Иллюзия Монолита

— Они всегда оставляли физический сервисный порт для инженеров. На случай полного блэкаута, — быстро заговорила Эльза. — Ищи в нижнем углу рамки. Там должна быть микро-заглушка.

Себастьян провел ногтем по нижней кромке терминала. Полимер едва заметно разошелся, открывая узкий физический разъем.

— Нашел.

Себастьян вытянул из пояса дата-кабель и соединил терминал со своим наручным блоком. На его голографическом экране побежали строки кода.

— В сети. Инквизиция ломает такие вещи грубым импульсом, — инструктировала Эльза. — Старые узлы отторгают это и уходят в глухую блокировку. Мы используем их же архитектуру.

— Диктуй.

— Запускай пакетный сброс в цикле, но с задержкой в три миллисекунды. У них нет динамического файрвола, только жесткая привязка к таймингам. Перегрузи им буфер тактильного ввода.

Себастьян заскользил пальцами по голографической клавиатуре своего браслета. Голубая сетка на стене мигнула. Символы пошли рябью.

— Сопротивляется, — процедил Себастьян. — Запрашивает резервный протокол.

— Закольцуй запрос на самого себя! — скомандовала Эльза. — Пусть машина ждет подтверждения от собственного контроллера.

Пальцы Себастьяна ударили по виртуальным клавишам.

Терминал на стене издал короткий, чистый звуковой сигнал. Сетка погасла, сменившись ровным зеленым свечением.

Массивная створка из черной умной материи дрогнула. Бесшумно, с идеальной плавностью, она скользнула в скрытый паз внутри стены. Никакого скрежета. Ни единого клуба пыли.

Широкий проход в лабораторию был открыт. Изнутри потянуло ровным, прохладным искусственным ветром климат-контроля.

Кай перехватил фонарь поудобнее.

— Заходим.

Массивная створка из черной умной материи дрогнула. Бесшумно, с идеальной плавностью, она скользнула в скрытый паз внутри стены. Никакого скрежета. Ни единого клуба пыли.

Широкий проход был открыт, но за ним героев встретила не глухая тьма мертвого бункера.

Коридор заливал мягкий, теплый свет работающих потолочных панелей. Изнутри потянуло ровным сквозняком исправного климат-контроля, и этот ветер принес с собой то, от чего дыхание мгновенно перехватило.

Себастьян напрягся, хищно втягивая ноздрями воздух. В бункере пахло не вековой пылью и ржавчиной. Тяжелый, терпкий аромат дорогого табака — густой, осязаемый запах недавно раскуренной сигары — отчетливо бил в нос.

Вслед за запахом пришел звук.

Где-то далеко, в самой глубине освещенного лабиринта, играла музыка. Глухой, ритмичный бас и вибрирующие переливы старого джазового мотива эхом отражались от гладких полимерных стен.

Дамиан оцепенел, неверяще уставившись в залитый светом коридор. Его пальцы судорожно сжались в кулаки.

Кай среагировал на рефлексах. Тактический фонарь мгновенно погас. В образовавшейся тишине раздался сухой, короткий металлический щелчок — Кай выхватил из скрытой кобуры оружие и большим пальцем сбросил предохранитель.

Не произнося ни слова, он коротким, жестким жестом приказал Дамиану и Себастьяну прижаться к стенам по обе стороны от входа. Сам он чуть пригнулся, вскинул ствол на уровень глаз и, взяв освещенный коридор на прицел, бесшумно скользнул за порог.

Глава 14

Коридор сделал плавный изгиб. Кай двигался вдоль светлых стен бесшумным, скользящим шагом. Иллюзия стерильности закончилась — здесь пространство было обжитым. Тягучая партия саксофона и глухой ритм контрабаса лились прямо из-под потолка, транслируемые невидимой акустикой.

В центре зала, закинув ноги на низкий металлический ящик, сидел человек. На вид ему было не больше тридцати — гладкая кожа, темные волосы. Он сидел максимально расслабленно. В одной руке тускло поблескивал стакан с янтарной жидкостью, в пальцах другой дымилась толстая сигара.

Никакого оружия.

Кай сделал еще один осторожный шаг вперед. Едва уловимое движение тени на стене заставило сидящего резко повернуть голову.

Увидев направленный на него черный ствол и тактическую броню Инквизиции, человек дернулся. Пальцы правой руки разжались. Стакан выскользнул, щедро плеснув крепкий виски ему прямо на живот и грудь, и с глухим стуком покатился по полимерному полу.

Человек вскочил и судорожно отшатнулся назад, едва не споткнувшись о собственное кресло. Сигара осталась намертво зажата в его левой руке. Он выставил руки перед собой, хаотично размахивая тлеющим концом в воздухе.

— Стой! Оружие... опусти оружие! — его голос сорвался, но он отчаянно попытался придать ему командирскую жесткость. — Я инспектор! Официальный... официальный инспектор штаба!

Кай молча держал его на прицеле.

— Меня направили из центра! — затараторил человек, сбиваясь, проглатывая окончания и продолжая нервно жестикулировать дымящейся сигарой. — То есть, командование базы направило! Для аудита. Плановый аудит этого сектора! Ты не имеешь права... Это прямое нарушение субординации!

Кай не сдвинулся с места. Ствол смотрел точно в грудь незнакомцу.

— Если ты сейчас же не уберешь ствол, я подам рапорт! — голос «инспектора» дрогнул, переходя в паническую скороговорку. — Запрос кода доступа... Нет, не код, я требую немедленно вызвать старшего смены! Прямо сейчас! Вызови старшего!

Взгляд Кая скользнул по мокрому пятну крепкого алкоголя на рубашке, по дрожащим коленям, бегающим глазам и серому пеплу, который слетал с бешено раскачивающейся сигары. Ложь была настолько очевидной, что не требовала анализа.

В ярком свете потолочных панелей Кай всмотрелся в лицо напротив. Знакомый излом бровей. Тот же резкий подбородок. Это нарушало всю биологическую логику, но перед ним стоял Пепел. Тот самый лидер подполья, которого Кай вывел из-под удара ровно пятьдесят лет назад. И за эти полвека он не постарел ни на день.

Кай медленно опустил пистолет стволом в пол. Большим пальцем сдвинул предохранитель.

— Не суетись, — спокойно произнес он. — И положи лучше сигару, пока не вспыхнул, как спичка.

Человек осекся на полуслове. Его нелепая бравада рухнула в ту же секунду. Рука с сигарой замерла в воздухе. Он приоткрыл рот и прищурился, вслушиваясь в тембр голоса. Его грудь тяжело вздымалась под пропитанной виски рубашкой. В расширенных от ужаса глазах мелькнуло абсолютное, парализующее узнавание.

Пепел медленно опустил руку. Тлеющий конец сигары остановился в сантиметре от пропитанной алкоголем ткани.

— Кай?.. — выдохнул он. Звук едва пробился сквозь джазовый мотив.

Кай коротко кивнул.

Пепел издал сдавленный звук, похожий на нервный смешок, переходящий в кашель. Он отшвырнул сигару на металлический ящик, тяжело осел обратно в кресло и с силой растер лицо ладонями, сбрасывая оцепенение.

Кай поднял руку к шее.

— Чисто, — ровно произнес он по внутренней связи. — Заходите.

Спустя полминуты из освещенного коридора в зал вышли Себастьян и Дамиан. Свет потолочных панелей падал прямо на кресло.

Себастьян сделал шаг вперед и замер. Его всегда ровное, спокойное дыхание сбилось. Он неотрывно смотрел на человека в центре комнаты.

— Пепел? — голос Себастьяна дрогнул, растеряв всю аналитическую холодность. — Это невозможно... Ты погиб в зачистках. Ровно пятьдесят лет назад.

Пепел перевел тяжелый взгляд с Себастьяна на стоящего в тени Кая.

— И погиб бы, — хрипло произнес Пепел. — Если бы не Кай, я бы тогда не выбрался. Выжил только благодаря ему.

Дамиан судорожно сглотнул. Он сделал осторожный шаг в сторону, словно проверяя, реален ли человек перед ним.

— Ты... — Дамиан потрясенно обвел взглядом зал. — Ты полвека сидишь здесь? В этой дыре?

Себастьян заставил себя сделать глубокий вдох. Узел в его груди немного ослаб, уступая место прагматике логиста. Мозг начал выхватывать детали и анализировать нестыковки.

— Джаз. Дорогой алкоголь. Сигары, — ровно перечислил Себастьян. — Это место — автономная лаборатория двухсотлетней давности. Инквизиция просто запечатала этот сектор. Откуда всё это?

Пепел поморщился, оттягивая мокрую, пахнущую виски ткань рубашки от груди.

— Законсервированные запасы. Те, кто строил эту лабораторию двести лет назад, готовились к долгой изоляции. На нижних ярусах остались целые ангары нетронутых ящиков.

Дамиан недоверчиво посмотрел на недопитую бутылку, затем снова на Пепла.

— Допустим. Но на старом виски и сигарах полвека не протянешь. Еду они тоже на двести лет вперед запасли?

— Нет, — Пепел кивнул в сторону темного провала в конце зала. — Третий восточный туннель обвален, но через техническую шахту можно пролезть прямо к терминалу снабжения военной базы над нами. Пневмопочта, автоматизированные линии поставок. Я забираю контейнеры с пайками до того, как они уйдут на верхние ярусы.

Дамиан вскинул брови.

— Подожди. Ты пятьдесят лет воруешь еду у действующей базы Инквизиции? И система Надзора этого ни разу не заметила?

— Заметила, — спокойно ответил Себастьян. — Но не отреагировала. На базе больше тысячи человек персонала.

Дамиан нахмурился. — И что?

— То, что автоматика учета не воспринимает пропажу пары пайков в день как кражу или системную уязвимость, — объяснил Себастьян, опираясь на знания алгоритмов внутренней логистики. — Система списывает такие микроскопические объемы на повреждения при транспортировке, брак или технические издержки. Идеальная статистическая погрешность. Тебя для них просто не существует, Пепел.

Пепел коротко кивнул.

Однако Себастьян подошел вплотную к креслу, и его взгляд стал жестче.

— Пайки объясняют, как ты не умер от голода, — медленно произнес он, сканируя лицо старого соратника. — Но есть вещь, которая не укладывается ни в один алгоритм.

— Какая? — напрягся Пепел.

— Твоя физиология, — Себастьян смерил его взглядом. — Мы с тобой помним одни и те же времена. После побега ты потерял легальный доступ к квотам на регенерацию. За пятьдесят лет в изоляции ты должен был превратиться в глубокого старика.

Кай внимательно следил за диалогом, оставаясь в тени.

— Но я смотрю на твою кожу, сетчатку, мышечный тонус, — закончил Себастьян. — Тебе биологически не больше тридцати. Как?

Пепел отвел взгляд, тяжело вздохнул и посмотрел на свои руки.

— Свалка, — глухо ответил он.

— Поясни, — потребовал Кай.

— Через ту же техническую шахту, где я перехватываю еду, есть глухой обходной путь на верхние ярусы базы, — Пепел подался вперед, опершись локтями о колени. — Там, почти у самой поверхности, находится технический ангар утилизации. Туда сбрасывают списанные транспортные капсулы перед отправкой в переплавку.

— База списывает технику, когда истощается ресурс левитационного минерала, — Себастьян снова быстро свел факты. — При чем тут твой возраст?

— При том, что минерал истощается только для машин, — криво усмехнулся Пепел. — Когда он теряет плотность, его антигравитационного поля уже не хватает, чтобы поднять многотонную массу металла. Для авиации он становится мусором. Но фоновое излучение никуда не исчезает.

Себастьян замер. В его глазах мелькнуло понимание человека, знающего физику процессов.

— Для левитации мощности мало, — пробормотал он. — Но для воздействия на органику...

— Этого поля с лихвой хватает, чтобы запускать клеточную регенерацию в теле, — закончил Пепел. — Я пробираюсь в ангар и выковыриваю остатки минерала из приводов списанных капсул.

В комнате повисла тишина. Дамиан перевел взгляд с заваленного угла на старого командира.

— Пятьдесят лет, — покачал головой Дамиан. — Поверить не могу. — Ты был центром огромной сети, — добавил Себастьян. — Мы ждали твоего слова, каждого приказа, — Дамиан сделал шаг к столу. — А теперь ты просто сидишь здесь?

Пепел молча потянулся к бутылке виски.

— Здесь. Живой, — глухо отозвался он. — В отличие от остальных.

Кай вышел вперед.

— Мы готовим новый масштабный удар по Системе, — ровно произнес он. — Нам нужен твой опыт, Пепел. Умение выстраивать подпольную сеть. Поднимайся с нами наверх. Примкни к нам.

Пепел посмотрел на свой пустой стакан, проигнорировав предложение.

— Ты ведь раньше больше всех верил в пророчество, — не унимался Дамиан. — Каждый день о нем говорил. Ждал его.

Пепел замер. Он перевел тяжелый взгляд на Кая, затем на Дамиана.

— Если пророчество всё-таки сбудется, — ответил он, — я к вам примкну. Обязательно. — Если оно сбудется, это изменит вообще всё, — спокойно произнес Себастьян. — И не только для тебя. — Но сейчас — нет, — Пепел резко, со стуком поставил стакан обратно на стол.

— Но почему? — возмутился Дамиан. — Ты ненавидишь Систему так же, как и мы! Ты можешь помочь! — Помочь? Удар по Системе? — Пепел горько усмехнулся. — Вы хоть понимаете, с чем играете? Мы ведь в свое время даже не воевали. Мы не планировали никаких масштабных акций. — Но ваша сеть покрывала половину секторов, — заметил Себастьян. — И что мы делали? — Пепел развел руками. — Мы просто рассуждали о правильности Системы. Задавали вопросы. Мы никого не взрывали, ничего не взламывали. Мы просто распространяли свое мнение. Пытались открыть людям глаза. — Вы были опасны для них идеологически, — констатировал Кай. — Мы были опасны только на словах! — Пепел резко подался вперед. — А к чему это привело? Десятки тысяч людей. Десятки тысяч, Кай! Их всех вычистили, стерли, уничтожили просто за слова. За то, что они посмели усомниться вслух. — Это предсказуемая реакция режима, — ровно ответил Себастьян. — Из-за моих решений и моих призывов вся эта огромная ячейка превратилась в пепел, — голос Пепла дрогнул от сдерживаемой злости. — Я закрываю глаза и до сих пор вижу лица тех, кто пошел за мной и погиб ни за что. Каждый день. Пятьдесят чертовых лет. — Это стандартная статистика потерь при любом сопротивлении, — Себастьян поправил воротник. — Это десятки тысяч человеческих жизней! — отрезал Пепел. — И я больше не возьму ответственность ни за одну из них. С меня хватит.

Кай выдержал его взгляд, не изменившись в лице.

— Я тебя услышал, — Кай чуть наклонил голову. — Кай, мы не можем его тут оставить! — осекся Дамиан. — Никто не заставляет тебя идти с нами, Пепел, — продолжил Кай, проигнорировав протест Дамиана. — У нас изначально была совсем другая цель.

Пепел нахмурился.

— Тогда за чем вы сюда спустились? — Нам нужна разработка двухсотлетней давности, — ответил Кай. — «Мнемо-Щит», — добавил Себастьян.

Пепел тяжело выдохнул. Взгляд его изменился, напряженные плечи чуть опустились. Он медленно кивнул.

— Да. Я знаю про него.

Он с трудом поднялся, взял с консоли фонарь.

— Идите за мной.

Они молча прошли по старому туннелю в просторное помещение бывшей лаборатории. На одном из дальних стеллажей стояли два одинаковых массивных дипломата из серого сплава.

Пепел вытянул один из них и переставил на лабораторный стол.

— Я годами мечтал им воспользоваться, — негромко сказал он. — Чтобы забыть? — тихо спросил Дамиан. — Хотел стереть из памяти лица своих ребят, — кивнул Пепел. — Выжечь эту вину подчистую.

Он положил руки на боковые фиксаторы.

Замки сухо щелкнули. Пепел откинул крышку.

Над столом развернулась голографическая проекция человеческого мозга. По мере вращения модели стало видно, что она не монолитна: мозг состоял из миллионов крошечных пульсирующих точек — синапсов — и паутины соединяющих их нитей.

Внутри самого кейса лежали устройства, напоминающие массивные ретро-часы. Сквозь их прозрачные корпуса безостановочно вращались шестеренки механического калибра, а прямо поверх классических стрелок мягко светились электронные цифры.

— Система рабочая, — произнес Пепел. — Но автоматического режима нет. Я пытался разобраться, но так и не смог настроить синхронизацию.

Себастьян подошел к столу, быстро сканируя взглядом висящие в воздухе узлы, и коснулся гарнитуры в ухе.

— Алиса, — ровно произнес он. — Мы нашли щит. Но здесь нет автоматики. Требуется ручная настройка интерфейса.

— Да, я знаю, — ответила Алиса. — И нельзя просто разметить старые воспоминания, ведь постоянно формируются новые.

— Что тогда нужно сделать? — спросил Себастьян.

— Написать алгоритм поиска, — голос Алисы звучал сосредоточенно. — Установить маркеры, по которым система будет вычислять нужные синапсы.

— Какие маркеры? Даты? Имена? — нахмурился Дамиан.

— Мозг так не работает, — отрезала Алиса. — Воспоминания крепятся на биохимию. Маркеры программируются через эмоции, физические ощущения и триггеры.

— То есть алгоритм ищет чувства? — уточнил Кай.

— Именно. Уникальное чувство страха перед разоблачением, специфический выброс адреналина, — перечисляла Алиса. — Или комбинация: учащенный пульс плюс конкретная эмоция, связанная с тайной.

Себастьян понимающе кивнул, глядя на голограмму: — Мы задаем этот коктейль из эмоций и физиологических реакций, и алгоритм сам вычисляет всю связанную с ним нейронную паутину.

— А как происходит само стирание? — спросил Кай.

— Это экстренный протокол. Система полностью скрыта, чтобы при обыске или аресте устройство приняли за обычные часы. Себастьян, нажми на заводную головку на корпусе.

Себастьян надавил на ребристую кнопку сбоку. В металле бесшумно сдвинулась крошечная панель, открывая скрытую нишу. Оттуда наполовину выдвинулась маленькая круглая пластина.

— В случае неминуемой опасности она извлекается до конца и крепится к виску, — продолжила Алиса.

— И активируется волевым решением, — добавил Пепел, глядя на циферблат. — В этот момент алгоритм за пару секунд сканирует мозг по заданным эмоциональным маркерам. Скачивает всё найденное на скрытый носитель в ремешке и мгновенно разрывает синапсы.

— Человек забывает только выбранный фрагмент, — констатировал Кай.

— Я хотел завязать маркер на чувство вины и лица своих ребят, — негромко сказал Пепел. — Чтобы нажать кнопку, применить пластину и всё забыть.

— Сможешь скомпилировать алгоритм удаленно? — спросил Кай у Алисы, возвращаясь к делу.

— Нет. Точная настройка должна проводиться индивидуально. Исключительно исходя из физиологии каждого конкретного человека.

— А если вслепую, по координатам Себастьяна? — с надеждой уточнил Дамиан.

— Если я попытаюсь сделать это вслепую, при активации пластина просто выжжет вам мозг до состояния овоща, — ровно ответила Алиса. — Мне нужен прямой физический доступ к матрице.

Себастьян опустил руку.

— Понял. Значит, закрываем. Берем этот ящик и несем наверх.

Он нажал на кнопку сброса. Голограмма свернулась, механизм часов втянул пластину обратно, и Пепел захлопнул крышку. Второй, нетронутый дипломат так и остался лежать на пыльной полке.

Дамиан перевел напряженный взгляд с бронированного кейса на Кая.

— Берем и куда? — спросил он. — Обратно?

— Наверх.

— Возвращаться тем же путем, таща этот гроб через гарнизон военной базы? — Дамиан повысил голос. — Нас положат прямо на выходе. Это чистое самоубийство.

— У нас нет выбора, — ответил Себастьян.

Пепел негромко хмыкнул.

— Обратно лезть не придется, — он кивнул в конец лаборатории. — Здесь есть еще один выход. Он ведет далеко за периметр базы и надежно спрятан в лесу. Через него я сюда изначально и пролез.

Он взял фонарь.

— Берите свой ящик. Я вас выведу.

Глава 15

Гладкие внутренние панели транспортной капсулы пульсировали мягким светом. Три модуля, слитые в единый вытянутый фюзеляж, бесшумно резали воздушные потоки над мегаполисом. Бронированный дипломат стоял на полу, едва касаясь ботинка Себастьяна.

Внезапно освещение мигнуло.

Приятный спектр мгновенно сменился холодным, тревожным багровым оттенком. Умная материя переборок между сиденьями издала тихий гул и затвердела, превратившись в абсолютный монолит. Встроенные интерфейсы погасли.

— Внимание, — произнес сухой, лишенный интонаций голос автоматики. — Внешнее управление перехвачено. Протокол принудительного ареста активирован. Маршрут изменен. Пункт назначения: Штаб Инквизиции.

Дамиан дернулся, словно от удара током. Его пальцы судорожно впились в края сиденья.

— Арест? — его голос дрогнул, срываясь на хрип. Он завертел головой, глядя на заблокированные панели. — Кай, какого черта?! Инквизиторы нас ждали! Это всё... нас просто сотрут. Если они вскроют ящик...

Кай сидел напротив, расслабленно откинувшись на спинку. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Он медленно перевел взгляд на побелевшего Дамиана.

— Сядь, — ровно произнес он.

— Ты не понимаешь! Мы приземлимся прямо в руки...

— Сядь и заткнись, — ледяной тон Кая ударил, как хлыст. — Я всё разрулю. Никто вас не тронет.

Дамиан тяжело сглотнул, но замолчал, вжимаясь в кресло. Себастьян сохранял молчание, лишь слегка сдвинув ногу так, чтобы перекрыть дипломат.

Капсула резко сбросила скорость. Перегрузка вдавила их в сиденья. За панорамным стеклом выросла исполинская черная стена Штаба. Никаких посадочных площадок внизу не было — транспорт просто ударил прямо в отвесный фасад на головокружительной высоте.

Умная обшивка капсулы мгновенно потекла. Металл слился с поверхностью здания, образуя абсолютно герметичный прямой шлюз.

— Стыковка завершена, — сообщил голос Системы. — Выход разрешен только объекту

«Кай». Остальным пассажирам оставаться на местах. Блокировка активна.

Гладкая стена модуля бесшумно разошлась в стороны, открывая провал колоссального зала. Кай неторопливо поднялся, поправил воротник куртки и, не глядя на побледневшего Дамиана, шагнул прямо через стыковочный порог. Стоило его ботинку коснуться матового нанополимера башни, умная материя за спиной моментально срослась, наглухо запечатывая пассажиров и артефакт внутри.

Воздух здесь был вымороженным, с едким привкусом озона. Пол поглощал звуки шагов, но в абсолютной тишине зала каждое движение ощущалось кожей.

Вдоль дальней стены, почти сливаясь с тенями, безмолвно замерли четверо инквизиторов. Их темные бронированные фигуры казались частью интерьера, а стволы были статично опущены в сторону Кая, перекрывая любые пути к отступлению.

В центре зала стоял Патриарх-Маршал. Председатель Высшего Комитета Безопасности возвышался над гладким полом, словно высеченный из гранита. Глухой, темный мундир без единой складки поглощал скудный свет.

— Теплый семейный прием, — Кай чуть наклонил голову.

— Здесь нет семьи, — голос Маршала лязгнул, резонируя от стен. — Оружие наведено на офицера, забывшего, чью форму он носит.

Кай промолчал. Холод от нанополимера пробивался сквозь толстую подошву ботинок.

— Пятьдесят лет назад мы уже проходили этот урок, — Маршал сцепил руки за спиной. — Твоя демонстративная связь с наследницей «Всевидящего Ока». Вы с Алисой тогда зашли слишком далеко. Оба клана ясно дали понять, что бывает, когда кто-то позволяет себе лишнее. Мы срезали твою карьеру. Вышвырнули из реальных операций. Оставили тебе красивую нашивку и место на семейных парадах.

Его тяжелый взгляд буравил Кая.

— Но дело было не только в девчонке. Пока мои корпуса выжигали подполье на Внешнем Периметре, ты крутился слишком близко к очагам. Я не знал, в какую именно грязь ты тогда влез, но я чувствовал гниль.

Кай чуть повел плечами, расслабляя стянутые мышцы спины под курткой. Пятьдесят лет его полностью устраивала эта удобная слепота прадеда: пока клан целовал его в макушку на публике и считал безопасным, отстраненным представителем золотой молодежи, Кай пользовался абсолютной свободой от контроля.

— А теперь это, — Маршал брезгливо кивнул в сторону монолитной стены, за которой остался шлюз. — Ты притащил на мой объект мусор. Координатор Себастьян и этот щенок из клана Спрутов, Дамиан. Я по частоте их сбившегося пульса знаю, как они сейчас трясутся в твоей заблокированной капсуле. Золотая молодежь, чья единственная задача — праздность и потребление. И ты. С ними.

Кай хрустнул костяшками пальцев, медленно сжимая ладони. Ледяной воздух обжигал гортань, но помогал сохранить предельную ясность ума.

— Ты закончил перечислять мои старые грехи? — ровно спросил Кай, глядя в немигающие глаза прадеда, и сделал полшага вперед. — Потому что если да, то у меня есть для тебя доклад поважнее. Доклад о том, как глубоко сгнила твоя личная вотчина.

Маршал молчал. В абсолютной тишине было слышно лишь ровное, низкое гудение скрытых силовых узлов.

— Ты проник на закрытый военный объект, — голос Маршала лязгнул, резонируя от жестких стен. — Какую диверсию ты там готовил, Кай? Решил закончить то, что не успели твои дружки-мятежники полвека назад?

— Ты вообще понимаешь, что я сейчас сделал? — голос Кая утратил прежнюю ледяную ровность, в нем прорезался жесткий, злой металл. — Понимаешь, что это значит?

Ни один мускул на лице Маршала не дрогнул.

— Со мной туда прошли обычные штатские, — Кай сделал еще полшага вперед, прямо под невидимые прицелы. — Абсолютно неподготовленные люди. Они не умеют ни красться, ни обходить системы. Они понятия не имеют, как вести себя при подобных акциях! У них нет ни капли военной подготовки.