Иллюзия Монолита

— Кремень не работает с эмоциями, он строит идеальные коробки, — так же тихо, не разжимая зубов, ответил Хват. Он нервно барабанил пальцами по погасшей столешнице. — Весь этот восточный сектор можно было заставить генерировать фоновые разрушения прямо на лету, отталкиваясь от пульса и взгляда игрока. Среда должна давить на психику сама. Но нет, мы сидим и вручную рисуем трещины на асфальте.

— Потому что элита слишком боится, что мы сломаем их вылизанный код, — Вихрь криво усмехнулся. — Масштабное программирование не для нас. Мы так, кисточки для пыли.

— Дай мне консоль старшего хотя бы на час, — процедил Хват, не отрывая тяжелого, голодного взгляда от багровой зоны высадки. — Я бы заставил этот город дышать.

Внезапно воздух у входа дрогнул, впустив холодную волну с привкусом озона. Матовая панель растворилась. Умный нанополимер пола под туфлями Эльзы мгновенно менял плотность, жадно поглощая любой звук шагов. Тяжелый темный шелк ее платья зловеще переливался в пепельных отблесках цифрового пожара.

Периферийное зрение Кремня уловило движение, и его пальцы резко сжались в кулак. Тяжелое небо и руины мгновенно схлопнулись в стерильный серый круг базовой реальности. Мерцающий купол справа беззвучно лопнул.

Напряжение мгновенно сковало весь огромный зал. Троица старших архитекторов синхронно вытянулась по струнке. Там, в глубине помещения, Вихрь и Хват тут же оборвали свой шепот, стремительно вскочили со своих мест и замерли в жесткой стойке.

— Госпожа Эльза, — Кремень выверенно склонил голову.

— На каком этапе компиляция? — она скользнула ледяным взглядом по пустому воздуху.

— Опережаем график на четыре процента. Каркас стабилизируем к концу смены.

— Продолжайте, — отрезала она.

Эльза проплыла мимо них. Она пересекла зал, не удостоив взглядом застывших Вихря и Хвата. В ее личной зоне нанополимер пола бесшумно потек вверх. Ровно в ту секунду, когда Эльза начала опускаться, материал подхватил ее вес, затвердев анатомическим креслом, а спереди вытянулась матовая грань рабочего стола.

Как только ее пальцы коснулись столешницы, умная материя по периметру рванула вверх, за долю секунды возводя вокруг Эльзы глухие, непроницаемые стены кабинета. Полимер сомкнулся под потолком, активируя абсолютную изоляцию. Зал исчез.

Внутри изолированного кабинета стояла звенящая, почти стерильная тишина. По мысленному импульсу Эльзы монолитная стена перед ней плавно потеряла матовость, растворяясь в прозрачности. С высоты тридцатого этажа открылась холодная, безупречная панорама: далеко внизу расстилалась тьма огромного озера, над идеальной зеркальной гладью которого намертво застыл массивный парящий остров.

Эльза на мгновение задержала взгляд на темной воде, затем медленно откинулась на спинку упругого кресла. В прохладном воздухе перед её лицом вспыхнули полупрозрачные грани нейроинтерфейса. Тонкий палец сделал легкое движение, разворачивая личные дела Вихря и Хвата.

Светящиеся строки исторической сводки скользнули перед глазами. Вступительные тесты, сданные шестьдесят лет назад. Максимальные баллы по макро-архитектуре. Идеально закрытое процедурное моделирование. Стопроцентный результат.

Она смахнула архивные данные, вытягивая в центр текущие рабочие логи. По воздуху побежала пульсирующая линия графиков. Регламентный объем по фоновым текстурам был рассчитан на стандартную смену. Однако на мерцающей шкале ежедневный пакет задач загорался выполненным уже через два с половиной часа. А дальше, до самого конца рабочего дня, тянулась прямая, монотонная серая полоса спящего режима.

Эльза переключила интерфейс на психо-политические маркеры. Система подсветила индексы лояльности ровным, насыщенным зеленым цветом. Аналитика профилей выдавала не просто банальную корпоративную покорность из страха потерять место, а глубокую, искреннюю привязанность к самой Системе. Они верили в правильность устройства этого мира и хотели приносить ему реальную пользу. Настоящие, идейные патриоты, без фанатизма, но с твердыми убеждениями.

Эльза задумчиво чуть склонила голову, изучая светящиеся диаграммы. Отличное сочетание. Выдающийся интеллект, томящийся от ежедневной рутины, и внутреннее желание работать ради чего-то большего.

Эльза коротким мысленным импульсом свернула интерфейс. Глухие стены кабинета бесшумно потекли вниз, за долю секунды растворившись в гладком полу.

Она сделала несколько шагов, целенаправленно подойдя к рабочим станциям Вихря и Хвата. Поняв, что начальница обратила внимание именно на них, парни стремительно вскочили со своих мест, вытянувшись в жесткой стойке.

Вихрь коротко переглянулся с напарником и сделал полшага вперед.

— Госпожа Эльза, — заговорил он чуть быстрее обычного. — Мы не успели сказать это при переводе. Для нас огромная честь работать в вашей команде. Ядро «Праха Раскола» — это совершенно другой уровень.

Хват, стоявший рядом, коротко и серьезно кивнул.

— Мы знаем, что вы лично выбрали нас, — добавил Вихрь, глядя ей прямо в глаза. — Спасибо за доверие. Мы готовы к настоящей работе.

Тяжелый темный шелк платья тихо зашуршал, когда Эльза шагнула вплотную к их рабочему месту. Вместо формального кивка она плавным, неторопливым движением опустилась прямо на край их стола. Умный полимер столешницы упруго прогнулся, адаптируясь под ее вес. Она изящно закинула ногу на ногу.

— Расслабьтесь, мальчики, — Эльза мягко улыбнулась.

Вихрь и Хват растерянно переглянулись. Искусственное напряжение спало, но на его место тут же пришло глубокое, почти юношеское смущение. Они просто понятия не имели, как вести себя с человеком такого колоссального уровня, да еще и сидящим прямо на их рабочем столе. Хват неловко переступил с ноги на ногу, машинально сцепив пальцы в замок.

— А чего это вы тут бездельничаете, пока все работают? — непринужденно поинтересовалась Эльза.

— Мы уже выполнили всю работу, которую нам выдали на сегодня, — сбивчиво ответил Вихрь, слегка краснея под ее спокойным взглядом. — Теперь просто сидим, ждем, когда нам подготовят новую партию.

Эльза чуть склонила голову набок. — Я смотрю, вы тут совсем не устали. Прямо-таки голодные до работы?

— Конечно! — горячо, перебивая собственное смущение, выпалил Хват. — Мы очень хотим работать! Хотим проявить себя, если дадут шанс...

— Тогда, может, задержитесь сегодня после смены? — Эльза продолжала легко улыбаться, глядя на них сверху вниз. — Поработаете со мной вечером, когда никого не будет?

Парни окончательно растерялись. После собственных пылких слов о желании трудиться они уже физически не могли пойти на попятную, да им бы это и в голову не пришло, но сама ситуация сбивала с толку. На их лицах отразилось крайнее, неловкое замешательство от того, куда зашел этот разговор.

Тем временем в центре зала старший архитектор Кремень замер. Его руки, раздвигавшие голографические кварталы, остановились в воздухе. Он скосил глаза на дальний конец зала. Картина была предельно ясной: наследница из верхов сидит на столе у молодых проектировщиков и открыто предлагает им уединиться вечером на пустом рабочем месте.

Один из его помощников бочком, стараясь не привлекать внимания, приблизился к Кремню. — Слышал? — едва заметно шевеля губами, шепнул он и сально ухмыльнулся. — «Вечером, когда никого не будет». А парни-то как вовремя «проявить себя» захотели.

Второй помощник, делая вид, что всё еще изучает свою модель, тихо фыркнул: — Да уж, сверхурочные им сегодня обеспечены. Скучает девочка там у себя на самом верху, вот и решила спуститься за экзотикой к простым кодировщикам.

— Ага, — тихо хихикнул первый. — Как раз без пяти конец смены. Сейчас все свалят, и начнется у них настоящее «проектирование». Знаем мы эту работу.

Кремень коротко, многозначительно кивнул, обрывая шепотки, хотя на его собственных губах тоже мелькнула циничная усмешка. — Языки прикусили, — тихо бросил он. — Время вышло, смена закончена. Сворачиваем пакеты и идем по домам. Пусть начальство развлекается как хочет, нам за это не платят.

Он сделал резкий сворачивающий жест ладонями. Плотные массивы зданий над их станциями дрогнули и начали быстро втягиваться в невидимый буфер. Убедившись, что рабочий день подошел к концу, троица быстро и беззвучно погасила свои зоны, собрала вещи и направилась к выходу. Им совершенно не было нужды высиживать здесь лишнее время, да еще и становиться свидетелями чужих интрижек.

Двери за ними сомкнулись. Зал погрузился в тишину. Абсолютную, кристальную тишину, где даже холодный свет струился по гладким полимерным панелям без малейшего колебания.

Глава 18

Эльза плавно соскользнула с упругого края столешницы. Линия ее плеч мгновенно стала жесткой. Она не отстранилась, а, наоборот, придвинулась вплотную, опираясь ладонями о безупречно ровную поверхность рабочей станции Вихря и Хвата.

— Два с половиной часа, — тихо, но весомо произнесла она. — Я просмотрела ваши логи. Вы закрываете дневную норму за пару часов. Остальное время ваш ресурс сжигается впустую. Кремню нужен вылизанный, мертвый код. Он боится вашей скорости.

Вихрь замер, а Хват инстинктивно вцепился пальцами в край сенсорной панели.

Она быстрым жестом развернула над столом мерцающую сферу пустого интерфейса. — Министерство Контроля спустило закрытый протокол. Абсолютно слепая зона. Нам нужно собрать скрытый алгоритм для глубинной проверки и выявления элементов, нелояльных Системе. И я доверяю эту задачу вам. Делать будем здесь и сейчас. Вместе.

— Нам? — шепотом переспросил Хват. — Но утром... Кремень запускает глубокий скан при компиляции. Любой чужеродный скрипт будет светиться. Он снесет наш код до полудня.

— Снесет, — ровно ответила Эльза. — Если алгоритм будет торчать на пустом фоне. Но мы спрячем его глубоко под капотом. За эту ночь мы втроем с нуля развернем целый пласт легитимной, тяжелой игровой архитектуры. Я возьму на себя маршрутизацию данных и синхронизацию, а вы соберете среду, физику и логику.

Глаза Вихря блеснули в холодном синем свете проекции. — Наша закладка растворится в терабайтах нового кода, — медленно проговорил он.

— Именно. Утренний парсинг просто захлебнется в объеме, — Эльза коротко кивнула. — Заодно докажем министерству, что вы способны тянуть проекты высшего уровня. Какую базу берем для прикрытия? Что зашиваем в основу?

Хват решительно придвинул к себе панель, разблокируя корневой доступ. — Базовая пропаганда. Одиночная миссия. Игрок заходит в зону зачистки. Поселение мятежников, цели — гражданские. Приказ — испарить.

— И если он опускает оружие от жалости? — Эльза погрузила руки в плотные голограммы, переплетая нити маршрутизации.

— То ловит пулю, — жестко ответил Вихрь, быстро листая библиотеки анимаций. — Спасенные дети достают излучатели и бьют ему в спину. В ту же секунду с возвышенности бьет наш союзный расчет. Поселение стирается в пыль в любом случае. Геймовер. Блокировка прогресса, пока не нажмет на спуск сам. Мы кодили такое десятки раз. Где здесь алгоритм Контроля?

— В третьем цикле, — Эльза вывела отдельный, пульсирующий фиолетовым светом контур. — На втором проходе игрок уже знает, откуда бьет союзный расчет. Видит траекторию. А на третьем цикле мы пускаем трещину по алгоритму прицеливания.

— Искусственный сбой? — Хват перехватил массив данных. — Система подсвечивает союзного снайпера как активную угрозу. Игрок получает идеальную мишень. Если он валит своего... выкидываем с критической ошибкой и копируем профиль?

— Нет, — Эльза чуть наклонилась вперед. — Выстрел — это не доказательство. В симуляции кто угодно может нажать на курок из любопытства, скуки или хулиганства. Министерству не нужны случайные геймеры. Нам нужно выявить идейного врага.

Она коснулась проекции, перестраивая архитектуру сцены. — За выстрел по своим прилетает ответный удар от резервного расчета Системы. Игрок падает, жизненные показатели рушатся. Но экран не гаснет. Те самые выжившие гражданские затаскивают его в укрытие. Вынимают пулю.

— Это ломает классическую ветку, — Вихрь откинулся на спинку антигравитационного кресла.

Эльза перетянула в центр тяжелый кластер — ядро продвинутого ИИ-бота сопротивления. — Мы делаем бесшовную подмену. Разум игрока соскальзывает в оболочку автономного NPC. Повстанцы проявляют к нему милосердие и предлагают выбор: встать на их сторону.

Вихрь завороженно смотрел на сплетающиеся алгоритмы. — И если он соглашается...

— Если он берет их оружие и начинает осознанно воевать за мятежников, — чеканя слова, закончила Эльза. — Это уже стопроцентное, подтвержденное предательство. Только в ту секунду, когда он делает этот выбор, наш скрытый алгоритм фиксирует его нейропрофиль и отправляет пакет данных мне.

Хват медленно выдохнул. Гладкий полимер под его руками потеплел от того, с какой силой он в него вцепился. Архитектура психологического капкана была выстроена безупречно — ни одной лишней переменной.

— Собирайте архитектуру перехода, — Эльза отступила на шаг, предоставляя им полный доступ к матрице. — Время пошло.

Коридоры Министерства в этот ранний час были идеально пустыми. Шаги Кремня и двух его помощников тонули в поглощающем полимере пола, не оставляя ни малейшего звука. Идеальная, стерильная тишина нарушалась лишь их приглушенными голосами.

— ...сейчас и посмотрим, в какие именно интерфейсы эта столичная штучка учила их всю ночь интегрироваться, — усмехнулся Кремень, не утруждая себя понижением голоса. Желание покрасоваться перед подчиненными было сильнее профессиональной этики.

Сенсоры уловили их приближение. Створки зала бесшумно разъехались в стороны ровно на середине его фразы.

Слова влетели в кристальную тишину помещения и тяжело повисли в сухом, перенасыщенном статикой воздухе. Улыбка мгновенно сползла с лица Кремня.

Эльза стояла у центральной консоли. На ее тяжелом темном шелке не было ни единой складки, спина — безупречно прямая, а во взгляде не читалось ни капли усталости. Рядом с ней, в антигравитационных креслах, замерли Вихрь и Хват. Их лица приобрели сероватый оттенок от многочасового облучения панелей, глаза воспалились, а пальцы Вихря, сжимающие край столешницы, едва заметно подрагивали от истощения. Но из-под этой физической вымотанности пробивался лихорадочный, острый адреналиновый триумф.

Сама станция находилась в ждущем режиме. Весь рабочий массив был свернут в крошечную пульсирующую лазурную точку.

Эльза неторопливо провела ладонью по гладкому краю стола и подняла на старшего архитектора взгляд.

— Ты абсолютно прав, Кремень. Интеграция была предельно глубокой, — ее голос прозвучал ровно, без малейшего изменения тона. Она даже не попыталась упрекнуть его в хамстве, просто использовала его же слова как факт.

Она перевела взгляд на парней.

— Блестящая работа. Вы за ночь подняли объем, на который у всего отдела ушла бы минимум неделя. Двое суток полного отдыха. Вы это заслужили.

Хват судорожно выдохнул, а Вихрь, пошатываясь, начал подниматься с кресла.

Эльза сделала несколько плавных шагов навстречу Кремню. — А вы принимаете эстафету, старший архитектор. Иллюзия должна быть полностью готова к запуску сегодня к вечеру. Вся оставшаяся сборка на вас.

Кремень скептически выгнул бровь. Растерянность первых секунд сменилась привычной самоуверенностью начальника. Он не видел кода и был убежден, что новички просто накидали базовых пустышек. — К вечеру? У нас по графику сдача через неделю.

— Уже нет, — отрезала Эльза. Температура в комнате, казалось, упала на несколько градусов.

Кремень раздраженно дернул плечом, чувствуя поддержку стоящих за спиной помощников.

— Это физически невозможно. Дособрать ядро с нуля за один день? Мой отдел просто не справится с таким объемом до вечера, это нереалистичные сроки!

Эльза остановилась в полуметре от него. Ее взгляд скользнул по его лицу с ледяным, почти академическим интересом.

— Ты, старший архитектор, хочешь сказать это вслух прямо сейчас? — она небрежным жестом указала на с трудом стоящих на ногах парней. — Что твоя личная квалификация и работоспособность всего вашего отдела ниже, чем у этих двух младших кодировщиков?

Кремень открыл рот для возмущенной реплики, но слова застряли в горле. Ловушка захлопнулась. Оправдаться сейчас — значило публично признать перед помощниками, что он слабее двух стажеров. Воздух в легких внезапно стал колючим. Он побледнел, лихорадочно пытаясь найти хоть один безопасный ответ.

Эльза не стала ждать. Ей не нужен был его голос. Она прошла мимо него в открытые двери коридора, оставив за собой лишь идеальную тишину.

Створки мягко сомкнулись, отрезав зал от коридора. Тишина вновь стала абсолютной. Вихрь и Хват, пошатываясь и не сказав ни слова, направились к выходу, обогнув замершего Кремня по широкой дуге. Двери выпустили их и снова слились со стеной.

Кремень тяжело сглотнул. Желваки на его лице ходили ходуном. Он резко шагнул к оставленной станции, грубо оттолкнув пустое антигравитационное кресло. Его ладонь с размаху опустилась на сенсорную панель, снимая блокировку.

Лазурная пульсирующая точка дрогнула.

Воздух над столешницей вспыхнул. Пространство зала мгновенно заполнилось колоссальным, многоуровневым голографическим массивом. Тяжелые, плотные кластеры кода вращались вокруг идеального, сложнейшего структурного ядра. Архитектура ветвилась фракталами, выстраивая безупречную логическую паутину, от которой исходило холодное, ровное свечение.

Первый помощник подошел ближе. Свет проекции лег на его вытянувшееся лицо.

— Они... собрали всё это за одну ночь? — его голос дрогнул, нарушив тишину.

Второй помощник медленно протянул руку, словно боясь обжечься, и развернул один из боковых узлов.

— Как это вообще возможно? — прошептал он, лихорадочно бегая глазами по строкам. — Я даже базовый синтаксис их ядра не могу с первого раза прочесть. Это... это не наш уровень.

Кремень молчал. Он смотрел сквозь голограмму. В гладком полимере стола отражалось его побледневшее лицо. Пальцы старшего архитектора с силой впились в край панели. Умный материал под его руками начал тревожно пульсировать багровым светом, реагируя на избыточное давление и скачок температуры тела.

— Смотри сюда, — первый помощник указал на шкалу прогресса, висящую в воздухе. — От того объема, что оставался невыполненным вчера, когда мы уходили, закрыто три четверти. Три четверти! Физика, нейросети, баланс... Всё уже стоит на месте.

— Нам осталась всего одна четверть от вчерашнего остатка, — сглотнув, отозвался второй. Он перевел растерянный взгляд на начальника. — Но чтобы просто вникнуть в их логику и корректно дописать этот кусок... Мы не потянем это до вечера. Это нереально. Мы просто сломаем их архитектуру, если полезем внутрь со своими скриптами.

Полимер под руками Кремня уже не просто пульсировал — он пошел мелкой, предупреждающей рябью. Унижение, нанесенное Эльзой, теперь приобрело физическую форму в виде этого совершенного кода. Каждая строчка кричала о том, что его, старшего архитектора, только что публично размазали по стене, доказав абсолютную посредственность.

— Как это не потянете?! — внезапно рявкнул Кремень.

Его голос разорвал стерильную тишину зала так резко, что оба помощника инстинктивно вжали головы в плечи. Лицо Кремня пошло красными пятнами, исказившись от бессильной ярости.

— Вы будете сидеть здесь и собирать эту Иллюзию! — заорал он, брызгая слюной. — Если к вечеру финальный билд не будет готов к запуску, вы оба вылетите из этого Министерства навсегда! Ни одна станция в столице больше не примет ваш профиль! За работу!!

Он ударил кулаком по голографическому интерфейсу, разбрасывая светящиеся кластеры кода в стороны, и тяжело задышал, глядя на своих съежившихся подчиненных.

Глава 19

Ровно в семнадцать ноль-ноль световые панели зала бесшумно сменили спектр. Холодный дневной свет уступил место приглушенному, глубокому индиго.

Пространство Министерства оставалось кристально тихим и стерильным. Вся колоссальная вычислительная мощь находилась в закрытых бункерах за сотни километров отсюда, поэтому гладкие панели зала не издавали ни малейшего шума. Всё физическое напряжение здесь исходило исключительно от людей.

Створки дверей плавно разъехались.

Эльза вошла внутрь. На ее темном платье не было ни единой случайной складки, шаг был легким и размеренным.

Контраст с командой Кремня был физически осязаем. Старший архитектор тяжело опирался обеими руками о край сенсорного стола. Под его глазами залегли резкие тени, воротник форменной куртки был расстегнут. Один из его помощников судорожно смахнул тыльной стороной ладони блестящую испарину со лба, не отрывая покрасневших глаз от бегущих по воздуху строк кода. Пальцы второго дрожали, смазывая жесты по голографической панели. Они спешили так, что едва успевали дышать.

— Пять часов, Кремень, — ровно произнесла Эльза. — Конец рабочего дня. Статус?

Кремень дернулся и торопливо выпрямился.

— Почти готово, — его голос предательски надломился, выдавая крайнюю степень истощения. — Нам потребуется еще около двух часов на финальную синхронизацию.

Эльза чуть приподняла подбородок, выдерживая паузу.

— Никто не уйдет! — торопливо добавил Кремень, нервно стискивая влажные ладони. — Вся команда останется здесь. Мы задержимся настолько, насколько потребуется. Мы будем вылизывать код до тех пор, пока финальная сборка не станет идеальной.

— Я ценю вашу внезапную самоотдачу.

Кремень сделал осторожный шаг к ней. Его плечи поникли, утренняя спесь испарилась окончательно.

— Госпожа Эльза... — он сглотнул, опустив взгляд. — Мое утреннее поведение. Тон, который я себе позволил, мои слова... Это было абсолютно недопустимо. Я приношу свои извинения. Я клянусь, что подобной непрофессиональности больше никогда не повторится.

От него едва уловимо пахнуло кислым потом и адреналином. Эльза смотрела на него с ровным, ледяным спокойствием.

— Ваши эмоции меня не интересуют, старший архитектор, — ее голос прозвучал гладко, как стекло. — Меня интересует только код. Когда мы готовы переходить к тестам?

Кремень судорожно выдохнул, поднимая голову.

— Завтра утром можно переводить Иллюзию в стадию полного тестирования. Архитектура стабильна. Мы опережаем базовый график на целую неделю.

— Неделя до Дня Единения, — Эльза медленно прошлась вдоль мерцающей проекции, вглядываясь во внутренние сплетения собранной ловушки.

— К государственному празднику всё будет готово для официального релиза, — закивал Кремень.

— Мы не будем ждать официального релиза. Завтра, как только закончите прогон, вы закроете билд. Мы выпустим бета-версию.

Кремень растерянно моргнул, пытаясь перестроить логику.

— Бету? Завтра вечером?

— Эта бета-версия нужна не для того, чтобы выискивать ошибки в вашей сборке, Кремень. Мы создаем Иллюзию столетия, — жестко чеканя каждое слово, произнесла Эльза. — И мы дадим высшей элите право открыть ее первыми. Эксклюзивный доступ до Дня Единения. Пусть те, кто управляет Системой, первыми прикоснутся к этому шедевру. Вы обеспечите это завтра к вечеру.

В глазах Кремня промелькнуло озарение. Прикосновение к проекту такого невероятного статуса открывало безграничные возможности для всех, кто был к нему причастен. Это был не просто проект — это была история.

— Я понял, — его голос обрел неожиданную твердость, несмотря на дрожь в руках. — Мы сделаем ее абсолютно безупречной. Никто не сомкнет глаз.

— Работайте, — бросила Эльза и, не оборачиваясь, направилась к выходу. Двери бесшумно сомкнулись за ее спиной, оставив Кремня и его команду наедине с колоссальным объемом работы.

На следующий день, к середине смены, атмосфера в зале изменилась. Исчезла лихорадочная спешка ручной сборки. Теперь рабочие станции были накрыты плотными, матово-черными сенсорными куполами. Воздух едва заметно вибрировал от работы нейроинтерфейсов, погружающих тестеровщиков в глубокую симуляцию.

Эльза вошла неслышно. Кремень, стоявший у центрального монитора метрик, мгновенно выпрямился. Его лицо выглядело помятым, глаза покраснели от недосыпа, но в движениях читалась нервная, суетливая гордость.

— Все стабильно, госпожа Эльза, — вполголоса отрапортовал он, подходя ближе. — Иллюзия полностью переведена в стадию активного тестирования. Чтобы успеть прогнать все циклы к вечеру, я мобилизовал абсолютно все ресурсы. Каждая станция занята.

Эльза скользнула взглядом по ряду черных полусфер и остановилась у крайних. Из-под кромки куполов виднелись знакомые манжеты курток.

Один из куполов плавно ушел вверх, втягиваясь в потолочный паз. В кресле сидел Вихрь. Он тяжело моргнул, разрывая беспроводную нейросинхронизацию, и судорожно втянул воздух, пытаясь сфокусировать взгляд после резкого выброса из виртуальной среды в реальность. Заметив Эльзу, он торопливо поднялся. Следом за ним на соседней станции деактивировал свой купол Хват.