, но ведь уже пол двенадцатого. Что у тебя случилось?

– Давай не по телефону.

– Что-то с родителями?

– Нет, с ними всё в порядке. Просто приходи ко мне, – она повесила трубку, не дождавшись моего ответа.

Я в спешке накинула пальто и уже собиралась выходить, как вдруг из спальни вышел заспанный отец.

– Ну и куда ты собралась на ночь глядя?

– Тебе-то что? По делам.

– Какие дела у тебя могут быть ночью? Немедленно иди в свою комнату и ложись спать! Тебе завтра в школу.

– Нет, я иду к Лизе, у неё что-то случилось.

– Знаю я твоих Лиз, небось к мужику к какому-то намылилась! Ещё не хватало, чтобы ты в подоле принесла. Я сказал, что ты никуда не пойдёшь!

– Слушай, пап. Давай ты сейчас не будешь строить из себя заботливого отца и делать вид, что тебя интересует, что происходит в моей жизни. У тебя же есть новая семья и новая дочь. Вот и иди к ним.

– Причём тут это? Ты, между прочим, тоже моя дочь.

– Да. Только если я умру, ты не заметишь этого, пока из моей комнаты не начнёт вонять.

На этом я выскочила из квартиры и захлопнула дверь. Пока отец думал, что мне ответить, я уже бежала вниз по лестнице.

Тревога на сердце заставляла бежать всё быстрее и быстрее. Я очень переживала за подругу, хотя, интуиция подсказывала мне, что ничего серьёзного у неё не случилось, а проблема как-то связана с её молодым человеком.

Запыхавшись и тяжело дыша, я забарабанила во входную дверь, забыв про дверной звонок. Анна Романовна открыла мне дверь в халате и тапочках.

Удивительно, но эта женщина умудрялась выглядеть эффектно даже в такой незамысловатой домашней одежде. Никогда не понимала, как ей это удаётся. Была в ней какая-то природная грация и женственность. Я, конечно, всегда это замечала, но почему-то именно сегодня она показалась мне невероятно милой и красивой. Может быть, из-за взгляда. Глаза её были печальными, но и спокойными в то же время. В них как будто читалось, что всё хорошо, волноваться не из-за чего, просто небольшие неприятности, переживём, всё это ерунда.

Войдя в прихожую, я невольно бросила взгляд на зеркало. Мокрые от пота прядки волос соплями болтались на моём лице. На подбородке обосновалась россыпь подростковых угрей. Верхняя пуговица пальто, которое давно уже пора бы постирать, была застёгнута не в ту дырку. Да уж, ну и видок был у меня. Какой разительный контраст с той прекрасной женщиной, которая стояла рядом со мной!

– Что у вас стряслось? – спросила я. И тут же поняв, что забыла поздороваться, добавила, – Здравствуйте.

– Здравствуй, Рая. Не знаю, что там у неё, прибежала недавно домой, закрылась у себя в комнате и ревёт, мне ничего не рассказывает. Я так понимаю, поссорилась она с этим своим Костиком.

– А знаете, он мне с самого начала не нравился, противный какой-то.

– Да я и сама не в восторге была, когда она начала с ним общаться, но разве она меня послушает.

– Ладно, пойду к ней поговорю. Надеюсь, хоть мне она расскажет.

– Только тихонечко там, папа уже спит, да и я тоже буду ложиться, уже двенадцать часов почти.

– Конечно, мы шёпотом, – я приложила палец к губам.

Я отворила дверь, и, прикрыв её за собой, вошла в комнату. Лиза лежала на кровати, поджав под себя ноги и уткнувшись лицом в подушку. В этой позе она казалось такой маленькой и совсем беззащитной. Её тело сотрясали рыдания. Я присела к ней на кровать и легонько погладила её по голове.

Она подняла голову и посмотрела на меня опухшими, красными от слёз глазами. Я крепко обняла её и прижала к себе, а она всё продолжала плакать.

Спустя минуту-другую я всё же решила нарушить молчание.

– Ну, расскажи мне, что у тебя случилось. С Костей поругались?

– Не произноси его имени при мне! Он мразь!!! – вдруг закричала она.

– Тише, не кричи, родители спят.

– Мы с ним гуляли в парке, – продолжила она, снизив тон, – А потом, он пригласил меня на озеро на пикник…

Она пыталась продолжить, но постоянно всхлипывала. Я не стала торопить её и задавать вопросы, ждала, пока она сама всё расскажет.

– Потом мы приехали на озеро. Он организовал великолепный ужин. Он обнимал меня, говорил, что я самая красивая, – она прервалась, чтобы высморкаться, – И мы сидели и смотрели на закат.

– Так чем же он тебя обидел? – мне не терпелось узнать, что же всё-таки случилось.

– Я не знаю, как тебе это объяснить, мне стыдно, понимаешь?

– Говори, как есть. Я всегда пойму тебя.

– Он целовал меня в губы и обнимал меня за талию, и всё было хорошо, но потом стал приставать, трогать меня за грудь, – Лиза опять закрыла лицо руками, – Я попыталась убрать его руку, но он всё равно продолжал меня лапать и полез мне под кофту. Я испугалась и начала колотить его кулаками. И тогда он ударил меня по щеке и назвал ненормальной.

– Вот урод! И что было потом?

– Я заплакала и попыталась убежать в лесопарк, но он схватил меня за руку, – она снова высморкалась, – И спросил, почему я так себя веду.

– А ты что?

– Ну я сказала, что нам всего по шестнадцать и ещё рано заниматься всякими такими вещами, что я ещё маленькая и вообще не готова к этому, и что сначала должна быть свадьба, – Лиза как будто боялась произнести вслух слово "секс", видимо, считая, что ей ещё даже рано говорить об этом.

– А он что? – я одновременно и хотела скорее услышать развязку этой неприятной истории и боялась.

– А он сказал…, – тут её опять начало трясти, и она зарыдала пуще прежнего, – А он сказал, что тогда всё это время он потратил на меня напрасно, что я тупая недотрога, и ему не нужна девушка, которая не даёт. И ещё, что я страшная и на меня никто никогда не посмотрит, – когда она это говорила, слеза закатилась ей прямо в рот, – А я думала, что он любит меня, что у нас настоящие отношения. Я ему доверяла и рассказывала все свои секреты. Как я могла так ошибаться?!

– Ну всё, успокойся, – я снова прижала её к своей груди, – Ты всё сделала правильно. Не переживай. Наоборот хорошо, что ты рассталась с этим козлом. Было бы хуже, если бы ты и дальше продолжала с ним встречаться. Ты себе ещё в сто раз лучше парня найдёшь.

– Правда?

– Ну конечно! – я вытерла слёзы с её щёк носовым платком.

– А вдруг я на самом деле страшная? Вдруг все мальчики так считают? – она внимательно рассмотрела в зеркале своё красное и опухшее от слёз лицо.

– Что за глупости! Ты самая красивая! – и тут я не соврала, Лиза на самом деле была очень симпатичная.

– Ты так говоришь, чтобы меня утешить.

– Нет, я так говорю, потому что это правда.

– А что теперь с ним делать? Я же буду видеться с ним в школе. Вдруг он про меня гадости всякие будет всем говорить?

– А мы с тобой ему отомстим.

– Как? Морду ему набьём?

– Нет. Это глупо и незрело. Да и из школы нас за это могут выгнать.

– А как тогда?

– Пока не знаю. Но я подумаю над этим. Нужно что-нибудь такое сделать, чтобы его унизить перед всеми, опозорить, растоптать. Чтобы все над ним смеялись. Сбить с него спесь.

– Я даже примерно не представляю, как это сделать.

– Давай сейчас ты успокоишься, и мы ляжем спать. Ни о чём не думай. Утро вечера мудренее. А завтра, может, у меня какая-нибудь идея появится.

– Ладно. Значит, будем спать.

Мы легли на её кровать, и она выключила ночник.

– Спокойной ночи, – сказала Лиза.

– И тебе, – ответила я.

Кровать была слишком маленькой для двоих, а детское одеяло, которым мы накрылись едва закрывало пятки, но в тот момент я подумала, что мне всё равно было намного лучше и комфортнее здесь, чем дома, где я лишняя, и мне никто не рад. Правильно говорят, в тесноте, да не в обиде.

На удивление, Лиза заснула почти сразу, несмотря на пережитый стресс, а вот я долго не могла сомкнуть глаз. Всё перебирала в голове варианты, как отомстить этому подонку, который так обидел мою подругу. Честно говоря, мне хотелось задушить его голыми руками, но всё же нужно было придумать что-нибудь менее экстравагантное.

И тут меня осенило…

3

Лиза спала крепким спокойным сном. Видимо, наш разговор её успокоил. И мне под утро всё-таки удалось задремать. Да так, что мы едва не проспали будильник. В середине октября ранним утром ещё совсем темно, и от этого просыпаться ещё тяжелее и ленивее. Но нам пришлось взять себя в руки, а руки в ноги, или ноги в руки, или как там говорят… В общем, неважно.

Родители Лизы уже ушли на работу, так что у нас была возможность обсудить наши идеи на кухне за завтраком. План мести, который я придумала ночью, на утро уже не казался мне таким идеальным. Были в нём некоторые существенные недоработки.

– В общем, у меня есть идея, – сказала я, почёсывая пальцами спутанные волосы на затылке, – А что если окунуть его головой в унитаз? Как думаешь?

– Как Ирка хотела когда-то окунуть тебя?

– Вроде того.

– Было бы неплохо. Но как ты себе это представляешь? Во-первых, как мы его туда затащим? А, во-вторых, как сделать так, чтобы все это увидели?

– Вот это я как раз и не продумала. Может ты что-нибудь предложишь?

– Ну, если Костю невозможно привести к туалету, то придётся доставить туалет к Косте. По-другому никак. Например, можно вылить ему на голову ведро с водой, которой там помыли пол, – в глаза у Лизы мелькнул злорадный огонёк, а рот скривился в хитрой ухмылке. Никогда прежде я не видела у неё такое выражение лица.

– Ты гений! – восторженно закричала я, – Это идеальный план.

– Как думаешь, нам сильно влетит за это? – злорадство сменилось обеспокоенностью.

– Вряд ли. Максимум, родителей вызовут к директору.

– Моя мама меня поймёт. Я ей расскажу, как всё было. Она должна меня понять.

– А моему отцу насрать на меня. Что он мне сделает? Поорёт, да перестанет.

– Значит, решено. Только когда?

– Сегодня.

– Вот так сразу?

– А чего ждать? Я сама всё сделаю. Ты просто будешь стоять рядом.

– Спасибо. Ты самая лучшая подруга в мире! – Лиза обняла меня, и мы поспешили в школу.

4

Ставить физику первым уроком было проявлением особой жестокости по отношению к ученикам. Мозг ещё не успел толком проснуться, а уже приходилось насиловать его всякими непонятными формулами. Мне и так этот предмет никогда не давался, а сегодня ещё и голова другим забита. Так что, если бы меня вызвали к доске, я бы и на тройку ничего бы нарешать не смогла. Впрочем, наша сегодняшняя затея, которую мы договорились осуществить на третьем уроке, к физике имеет самое что ни на есть прямое отношение. Нам предстояло рассчитать скорость бега технички по коридору, после того, как она погонится за нами, чтобы вернуть украденное ведро. Так же нужно было рассчитать траекторию полёта воды, чтобы не забрызгать ею окружающих.