Иллюзия Монолита

— Я распорядилась дать вам двое суток полного отдыха, — ровно произнесла Эльза, подходя к ним.

— Мы не могли остаться дома, — глаза Вихря горели живым азартом, резко контрастирующим с бледностью лица. — Это же прогон нашей архитектуры. Самая интересная часть. Мы знали, что старший архитектор не откажется от дополнительных рук ради скорости.

Кремень за спиной Эльзы согласно и немного суетливо кивнул.

— Возвращайтесь под купол, — коротко приказала Эльза. — Продолжайте.

Вихрь опустился в кресло. Матовая полусфера снова начала опускаться, изолируя его от внешнего мира.

Эльза отвернулась от Кремня и пересекла зал, направляясь к своей личной зоне. Ровно в ту секунду, когда она переступила невидимую границу, нанополимер пола бесшумно потек вверх. Материал подхватил ее вес, затвердев анатомическим креслом, а спереди вытянулась матовая грань рабочего стола. Вокруг зоны мгновенно сомкнулся невидимый акустический барьер, отсекая ее от остального зала.

Прошло около сорока минут. Зал ритмично жил в режиме глубокого погружения, сохраняя кристальную, абсолютно стерильную тишину. Эльза просматривала сводки на своей панели, когда эту тишину внезапно разорвала визуальная тревога.

Над станцией Вихря беззвучно, но ослепительно ярко вспыхнул пульсирующий красный маяк. Багровые отсветы ударили по белоснежным стенам, заливая зал цветом опасности.

Черный купол над парнем экстренно отстрелился вверх. Сенсорные панели его стола заблокировались, выбросив в воздух крупный, мерцающий кровавым цветом системный шрифт:

«КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА. ПРОТОКОЛ БЕЗОПАСНОСТИ: ЗАПРЕЩЕННОЕ ИДЕОЛОГИЧЕСКОЕ ДЕЙСТВИЕ»

Акустический барьер личной зоны Эльзы мгновенно рассеялся. Она стремительно поднялась, нанополимерный стол плавно стек обратно в пол, освобождая путь. В несколько быстрых шагов она оказалась у кресла Вихря.

Кремень отшатнулся от своего монитора, побледнев так резко, что его лицо слилось с цветом стен. Остальные купола в зале начали поочередно подниматься — тестеровщики прерывали сессии, шокированные сбоем.

Парень тяжело дышал, его зрачки были расширены от принудительного отключения.

— Что произошло? — голос Эльзы оставался холодным, но в нем прорезалась сталь.

— Я... я просто тестировал третий цикл, — сбивчиво начал Вихрь, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники. — Ту самую нестандартную переменную... глубокий уход с маршрута, который мы интегрировали позавчера. Внутренняя архитектура отработала идеально, алгоритм принял условия, но внешние датчики...

Эльза мгновенно всё поняла. Скрытый блок. Вихрь дошел до точки предательства и сделал выбор. Внутри Иллюзии ловушка захлопнулась безупречно, но они совершенно упустили из виду базовые физические датчики Министерства, контролирующие лояльность тел в реальном мире.

Пространство в центре зала внезапно пошло рябью. Воздух уплотнился, собирая фотоны в стопроцентно осязаемую, гиперреалистичную фигуру.

Посреди комнаты стоял Министр Иллюзий. Прадед Эльзы.

Его тяжелый, властный взгляд не скользнул ни по красным отсветам тревоги, ни по парализованному Кремню. Ткань его виртуального костюма казалась настолько реальной, что было видно переплетение нитей.

— Немедленно в кабинет, — голос Министра прозвучал глухо, без единой эмоции, но с такой силой, что, казалось, завибрировал полимер пола.

Фигура распалась на сноп гаснущих искр.

В зале повисла мертвая, звенящая тишина.

Глава 20

Эльза выпрямилась. Она не позволила ни одному мускулу на лице дрогнуть.

— Всем продолжать работу, — ее голос разрезал тишину, как скальпель. Заметив, что Кремень всё ещё не дышит от страха, она ударила словами жестче: — Я сказала, продолжать тестирование!

Она сделала шаг прочь, но на секунду задержалась возле кресла Вихря. Парень сидел ни жив ни мертв, ожидая немедленного ареста. Эльза опустила ладонь ему на плечо. Ее пальцы твердо, уверенно сжали плотную ткань его куртки.

— Я тебя в обиду не дам, — произнесла она тихо, так, чтобы услышал только он.

Эльза развернулась и быстрым, чеканным шагом направилась обратно к своей личной зоне. У нее было буквально несколько секунд. На ходу она едва заметно коснулась мочки уха, активируя скрытый канал связи.

— Алиса, у нас инцидент, — бросила она одними губами, не сбавляя шага. — Отключаюсь, нет времени.

Она пересекла зал, не удостоив взглядом застывших сотрудников. Как только она вернулась на свое место, нанополимер пола привычно потек вверх, восстанавливая кресло и матовую грань стола. Вокруг мгновенно сомкнулся невидимый акустический барьер, полностью изолируя ее.

Убедившись, что начальница отрезана глушащим полем, Кремень шумно, с присвистом выдохнул. Его лицо всё ещё сохраняло землистый оттенок, а по виску катилась капля холодного пота. Но в бегающих глазах внезапно вспыхнуло сложное, противоречивое чувство.

Его колотил животный страх, что эта критическая ошибка и триггер Инквизиции могут прямо сейчас похоронить весь проект и его карьеру вместе с ним. Но сквозь липкий ужас пробивалось сладкое, ядовитое злорадство.

Он обернулся к своим помощникам, нервно одергивая воротник куртки, и процедил сквозь зубы:

— Ну что, видели? Вот вам и «глубокая интеграция». Вот вам и ночные гении, которые опережают график. Ускорить процесс она хотела... А теперь из-за этого эксклюзивного куска кода, к которому нас даже не подпустили, нас всех сотрут. Продолжайте работу, пока за нами не пришли.

В это же время в личной зоне Эльзы пространство над матовым столом пошло рябью.

Нанополимер дрогнул и потек в стороны, образуя массивный, идеально круглый стол заседаний. Вокруг него одна за другой начали кристаллизоваться фигуры.

По левую руку от Эльзы материализовался Аурелиус. Справа от Патриарха заняла место Тактик Мира. Напротив них сидели представители обвинения: старший аналитик из Министерства ментального надзора и контроля — женщина с ледяным, немигающим взглядом, а рядом с ней — Кассиан.

Атака началась мгновенно, без малейших бюрократических вступлений.

— Критическое нарушение, — сухо и резко начала женщина из Надзора, подавшись вперед. — Три минуты назад у одного из ваших сотрудников зафиксирована критическая ментальная аномалия. Сработал базовый телеметрический маркер враждебного умысла. Мы зафиксировали всплеск прямой угрозы Системе.

Она оперлась о стол, чеканя каждое слово: — По стандарту протокола мы обязаны немедленно изъять субъекта. Отправить его в Блок Дознания, вскрыть причину возникновения подобной мысли и выявить всех сторонников.

Кассиан тяжело качнулся вперед, подкрепляя ее слова силовым аргументом. — Боевые группы моего сектора уже переведены в слепую зону, — глухо произнес инквизитор. — Здание оцеплено. Мы готовы начать зачистку. Ждем санкции на штурм.

Аналитик Надзора вздернула подбородок, не давая Эльзе даже шанса на ответ:

— В соответствии с протоколом внутренней безопасности, вы обязаны немедленно снять блокировку с дверей зала, приказать персоналу оставаться на местах и передать нам субъект для дознания...

Глухой, пугающе тяжелый удар ладони Аурелиуса по столешнице оборвал её на полуслове.

Патриарх резко подался вперед, нависая над столом, и его голос ударил по акустике кабинета с яростью, от которой вздрогнул даже Кассиан.

— Почему ваши датчики вообще активны на моих этажах?! — рявкнул Аурелиус. — Я задаю прямой вопрос: какого черта Министерство контроля мониторит мою зону?!

Женщина из Надзора на секунду опешила от грубого перехвата, но мгновенно ощетинилась, потеряв свою ледяную отстраненность:

— Если бы не ваш статус «Монолита», этот человек уже давно сидел бы пристегнутым в кресле Блока Дознания! Мы не видим контекста, но мы видим угрозу!

— Вы нарушили прямую директиву! — Аурелиус бил словами наотмашь, не давая ей перехватить инициативу. — При запросе статуса было выставлено жесткое требование: абсолютное физическое отключение всех телеметрических контуров на трех этажах!

— Фундаментальные триггеры безопасности работают автономно! — почти выкрикнула аналитик, ударив по столу в ответ. — Ментальная измена остается изменой, даже если вы прикрыли её своими статусами! Протокол обязывает нас её устранить!

— Протокол не имеет силы на территории «Монолита»! — в пинг-понг диалога, словно скальпель, врезался голос Миры. Она резким движением ладони развернула в воздухе мерцающую сетку юридических сводов. — Ваше присутствие здесь незаконно.

— Безопасность Столицы выше ваших ведомственных игр! — повысила голос представитель Надзора, перекрывая Миру. — Выдайте нам субъекта, или Инквизиция войдет силой!

— Вы, ищейки Надзора, совершенно не понимаете, чем мы здесь занимаемся! — Аурелиус перекрыл их голоса, его тон из яростного стал угрожающе низким. — Вы думаете, мы создаем игрушки? Мы занимаемся глубинным идеологическим программированием.

Патриарх перевел тяжелый, немигающий взгляд на женщину из Надзора. — Наша цель — выковывать лояльность. Алгоритмы «Праха Раскола» специально выявляют малейшие скрытые сомнения. Если у человека есть хоть минимальная вероятность предательства, программа подстраивается и создает для него провокационный сценарий. И именно в ту секунду, когда он делает неверный шаг, а ваши примитивные датчики визжат о враждебном умысле, программа наносит психологический удар, переписывая восприятие! После таких сессий даже те, кто тайно сомневался, выходят абсолютно уверенными в совершенстве Системы.

Аналитик Надзора судорожно втянула воздух, пытаясь найти брешь в логике:

— Ваш алгоритм намеренно подводит субъекта к аномалии?!

— Это плановый этап тестирования нашего алгоритма слома личности! — припечатал Аурелиус. — Вы зафиксировали не угрозу. Вы зафиксировали нашу работу над дефектами! И вы едва не сорвали нам важнейший цикл своей паранойей!

Эта яростная перепалка не закончилась на одном аргументе. Никто не хотел уступать. Каждая сторона бросалась параграфами, угрозами и обвинениями. Аналитик Надзора требовала выдать хотя бы изолированные профили для проверки, грозя подключить высшие инстанции. Кассиан давил готовностью своих групп начать штурм. Мира виртуозно и жестко отбивала каждую попытку контроля пробить юридический щит. Аурелиус давил их своим колоссальным авторитетом, обвиняя аналитиков в некомпетентности.

Эльза сидела абсолютно неподвижно, не позволяя себе ни глотка воды, ни лишнего вздоха, сохраняя маску ледяного спокойствия.

Совещание длилось три долгих, мучительных и невероятно сложных часа. Воздух в кабинете стал невыносимо густым от напряжения. Бюрократический маятник раскачивался на грани срыва, пока у представителей Надзора не закончились абсолютно все аргументы и регламенты.

Мира нанесла финальный, беспощадный юридический удар: — Внутренняя архитектура Сфер Иллюзий — это исключительно наша юрисдикция. Я официально фиксирую нарушение с вашей стороны и требую немедленного отзыва тактических групп.

Не дав представителям Надзора даже открыть рот, Аурелиус властно перехватил слово, вбивая последний гвоздь.

— И на этом мы не закончим, — его голос звучал как монолитная плита. — Вы не просто отзовете войска. Ментальный надзор обязан полностью отключить базовые датчики на всех трех этажах. И не только на время разработки и тестирования. Эта зона останется слепой на весь период последующего обслуживания проекта.

Патриарх сузил глаза, закрепляя ультиматум.

— Более того. На время самого использования Иллюзии датчики контроля будут принудительно отключаться на абсолютно всех людях, которые находятся внутри игры. Это не обсуждается.

Женщина из Надзора замерла. Трехчасовая война истощила её ресурсы, и она поняла, что при дальнейшем сопротивлении Аурелиус просто раздавит их ведомство за срыв идеологической программы.

— Требования приняты, — с ненавистью, но абсолютно сухо констатировала она. — Отключение телеметрии на ваших уровнях и внутри симуляции активировано.

— Группы отходят на исходные позиции, — процедил Кассиан. — Зачистка отменена.

Голограммы силовиков мгновенно исчезли. Следом за ними погасла проекция Миры. Круглый стол плавно стек внутрь себя, возвращаясь к размерам личного рабочего места Эльзы.

Она осталась один на один с осязаемой проекцией Аурелиуса.

Эльза сделала медленный, глубокий выдох. Напряжение, державшее её спину струной последние три часа, наконец спало. Она сбросила жесткую маску стальной начальницы и чуть подалась вперед.

— Дедушка Аурелиус... — начала она, и в её голосе прозвучало искреннее сожаление. — Мои люди ни в чем не виноваты. Всё, что происходило на серверах, делалось исключительно под моим прямым руководством. Я готова полностью взять всю ответственность за эту ошибку на себя.

Патриарх приподнял ладонь, плавно обрывая её речь.

— Успокойся, Эльза. — его низкий голос звучал абсолютно ровно. — Я всё прекрасно понимаю. Не переживай.

— Но я не продумала детали, — покачала она головой. — Я упустила из виду базовые автономные маркеры.

— В подобных идеологических играх такие вещи происходят очень часто, — снисходительно произнес Аурелиус. — Психика непредсказуема, и когда мы ломаем разум, датчики неизбежно будут реагировать. Именно поэтому мы изначально и затребовали статус «Монолита».

— Мне жаль, что создалась такая ситуация, — Эльза виновато опустила взгляд на гладкую матовую поверхность стола. — Из-за моей недоработки тебе пришлось потратить три часа, отбиваясь от этих ищеек, и оправдывать наш проект перед контролем.

Аурелиус издал короткий, глухой смешок. Его голограмма чуть подалась назад, откидываясь на спинку невидимого кресла.

— Оправдывать? Ты смеешься? — в его глазах блеснул холодный, расчетливый азарт. — То, что сегодня произошло — это самое лучшее, что могло случиться за последние полгода.

Эльза вопросительно приподняла бровь, окончательно успокаиваясь.

— Лучшее?

— Это был идеальный момент, — усмехнулся Патриарх. — Безупречный повод, чтобы легально дать хорошего пинка под зад ведомству контроля.

Эльза расслабленно откинулась в кресле. Ее аналитический ум быстро прокрутил детали только что завершившегося разбирательства, выцепив главное.

— Подожди... — она слегка прищурилась. — Так когда мы получали статус, ты на самом деле затребовал отключение датчиков на целых три этажа? Я думала, они ослепили только наш производственный зал. Но три этажа — это же в десять раз больше площади, чем вообще требуется для разработки!

Аурелиус молча смотрел на неё, позволяя самой достроить логическую цепочку.

— И ты обязал их держать эту зону слепой на весь период будущего обслуживания игры, — медленно произнесла Эльза, и на её губах появилась легкая, восхищенная улыбка. — Но мы оба прекрасно знаем, что после релиза никакого масштабного обслуживания не нужно.

— Запомни, — чеканя каждое слово, произнес он. — В этом мире честно играть нельзя. Если у тебя появился шанс укусить за палец, ты должна постараться откусить руку.

Его проекция распалась на сноп гаснущих искр, оставив Эльзу в идеальной тишине её личного кабинета.

Нанополимер кресла под Эльзой плавно потек вниз, сливаясь с полом. Невидимый акустический барьер её личной зоны бесшумно рассеялся.

На таймере интерфейса светилось восемнадцать пятнадцать. Прошел час с момента официального окончания смены.

В производственном зале стояла кристальная, стерильная тишина. Никто не ушел. Вся команда Кремня оставалась на своих местах. Тестеровщики неподвижно сидели возле поднятых матово-черных куполов, словно боясь сделать лишний вдох. Вихрь застыл в кресле, не отрывая взгляда от погасшей панели. Его костяшки, вцепившиеся в подлокотники, побелели от напряжения. Кремень стоял у центрального монитора, нервно перетирая пальцами ткань форменной куртки. Три часа ожидания штурмовых групп Инквизиции вымотали их сильнее, чем сутки непрерывной кодировки.

Шелест тяжелого шелка платья Эльзы заставил их вздрогнуть. Все взгляды мгновенно сфокусировались на ней.

Эльза неспешно вышла на середину зала. На её лице не отразилось ни единой тени от трехчасовой бюрократической бойни с Надзором. Только абсолютное, выверенное спокойствие.

— Инцидент исчерпан, — её гладкий голос разрезал напряжение в помещении. — Это была излишне чувствительная реакция внешних систем на наш стресс-алгоритм. Вопрос с Министерством контроля урегулирован на высшем уровне. Никаких последствий для отдела не будет.

Вихрь шумно, судорожно втянул воздух. Его плечи резко опустились, пальцы разжались, и он обессиленно откинулся на спинку кресла. Хват на соседней станции коротко прикрыл глаза, стирая со лба холодную испарину.

Кремень на секунду перестал дышать, переваривая услышанное. Животный страх на его лице стремительно смыло волной лихорадочного облегчения. Он торопливо шагнул навстречу Эльзе.

— Мы завершили финальную компиляцию, госпожа Эльза, — он сглотнул, пытаясь придать голосу твердость. — Зал никто не покинул. Вся команда ждала ваших распоряжений.

— Бета-версия собрана? — Эльза перевела взгляд на его рабочую станцию.

— Так точно, — Кремень выпрямился, его голос зазвучал увереннее. — Код выверен. Все ошибки устранены.

— Хорошо. Завтра утром Иллюзия уходит в эксклюзивную рассылку для столичной элиты, — Эльза обвела взглядом бледные, изможденные лица тестеровщиков. — Вы отлично справились. Благодарю всех за работу.

Кремень чуть склонил голову, прижав руку к груди. В его бегающих глазах вспыхнул искренний, фанатичный блеск человека, который только что заглянул в бездну и внезапно оказался на вершине.

— Прикоснуться к проекту такого масштаба — величайшая честь для нас, госпожа. Для каждого из присутствующих. Мы готовы остаться на ночь, если нужно подготовить мощности для...

— В этом нет необходимости, старший архитектор, — плавно, но жестко оборвала его Эльза. — Рабочий день закончился час назад. Отправляйтесь домой и выспитесь. Завтра начнется самое важное. Все свободны.

Кремень торопливо кивнул, собирая своих людей. Пятеро тестеровщиков почти беззвучно покинули свои кресла. Никто не проронил ни слова, но в их судорожных, быстрых движениях читалось колоссальное облегчение. Они спешили к выходу, хватая куртки на ходу, словно боясь, что отмененный приговор может внезапно вернуться.

Полимерные створки бесшумно сомкнулись за спиной последнего ушедшего сотрудника. Эльза осталась совершенно одна в кристальной, мерной тишине огромного производственного зала.

Глава 21

Огромный производственный зал начал трансформироваться. Матово-черные купола, рабочие станции и кресла плавно теряли форму, оплывая и втягиваясь в пол. Через минуту колоссальное пространство стало абсолютно пустым — лишь гладкая, безупречная поверхность нанополимера.

Эльза осталась одна в звенящей тишине. Она мысленно активировала открытый, ничем не зашифрованный канал связи.

— У нас тут произошел инцидент, — произнесла она ровным, будничным голосом, глядя в пустоту перед собой. — Жду тебя.

— Я видела, — так же спокойно отозвался голос Алисы. — Моя капсула уже заходит на стыковку с твоим этажом. Буду через пару минут.

Створки технического шлюза разъехались почти сразу после отключения связи. Ритмичный, жесткий стук каблуков нарушил тишину. Алиса уверенно шла к центру пустого зала. Шлейф дорогого парфюма смешался с запахом стерильности.

Она остановилась напротив Эльзы.

— Здесь чисто? — коротко спросила Алиса.

— Абсолютная слепая зона.

Повинуясь их общему ментальному фону и потребности в разрядке, умный зал плавно перестроился. Ослепительный рабочий свет угас, сменившись глубоким, успокаивающим полумраком. Одна из глухих стен дрогнула, теряя плотность, и стала абсолютно прозрачной на всю длину.

За стеклом раскинулась вечерняя Столица. Время близилось к половине восьмого, и над городом уже сгущались сизые сумерки. Внизу, в бесконечных ущельях улиц, вспыхивали мириады огней, а высоко в темнеющем небе, подавляя своим колоссальным масштабом, неподвижно парил остров Правителя — вечный, молчаливый надзиратель.

Девушки одновременно опустились вниз. Нанополимер пола мгновенно среагировал, вспучившись двумя анатомическими креслами, а между ними вытянулась матовая поверхность круглого стола.

С этим движением стальная осанка Эльзы вдруг надломилась. Она опустила голову, с силой потерев виски. Пальцы, только что уверенно отдававшие приказы, заметно дрожали. Эльза прикрыла глаза, концентрируясь. Центр стола бесшумно разъехался, и из его структуры поднялись две тонкие фарфоровые чашки. Терпкий аромат горячего кофе мгновенно заполнил пространство между ними.

— Не представляешь... — голос Эльзы сорвался, теряя начальственный холод. Она обхватила горячую чашку обеими руками, пытаясь унять дрожь. — Когда загорелась эта красная тревога... Когда система выдала протокол захвата... Я так испугалась, Алиса. Я думала, это конец.

Алиса подалась вперед и крепко накрыла своей ладонью пальцы подруги.

— Я сама едва дышала, — тихо призналась она. — Когда я смотрела трансляцию со стороны Надзора и этот инквизитор затребовал санкцию на штурм, у меня просто остановилось сердце. Мы прошли по самому краю.

Эльза сделала обжигающий глоток, затем несколько глубоких вдохов и медленно выпрямилась. Маска уверенности снова легла на её лицо.

— Но мы живы, — она отставила чашку. — И официальная бета-версия полностью готова. Через неделю автоматика разошлет её столичной элите. Как раз к празднику.

Эльза перевела взгляд с подруги на панорамное окно, за которым в темнеющем вечернем небе тяжело нависал силуэт правительственного острова.

— Через неделю День Прощения. Бал пройдет прямо там, наверху. Ты пойдешь?

Алиса медленно провела кончиком пальца по кромке своей чашки, глядя на темную жидкость.

— Ты спрашиваешь меня об этом каждый год, Эльза. И каждый год я отвечаю одно и то же: я туда не пойду.

— Я просто не понимаю тебя, — в голосе Эльзы проскользнула искренняя, ничем не прикрытая зависть, пока она неотрывно смотрела на левитирующую цитадель. — Я всю жизнь мечтала туда попасть. Просто оказаться на этом острове. Для нашего клана это абсолютно закрытая территория — туда пускают только Патриарха Аурелиуса с женой. А у тебя есть всё. Твой отец — прямой наследник Изначальных, он вхож к Правителю Максу напрямую. Ты можешь прилететь на этот остров буквально в любой день по праву крови. У тебя есть неограниченный доступ. И ты просто пренебрегаешь этой привилегией?

Лицо Алисы мгновенно заледенело. Она убрала руку от чашки и откинулась на спинку кресла. Взгляд её стал тяжелым, давящим.

— Ты называешь это праздником, — сухо процедила она. — Мечтаешь выпить шампанского среди всей этой аристократии.

— Это годовщина окончания войны, — осторожно ответила Эльза, чувствуя, как изменилось напряжение в воздухе. — День единения...

— Это день массового убийства, — отчеканила Алиса. — Двести лет назад в этот самый день Макс стер в порошок моего предка. И вместе с ним — один миллиард людей на планете. Миллиард, Эльза. А спустя всего два часа после бойни Правитель вышел к уцелевшим и лицемерно заявил, что он всех «прощает».

Она наклонилась вперед, жестко сцепив пальцы над столом, и кивнула в сторону мерцающего за окном острова.

— День Прощения... Для меня это не праздник. И это не повод надевать вечернее платье. Это день, когда Систему построили на пепле.

Тяжелая тишина повисла над матовым столом. Эльза не стала развивать тему, понимая, что любые слова сейчас будут лишними. Она молча отвернулась, развернула в воздухе интерфейсную дугу и плавно сдвинула ладонь к центру пустого зала.

Воздух над полимерным полом мгновенно уплотнился, потянув за собой резкий запах озона. Пространство взорвалось тысячами пикселей, собираясь в масштабную голограмму. Прямо перед ними выросли остовы полуразрушенной лачуги.

На кровати лежал человек — его контур едва заметно пульсировал зеленым системным маркером. Возле него суетились две женщины, перетягивая раненое плечо, а в углу жались испуганные дети.

Из тени дверного проема шаркающей походкой вышел старик. Он подошел к кровати, тяжело оперся на трость и наклонился к игроку.

— Твои командиры бросили тебя подыхать, — хрипло произнес старик. — Мы вытащили тебя. Система поступила с нами так же, как и с тобой.

Он сделал паузу, его выцветшие глаза впились в игрока. — Если ты сейчас встанешь и пойдешь за мной... дороги назад не будет. Ты с нами?

Эльза резко сжала кулак.

Сцена мгновенно оцепенела. Старик застыл с полуоткрытым ртом.

— Точка перехода, — негромко констатировала Эльза, проходя прямо сквозь голографическую стену. — Базовый сюжет дает ему выбор. Внедрять нашу закладку начнем отсюда.

Она сделала быстрое круговое движение пальцами. Пространство вокруг них размылось, симуляция стремительно перемотала сюжет вперед. Фигуры смазались в неясные полосы, свет несколько раз моргнул, и картинка снова стала кристально четкой.